Экс-спонсор (Новелла) | Глава 139
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Секретарь Шим молча протянул телефон на заднее сиденье. Дохон, не спеша, взял его, коротко глянув на экран. И тут его глаза резко сузились.
На фотографии, выложенной в статье, Чонён был снят вплотную к другому мужчине. Все, кто хоть раз видел Чонёна, безошибочно поняли бы — это действительно он.. Что-то в позе, ракурсе, выражении лица выдавало ту неосторожную близость, которую мгновенно превращают в сенсацию.
— К тому же, ситуация осложняется из-за публикаций «Кюсон Ильбо». Они распространяют больше остальных.
— «Кюсон»? — Дохон с привычной резкостью вернул телефон Шиму, взял с колен планшет и, не теряя времени, ввёл имя Чонёна в поисковую строку.
Страница новостей захлебнулась волной скандальных заголовков.
«Ю Чонён, как стало известно, после развода с чеболем требует от «JT Group» наследство»
«Почему начинающий актёр Ю Чонён выбирает исключительно «золотых ложек?»
Каждая новая публикация казалась ещё более ядовитой, чем предыдущая. Не нужно было даже открывать статьи, чтобы понять, — пламя раздутого скандала разгорелось именно здесь, на страницах «Кюсон Ильбо». Ведь о том, что Чонён должен унаследовать состояние бабушки, знали только члены семьи «JT».
Дохон, не отрываясь, пролистывал ленту, и по лицу его медленно ползла ледяная тень.
Мун Хиджин и Мун Тэджин не стали бы сидеть сложа руки, видя, как их влияние ослабевает. Теперь, когда вокруг Чонёна разразился очередной скандал, они, не теряя времени, решили воспользоваться этим случаем и втоптать его в грязь.
— Похоже, в «Кюсон Ильбо» посчитали это хорошей возможностью, — заметил секретарь Шим.
— Естественно, — коротко бросил Дохон, постукивая пальцем по застылому лицу Чонёна на экране планшета.
— Если всё оставить как есть, Чонён-ним в глазах общественности будет выглядеть как человек, который необоснованно претендует на раздел имущества. Если впоследствии дело дойдёт до реального наследования, осуждение со стороны общества станет почти неизбежным. Надо признать, в «Кюсон Ильбо» хорошо всё просчитали.
Дохон молча кивнул, давая понять, что услышал.
Сам факт того, что кто-то поднял вопрос о наследстве бабушки именно сейчас, был для них шансом не только нанести удар по имиджу Чонёна как актёра — человека, который уже давно мешал семье, — но и в очередной раз попытаться помешать рекламному контракту с моллом, запланированному на следующий квартал.
Правда это или нет, уже не имело значения: по всем признакам, если не вмешаться, для Чонёна всё закончится крайне плохо.
— Во-первых, уберите все эти статьи, — приказал Дохон ровным ледяным тоном, не выражая никаких эмоций.
Секретарь Шим слегка растерялся, быстро собираясь с мыслями.
— Проблема в том, что информация уже успела широко разойтись по СМИ. На полное удаление всех публикаций потребуется время — слишком много площадок успели всё перепечатать.
— Ничего не поделаешь. Сейчас главное — не дать скандалу разрастись дальше. Ликвидируйте то, что можно.
— Принято, — коротко ответил секретарь Шим, поспешно делая пометки.
— Агентство Чонёна сделало какое-нибудь официальное заявление?
Секретарь Шим, продолжая просматривать новости, тут же заметил свежую публикацию:
— Появилась последующая статья: в ней агентство утверждает, что актёр Хан Ирам, с которым связан этот скандал, — просто друг Чонёна. Но, похоже, в такую версию верят не особо.
Дохон, не теряя времени, потянулся к телефону, но прежде чем набрать номер Чонёна, машинально пролистал список пропущенных звонков и сообщений за всё время командировки, надеясь увидеть среди них его имя.
Однако в длинной череде уведомлений не было ни одного сообщения от Чонёна.
«Прошла уже неделя с момента первой публикации, и всё это время Чонён ни разу не попытался выйти на связь. Он ведь не мог не понимать, что в одиночку с таким скандалом и проблемой с наследством ему не справиться».
На его лице промелькнула тень раздражения, когда он наконец нажал на вызов. Но вместо гудков раздался холодный отстранённый голос автоответчика: «Абонент вне зоны действия сети или выключен».
Дохон некоторое время сидел, сжимая телефон в руке, а потом сухо произнёс:
— Свяжитесь немедленно с директором «Пин Энтертейнмент».
Вернувшись в Корею после командировки, Дохон, не задерживаясь ни на минуту, поднялся в свой кабинет. На столе уже лежала целая стопка бумаг — рабочие отчёты, корреспонденция, дела, требующие его личного вмешательства.
Он листал документы с холодной сосредоточенностью, когда раздался тихий стук. Вошёл секретарь Шим, придерживая подмышкой планшет.
— Директор-ним, — негромко начал он, перекладывая планшет на стол, — по итогам разговора с директором «Пин Энтертейнмент» Ким Гёнсопом: кроме официального заявления и интервью для пары небольших изданий, никаких дополнительных мер принято не было.
— А что с другой стороны… с агентством участника скандала?
— Агентство актёра Хан Ирама также воздержалось от дополнительных комментариев и разъяснений.
При этих словах у Дохона еле заметно дёрнулась бровь. Он положил ручку на край стола, взгляд его остался прикован к последнему документу.
— В связи с этим я задал ещё несколько уточняющих вопросов, и выяснилось, что окончательное подписание контракта Чонёна-нима на дораму, в которую он был утверждён, приостановлено. Другие ранее запланированные мероприятия также отменены.
Тишина между ними слегка затянулась. Дохон наконец медленно поднял голову и только тогда посмотрел в лицо секретаря.
— От рекламного агентства также получен ответ, что запланированная на следующий квартал наружная реклама молла с участием Чонёна-нима невозможна. Похоже, этот инцидент сильно ударил по его имиджу.
Всё оборачивалось именно так, как Дохон и предполагал: даже тот контракт, против которого Мун Хиджин протестовала больше всех, теперь оказался сорван. Всё шло по худшему сценарию — и скрывать это уже не имело смысла.
— Креативный директор, кажется? Каково её мнение? — Дохон чуть склонил голову.
— Если вы о начальнике команды Квон Хене… — Шим быстро глянул в свои записи. — Могу связаться и запросить отдельную консультацию. Думаю, она сможет дать рекомендации по антикризисным действиям.
— Раз уж она специалист, так и поступите, — кивнул Дохон, ненадолго задумавшись. Мысленно он уже перебирал возможные сценарии, а где-то в глубине — скользнуло неуютное ощущение. «Наверное, он сейчас растроен и подавлен».
Перед его мысленным взором возникла картина с Чонёном, понуро лежащим на кровати и уткнувшимся лицом в подушку.
— Этого… — секретарь слегка замялся, — в настоящее время установить его местонахождение не удаётся. Ни агентство, ни знакомые, ни съёмочная команда — никто не выходил с ним на связь со вчерашнего дня.
— Как это… не удаётся? — выдохнул Дохон, словно не до конца веря в реальность услышанного.
— По словам директора Ким Гёнсопа, после того как пришло уведомление о приостановке контракта на дораму, он перестал отвечать на звонки и сообщения.
Мимика Дохона, всегда собранная и закрытая, стала вдруг жестче: меж бровей легла глубокая складка.
— Когда, вы говорите, впервые вышла скандальная статья?
С момента происшествия прошло уже восемь дней.
Секунды тянулись вязко и напряжённо. Дохон безмолвно набрал номер Чонёна ещё раз, но экран мигнул холодным отказом: вызов не принят.
— Актёр, с которым он был… говорили, его вторичный пол — бета?
— По результатам проверки выяснилось, что он омега. Однако его точный вторичный пол, по ряду причин, похоже, держится в строжайшей тайне.
— Во-первых, как только удастся установить местонахождение Чонёна, немедленно доложите мне.
— Вы уезжаете? Приготовить машину внизу? — спросил секретарь Шим, когда Дохон закрыл папку с документами, которую просматривал.
— Нет, работать надо, — коротко отрезал Дохон, машинально поправляя галстук, который сидел чуть небрежно, будто всю встречу был затянут слишком туго. — Секретарь Шим, вы можете быть свободны. Все оставшиеся дела передайте в секретариат.
В его голосе не было ни раздражения, ни нетерпения, только отточенная холодная деловитость, как будто личная тема, ещё минуту назад едва не сорвавшая его с места, перестала иметь для него какое-либо значение.
— Я думал… вы захотите поехать лично.
— К Чонёну? Нет смысла. Можно просто отправить людей. Пусть принесут мне протоколы совещаний за прошлую неделю.
С этими словами он опустил взгляд и резко переключился на рабочий ритм.
Шим, слегка опешив, но тут же взяв себя в руки, поклонился:
Он вышел, прикрыв за собой дверь, а вскоре в кабинет зашла сотрудница секретариата, принесшая кипу протоколов. Дохон кивком отпустил её, когда та поинтересовалась, не нужно ли ещё что-то.
Он остался один в тишине просторного кабинета, только ровный гул кондиционера и редкие сигналы уведомлений на рабочем экране напоминали о реальности. Бумаги на столе — толстые папки, отчёты, аналитика — лежали перед ним.
Открыв первую страницу, Дохон заставил себя читать, но строки ускользали из внимания, как песок сквозь пальцы. Мысли возвращались к Чонёну, к телефонным звонкам, которые так и остались без ответа, к словам секретаря, к фотографиям в прессе.
Он знал, что обязан закончить всю эту бумажную работу до конца дня, чтобы завтра ничто не мешало новым задачам. Но концентрация упрямо рассеивалась: ни одна строчка не оседала в памяти, а мысли то и дело возвращались к заголовкам желтых газет.
«Хан Ирам ♥ Ю Чонён: где они в основном встречались?»
«Хан Ирам категорически отрицает роман с Ю Чонёном»
— Ц-ц… — Дохон недовольно цокнул языком, нервно сжав в пальцах ручку.
«И надо же было этому случиться именно тогда, когда я был в командировке» — эта мысль звучала особенно раздражающе, будто кто-то намеренно подстроил всё так, чтобы застать его врасплох.
Само по себе даже мелькание имени Чонёна в прессе вызывало у него неприятное ощущение — а уж когда его публично поливали грязью, злость внутри не находила выхода, только сильнее сдавливала грудь.
«Но почему, когда появилась эта статья, Чонён ни разу не связался со мной?» — этот вопрос неотступно стучал в висках, заслоняя всё остальное.
Он ведь мог найти возможность — даже будучи за границей, всегда существовали способы связаться: прямой звонок, короткое сообщение, просьба передать через секретариат или директора Ким Гёнсопа, и тогда скандал не разросся бы до таких масштабов.
Проблему можно было бы решить за один день, не мучаясь все эти восемь дней.
Это же было так просто. Почему Ю Чонён ни разу не связался с ним?
Чем дольше Дохон возвращался к этому вопросу, тем сильнее всё вокруг теряло смысл. Он ловил себя на том, что с трудом сдерживает раздражение — желание немедленно найти Чонёна, увидеть его перед собой, заставить объясниться стало почти навязчивым.
Ещё совсем недавно казалось, что работа сможет отвлечь его, вернуть к обычному ритму, но сейчас любое, даже самое важное задание вызывало только раздражение.
Чонён, не отвечающий на звонки; злопыхатели в прессе, раздувающие скандал; этот парень — Хан Ирам, фигурирующий в статьях; наконец, сами «Кюсон Ильбо», словно специально выжидающие удобный момент, чтобы ударить сильнее…
Дохон по привычке посмотрел на наручные часы. С момента его возвращения в компанию прошло уже больше трёх часов.
И он обнаружил, что не перевернул ни одной страницы в документах и протоколах.