Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 15 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
— Правда?.. Эй, Уилкинс! Уилкинс! Да, ты. Подойди-ка сюда.
Шеф окликнул кого-то в шумной толпе и махнул рукой.
Уилкинс, выпивавший в компании коллег, явно не горел желанием отрываться от отдыха. С кислой миной он нехотя поплелся к ним, все еще сжимая в руке кружку с пивом.
— Да, шеф? Что случилось? — бросив на Грейсона быстрый, полный неприязни взгляд, спросил он.
— Миллер ищет одного человека, — пояснил шеф. — Твоя группа ведь заходила в особняк в тот раз, верно?
Затем он повернулся к Грейсону, представляя прибывшего:
— Это Дариус Уилкинс. Уилкинс, это, как ты уже понял, Грейсон Миллер. С сегодняшнего дня он в твоей команде. Грейсон, знакомься, это твой новый командир.
Лицо Уилкинса мгновенно перекосило. Он перевел взгляд на шефа и широко развел руками, всем своим видом вопя: «Да вы издеваетесь?!»
Однако Грейсона его откровенная враждебность ничуть не смутила. Он бесцеремонно перехватил ладонь Уилкинса и энергично встряхнул ее.
— Рассчитываю на вашу поддержку. Рад встрече.
Уилкинс, ошарашенный такой наглостью, свободной рукой указал на Грейсона и демонстративно пожал плечами, словно ища поддержки у мироздания. Шеф, стараясь не замечать его укоризненного взгляда, примирительно похлопал обоих по плечам.
— Поладьте уж как-нибудь. Уилкинс — отличный лидер, так что следуй его указаниям. Уяснил, Миллер?
— Разумеется, — отозвался Грейсон с готовностью, которую трудно было назвать искренней. — Я именно так и поступлю.
Уилкинс не поверил ни единому слову. Он брезгливо вырвал руку, словно коснулся чего-то липкого и грязного, и, сверля Грейсона тяжелым взглядом, обратился к начальству:
— На этом всё? Я возвращаюсь к парням.
Шеф притормозил Уилкинса, который уже развернулся, чтобы уйти. Когда тот нехотя оглянулся, шеф многозначительно кивнул на Грейсона:
Челюсть Уилкинса отвисла. Он беззвучно, одними губами прокричал: «Что?!» Затем снова всплеснул руками, вскидывая их и роняя, всем телом выражая протест.
— Отличная возможность, разве нет? Познакомитесь, притретесь, запомните друг друга в лицо. Мы ведь ради этого здесь и собрались.
Возразить было нечего. Уилкинс обреченно выдохнул в пустоту и, махнув рукой, развернулся. Шеф слегка подтолкнул Грейсона в спину:
— Иди за ним. Это твои будущие коллеги, так что пообщайся...
— Значит, это та самая команда, что входила в особняк? — снова перебил его Грейсон.
Его мысли витали совершенно в другом месте, и вежливость заботила Грейсона в последнюю очередь. Шеф, похоже, уже смирился с такой манерой общения, поэтому лишь устало кивнул с видом человека, принявшего неизбежное.
— Да... Пойдешь, расспросишь их — и поймешь, кто именно...
Но Грейсон испарился еще на слове «расспросишь». Оставшись в одиночестве, шеф безнадежно закончил фразу в пустоту и тяжело вздохнул.
Когда командир уходил по вызову шефа, он был один, но вернулся уже в компании. За ним тянулся весьма нежеланный «хвост». Завидев этот дуэт, члены команды, облепившие круглый барный столик, замерли с кружками в руках и растерянно уставились на Уилкинса.
Тот лишь беззвучно проартикулировал: «Сам знаю», но поделать ничего не мог.
Грейсон же как ни в чем не бывало вклинился в их компанию, заняв место у стола. Остальные смерили его взглядами, полными плохо скрываемой неприязни.
— Привет, здравствуйте, салют.
Грейсон кивал каждому по очереди, сияя лучезарной улыбкой, но в ответ не увидел ни одного приветливого лица. Обычный человек в такой ледяной атмосфере давно бы стушевался, но, к несчастью для собравшихся, перед ними был Грейсон Миллер.
Насколько же толстой должна быть кожа у этого бесстыдника? Он не выказывал ни капли смущения. Напротив, его навязчивое дружелюбие и попытки пожать руки до того утомили команду, что они просто сдались, потеряв всякий запал к сопротивлению. Глядя на то, как коллеги с отсутствующими лицами цедят пиво, Грейсон первым нарушил молчание:
— Когда в особняке Мендеса случился пожар, именно ваша группа заходила внутрь для спасения людей, верно?
— Ну да, та самая феромонная вечеринка.
Один из парней толкнул соседа локтем и ухмыльнулся:
— А, это где доминантные альфы собираются стадом, чтобы якобы «спустить пар» и устраивают оргии. Эй, может, и мы сегодня спустим феромоны? А-а-а! Феромоны выходят! Мои мозги тоже вытекают!
Мужчина принялся неистово трясти головой, вопя и кривляясь, чем вызвал взрыв хохота у всей компании. Разумеется, эта пантомима была камнем в огород Грейсона, отчего смех звучал особенно злорадно и громко.
Они запрокидывали головы, сотрясаясь всем телом, но внезапно осеклись, заметив, что Грейсон хохочет вместе с ними.
Улыбки сползли с лиц, сменившись выражением полной растерянности. Грейсон, смеявшийся в одиночестве посреди наступившей гробовой тишины, тоже резко замолк. Его лицо мгновенно окаменело, превратившись в бесстрастную маску. Это зрелище вызвало у присутствующих уже не просто недоумение, а настоящий мороз по коже.
«Да кто он вообще такой, этот ублюдок?»
— Чего затихли? Продолжайте. Было забавно.
— Всё, что ли? Ну ладно, — Грейсон пожал плечами. — Кстати, так уж вышло, что я как раз был в том особняке. Я тот самый доминантный альфа, заскочил туда, думал «спустить феромоны». Правда, из-за пожара дело до конца не дошло, так что мозги, к счастью, не вытекли.
С каждым его словом лица окружающих мрачнели всё сильнее. Они шкурой почувствовали, что этот парень не прост. Если человек просто сволочь или хам — можно набить ему морду. Но с настоящими психопатами связываться — себе дороже, это все знали.
— Э-э, слушайте, мне... мне пора, дела, — пробормотал недавний шутник, пытаясь незаметно ретироваться.
Остальные тоже дернулись было следом, но Грейсон перехватил их раньше, чем они успели сделать хоть шаг.
Одно лишь холодное слово — и те, кто собирался сбежать, замерли как вкопанные. Когда они нехотя обернулись, Грейсон с тем же бесстрастным лицом приказал:
— У меня есть к вам вопросы. А ну, вернулись. Живо.
Он с глухим стуком постучал указательным пальцем по столешнице. Подчиняясь этому властному жесту, мужчины были вынуждены поплестись обратно к столику, переминаясь с ноги на ногу.
В повисшей тяжелой тишине они лишь переглядывались, не решаясь поднять глаза. Грейсон, обведя их внимательным взглядом, начал допрос:
— Это все, кто в тот день заходил в особняк?
От резкой смены тона члены команды растерянно захлопали глазами. Атмосфера неуловимо изменилась, напоминая теперь полицейский допрос, и никто не решался открыть рот первым. Наконец Уилкинс, нахмурившись, спросил:
— С чего вдруг такие вопросы? Тебе-то какая разница?
В ответ на эту грубость Грейсон лишь улыбнулся. И снова по спинам собравшихся пробежал холодок. Разве сейчас время для смеха? Обычно люди улыбаются, чтобы разрядить обстановку или погасить враждебность собеседника. Но в улыбке этого человека было что-то... неправильное. Что-то, что заставляло нутро сжиматься от тревоги.
«Да что с ним не так?» — читалось в их взглядах.
Пока они терялись в догадках, не находя ответа, Грейсон пояснил:
— Я хочу найти человека, который меня вытащил. Уж не знаю, как именно я потерял сознание, но очнулся я уже в больничной палате. Если бы тот смельчак меня не спас, я бы, вероятно, уже был мертв.
Он приложил руку к груди, изображая глубокую признательность, и тяжко вздохнул:
— Благодаря ему я жив и хочу отплатить за добро. Или, по крайней мере, выразить свою благодарность лично. Может быть, вы подскажете, кто это был?
Услышав это, Уилкинс обвел взглядом своих подчиненных, безмолвно спрашивая, знает ли кто-нибудь ответ. Тут вперед поспешно выступил сообразительный Эзра и громко заявил:
— Ну... Там был такой хаос, мы и сами толком ничего не поняли. Эй, парни, кто-нибудь помнит что-то такое?
Остальные, как один, замотали головами, бормоча, что понятия не имеют. Грейсон прищурился, между бровей залегла жесткая складка, но даже под его тяжелым взглядом их показания не изменились.
Грейсон медленно зачесал волосы назад и пробормотал — вроде бы себе под нос, но так, чтобы слышали все:
— Надо же... Я хочу щедро отблагодарить героя, а никто, оказывается, ничего не знает...
В следующее мгновение на его губах вновь заиграла та самая жутковатая улыбка:
— Что ж, в таком случае мне не остается ничего иного, кроме как найти его самому.