Экс-спонсор (Новелла) | Глава 52
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Он не мог даже представить, что Дохон потребует секса в обмен на спонсорство. Хотя тот и сказал, что это — основа любых подобных сделок...» Мысль казалась слишком самонадеянной, но у Чонёна были на то свои причины. Их близость всегда была такой... безрадостной.
— Вам ведь это даже не особенно нравится... со мной, — с трудом преодолевая стыд, напомнил Чонён .
— Разве я когда-нибудь говорил, что мне не нравится?
— Прямо — нет. Но ваша реакция... ещё с самого первого раза... — при этих словах в памяти невольно всплыл тот унизительный день. День, когда он впервые показал Дохону неприкрытые симптомы своей течки. И все последующие разы — редкие, болезненные...
Чонён замолчал, не договорив, и низко опустил голову. Столики в ресторане стояли далеко друг от друга. Вероятно, никто не мог их услышать, но, почувствовав, как его охватывает неуверенность, он всё равно съёжился.
— Кажется, ты что-то путаешь. Я хотел быть с тобой в здравом уме, и никогда не говорил, что мне неприятно спать с тобой, — ровным голосом поправил его Дохон.
Чонён, никогда прежде не затрагивавший эту тему с ним, почувствовал, как напряглась его спина.
— Если вам не было неприятно, то почему... мы делали это так редко?
— По-твоему, я должен был каждую ночь удовлетворять свою похоть с человеком, который плачет от боли?
— Настолько грязных пристрастий у меня нет.
Чонён прислушался к его словам — и, к своему удивлению, понял, что в них есть логика. Он замер, потеряв дар речи, а вместе с тем почувствовал, как его охватывает растерянность.
Только теперь, спустя три года после свадьбы, он впервые об этом услышал. Всё это время он был уверен: Дохон ненавидел их близость. Или, по крайней мере, не нуждался в ней. Он никогда не чувствовал с его стороны настоящего отклика, желания, интереса.
— Вы что, сейчас меня разыгрываете?
— Ни капли, — ровно ответил Дохон.
Когда убеждение, на котором годами держалась его неуверенность, оказалось разрушено одной фразой, Чонён испытал настоящий шок. Он не знал, как на это реагировать, и лишь сжимал в пальцах салфетку, лежавшую на коленях, пока та не превратилась в бесформенный комок.
Дохон молча крутил в руке бокал, отпил вина и, казалось, совершенно не спешил. Хотя предложение спонсорства исходило от него, он выглядел совершенно расслабленным.
До того момента, как прозвучало условие о сексе, Чонён почти был готов согласиться. Но теперь...
— Тебе не нужно отвечать сразу. У тебя есть неделя на раздумья, — заметив затянувшееся молчание, небрежно добавил Дохон.
Чонён медленно разжал пальцы и позволил измятой салфетке упасть на колени. Его голос прозвучал глухо:
— Честно говоря, я не понимаю.
После такого простого развода, теперь, когда они стали чужими людьми, Дохон вдруг предлагает ему спонсорство? Говорит, что хочет проводить с ним время? Да ещё и с условием физической близости…
Он мог бы без труда найти себе секс-партнёра — стоило только захотеть. Его положение давало ему право выбирать кого угодно, буквально. Так почему это должен быть именно Чонён? Почему, спустя всё, что было, — он?
Из-за этой мысли внутри закипало раздражение.
— Может быть… — Чонён сглотнул сухой ком в горле и поднял взгляд. С самого начала разговора в его голове крутилась одна-единственная фраза, обжигая язык. — Может быть, вы испытываете ко мне чувства?
Он долго не решался произнести это вслух. Но теперь, когда слова сорвались с губ, Дохон лишь чуть удивлённо приподнял бровь — будто услышал нечто абсурдное.
Одного этого выражения лица хватило, чтобы понять всё без лишних слов.
Чонён тут же отвёл взгляд и быстро покачал головой.
— Нет… Забудьте. Я не это хотел… Просто растерялся. Всё слишком неожиданно…
— Зачем спрашивать такое? — спокойно произнёс Дохон. — Я всегда к тебе хорошо относился.
— Если ты сейчас спрашиваешь, люблю ли я тебя… — после короткой паузы Дохон продолжил уже тише. — Я даже не знаю, что ответить.
Чонён несколько секунд просто смотрел на него, забыв дышать.
«Всегда хорошо ко мне относился»…
Когда эти слова наконец достигли сознания, сердце болезненно сжалось — будто внутри всё вдруг провалилось вниз.
Потому что, если судить по опыту Чонёна, «хорошее отношение», о котором говорил Дохон, напоминало скорее снисходительность сильного к слабому. Ответственность, защита, покровительство — но никак не то, что испытывал он сам: болезненную, телесную, до судорог тянущую влюблённость.
Он прекрасно понимал разницу. Но от этих мнимых нежностей под ложечкой заныло. Чонён с горечью осознал: сколько бы ни старался, так и не смог до конца вырезать из себя это проклятое чувство — не выжег, не выскоблил ножом из груди. И теперь он боялся — что в какой-то момент снова ослабит бдительность, и Дохон снова украдёт его сердце целиком.
Голова гудела от неосторожно брошенных слов и их последствий, когда вдруг рядом бесшумно возник помощник Дохона.
Подошёл вплотную, склонился к самому уху, что-то коротко прошептал. Дохон, с лицом, словно высеченным из камня, кивнул — и тут же поднялся.
Чонён невольно поднял голову, следя за его движениями.
«Ты что, издеваешься? Мы же ещё даже не закончили разговор.»
Он уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Дохон, не дожидаясь ни слов, ни реакции, вышел из-за стола.
— В офисе срочные дела, — бросил он через плечо и, мельком глянув на Чонёна, добавил сухо: — Дай ответ до следующей недели.
Поправив пиджак, который едва заметно смялся в районе талии, он резко развернулся и зашагал к выходу, не дождавшись возражений.
Чонён растерянно смотрел вслед удаляющимся фигурам Дохона и его помощника. Когда те скрылись из виду, он сдался — и перевёл взгляд на стол.
Пустое место напротив. Остывающие блюда. Слишком знакомая картина, почти ностальгическая. Всё это уже было — не раз, не два. Так проходили и многие их вечера в браке.
«Люди не меняются», — с горькой усмешкой подумал Чонён, снова берясь за вилку.
Раньше он бы сразу потерял аппетит. Вскочил бы и ушёл, обиженный, не дотронувшись до еды. Но теперь знал: если реагировать на вечную холодность Дохона — проиграет только он сам.
Хотя раздражение всё же кольнуло.
«Как всегда — ноль внимания к тому, кто рядом», — мрачно подумал Чонён. Правда, теперь это уже не ранило так, как прежде. Не было той прежней горечи, оседающей комом под рёбрами.
— Принесите ещё вина, — попросил он официанта.
Оставшись один, Чонён не стал предаваться унынию. Наслаждаясь ароматом дорогого вина и разрезая сочный стейк, он прокручивал в голове разговор с Дохоном: условия, каждое слово и нюанс.
«Что, черт возьми, ему на самом деле нужно?»
Чонён закончил ужин с невозмутимым видом — будто за столом не произошло ничего из ряда вон. Спокойно поднялся, попрощался и вышел из ресторана.
Когда он добрался до дома, на улице уже стемнело. Всё случилось слишком быстро, и в голове до сих пор стоял шум от удивления и растерянности. Но только оказавшись перед тем самым шкафом — тем, который Дохон в своё время пренебрежительно назвал «гнилым» — Чонён по-настоящему ощутил: это не сон. Это реальность.
Предложение о спонсорстве — то, что хотя бы раз в жизни получает каждый уважающий себя актёр. Но чтобы… от бывшего мужа?
Весь ужин Дохон держался так, словно был абсолютно уверен: Чонён примет его предложение. Но, если быть честным, сам Чонён не чувствовал в себе ни решимости, ни сил принять этот «подарок», в котором сквозило снисхождение.
Теоретически, разве это не то же самое, что… продать себя?
«Мы просто обмениваемся тем, что нужно каждому. Как сделка», — говорил Дохон так спокойно, как будто речь шла о самой обыкновенной покупке. И, быть может, для него это действительно было чем-то пустяковым. Он — человек бизнеса, прагматик до мозга костей, привыкший оценивать всё исключительно в категориях выгоды. Для него это — просто ещё один контракт. Один из сотен.
— Может, надо было вылить на него ушат помоев? — пробормотал Чонён, жадно глотая ледяную воду из бутылки.
Предложение было настолько наглым, что опрокинуть стол казалось бы вполне уместной реакцией. Но, как ни странно, раздражение было не единственным, что он тогда почувствовал.
После долгих раздумий Чонён наконец пришёл к окончательному выводу. Как ни крути, но принять такое абсурдное предложение — особенно после всего, что было между ними, — попросту невозможно.
Он вспомнил те времена, когда действительно любил Дохона. Каждый день, проведённый рядом с ним, казался счастливым сном. И, как ни парадоксально, именно поэтому потом было так больно.
Нельзя снова в это ввязываться. Чем крепче связь — тем сильнее будет боль, когда всё рухнет.
Значит, нужно остановиться. Даже если его актёрская карьера сейчас висит на волоске.
Чонён твёрдо решил: на следующей встрече он ясно даст понять — его ответ будет «нет».
Чонён, как обычно, вошёл в кабинет главы компании и устроился на диване. В последнее время бывал здесь так часто, что это место стало почти родным.
— Я отказываюсь, — выпалил он, едва опустившись на мягкую обивку.
Ким Гёнсоп, не зная всех подробностей, наверняка и сам догадывался, о чём вчера шла речь между ним и Дохоном.
— А… ну… ладно. — он немного помедлил. — Значит… эту тему можно считать закрытой?
— Я сказал ему, что дам окончательный ответ на следующей неделе.
Гёнсоп тяжело вздохнул и бросил на Чонёна косой взгляд.
Наступило молчание. Оба погрузились в собственные мысли.
Чонён прекрасно понимал: Гёнсоп разочарован его упрямством. Тот и не пытался спорить, держал бесстрастное выражение лица, как и положено руководителю, но пальцы нервно постукивали по подлокотнику, а сдержанные, почти незаметные вздохи выдавали истинные чувства.
И всё же злиться на него не хотелось. Он ведь и сам сомневался после слов Дохона.
«Я могу дать тебе не только то, о чём ты просишь. Если захочешь — подниму тебя на самую вершину».
Губы Чонёна невольно дрогнули. Слишком знакомая интонация — обещать звёзды, не предлагая сердца.
— Кстати… — Гёнсоп внезапно нарушил тишину. — Сегодня вечером ужин с инвесторами из CJ. Ты свободен?
Чонён замер. Это был шанс. Не слишком надёжный, возможно, даже жалкий, но всё же шанс — выбраться без помощи Дохона.
— Конечно, — он кивнул, заставив себя улыбнуться. — Я готов.
Дохон ошибался. Он не единственный, кто может поднять его наверх.
Но в глубине души голос звучал тише и яснее: «А если нет?..»
«Вершина, о которой ты даже не смел мечтать…» — Чонён лучше многих знал: Мун Дохон действительно был тем, кто мог вознести его туда.
— А… атмосфера слишком напряжённая? — Наконец, вздохнул Гёнсоп. — Твоё решение важнее всего, и ты поступил правильно.
— Вы вызвали меня сюда, чтобы поговорить об этом? — Чонён удивлённо склонил голову. Такой вопрос можно было обсудить и по телефону.
Лишь тогда Ким Гёнсоп, будто внезапно что-то вспомнив, щёлкнул пальцами, поднялся с кресла и направился к шкафу в углу кабинета.
— Я вызвал тебя не только поэтому. Как раз пришло несколько сценариев. Хочу, чтобы ты их посмотрел.
Он достал несколько плотных конвертов и аккуратно разложил их на столе. Четыре. Чонён не сразу понял, что происходит, и в его взгляде мелькнуло искреннее недоумение.
«Сценарии? Сейчас, когда ему не дают даже слов в массовке?»
Чонён поспешно вскрыл конверты и начал перелистывать сценарии. Один за другим. В каждом из них в графе главной роли значилось его имя.
Гёнсоп, наблюдая за его реакцией, наконец расслабился. На губах появилась довольная ухмылка.
Но Чонён едва слышал его. Пальцы сжимали страницы так крепко, что побелели костяшки.
«Дохон был прав хотя бы в одном — кто-то действительно пытается поднять меня наверх. Но почему именно сейчас? И… кто стоит за этим?»
— Гёнсоп. Эти сценарии… откуда они?
Тот замешкался — всего на миг, но Чонёну этого хватило.
Губы сжались в тонкую линию. Взгляд скользнул в сторону.
Эти предложения насквозь пропахли деньгами Мун Дохона.
— Я же сказал — есть другие пути, — тихо повторил Гёнсоп, по-прежнему не давая прямого ответа.
Чонён медленно опустил сценарии обратно на стол.
«Даже когда я отказываюсь… он всё равно находит способ вмешаться. Всё равно влияет на мою жизнь».
По губам скользнула горькая усмешка.
«Ты правда думаешь, что сможешь купить меня такими подачками, Дохон?»