Полный перевод Where Stars Scatter - Xavier: Myths
Видео версии перевода глав вы можете найти по ссылкам:
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9
Оглавление: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9
Первая глава
Это похоже на беспробудный сон.
Моё сознание — неподвижное семя, погребённое в недрах тёмной земли.
Вокруг лишь бесконечная пустота. Без каких-либо ориентиров невозможно ощутить течение времени.
Моя память подобна непроглядному туману. Но время от времени сквозь эту пелену доносятся чьи-то голоса.
Они то приближаются, то отдаляются. Ликующие возгласы Живых переплетаются со скорбными стенаниями Мёртвых.
Этот голос — словно галлюцинация, порождённая бесконечным ожиданием. Но он – единственный луч света в этой кромешной тьме.
Я не всегда его слышу. Но каждый раз, когда мне это удаётся, слабый луч света пробивается немного дальше в эту пустоту.
В бесконечном ожидании я чувствую, как давит эта непроглядная тьма. Но она медленно отступает.
И вот, после долгих скитаний, что казались вечностью, этот свет касается моего запястья.
МС: (Я молю тебя… Не отпускай.)
Пожалуйста, вытащи меня из этой бесконечной пустоты.
Пожалуйста, избавь меня от вековой тьмы и одиночества.
Епископ: Зов достиг Избранной. Она выведет нас, выживших Филоса, из Вечной Тьмы!
Неупокоенные: Зов достиг Избранной. Она выведет нас, выживших Филоса, из Вечной Тьмы!
Сознание медленно проясняется, и я различаю разрушенный купол над головой.
Внизу, у алтаря, из огня проступают бесчисленные бледные лица. Их мертвенно-пустые взгляды не отражают того пламени, что горит в них с неистовой силой.
Епископ: …Мы вернёмся в Филос прежде, чем наступит Апокалипсис!
МС: (Вернутся в… Филос? О чём они говорят…?)
В замешательстве я склоняю голову и смотрю на свои руки. На кончиках пальцев ощущается слабое тепло.
Неожиданно меня хватают за запястье и рывком поднимают вверх. Епископ в белых одеяниях властно тащит меня к середине алтаря.
Мою ладонь пронзает невыносимая боль. Драгоценный камень на его скипетре подобен острию меча. Алая кровь стекает вниз.
Епископ: Узрите! Она – существо из плоти и крови!
Последователи в белых одеяниях с ликованием взирают на мою кровь.
Пока разворачивается эта абсурдная сцена, меня охватывает странная дрожь. Я чувствую её в ногах.
Но это не страх… Это дрожит земля под ногами. Слышится топот копыт, подобный раскатам грома.
Со своего места на алтаре я вижу фигуру в чёрных доспехах. Неизвестный разбивает ворота монастыря вдребезги.
Преклонённые последователи поочередно поднимают головы. Они в ужасе взирают на дрожащие каменные врата.
Двери с треском рассыпаются под ударом. Среди разлетающихся осколков камня дуга из черной и золотой стали рассекает предводителя последователей надвое.
Епископ: Немедленно остановите Безумного Короля!
Крики последователей смолкают под смертоносным блеском его занесенного меча.
Не желая больше медлить, я быстро спрыгиваю с алтаря, переступаю через белые робы, разбросанные по полу, и скрываюсь в тёмном углу.
МС: Я считаю до трёх и опускаю руку. Ты должен ответить на мои вопросы.
Моя рука зажимает его рот. Он кивает, но вместо страха на его лице отражается восторг.
Последователь С: В-вы… Вы Избранная с Филоса.
Последователь С: Пепельные Воды вынесли Вас на берег. Мы долго ждали Вашего пробуждения…
Последователь С: М-мы последователи Ордена Вавилона! Наша обитель – самый почитаемый и святой монастырь Города Пепла.
МС: …Орден Вавилона? Город Пепла?
Последователь С: Вы здесь, чтобы помочь нам вернуться в Филос!
МС: Ты знаешь человека, который ворвался сюда?
Последователь С: О-он грешник, уничтоживший Филос!
Тьма поглотила мои воспоминания, разум охвачен туманом… Я ничего не помню о себе.
Они зовут меня Избранной. Но разве можно низвести имя и личность человека до холодного, бездушного титула?
Я чудом вырвалась из той бесконечной тьмы. И я не собираюсь умирать здесь.
Последователь цепляется за мои руки мёртвой хваткой. В его голосе слышится незрелый, но истовый фанатизм.
Последователь С: Но Вы пробудились! Зачем нам сбегать? Вы призваны спасти всех нас.
МС: Ты заблуждаешься. Я никого не могу спасти.
Смертоносный свист меча становится всё ближе, но последователь стоит на месте, застыв, как изваяние.
МС: Чёрт возьми… Чего ты ждешь?! Нам нужно бежать!
Он не один такой. Остальные последователи тоже падают ниц, совершая какой-то обряд. С каждым куплетом их пение становится всё более зловещим.
1. Последователь пятится назад и падает прямо в огонь позади него.
Пламя вспыхивает и охватывает его белые одеяния. Его тело мгновенно обращается в вихрь пепла.
2. Не раздумывая, я хватаю острый подсвечник и вонзаю ему в запястье.
Он продолжает сжимать мою руку с нечеловеческой силой. Он ничего не чувствует, даже боли.
Я вонзаю острие подсвечника ему в грудь.
Непостижимая сила разрывает его на части, и он рассыпается прахом прямо у меня на глазах.
Я оборачиваюсь и вижу их полные благоговения лица. В этом свете ни один из них не отбрасывает тени.
Эти последователи и старик, что порезал мою ладонь - все они неупокоенные!
Город Пепла, о котором они говорили, на самом деле пристанище Мертвецов.
Епископ: Ксавье, отринь тот меч, что омыт кровью твоих соратников. Тогда я прощу учинённую тобою резню и дарую тебе отпущение грехов!
Ксавье: …Грехов? За какие проступки меня клеймят грешником?
Ксавье: Разве попытка пресечь болтовню Мертвецов – это преступление?
Я делаю глубокий вдох, с трудом подавляя волнение, и прячусь в тени.
Ксавье: Очередной наёмник искал смерти в замке. Это ты его подослал?
Ксавье: В предсмертной агонии они всегда напевают те гимны, которым ты их научил. Это невероятно раздражает.
Сквозь узкую щёлку в своём укрытии я наблюдаю, как незнакомец приближается к Епископу.
Епископ: Пророчество Филоса сбывается. Избранная пробудилась, даруя избавление этой земле. Этот город, как и твоя участь-
Отблески пламени играют на длинных волосах, ниспадающих из-под короны мужчины. Отражается мягкое и тёплое свечение.
Ксавье: Твоя жизнь вот-вот оборвётся. Так где же эта так называемая Избранная?
Он делает шаг вперед, грубо наступая своим чёрно-золотым сапогом на край одеяния Епископа.
Ксавье: Неужели поглощена молитвами за твоё спасение?
Епископ: Ты…! Неисправимый предатель, ты грешник, подвергший Филос уничтожению!
В мгновение ока скипетр Епископа оказывается разрублен пополам. Он пятится назад, пока не падает у исповедальни.
Епископ: Она станет предвестницей твоей погибели. Ты здесь, чтобы умереть–
Ксавье: Должен поправить тебя. Я здесь, чтобы проводить тебя в последний путь.
Епископ: Это лишь бахвальство. Ты не можешь убить меня, как не можешь и…
Всё словно замирает. И вот, тело безжизненно опускается на землю под ноги мужчины, поднимая клубы пыли.
Сдавленные стоны стихают, и ночной ветер гасит последнее пламя на алтаре.
Мужчина медленно опускает свой меч. Окружённый искрами и пляшущими угольками, он спускается по длинной лестнице.
Я в оцепенении, мои пальцы словно онемели. Они будто до сих пор ощущают гул от смертельного взмаха этого меча.
Звук шагов смолкает в темноте.
Кажется, проходит целая вечность прежде, чем мне удаётся заставить себя выйти из укрытия, опираясь о стену.
В зале царит мёртвая тишина. Вокруг лишь обломки и белые одеяния.
Каменные столбы обрушились, а пламя стелется по разлитому воску на треснувшем полу. Тени призрачных огней зловеще пляшут на стенах.
Я оборачиваюсь, как вдруг острое лезвие, пролетев мимо, вонзается в каменную стену за моей спиной.
Ночной ветер колышет его длинные волосы, но он стоит неподвижно. Он смотрит на меня очень, очень долго.
В глубине души рождается ощущение, будто мы уже встречались раньше. Я готова поддаться этому чувству, знаменующему воссоединение после долгих лет разлуки.
Но его следующее движение безжалостно разрушает этот мираж.
Мужчина, прозванный “Безумным Королём”, склоняется ко мне. Он поднимает острие своего меча, подставляя его к моему горлу.
Ксавье: Только Мертвецы обитают в Городе Пепла.
Вторая глава
Все в Городе Пепла знают эту легенду.
Когда-то здесь находилось великое королевство Филос. Но оно пало в чудовищной войне.
Всё обратилось в прах, и тьма поглотила эту землю. Тень смерти накрыла каждый уголок.
Лишь те, кто найдут Древо Жизни, соединяющее жизнь со смертью, обретут перерождение. Тогда смогут они вернуться домой.
И предначертано, что проводником и светом их станет Избранная Филоса.
Острие меча прижато к моей шее. Любое движение может убить меня.
Ксавье: Воистину. Ты Избранная, воспетая в древних поэмах.
Перед лицом смерти во мне вскипает необъяснимая ярость. Сквозь стиснутые зубы я выговариваю.
МС: Разве слова Мертвецов можно воспринимать, как пророчества? Это не более, чем предсмертные надежды.
МС: …Ты хочешь убить меня, поскольку меня нарекли Избранной.
Он не отвечает, пристально разглядывая моё лицо. В его взгляде – интерес охотника, который наслаждается отчаянием загнанной в ловушку добычи.
МС: …Отпусти меня. Оборвать чужую жизнь легко, но это неинтересно.
МС: Многие… неупокоенные уже пали. Разве ты недостаточно позабавился?
Ксавье: Это их расплата за стремление к бессмертию.
Ксавье: И по счастливой случайности, ты меня заинтриговала.
Ксавье: Город Пепла населяют лишь Мертвецы. Но ты живая.
Я даже не могу представить, как попала сюда.
Все мои воспоминания остались в плену тех столетий, погребённых во тьме… Они словно семена, забытые под толщей земли.
МС: Если такова твоя воля, убей меня. Тогда я смогу вступить в их ряды–
Ксавье: Не лучший способ угрожать кому-либо, ставя на кон свою жизнь.
Ксавье: Не стоит забывать, что призыв к смерти легко исполнить. Но этот клинок разит лишь Мертвецов.
Неудивительно, что к нему испытывают такую жгучую ненависть. Он отнимает у них даже иллюзию покоя, преследуя в этом подобии загробной жизни.
Ксавье: …В любом случае, я не намерен отнимать твою жизнь.
Рана на моей ладони вновь открылась за время нашего разговора, и капли крови теперь стекают по запястью.
Он застывает, нахмурив брови, и пристально рассматривает мою рану. Затем неожиданно хватает мою руку и подносит её прямо к своему лицу.
Неужели он как эти безумные последователи? Веками не видел человеческой крови?
Он отрывает лоскут ткани от подола моей юбки. Опустив взгляд, он молча перевязывает мою ладонь этой импровизированной повязкой.
МС: Это твой метод подчинения? Сначала угрожаешь мечом, а затем втираешься в доверие?
Ксавье: Не двигайся. Я только остановил кровотечение. Твоя рана всё ещё открыта.
МС: Сначала ответь на мой– …Ауч!
Он туго затягивает узел на повязке, поднимает свой тяжёлый меч и разворачивается, чтобы уйти.
Мои мысли окончательно спутались. Я спрыгиваю с камня и хватаюсь за край его плаща.
МС: Почему ты снова передумал?
Он оборачивается. Мгновение спустя его губы трогает еле заметная улыбка.
Ксавье: Быть может, меня занимает мысль, как та, кого так легко поранить, может стать спасителем.
Ксавье: Опасность здесь подстерегает на каждом шагу. Будь осторожна.
Сгущаются сумерки, лунный свет тонет в кронах деревьев.
Спутанные ветви преграждают путь, но эти места навсегда отпечатались в моей памяти.
Где бы ты ни находился в Филосе, достаточно поднять взгляд, чтобы увидеть внушительный, мрачный замок. Овеянный дурной славой, он возвышается в одиноком величии.
Пожилой неупокоенный: …Луна здесь такая яркая. Вот так я и смотрел на луну, когда меня забрала смерть.
Хилый неупокоенный: Как же я умер? Не могу вспомнить… Это могло случиться на поле боя. Или те чудовища, что кусают людей…
Сварливый неупокоенный: …Когда он промчался мимо нас на своём коне, он забрызгал меня грязью.
Хилый неупокоенный: Да, от него веет дыханием смерти. Я так испугался, что сам не мог даже вздохнуть.
Посмотрев в сторону, откуда доносятся голоса, я вижу трёх неупокоенных, висящих на засохших ветвях деревьев. Они переговариваются, покачиваясь на ветру.
МС: Вы узнали всадника? Можете что-нибудь рассказать мне о нём?
Хилый неупокоенный: Грешник Филоса.
Пожилой неупокоенный: Тиран, предавший свой народ.
Сварливый неупокоенный: Отступник, помешавший нам вернуться на Землю Света и Вечности! Отрубите ему голову! Его существование - проклятье для всех нас!
Верёвки раскачиваются из стороны в сторону. Последний из мертвецов обрывает свою из-за яростного возбуждения, и тело падает в болото.
Пожилой неупокоенный: Темнеет. Скоро опустится туман. Тебе бы не помешало найти укрытие.
Этот мир всё ещё кажется мне чужим. Он прав. Сейчас моя главная задача — найти безопасное место.
Сварливый неупокоенный: В городе у подножия горы, конечно же!
Сварливый неупокоенный: Это самое оживлённое место в округе. Там до сих пор чувствуется величие былой столицы.
Хилый неупокоенный: Тебе придётся пробраться через лес, болото и поле битвы.
Хилый неупокоенный: Не забывай смотреть на луну. Добравшись до причала, сможешь пересечь реку.
Сварливый неупокоенный: Возьми с собой серебряную монету. У старого паромщика скверный характер. Он в любой момент может скинуть тебя в реку.
Я смотрю вдаль. На самом западном краю этой земли изгнанников, в укромном уголке Высокогорья, стоит монастырь. Он далеко от того места, где восседает Безумный Король.
МС: (Чтобы попасть в Город Пепла, мне нужно пробраться через лес и туман у подножия горы…)
С заходом солнца лес оказывается в плену густого, непроглядного тумана.
МС: (Сломанный мост… И очередной тупик.)
Вместо молодого месяца теперь убывающая луна. Её отражение пляшет на поверхности тёмной воды, словно бесчисленные призрачные фигуры.
Всё, что падает в воду, бесследно исчезает. Кроме лунного отражения.
Я помечаю ветку дерева, чтобы не заблудиться. Затем поворачиваюсь, и продолжаю свой путь.
На лесной поляне вокруг костра сидят рыцари в серебряных доспехах с копьями в руках.
МС: (В таком месте могут встретиться рыцари?)
Они не двигаются, и их безжизненные глаза прикованы к луне на ночном небосводе.
Великий Рыцарь: Пусть Филос процветает, озарённый светом вечности.
Рыцари: Пусть Филос процветает, озарённый светом вечности!
Великий Рыцарь: Тишина! Вы слышали это? Шаги. Кто-то приближается с юго-запада.
Королевский Рыцарь: Так могут звучать лишь Живые. Неужели Безумный Король здесь?
Все рыцари разом оборачиваются ко мне, и в свете костра я вижу их лица. Они бледнее, чем серебро их доспехов.
Почётный Рыцарь: Безумный Король не почтил нас своим присутствием. Однако, c ней его дух.
Великий Рыцарь: Незнакомка, ты присягнула на верность вечности?
Королевский Рыцарь: Она не отвечает. Предательница вечности!
Доспехи рассыпаются, а скелеты, заключённые в них, вспыхивают зловещим голубым сиянием. Их окружают оранжевые языки пламени.
Холодные клинки рассекают воздух, порождая яростный вихрь. Прежде чем я успеваю среагировать, они бросаются на меня.
Эти рыцари в серебряных доспехах – неупокоенные души!
Kindled
Ксавье: Не можешь оторвать взгляд?
МС: Ты говорил о “расплате за стремление к бессмертию.” Что ты имел в виду?
Ксавье: Мертвецы заперты в ловушке этого круговорота.
Ксавье: И обречены лишь на муки смерти.
Ксавье: Уходи, пока не поздно… Иначе тебя постигнет та же участь.
МС: Разве ты не сказал мне уходить, пока не поздно?
Ксавье: Я сказал уходи отсюда.
Ксавье: Эта земля жаждет лишь, чтобы ты попала в её ловушку.
МС: Они сказали, что судьба этого города находится в моих руках.
МС: И это моё оружие против тебя.
Ксавье: Говоришь, их судьба в твоих руках.
Ксавье: Однако, ты по-прежнему в моих.
Ксавье: Выражает ли данная форма этикета должное уважение к Избранной?
Ксавье: Я говорил, что это место кишит опасностями. Тебе нужно быть бдительнее.
МС: …Да, конечно. И намерения людей могут быть так же обманчивы.
МС: Так значит, ты никогда не слышал о пророчестве Филоса?
Ксавье: Я наслушался предсмертных речей.
Ксавье: Оправдания алчных, мольбы у смертного одра.
Ксавье: Они — лишь тени побеждённых врагов.
Неупокоенный: Ксавье... Я проклинаю тебя. Тебе никогда не обрести избавления! Смерть настигнет тебя на поле боя...!
Ксавье: Пусть твои последние слова станут приговором.
В предсмертных стонах и проклятиях последний из неупокоенных рассыпается под ударом его меча.
Мгла рассеивается. Лунный свет обнажает доспехи и сломанные клинки, усеявшие землю. На них видны древние знаки Филоса.
МС: Они были рыцарями Филоса в прошлом? Если ты их король, тогда почему–
Говоря это, я оборачиваюсь. Мужчина внезапно теряет равновесие и склоняется ко мне.
Из его левого плеча торчит острие багрового клинка. Кровь хлещет из раны, окутанной призрачной чёрной дымкой.
МС: (Его ранили неупокоенные? “Смерть настигнет на поле боя?”)
Его рука в железной перчатке сжимает моё запястье. Я в ловушке между ним и засохшим деревом за спиной. Мне не вырваться.
МС: Ты… в порядке? Когда тебя ранили?
Он с трудом удерживает глаза открытыми. И, хотя взгляд его теряет ясность, голос остаётся холодным.
Ксавье: …Помоги мне. Мне нужно добраться до того места.
МС: Я сделала бы это и без твоего приказа.
Собрав достаточно сухих листьев и ветвей, я разжигаю костёр в месте нашего привала.
В свете огня его лицо кажется мертвенно бледным, словно обескровленным.
МС: Ты не хочешь погреться у огня?
МС: Прекрасно. Если ты не собираешься спать, тогда отдохну я. Ночью сыро и холодно, так что я позаимствую твой плащ.
Он ничего не отвечает. Его веки остаются сомкнутыми, но он немного отодвигается, уступая мне место.
Леденящий ветер неистово завывает в лесу. Я судорожно обхватываю себя руками и ищу тепла у его бока, делая вид, что в этом нет ничего необычного.
МС: Твоё сердце бьётся, ты дышишь, и в тебе течёт кровь... Ты как я.
МС: Поэтому ты и не убил меня в монастыре? Ты увидел во мне отражение себя?
Кажется, он не собирается отвечать на мои вопросы.
МС: (Ах… Во время битвы только его меч мог разить неупокоенных.)
МС: (Неудивительно, что тот старик в белых одеяниях жаждал завладеть им.)
Пока в голове складывается картина происходящего, мой взгляд невольно падает на меч, лежащий в полуметре.
Это двуручный меч, поглощающий свет.
За исключением самой массивной части, меч абсолютно чёрный. На нём выгравированы таинственные руны, которые вспыхивают при каждом взмахе.
МС: У твоего оружия есть название?
МС: Значит, и коня ты называешь просто “Конь”?
Он ничего не отвечает, и между нами воцаряется тишина.
МС: А твоё имя? Или мне следует называть тебя просто “Мужчина”?
Я нарочно делаю вид, что забыла его имя, чтобы завести разговор.
МС: Зная, насколько опасен этот лес, ты всё же решился войти сюда. Я искренне благодарна тебе.
Ксавье: Безродная чернь топчет земли моего сада. Я вырываю их с корнем, всех до единого.
Его бесстрастный тон говорит о том, что я – первая, кому он сохранил жизнь.
Невысказанные слова замирают на губах, и мой взгляд вновь падает на зловещий меч у его пояса.
Ксавье: Мне жаль тебя разочаровывать, но этот клинок не может навредить Живым.
МС: Значит… Когда ты угрожал мне в монастыре, ты просто хотел запугать меня?
Во мне внезапно вспыхивает гнев, и я с силой дёргаю "тонкое одеяло", которым укрыта.
Но ткань оказывается на удивление тяжёлой. Лишь в этот момент я понимаю, что тяну за его плащ.
Я собираюсь отпустить ткань, но вдруг чувствую, как он придвигается ближе. Край ткани касается моих пальцев, и меня окутывает тепло.
Когда я открываю глаза, пелена тумана отступает. В вышине сияет серп луны, бросая призрачный свет на тлеющие угли нашего кострища.
Он помогает мне забраться на своего призрачного коня, и мы покидаем лес прежде, чем луна вновь возвращается на небосвод.
Всякий раз, когда наш путь преграждают неупокоенные рыцари, они неминуемо погибают от его чудовищного меча.
Неупокоенный Солдат: Ксавье... Тебя ждёт лишь мучительная смерть!
Когда мы проезжаем болото, я вижу наполовину поваленное мёртвое дерево. Его обвивают неупокоенные души солдат, павших в битве.
Он хранит молчание и пришпоривает коня. Мы продолжаем путь.
МС: Кажется, эти неупокоенные не испытывают к тебе тёплых чувств.
МС: За какие прегрешения они так тебя ненавидят?
Ксавье: Чтобы поведать эту историю, нужно вернуться в эпоху их смертной жизни.
Лёгким движением поводьев он заставляет коня перепрыгнуть через овраг.
МС: Я вижу, как они боятся твоего меча.
МС: Но куда попадают неупокоенные души после гибели?
Ксавье: С новой фазой луны они вновь восстают.
Мертвецы заперты в ловушке этого круговорота. И обречены лишь на муки смерти…
Кажется, проходит целая вечность прежде, чем мы добираемся до древнего поля битвы. С небес на нас обрушивается ливень.
Рухнувшие каменные гробницы соседствуют с перевёрнутыми гробами. Кругом разбросаны покрытые ржавчиной мечи, переломанные копья и изношенные шлемы…
Дождь смывает грязь с надгробий, обнажая высеченный на них текст.
В смутную эпоху королевства гаснут, подобно падающим звёздам. Орден Искателей Света сражался до последнего вздоха. Бесчисленные битвы обагрены кровью и увенчаны их непоколебимой отвагой. Предания о них живут в песнях, слава их подвигов навеки в наших сердцах.
В ****** год по календарю Филоса, Королевство пало. Столица разрушена, королевский род прервался.
Рыцари, наши доблестные, благородные защитники…Они нашли последний приют в безмолвии вечной ночи. В память того дня, когда Орден пал, их имена высечены на этих исторических плитах под божественным взором вечности. Подобно звёздам, они далеки, но их свет не померкнет.
Привязав коня к высохшему дереву, он подходит ко мне.
МС: Пытаюсь понять, может ли моё имя быть среди имён этих рыцарей.
МС: Филос не был повержен, когда я “пропала” на долгие годы. Те, кто знали меня, должно быть посчитали, что я давно умерла.
МС: Если я не была отвергнутой изгнанницей, кто-то обязательно должен был вспоминать обо мне. Возможно, я смогу найти свой мемориал.
Ксавье: Тебе важно, чтобы тебя вспоминали?
Я не могу сказать наверняка, когда именно он поднял свой плащ, чтобы защитить меня от дождя.
Эти рыцари отдали жизни за свою страну. А теперь их надгробия используют для мощения дорог…
МС: Не важно, будут ли тебя вспоминать. Но если ты забыт, разве это не равносильно тому, что ты никогда не существовал?
Лишь спустя некоторое время он отвечает ровным, безучастным голосом.
Ксавье: Дождь почти закончился. Нам пора.
У меня онемели ноги - я слишком долго просидела на корточках. Заметив, как мне трудно подняться, он резко хватает меня за руку и поднимает в седло.
Лесная тропа вдали постепенно расширяется и превращается в дорогу. Бескрайняя равнина простирается до самого горизонта.
А на другом берегу реки - наша цель: Город Пепла.
Наше нелёгкое путешествие завершается с исчезновением старой луны. На смену ей приходит новая.
Переправа через реку окутана серым туманом. Когда мы прибываем, берег уже полон неупокоенных душ, желающих переправиться.
МС: (Те неупокоенные говорили, что нужно перебраться через реку, чтобы попасть в Город Пепла.)
Случается нечто странное. Оживление на пристани мгновенно стихает, стоит нам появиться.
Голоса смолкают, неупокоенные в ужасе расступаются, освобождая нам дорогу.
Совершенно невозмутимо, словно привыкшая к подобному, я достаю серебряную монету, найденную в забытой гробнице. Ею я и плачу за переправу.
Ксавье стоит неподвижно. Я вдруг понимаю, что у него нет монеты.
Паромщик: Монета за человека. Никаких исключений и уступок.
Ксавье: Я могу отплатить, пресекая попытки неупокоенных бесплатно перебраться через реку.
Паромщик: Одно твоё присутствие угрожает моему делу. Я уже не уверен, стоит ли пускать тебя на борт. Ты поднимаешься на паром или нет?
Он бросает на меня безучастный взгляд, а затем молча качает головой в знак отказа.
МС: Подождите! Я заплачу за него.
Выражение лица паромщика едва заметно меняется, когда его взгляд задерживается на мне. Он поджимает губы и жестом указывает мне подняться на паром.
Человек позади меня, не говоря ни слова, поднимается на борт.
МС: (…И ни слова благодарности.)
Но стоит ему ступить на паром, как все неупокоенные устремляются к корме. Она начинает тонуть под их весом. Тем временем, нос, где стоим мы с Ксавье, поднимается.
Паромщик: Либо сядьте, либо идите прочь отсюда, мёртвые паршивцы.
Неупокоенные, находившиеся на корме, покидают паром, словно освобождённые от смертного приговора. На борту остаёмся только мы вдвоем.
В воцарившейся тишине небольшой паром скользит по воде и растворяется в ряби лунного света.
Я наблюдаю за Ксавье. Прикрыв глаза, он скрещивает руки на груди.
МС: Ты должен мне полжизни, а теперь ещё и монету…
МС: Тебе не кажется, что пришло время нам рассчитаться?
Ксавье: Ты пытаешься манипулировать мной, попрекая долгами.
МС: Я не требую вечной признательности. Я лишь хочу, чтобы мы рассчитались.
Я откашливаюсь, чтобы произнести заготовленные слова.
МС: Мне нужно твоё оружие – меч, что вселяет ужас в души неупокоенных.
Я ожидала, что его ответ будет решительно отрицательным.
Поскольку первая просьба была отклонена, шансы на успех второй выше.
МС: (Пусть я не могу завладеть его мечом… Мне всё ещё нужно укрытие, чтобы выжить.)
МС: (Но оставаться с непредсказуемым человеком крайне рискованно…)
Ксавье: Если ты не примешь решение до того, как мы сойдём на берег, оплаты не будет.
МС: Я знаю, что ты живёшь в замке на той стороне. Мы встретимся там, когда я решу, что хочу получить.
Он не отказывается и не соглашается, словно знает, что у меня на уме.
Не имея уз, скреплённых испытаниями, это может быть единственной моей возможностью обратиться к нему с просьбой.
Ксавье: Прежде, чем наши пути разойдутся, позволь дать тебе совет.
Ксавье: Если хочешь здесь выжить, не расточай свою доброту.
Он закрывает глаза и больше ни на что не реагирует, что бы ни происходило.
Туман над рекой постепенно рассеивается, являя взору мрачный чёрный замок, возвышающийся вдалеке.
В тот самый момент, когда паром почти достигает берега, он с грохотом ударяется о подводную отмель и камни.
От удара я резко заваливаюсь в сторону.
Стоит мне коснуться водной глади, как рябь начинает сходиться к кончикам моих пальцев. Волны рождают неясное призрачное видение.
Ввысь взмывают яркие знамёна, а белоснежные цветочные арки обрамляют мраморную лестницу.
Молодой рыцарь поднимается по ступеням. Под звуки ликования многотысячной толпы он восходит на трон.
На его голову торжественно возлагают корону. На лацкане сияет Люменцвет – символ королевской семьи Филоса.
Видение расплывается, сменяясь кошмарным зрелищем.
Крепости обращаются в пыль, земля усеяна обломками… Прежде безмятежная столица становится ареной кровавой бойни, затянутой пеленой дыма.
Мятежники захватывают столицу. Они жаждут заставить молодого короля покончить с собой.
Однако их клинки превращаются в расплавленную сталь, которой суждено стать частью трона.
Лишь век спустя мир воцарился в Королевстве.
Сотни лет минули без единой битвы, но имя этого монарха стали проклинать.
Рыцарь, некогда восхваляемый тысячами, теперь презираем. Он не более чем “безумный король”.
Паромщик: Паром причалил. Сходите на берег.
Голос возвращает мои мысли к реальности. Я поднимаю взгляд и вижу лишь пустое пространство рядом.
МС: (Неужели я видела его прошлое…?)
Холодная волна шока окатывает меня. В этот жуткий ночной час, вдалеке мерцают огоньки, едва освещая очертания разрушенного города.
Шелест травы под порывами ветра – последнее, что я слышу, когда его тень растворяется во тьме.
Третья глава
Уже несколько дней я бесцельно брожу по городу. И хотя мне так и не удалось узнать ничего нового, я чувствую свободу, какой никогда раньше не знала.
Меня поразило, что все местные неупокоенные свято верят, что когда-нибудь вернутся в Филос.
И я, сама того не осознавая, вскоре тоже прониклась этой верой.
Неупокоенный Последователь: …В этом заброшенном чёрном замке правит Безумный Король, восседающий на прогнившем троне.
Неупокоенный Последователь: Бесчисленные королевства и города – их жители захлёбывались слезами под копытами железной кавалерии Тирана.
Площадь, в самом сердце города полна неупокоенными душами. Я глубже натягиваю капюшон и подхожу ближе.
Неупокоенный Последователь: Из Мертвецов он сделал орудия убийства. Их кости и души стали пушечным мясом в его безумных войнах.
Неупокоенный Последователь: В схватке с Орденом Вавилона многих наших собратьев он обратил в пепел!
Посреди площади стоит неупокоенный в белых одеяниях последователя Ордена Вавилона. Он предстаёт перед толпой, страстно обличая преступления Безумного Короля.
МС: (Он выглядит знакомо… Неужели кому-то из последователей удалось сбежать в тот день?)
Рациональный неупокоенный: Но разве мы не возвращаемся к жизни всего через месяц? Отпусти меня…
Ни один голос больше не осмеливается возразить. Неупокоенный последователь окидывает собравшихся взглядом и с удовлетворением произносит.
Неупокоенный Последователь: Однако мы удостоены добрых вестей.
Неупокоенный Последователь: Избранная, что станет нашим проводником, ответила на зов. Она пробудилась!
Неупокоенных накрывает волна восторга. Некоторые склоняют головы в благоговейной молитве. Остальные же, не отрываясь, смотрят на последователя, с нетерпением ожидая его дальнейших слов.
Неупокоенный Последователь: Прежде чем разразится Апокалипсис, состоится предначертанная Церемония Паломничества. Мы пройдём к Древу Жизни и вернёмся на нашу землю!
МС: (Церемония Паломничества и Древо Жизни? О чём они говорят?)
Взволнованный Неупокоенный: И где же Избранная?
Неупокоенный Последователь: Избранная… Избранная, она…
Недоброе предчувствие закрадывается в мою душу. Я спешу уйти, но позади вдруг раздаются восторженные крики.
Неупокоенный Последователь: Вот она!
Неупокоенный последователь вытягивает руку, указывая в мою сторону. И вот, я чувствую на себе тяжесть сотен взглядов.
Неупокоенный последователь: Она Избранная! Наши молитвы пробудили её!
Словно узревшие богиню, неупокоенные устремляются ко мне, исступленно крича.
Сотни протянутых рук преграждают мне путь к отступлению. Ликуя, они подхватывают меня, чтобы вознести над своими головами.
МС: Постойте! Немедленно отпустите меня…!
Неупокоенные несут меня к замку, что возвышается на самом высоком холме. У меня нет никакой возможности вырваться или ускользнуть.
Последователь откашливается и взывает в полумрак открытого окна на верхнем ярусе замка.
Неупокоенный последователь: Пред тобой та, что сразит Вечную Ночь – Рыцарь Небесного Сияния!
Неупокоенный последователь: Пастырь Церемонии Паломничества, Владычица Судеб, Сияющий Оплот Надежды для всех выживших Филоса!
Неупокоенный последователь: Она являет собою твой смертный приговор! Избранная откликнулась на зов наших молитв!
МС: (…Он придумал все эти титулы по пути сюда?)
Из мрака чёрного окна вылетает кинжал, отливающий мертвенным светом.
Ксавье: Мой замок слишком мал для всей вашей братии. Лишь один, выбранный вами, имеет право войти, чтобы попытаться меня одолеть.
Ксавье: Но если выбор падёт на мою волю, море крови омоет этот холм.
В мгновение ока праведный гнев неупокоенных испаряется, и они в панике отступают. Даже преданный последователь растворяется в воздухе, словно дым.
Ледяной ужас сковывает меня, когда я поднимаю голову. Фигура у окна прожигает меня взглядом.
Ксавье: Как вижу, они сделали свой выбор.
Покорившись судьбе, я с тяжёлым сердцем поднимаю кинжал.
Тишину огромного, пустого зала с кафельным полом нарушает лишь эхо моих шагов.
Пламя свечей трепещет в кованых люстрах под потолком, рождая зловещую игру света и тени на ледяных каменных стенах.
Я останавливаюсь у ступеней трона и поднимаю на него взгляд.
Ксавье: Они возложили на твои плечи все свои надежды и мечтания. Их вера в твоих руках. Так каково это?
МС: Но я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой. Я решила, что именно хочу получить за ту серебряную монету.
Я делаю шаг вперёд, глядя ему в глаза. Сердце бешено стучит, но я стараюсь выглядеть уверенно.
МС: Ты прав. Эти неупокоенные души заперты в клетке своих собственных навязчивых идей.
МС: Я не в силах их освободить, да и не намерена пытаться. Ведь роль Избранной мне не по душе...
МС: Филос - единственное моё стремление.
Только там я смогу вернуть своë имя, свои воспоминания… И вновь обрести себя.
МС: Ксавье, я хочу, чтобы ты помог мне вернуться в Филос.
Ксавье: Филос столь важен для тебя?
МС: ...Конечно. Ведь это мой дом. Это единственное, что осталось в моей памяти.
Если неупокоенные так истово верят в возможность вернуться, значит, способ существует.
МС: Без своих воспоминаний я ничем не отличаюсь от них.
Ксавье: Допустим, что Филоса, куда ты так отчаянно рвёшься, больше нет. Что тогда?
МС: (Это напоминание? Или он пытается заставить меня отступить?)
Ксавье: Я позволю тебе поселиться здесь. Однако нам нужно выстроить какие-то отношения, если ты намерена остаться надолго.
Воспользовавшись его уступкой, я немедленно соглашаюсь на все условия и спешно перебираю в голове роли приближённых к королю.
МС: (...Министр, придворный, рыцарь, верный подданный?)
МС: Так или иначе, мне понадобится время, чтобы дать тебе достойный ответ.
Человек, возвышающийся на троне среди бесчисленных клинков, лишь усмехается в ответ.
МС: Правду говорят, что мечи на твоем троне – это дань от несостоявшихся убийц?
Ксавье: Желаешь пополнить коллекцию?
Разговор заходит в тупик. Я невольно сжимаю кулаки и отворачиваюсь с натянутой улыбкой, притворившись, что не слышала этого.
МС: Мне хотя бы позволено выбрать себе комнату, где я смогу свободно дышать?
Как только я переступила порог замка, неупокоенные стали принимать ставки на то, как именно погибнет Избранная.
Будет разорвана злобными фантомами в лесной глуши, утоплена в Пепельных Водах, или сражена его чудовищным мечом.
По их мнению, эти три кошмарных исхода наиболее вероятны. Никто не питает иллюзий, что Безумный Король может даровать мне жизнь.
Смерть Избранной обличит их ложные надежды.
Тогда они станут ждать пришествия следующей. Но если Избранная избежит смерти от рук их врага…
Неупокоенные: Близится наше спасение!
Эти неупокоенные души с земли изгнанников ликуют, воспевая скорое избавление от страданий.
Их молитвы звучат не смолкая. Я поселилась в самой высокой башне замка, но даже там их голоса эхом отзываются в стенах.
Побег из монастыря окончился тяжёлым путём, полным бессонных ночей и изнурительных переходов, что до предела истощили меня.
И теперь, в стенах своего нового убежища, меня накрывает волна усталости.
Неупокоенные не ведают голода, но я вынуждена поддаваться этому проклятию.
Ночью, освещая себе путь дрожащим пламенем свечи, я осторожно спускаюсь по винтовой каменной лестнице в поисках кухни.
МС: (Он почти ничего не ест… До чего жуткий человек.)
Тщательно обыскав всю кухню, я нахожу лишь какие-то коренья и грибы.
Ксавье: Чем ты здесь занимаешься?
МС: Разве ты не должен спать?!
Ксавье: Мне послышались звуки музыки, и я решил отыскать источник.
Ксавье: Что это за инструмент? Такое необычное звучание.
МС: …Завывания оголодавшего призрака.
Через пятнадцать минут он приносит мне миску грибного супа подозрительно яркого цвета.
Ксавье: Всё, что я могу предложить.
МС: Подходит. Я не привередлива в еде.
Вкус крайне странный, но голод терзает меня уже несколько дней. Сейчас это кажется изысканным лакомством.
Однако едва я проглатываю первую ложку, мой желудок сводит в судороге, и мир вокруг расплывается.
Перед глазами начинают мелькать причудливые, неясные картины.
Неупокоенные души кружатся в потустороннем танце, а чёрный плащ Ксавье приобретает очертания гигантского парящего одеяла…
Он безмерно далёк, но всё также прекрасен.
Город окружён сияющими белоснежными стенами. Группы башен упираются в небо, их пёстрые знамёна трепещут на ветру. Улицы искрятся мягким светом.
Торжественная процессия рыцарей в серебристо-белых доспехах неспешно продвигается по улицам. Увитые цветами, они держат путь в древнюю королевскую столицу.
Рыцарь, возглавляющий шествие, сокрыт толпой. Лица его не видно.
В нём есть что-то неуловимое. Он только вернулся из своего путешествия. Его облик кажется до боли знакомым.
Серебряный Рыцарь: Вы можете пойти вперёд.
Серебряный Рыцарь: Я вернусь, как только повидаюсь с ней.
Когда он разворачивается, солнце, луна и звёзды словно меняют свой путь. Мой взгляд расплывается, и белоснежные стены города преображаются в часовую башню, залитую лучами заката.
Он оборачивается, встречает мой взгляд и улыбается.
Прежде чем я успеваю узнать его, стая голубей взмывает ввысь, скрывая за своими крыльями его лицо.
Серебряный Рыцарь: Я думал, ты больше никогда не увидишь меня.
Я открываю глаза с неясным ощущением, будто пробудилась от долгого сна.
В мерцающем отблеске свечей я вижу плавный изгиб чёрной ткани. Передо мной стоит мужчина, словно призрачное видение, рождённое грёзами.
Ксавье: У меня есть противоядие.
В руках он держит чашу с лекарством, от которого в воздухе разливается едва уловимая горечь. Сознание проясняется, но я не нахожу слов.
Он произносит мягким тоном, неправильно поняв причину моего замешательства.
Я с сомнением протягиваю руку и хватаюсь за край его одежды. Несколько раз я робко сжимаю ткань.
Ксавье: Нет… Нет, я не галлюцинация, вызванная действием яда.
Он опускается на край кровати, и его длинные, изящные пальцы касаются моей шеи, поддерживая ее, пока он подносит чашу к моим губам.
Такая близость… и такая холодность. Его лицо словно высечено из камня. Ни один взгляд не выдаёт его эмоций.
МС: Я слышу какой-то шум. Что-то случилось?
МС: Здесь идёт война? В этом месте?
Ксавье: Неупокоенные одержимы незавершённым делом и ведут неустанную войну. Они не могут умереть, и ничто не остановит их.
МС: Эти души присягали вам на верность, Ваше Величество. Почему вы говорите так, словно в этом нет вашей вины?
Ксавье: Прислушайтесь. Самые отчаянные крики принадлежат тем, кто ищет способ вызволить вас, Избранную.
Ксавье: Если ты умрёшь здесь, боюсь, мой личный покой будет нарушен на несколько месяцев.
Свет трепещет на его лице, когда он вновь берёт чашу.
Слегка горькая жидкость обволакивает мой язык. Он искоса смотрит на меня, но не отводит взгляд, пока не убеждается, что я допила всё до последней капли.
Пока я была прикована к постели, по городу поползли нелепые слухи.
Безумный король стал слугой Избранной. Избранная рисковала своей жизнью. Избранная пошла на великую жертву…
Они неправильно истолковали мои действия, когда я схватила кинжал и ворвалась в замок. Одухотворённые этим героизмом, неупокоенные каждый вечер воспевают мне хвалу под стенами замка.
Когда ему надоедает их заунывное пение, он выходит к ним с мечом наперевес. Возвращается он быстро, а голоса смолкают.
Не уверена, что именно происходит снаружи. Но крики неупокоенных в последнее время слышатся всё реже…
С тех пор, мои мысли поглощены возвращением в Филос.
Пепельные Воды – не просто река. Это сложная сеть притоков разного размера, что переплетаются подобно корням дерева и тянутся во всех направлениях.
Некоторые из этих притоков впадают в мрачные болота или обрываются в бездонных оврагах. Другие ведут к пристанищу неупокоенных рыцарей.
Но поиски Древа Жизни из пророчества Филоса остаются тщетными.
Изо дня в день я отмечаю на карте новые места, чтобы вскоре с досадой их вычеркнуть.
Измученная, я спускаюсь со стены замка. Луна, словно одинокий страж, застыла в зените.
Замок укрывает сад, где стоит фигура, чьи волосы слабо мерцают в лунном свете.
Он изменяет своим привычкам. Вместо того, чтобы отнимать жизни, он дарит их цветам.
Город Пепла окутан вечным мраком, и единственные растения, что могут расти здесь — это Люменцветы. Однако его цветок отличается от тех, что я когда-либо видела.
Ведомая любопытством, я приближаюсь. Он лишь бросает на меня короткий взгляд и продолжает поливать цветы.
Ксавье: Тот, которому не суждено выжить здесь.
МС: Тогда зачем ты его выращиваешь?
Мой вопрос остаётся без ответа. Его пальцы осторожно касаются поникшего стебля. Я не могу понять, сознательно ли он игнорирует меня.
МС: Я знаю, что ты что-то скрываешь. И я не требую признаний.
Ксавье: Это и не секрет, что мне есть что скрывать.
МС: Но твоя тайна связана с конкретным человеком, верно?
Я опускаюсь на землю рядом с ним и осторожно раздвигаю листву растения.
Между пожухлых листьев виднеется бессильно поникший нежно-голубой бутон. Он выглядит таким хрупким, словно может рассыпаться от малейшего прикосновения.
МС: Цветы обычно выращивают в память о ком-то… или чтобы сделать кому-то приятное. Но сомневаюсь, что в этом городе есть кто-нибудь, кому ты бы захотел их преподнести.
Он отставляет лейку, поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.
Ксавье: Поговорим об этом, когда цветок распустится.
МС: Я не знаю, суждено ли этому случиться. Но я точно знаю, что меня подвëл тот, кто обещал помочь.
Ксавье: Ты составила карту целого города. Затем обошла все притоки реки, малые и большие.
Ксавье: И ты неустанно совершала добрые дела. Слухи о твоих актах милосердия разнеслись по всему краю.
МС: Я лишь собирала информацию!
МС: ...Подожди, но как ты узнал об этом? Ты ведь практически никогда не покидаешь замок.
Ксавье: Как тебе кажется, ты приблизилась к своей цели?
Тишина повисает в воздухе. Я молча качаю головой.
Ксавье: Все эти попытки тщетны, ни одна из них не поможет вернуться в Филос. Какая досада.
Он, как всегда, парирует мои слова, не утруждая себя объяснениями.
МС: Что ж... Отложим этот разговор.
МС: Говоря о тех "отношениях", что мы должны выстроить друг с другом... Я приняла решение. Я стану—
1. МС: Я слышала, что среди этих бездумных неупокоенных есть те, что ранее были рыцарями Филоса.
МС: Рыцари — отражение статуса правителя, а отношения между ними скреплены верностью и долгом…
МС: У тебя нет надëжных союзников, так позволь мне стать твоим рыцарем.
2. МС: Ты ведь долгое время был один, не так ли?
МС: Отношения между правителем и подчинённым… Даже отношения господина и слуги кажутся слишком простыми. Мы должны быть партнëрами, сражающимися бок о бок.
МС: Тебе не нужно идти по этому пути в одиночку. Я могу—
Ксавье: Не будь такой... Сентиментальной.
3. МС: Слухи обо мне гремят повсюду, и я пользуюсь определëнным уважением.
МС: Не лучше ли тебе уступить мне бразды правления Городом Пепла? Позволь мне стать королевой.
МС: Ведь это избавит тебя от многих забот. Ты сможешь выращивать цветы, охотиться на неупокоенных или наслаждаться мирной жизнью, не отвлекаясь на внешние дела.
МС: Говоря прямо, я хочу быть кем-то важным для тебя.
Отчаянно нуждаясь в надёжном источнике пропитания, я даю искреннюю клятву. Но его реакция нечитаема.
Ксавье: Что значит "кем-то важным" в твоём понимании?
МС: Хм-м... Допустим, ты — единственный важный человек в моей жизни.
Ксавье: И ты хочешь встать на мою защиту?
Он делает вид, что не может взять в толк мои слова, скрещивает руки на груди и подходит ближе, притворяясь, что задал невинный вопрос.
МС: ...Сомневаюсь, что тебе нужна моя защита, с таким уровнем владения мечом.
МС: Но когда неупокоенные вновь нападут, я буду рядом.
Он по-настоящему рассмеялся. Мне тяжело поверить своим глазам.
Ксавье: Я могу помочь тебе приблизиться к цели. В ответ, тебе нужно найти способ помочь цветку распуститься.
МС: ...Ты уверен, что его ещё можно спасти?
Согласившись на это незатейливое условие, я возвращаюсь в свою комнату.
Дни, проведëнные бок о бок с Ксавье, совершенно не вяжутся с тем образом "Безумного Короля", который рисуют неупокоенные последователи.
Но то, как он принял меня и пообещал помочь, кажется лишь предлогом—
Предлогом, чтобы не дать мне уйти. Может быть, дело в слухах об "Избранной"?
Не найдя ответа, я вздыхаю. Его улыбка не выходит из моей головы.
С улицы доносится крик совы. Мелькает тень птицы. Бросив на балкон запечатанный восковой печатью конверт, она исчезает в ночи.
Я возвращаюсь к кровати и вскрываю конверт. Передо мной лаконичное послание, написанное строгим почерком.
"Приглашением Избранную в наш священный монастырь, где завтра пройдëт таинство отбора для Церемонии Паломничества."
Четвёртая глава
Каждый месяц монастырь отбирает тех, кто отправится в плавание по бескрайним Пепельным Водам.
Это и есть Церемония Паломничества.
Неупокоенные верят, что в Пепельных Водах лежит путь к Древу Жизни — мосту между Городом Пепла и Филосом.
Я вновь оказываюсь в монастыре, что был разрушен в мой последний визит.
Неупокоенные восстановили из руин древний алтарь и осыпавшиеся стены, вернув монастырю былой вид.
Тихое пение последователей, полное трепетного благоговения, отзывается эхом в возрождённом святилище.
Оставив нарастающие звуки хора за спиной, я вступаю во двор, где меня уже поджидает Епископ.
МС: Вы говорили, что Апокалипсис неизбежен. И я — единственная, кто может его предотвратить.
Знание о бессмертии неупокоенных не заглушает во мне странное чувство дискомфорта в присутствии воскресшего Епископа.
МС: Если нас ждёт всемирный потоп, вам следовало бы строить дамбы.
МС: A если грядёт война, то вам стоит собирать войска.
МС: ...Это принесёт больше пользы, чем уповать на ту, кого вы нарекаете Избранной.
Уловив тень сомнения в моём голосе, он едва заметно улыбается.
Епископ: Ты полагаешь, что я проповедую ложь, чтобы управлять неупокоенными. Верно?
1. Епископ: Древние легенды гласят, что Филосу было даровано божественное пророчество.
Епископ: В час гибели мира Избранная из плоти и крови станет проводником бесчисленных душ к перерождению.
Епископ: Само твоё существование - тому доказательство.
МС: Мифы – это всего лишь мифы. Истории, придуманные теми, кто жил задолго до нас.
Епископ: Ты права. Однако Филос действительно пал.
2. Епископ: Выбор между иллюзорной надеждой и правдой отчаяния изначально предрешён.
Епископ: Твое существование — это надежда во плоти.
Епископ: Ты вольна сама выбрать свой путь. Мы не станем насильно возлагать на тебя бремя Избранной. Да и не в наших силах принуждать тебя.
Епископ: Но Церемония Паломничества пройдёт согласно заведённому порядку в следующее полнолуние.
Улыбнувшись, он снимает ключ, висящий у него на шее, и вкладывает его в мою ладонь.
Епископ: Воспоминания — единственное, что связывает нас с жизнью.
Епископ: Но те, кто заперт здесь, навеки утратили эту связь. Их удел – вечная тоска по угасшим воспоминаниям.
Епископ: Если тебе чужда наша вера, я заклинаю тебя спуститься в подземную библиотеку и увидеть всё своими глазами.
Несколько дней напролёт я корпела над книгами. Не найдя ничего о Церемонии Паломничества, я всё же узнала, что случилось с Филосом за время моего отсутствия.
Начало конца ознаменовал иссякший источник энергии, необходимый для поддержания жизни планеты. Ярость чудовищных созданий, именуемых Странниками, захлестнула все земли.
Даже бессмертие не спасло бы планету от неминуемого упадка.
Двести лет забвения окончились с приходом к власти молодой правительницы, не принадлежащей к королевскому роду.
Под её правлением Филос на время вернул своё былое великолепие. Этот период впоследствии стал известен как "Эра Рассвета".
Однако в истории сохранился лишь бледный отголосок её существования в виде описания великолепной коронации.
Словно чья-то незримая воля стёрла её жизнь и судьбу, оставив лишь бездонную брешь.
С течением времени Филос погружался в пучину отчаяния.
Королевский дом и его подданные разделились на множество враждующих сторон. Непрекращающиеся распри ускоряли неминуемое падение королевства.
Природа обрушила свой гнев, распространяя яростные пожары войны. Багряное пламя хаоса охватило всю землю, знаменуя конец прежней эпохи.
Последний правитель Филоса, некогда непобедимый вершитель правосудия, стал Тираном, повинным в гибели Королевства.
МС: “Тиран, пристрастившийся к кровопролитию… Воплощение разложения и упадка... Падший бог, поглощённый Тьмой.”
МС: (...Должно быть, это о Ксавье.)
В каждой исторической хронике, крах Филоса единогласно приписывают этому королю.
Но, углубившись в перечень его “злодеяний”, я чувствую, что история, возможно, несправедлива к нему.
Ксавье: Какой отрывок заставил тебя оставить чтение?
Вздрогнув, я поднимаю взгляд и вижу самого Тирана. Он сверлит меня взглядом, склоняясь с балкона сверху.
Ксавье: “Единственный важный для меня человек” исчез. Разве я не должен был отправиться на твои поиски?
Я вижу, что юный последователь, выполнявший обязанности слуги, заснул в углу. С книгой в руке я подхожу к Ксавье.
МС: Все эти скрупулёзно описанные обвинения в зверствах и жестокости… Больше напоминают вымысел, чем реальные события.
Он не соглашается, но и не оспаривает мои слова. Спрыгнув с балкона, он подбирает книгу.
...Я могу только представить, какие лица были бы у последователей, если бы они увидели, как он расхаживает здесь в роли полноправного хозяина.
МС: Здесь написано, что первые два столетия твоего правления именовали Золотым Веком.
МС: Должно быть, это было прекрасно. Почему же–
Ксавье: Есть вещи, которые лучше оставить в забытии.
МС: Не хочешь рассказывать мне — твоё право. Тогда, я буду считать все эти слухи о тебе истиной, раз ты отказываешься что-либо говорить.
Я замираю в нерешительности, но любопытство всё же пересиливает меня. Сжимая книгу в руках, я приближаюсь к нему.
МС: Так что же случилось с королевской столицей Филоса?
МС: А как же Священный Меч Богини?
Ксавье: Статуя была расколота.
МС: А Академия Рыцарей? И дубы за главным корпусом Звёздных Охотников?
В отчаянии я перечисляю места, что всплывают в памяти.
Ксавье: Сгорели до тла, забрав с собой птиц, гнездившихся в лесу.
Порыв ветра врывается в открытое окно, заставляя стекло дребезжать. Люстра над нашими головами медленно раскачивается.
Свернувшиеся, пожелтевшие страницы шелестят, быстро перелистываясь назад, к первому году Эры Рассвета.
Увековечено лишь одно событие: коронация единственной королевы Филоса.
МС: Поговорим о другом. Ты знал эту королеву?
МС: Почему из всех монархов, когда-либо правивших Филосом, её историю замалчивают? Даже её портрет… теперь невозможно разобрать.
Я касаюсь затёртого изображения на странице. Чернила смазаны.
Он поднимает глаза, и его взгляд задерживается на этой странице. Затем он отворачивается.
Ксавье: Я не помню. Скажу лишь, что ты слишком идеализируешь Филос.
МС: Но те неупокоенные говорили, что Филос...
Ксавье: Они ничего не помнят. Лишённые воспоминаний, они могут лишь внимать чужим рассказам.
Ксавье: Станешь прислушиваться к ним, и тебя постигнет та же участь.
МС: ...Но я и так лишилась своих воспоминаний. Поэтому я и хочу вернуться в Филос, чтобы вновь обрести их.
Ксавье: Когда взойдет полная луна, неупокоенные обретут полную силу. Мы вернёмся, как только твой интерес будет удовлетворён.
Лишь теперь я понимаю, что он пришёл с намерением забрать меня – даже если он не говорит об этом прямо.
МС: Я поняла. Ты переживаешь за меня.
МС: Ты говоришь, что пришёл за мной из-за нашего договора, когда на деле тебя гложет тоска. Ты слишком долго был затворником в своём замке.
Вся нелепость нашего уговора, его неловкие проявления заботы… быть может, дело в том, что он годами терзается одиночеством и скукой.
Ксавье: Ты вольна думать, как тебе угодно.
МС: Отлично. Тогда я останусь при своём мнении в тех вопросах, которых ты так старательно избегаешь. Ты в любом случае отказываешься о них говорить.
Я прищуриваюсь и наклоняюсь ближе к нему, отталкивая книгу в его руках.
МС: Город неупокоенных существует уже больше века. Неужели все эти годы ты провёл в полном одиночестве?
Восставшие держатся вместе. Последователи собираются в монастыре, где неустанно молятся днём и ночью.
Я с трудом могу представить, каково это – жить в одиночестве сотни лет. Не ведать старости, не ведать смерти.
МС: Разве нет дружелюбных неупокоенных, с которыми ты мог бы поговорить?
Ксавье: Ты предлагаешь мне завести среди них близких друзей?
МС: Ведь не все неупокоенные… настроены враждебно.
Ксавье: Значит, ты уже подготовлена.
Ксавье: Ты станешь их единственным божеством. Но как только потребность в тебе отпадет, тебя нарекут грешницей, достойной лишь ненависти.
Во мне поднимается буря чувств, которые невозможно выразить словами. Грубый ответ срывается с губ прежде, чем я успеваю его сдержать.
МС: Ты постоянно повторяешь, что они заслуживают быть запертыми в своей одержимости “вечностью”.
МС: Но чем мы отличаемся от них? Разве и мы не пленники собственной участи?
МС: Я одержима своим желанием “вернуться”. А ты?
Ксавье: Одержимости – удел Мертвецов. Ко мне это не относится.
Он поворачивается, и лунный свет озаряет его профиль, но остальные черты остаются скрыты в тени.
Меня не покидает чувство, что для него ничего не имеет значения – движется время или нет, распустится ли цветок, о котором он заботится, или завянет.
Он пребывает в ожидании. Чего… я не знаю. Меня накрывает необъяснимое чувство досады и утраты.
МС: Не уходи пока. Я подобрала для тебя пару книг.
Он слегка хмурит брови, но всё же поворачивается и берёт книги.
Ксавье: “Руководство по выращиванию цветов” и “Как определить съедобные грибы?”
МС: Я не уверена, сможет ли цветок распуститься без источника света.
МС: …Но если ты продолжишь поливать его по три раза в день, то точно загубишь.
Пятая глава
Следуя советам из книги и используя увядшие растения в качестве удобрения, мне наконец удаётся оживить таинственный голубой цветок. За ночь он вытягивается, а его листья наливаются жизнью.
Проходят дни. Незаметно подходит время Церемонии Паломничества. За городскими стенами, вдоль реки, разбито более сотни палаток. Они предназначены для размещения тысяч неупокоенных, жаждущих увидеть Церемонию.
После молитвенного уединения в монастыре паломники и последователи спускаются по горному хребту, залитые благословенным сиянием Люменцветов. Воспевая хвалу Филосу, они освещают свой путь мерцающими лампами.
Свет в их руках создаёт подобие реки, протекающей сквозь тёмный лес и болото.
Скорбный неупокоенный: Отчего мне так радостно и так тоскливо?
Радостный неупокоенный: Нам дарована вера.
Скорбный неупокоенный: Но вера хрупка.
Скорбный неупокоенный: Она как цветок. Или яйцо. Одно неосторожное движение, и она будет разбита.
Радостный неупокоенный: Что такое яйцо? Мне уже не вспомнить. Но это не важно. Мы вернёмся в Филос!
Лунный свет струится по горному хребту, и лёгкий ветер колышет ослепительно-серебряные одеяния.
Оживлённый неупокоенный: Избранная удостоила Церемонию своим присутствием! Но… Миледи, зачем вы привели с собой Безумного Короля?
Оживлённый неупокоенный: Пытаться его образумить, должно быть, невероятно утомительное занятие, верно?
Не имея представления о местных слухах, я отвечаю с виноватой улыбкой.
МС: Будьте уверены, он отринул свои прежние заблуждения благодаря моему влиянию и духовному преображению.
В глазах неупокоенного вспыхивает неподдельное изумление и восхищение.
Я незаметно дёргаю Ксавье за рукав. Он бросает на меня снисходительный взгляд и не обличает мою ложь.
Оживлённый неупокоенный: Это замечательно! Пусть Филос процветает, озарённый светом вечности!
МС: (Почему неупокоенные всегда говорят что-то странное…)
Я тяну Ксавье за рукав с намерением уйти, но он вдруг произносит.
Ксавье: А что, если цена твоей вечности – жертвы и страдания других?
Оживлённый неупокоенный: Невозможно! Филос – это вечность, где каждый обладает бессмертной душой.
Оживлённый неупокоенный: Страдания и жертвы необходимы. Они оправданы.
Оживлённый неупокоенный: Как нам выстоять против безжалостного течения времени, не обладая бессмертием? Как нам познать тайны вселенной?
Ксавье: Допустим, Филос действительно дарует вечную жизнь… Тогда почему все вы не избежали смерти?
Оживлённый неупокоенный: Т-ты…
Не в силах опровергнуть его аргумент и с опаской поглядывая на меч, неупокоенный убегает, досадливо топнув ногой.
В большинстве палаток, установленных вдоль реки, можно увидеть статуи представителей королевского рода Филоса разных эпох. Они возвышаются среди тех, кто пришел своими глазами увидеть Церемонию.
Эти статуи больше похожи на искажённые отражения, лица почти не различимы… Вероятно, неупокоенные не в силах восстановить их из памяти.
МС: А вот эта, напротив, выглядит на редкость правдоподобно! Хотя, признаться, во взгляде слишком много ярости.
Я подхожу ближе и замечаю небольшую деревянную фигурку, спрятанную позади статуи. В её груди торчит деревянный кол.
МС: “Последний Король Филоса, повинный в гибели Королевства.”
Поддавшись внезапному порыву эмоций, я вытаскиваю кол и торжественно выставляю фигурку в центр, на самое почётное место у основания статуи.
Чем дальше я прохожу, тем больше неупокоенных душ осыпают меня цветами. Как бы я ни пыталась отказать, мне не удаётся избежать их щедрых подношений.
Ксавье: Ты вообще в состоянии нести столько?
Он недовольно сдвигает брови, но всё же забирает у меня тяжёлые букеты.
Прибывающие неупокоенные стекаются к берегу реки, и их пение заглушает все остальные звуки.
Не желая потерять меня, пока мы пробираемся сквозь эту толпу, он высвобождает одну руку, чтобы крепко сжать мою ладонь.
МС: Последний Король Филоса, повинный в гибели Королевства…
МС: Правитель, любовь к которому сменилась ненавистью народа – ведь это ты, да?
За то время, что мы провели вместе, мне удалось раскрыть его личность.
МС: Меня гораздо больше занимает судьба королевы.
МС: Я хочу понять, что она совершила. Должна же быть причина, по которой так упорно замалчивается её история.
Ксавье: Как ты считаешь, что с ней могло случиться?
МС: Все истории о самопожертвовании похожи друг на друга.
МС: Одни находят погибель, другие спасение. Одни продолжают жить, другие забываются.
МС: Видимо, ей не удалось оставить после себя никакого следа. Поэтому ее и предали забвению.
Мимо нас нескончаемым потоком тянутся паломники, оглашая окрестности торжественными гимнами о стремлении к свету.
Ксавье, наблюдая за этой процессией, вдруг поворачивается ко мне.
Ксавье: Когда-то её статуи украшали каждый уголок города. Находились те, кто критиковал её решения, но большинство обожало её.
Ксавье: Они верили, что именно ей суждено стать Избранной, что приведёт Филос к новому рассвету. Без неё Филос никогда бы не смог достичь подлинной вечности.
Ксавье: Ты спрашиваешь, что было дальше?
Ксавье: Она “исчезла”. Никто не знал, что случилось.
Ксавье: Первые сто лет народ жил с горечью предательства.
Ксавье: Следующие сто лет её имя постепенно стиралось из памяти.
Ксавье: Спустя еще столетие её портреты были преданы огню, а статуи разрушены до основания и использованы для мощения площади королевской столицы.
Ксавье: С воцарением нового короля жизнь понемногу вернулась в привычное русло. Однако ничто не могло спасти эту планету от уготованной ей судьбы.
Его голос звучит отстраненно, но в нём отчетливо слышатся нотки презрения.
Ксавье: Её самопожертвование оказалось незначительной песчинкой, затонувшей в вечном потоке времени.
МС: Ты намекаешь на то, что сострадание не должно толкать меня на путь Избранной?
МС: Но я и не стремлюсь к этому. Я не собираюсь никого спасать.
МС: Что? По-твоему, это эгоистично?
МС: Они уже мертвы. Если и возможно что-то изменить, то это не в моих силах.
Ксавье: Ты, Избранная, была обречена с самого начала, как только позволила жалости коснуться твоего сердца.
МС: Почему у меня такое чувство, будто ты в меня не веришь…?
В самый разгар беседы, меня окружают несколько неупокоенных душ, узнавших меня издалека. Они протягивают мне собранные Люменцветы, умоляя помочь сплести красивые венки.
Ксавье, предвидевший подобное, никак не реагирует. Я тяжело вздыхаю и мягко отстраняю неупокоенных.
МС: …По одному венку каждому. Встаньте в очередь.
Подняв взгляд, я вижу, как Ксавье удаляется прочь от света и шумной толпы.
Ночной ветер шелестит в траве, а его силуэт быстро растворяется в темноте.
МС: (Он бесшумно появляется, и точно так же исчезает. Всегда. Его мысли невозможно предсказать…)
На берегу реки стоят паромщик и молодой король. Их взоры устремлены к мерцающим огням и процессии поющих мертвецов за пеленой тумана.
Паромщик: Ты держишь её при себе. Страшишься, что она может вспомнить тебя? Или, наоборот, боишься, что этому не суждено случиться?
Паромщик: …Близится Апокалипсис. После этой Церемонии Паломничества река может вновь выйти из берегов.
Паромщик: И проложить путь к Древу Жизни. Ты готов стать свидетелем этого?
Ксавье: Если им суждено вернуться, они убедятся, что Филос давно не тот, каким они его представляют.
Под нарастающие звуки гимна ладья паломников достигает центра реки.
В наступившей тишине он поворачивает голову, чтобы взглянуть на старика позади себя.
Ксавье: Здесь так спокойно, когда ты оставляешь обязанности паромщика. Верно?
Паромщик: Для тех, кто отчаянно цепляется за жизнь, заточение здесь – это вечная мука.
Ксавье: Однако грешники должны искупить вину за смерть невинных. Разве я не прав?
Паромщик: А как насчет неё? Что будет, когда она не сможет продолжать?
Паромщик: Наконец-то, что-то вышло из-под твоего контроля.
Ксавье: Когда этот час настанет, всё уже будет подготовлено.
Разговор обрывается, и паромщик тихо вздыхает.
Паромщик: Ты задолжал мне шесть монет, парень.
Ксавье: Память тебя подводит. Семь.
Паромщик: …Хм-м. Столетия прошли, но я ни разу не видел, чтобы кто-то, кроме неё, платил за тебя.
Паромщик: Куда тебе нужно? В этот раз без оплаты.
Его сапоги бесшумно ступают по мшистой земле, пропитанной ночной росой. Он движется в сторону ярких огней и оживлённых голосов.
Ксавье: Никуда. Я кое-кого жду.
По словам неупокоенных, эта величественная церемония - отголосок древнего ритуала. В прошлом именно так королевский дом провожал рыцарей в бой.
Интересно, одаривал кто-нибудь Ксавье цветами, когда он был рыцарем?
Я потираю ноющие запястья, заканчивая плести последний цветочный венок. Венок для него.
Неупокоенный ремесленник: Это б-было страшно… Когда он проходил мимо моей палатки и увидел, как я вырезаю деревянные фигурки, он заставил меня сделать одну для него…
Разговор о нём сразу привлекает моё внимание, и я направляюсь к группе неупокоенных.
МС: Что именно он попросил у тебя?
Неупокоенный ремесленник: Маленькую деревянную фигурку Избранной. Вашу фигурку, Миледи.
Неупокоенные: Он хотя бы заплатил?
Неупокоенный ремесленник: Он соизволил одарить меня драгоценным камнем с пуговицы. Пытался так выставить напоказ своё богатство? Невероятно.
Неупокоенный ремесленник: Его покорность вам – обман. Каждую ночь он станет проклинать вас, держа в руках эту фигурку!
МС: …Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?
Меня переполняют противоречивые чувства, не дающие мне покоя. Я оглядываюсь по сторонам, силясь увидеть его, но тщетно.
Из леса доносится тихое пение. И когда луна достигает зенита, Церемония Паломничества переходит к самой важной части.
Паломники медленно плывут вниз по реке в маленьких ладьях. Неупокоенные воспевают их, оглашая берега ликующими возгласами.
В едином порыве неупокоенные бросают в воздух свои цветочные венки и небо озаряется тысячами огней.
МС: (Неужели он оставил меня и вернулся один?)
В этом зрелище есть что-то до боли знакомое, будто я переживала нечто подобное, но оно было гораздо торжественнее.
МС: (Что… происходит со мной?)
Внезапно сердце пронзает острая боль.
Оглушительные удары эхом отдаются в ушах, а невыносимая сила, исходящая из груди, парализует всё тело.
Реальность вокруг меркнет и расплывается, словно краска, размытая водой.
Фрейлина: Ваше Высочество. Ваше Высочество? Завтра состоится ваша коронация.
Фрейлина: С завтрашнего дня вы становитесь Королевой Филоса.
Город Пепла на глазах сменяется неземной красоты дворцом, поражающим своим величием. Он ослепительно бел, словно соткан из снега и света.
Знакомый голос: В честь твоей коронации он распорядился украсить двадцать экипажей живыми цветами. Это наш маленький секрет, сделай вид, что узнала об этом не от меня.
Знакомый голос: Он попросил детей выстроиться вдоль всего пути. Они радостно приветствовали тебя и осыпали цветами. Кто-то стоял у дороги, другие – на крышах домов…
Знакомый голос: В конце вся площадь превратилась в цветочное море. Ты видела?
МС: (Это… мои воспоминания? Они обращаются ко мне?)
Неистовые порывы ветра проносятся мимо, сотрясая невесомые тела неупокоенных. Они кутаются в плащи и плотным кольцом окружают меня.
Неупокоенные: Это Избранная! Миледи!
Чувствуя на себе восторженные, выжидающие взгляды, я пытаюсь отступить, но они надвигаются на меня.
Неупокоенные: Избранная. Вы призваны спасти нас!
Со всех сторон меня окружают голоса, бесчисленные руки тянутся к моему платью, их лица искажены безумным рвением.
Неупокоенные: Вы помните, каким был Филос?
Неупокоенные: Вы встречали паломников Филоса. Они обрели счастье?
МС: (Что такое Филос? Паломники? Кто я…? Почему я ничего не помню?)
Моя память обращается в прах. В голове — пустота, и я чувствую странную, всепоглощающую тоску, какой никогда прежде не знала.
Властный голос: Филос обречён. Мы молим Вас, Ваше Высочество. Как правительница Филоса, вы обязаны спасти эту планету!
Властный голос: Эфирное Ядро в вашем сердце – последний шанс Филоса избежать полного уничтожения…
Епископ: Избранная утомилась во время Церемонии Паломничества. Не беспокойте её.
Толпа расступается. Подняв голову, я вижу перед собой пожилого мужчину в белых одеяниях. Его улыбка меня настораживает.
Предчувствуя опасность, я делаю шаг назад.
Едва он поворачивается и уходит прочь, ко мне подбегает молодой последователь.
Молодой Последователь: Миледи, пожалуйста, позвольте проводить Вас в монастырь!
Молодой Последователь: Постойте! Не отходите!
Я опускаюсь на колени в залитую лунным светом траву и смотрю на своё отражение в реке.
Но в воде отражается незнакомое лицо. Я не узнаю свою одежду. Даже корона, венчающая мою голову, кажется чужой.
Из размытого отражения на меня взирают многочисленные тени.
??: Внемли. Стань одной из нас.
Из воды поднимаются призрачные руки. Они хватают и тянут меня за одежду.
Мои мысли мечутся в агонии, терзаемые бесчисленными гниющими руками. Я медленно погружаюсь в пучину безумия.
Из сумрака леса возникает белая фигура.
Несмотря на царящую вокруг тьму, её окутывает мягкое сияние.
Стоит ему поднять голову, как я застываю на месте. Лишь спустя несколько секунд я чувствую слабое биение сердца в горле.
???: Почему ты так смотришь на меня?
Когда с моих губ слетает первый слог его имени, меня накрывают нахлынувшие воспоминания.
Это давно забытое чувство, кажется, преодолевает время и пространство. Оно побуждает меня броситься к нему и заключить в объятия.
Но ледяная рука из глубин реки сильнее сжимает меня, и тянет во тьму.
Паломники в ужасе разбегаются, оставляя лишь брошенные на землю Люменцветы.
Неупокоенный Последователь: Ваше Превосходительство, нам суждено вернуться?
Епископ: Не тревожьтесь. День, когда нас встретит свет, уже близок.
Свирепый шторм вздымает речные воды, а тёмные тучи медленно заслоняют лунный свет на горизонте.
В густом тумане ладью с неупокоенными душами заносит в пасть водоворота и накрывает неистовой волной. Им уже не суждено вернуться.
Шестая глава
Хор голосов накрывает меня волной и затихает, подобно ритму приливов и отливов. Миг назад они звучат совсем рядом, а теперь – лишь отдалённое эхо, тонущее в тумане сознания.
Очнувшись, я понимаю, что лежу на берегу реки. Мои рукава насквозь промокли от ледяной воды.
МС: (Неужели я… ничего не могла вспомнить?)
Я не принадлежу этому месту, и мои воспоминания медленно угасают, как и у всех неупокоенных.
Я замираю, а затем резко сажусь и лихорадочно озираюсь по сторонам.
Ответа нет. Я поднимаюсь на ноги и отправляюсь на поиски. Вскоре я замечаю знакомую фигуру в поле цветов неподалеку.
Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться, и останавливаюсь в нескольких шагах от него. Похоже, он меня не замечает.
Кажется, он крепко спит, безмятежно покоясь среди цветов.
Вокруг его тела вьются тонкие нити чёрного тумана, словно злоба бесчисленных мертвецов разъедает его изнутри.
Его грудь мерно поднимается и опускается в такт ровному дыханию. Он не ранен…
Тяжесть, давившая на грудь, отступает. Я опускаюсь рядом и касаюсь тыльной стороны его ладони. Он никак не реагирует.
Обычно он чутко спит. Раньше он всегда просыпался, стоило мне приблизиться к нему.
Но в этот раз он, похоже, поддался крепкому сну, потеряв бдительность.
Меня тянет к нему, и я невольно наклоняюсь так близко, что стоит мне опустить глаза, как я вижу его длинные, пушистые ресницы.
МС: Ты всегда такой суровый. Но, должна признать, во сне ты выглядишь милым.
МС: Та, кто занимает твои мысли, та, кому предназначены те цветы… Разве она не заслуживает увидеть твою улыбку?
Дотронувшись до уголка его губ, я пытаюсь представить, как его лицо расцветает в улыбке. Неосознанно, я сама начинаю улыбаться.
МС: Ты позвал меня по имени? Или мне показалось?
Решив больше не терзать себя вопросами, на которые мне не найти ответа, я ложусь рядом с ним и осторожно касаюсь его волос.
Пряди обвивают мои пальцы, и я машинально начинаю сплетать их между собой.
МС: В следующий раз, когда ты посмотришь на меня с укором, я просто вспомню, как сейчас ты терпишь мои шалости.
Словно услышав мои слова, он слегка хмурит брови.
МС: Спи спокойно, если тебе необходим отдых.
Я разжимаю пальцы, и пряди, которые я наполовину заплела, выскальзывают у меня из рук.
В темноте наши взгляды встречаются. Он не произносит ни слова, и лишь пристально смотрит на меня.
Затянувшаяся пауза вызывает смятение в моих мыслях. Он хочет удостовериться в чём-то? Или он ждёт чего-то от меня?
Ксавье: Я видел невероятно долгий сон.
Ксавье: Я последовал за своим учителем в бой. А затем бороздил просторы звёздного моря.
Ксавье: Когда я вернулся, тебя не было.
В его тихом, охрипшем голосе ещё чувствуется то мечтательное оцепенение после долгого сна.
Ксавье: Столько всего произошло за 300 лет твоего отсутствия. Даже не знаю, с чего начать.
Ксавье: Сомневаюсь, что тебе интересны все подробности.
Ксавье: Ты помнишь нашу маленькую планету? Я когда-то рассказывал тебе о ней.
Ксавье: Там очень хорошо растут незабудки. Я привёз немного семян и надеялся, что смогу вырастить их для тебя.
МС: (Значит, название этих цветов – незабудки…)
Я вздрагиваю, вдруг уколовшись о его брошь.
Ксавье: Тогда всё было точно так же.
Ксавье: Я думал, мои намерения были очевидны. Почему же ты ничего не поняла?
Ксавье: Наверное, это я поступал глупо.
Ксавье: Мне следовало быть более откровенным с самого начала.
Он нежно берёт мою руку и осторожно вытирает каплю крови с пальца.
Ксавье: В нашу последнюю встречу ты упоминала о своих чувствах к кому-то.
Ксавье: Почему этот человек не оказался рядом, когда ты была в опасности?
Он смотрит на меня, не отводя глаз, очень долго. Я лишь молча киваю в ответ.
МС: Я больше ничего не испытываю к нему.
МС: …Но у меня есть чувства к тебе. Ты не возражаешь?
Слова срываются с моих губ, и в воздухе повисает тишина. Весь мир застывает в ожидании.
В ночном сумраке замирает цветочное поле. Лишь отдалённый шёпот речных волн нарушает тишину.
Никто из нас не двигается. Я отчаянно пытаюсь подобрать слова, что смогли бы прервать напряжённую паузу. Вдруг он склоняется ко мне.
Его холодные пальцы очерчивают линию моего лица, наше дыхание сливается в одно. Я с трудом заставляю себя отстраниться.
Ксавье: Что не так? Я не могу поцеловать тебя здесь?
Он опускает голову, скрывая от меня выражение своего лица. Я чувствую лишь, как его прохладное дыхание касается моих ресниц.
Ксавье: Ах, конечно… Почему ты должна хотеть видеть меня в таком виде?
Рука на моей шее вдруг крепче прижимает меня к нему, и он вновь склоняет голову. Он не отстраняется, а упрямо впивается в мои губы настойчивым поцелуем.
Я словно становлюсь пленницей густого, вязкого мира грез, откуда у меня нет ни сил, ни желания вырваться.
От прикосновений его рук по телу разливается тепло. Его нежность граничит с одержимостью.
Ксавье: Это мой сон. И я волен делать всё, что захочу…
Ксавье: Ты… лишь плод моего воображения, не так ли?
Наши губы сливаются в едином порыве, и я успеваю заметить, как трепещут Люменцветы под нежным дуновением ветра.
Седьмая глава
Церемония подошла к концу, и ушедших паломников больше никто никогда не видел.
Старейшины монастыря заявили, что ритуал увенчался успехом. Появление Избранной стало божественным предзнаменованием.
Неупокоенные праздновали каждую ночь. Город в одночасье оказался заставлен статуями Избранной всех размеров.
Они признали реликвиями кору дерева, которой касалась Избранная, каменные плиты, по которым она ступала…
Даже камень, о который Избранная, предположительно, ударилась головой, споткнувшись о ветку по прибытии–
Всё это стало почитаться как святые дары. И теперь неупокоенные соревнуются друг с другом за право обладать и оберегать эти святыни.
Гордый неупокоенный: Ваши мелочи – ничто! Вот моей руки коснулась сама Избранная!
Услышав это, неупокоенные с придыханием окружают хвастуна, осыпая его взглядами, полными завистливой лести.
Неупокоенный последователь: Ты удостоился великой чести! Замечательно. Мы отрубим её и поместим на городской стене, чтобы любой мог коснуться святыни.
Гордый неупокоенный: Вы хотите отрубить ту руку, которой коснулась Избранная?
Неупокоенный последователь: Не поддавайся страху. Мы не ведаем боли. Или твоя вера недостаточно сильна?
Гордый неупокоенный: Я пойду на любую жертву ради права стать паломником.
После Церемонии Паломничества я осознала, что не принадлежу этому месту, и мои воспоминания обречены медленно угасать.
Если я не вернусь в Филос, то стану как здешние неупокоенные.
Но куда же пропали те паломники? Последователи Ордена Вавилона уклоняются от ответа на этот вопрос.
Неужели река действительно ведёт к Древу Жизни, воспетому в пророчестве…?
Ксавье: Ты решила последовать за ними? И посмотреть, куда приведёт этот священный путь паломничества?
МС: Говорят, у реки нет конца. Тогда куда пропали те паломники?
МС: Они не погибли, но и не выжили. Их никто не видел с тех пор.
Безмолвная река несёт нашу лодку, что неспешно рассекает зеркальную гладь чёрной воды. Нас окутывает пелена тумана.
МС: Знаешь… Если главный критерий отбора на Церемонию – это близость к Избранной, то выбрать должны были тебя.
МС: Ты вкушал пищу, приготовленную самой Избранной, держал её руки в своих и даже обнимал её.
1. МС: Твои глаза запечатлели её благословенный образ.
Ксавье: Может, мне повыдёргивать свои ресницы, чтобы и их ты пересчитала?
2. МС: Твоего носа касалась Избранная.
Он морщит нос и хватает мою руку.
Ксавье: Я удостоен великой чести дышать с тобой одним воздухом.
МС: И твои губы касались губ… Кхм.
Вспомнив тот день, я смущённо обрываю фразу.
Ксавье: Не желаешь договаривать?
МС: Ты ведь ничего не помнишь.
На его лице – маска безразличия. Он отводит взгляд, но в голосе слышится неожиданная горечь.
Ксавье: Это ты ничего не помнишь.
Не желая вступать в перепалку, я возвращаюсь к основной проблеме. Необходимо выяснить, что случилось с пропавшими мертвецами.
МС: Если всё, что попадает в Пепельные Воды, идёт ко дну…
МС: Возможно и путь, что они ищут, находится именно там.
Ксавье: Откуда у тебя эта лодка?
Ксавье: Или, лучше сказать, как ты смогла выпросить её у того, кто никогда ничего не одалживает?
Бесчисленные переправы через Пепельные Воды позволили мне несколько сблизиться с мрачным паромщиком.
Бывало, когда ему требовался отдых, я предлагала ему свою помощь.
Поначалу он лишь холодно отказывал, но со временем уступил, доверив мне свой паром. Если мне встречались неупокоенные, что не могли заплатить за переправу, я не отказывала им, а просила рассказывать истории в качестве платы.
Узнав об этом, он предпочёл не вмешиваться. Меня крайне интересовало его прошлое. Подстрекаемая любопытством, я пыталась узнать, почему он стал паромщиком, но он упрямо хранил молчание.
Ксавье: Можно сказать, что мы старые знакомые.
МС: (Звучит так, словно они познакомились ещё в Филосе.)
Удаляясь от города, мы видим, как на западе полыхает безжизненный лес. К небу поднимается едкий серый дым.
На границе леса собирается всё больше неупокоенных рыцарей, и в воздухе чувствуется напряжение.
Ослеплённые злобой, они бьются друг с другом, раздираемые той же ненавистью, что терзала их при жизни. Их крики разрывают тишину мёртвого леса.
Как и предрекал Епископ, знамения Апокалипсиса сочатся сквозь разрушенные стены города.
Ксавье: Я не предполагал, что ты столь искусно умеешь править паромом.
Когда лодка, налетев носом на подводную отмель, начинает беспомощно кружиться, он теряет терпение и забирает у меня весло.
Я теряю счёт времени. Чёрные тучи постепенно затягивают полную луну, и пейзаж вокруг становится более мрачным и унылым.
Старая лодка стонет под неистовым течением реки. Встревоженные вороны срываются с мест и разлетаются в разные стороны. Леденящий холод поднимается с поверхности воды и сковывает изнутри.
Пробившись сквозь завесу густого тумана, мы оказываемся в месте, где река расширяется. Кажется, словно она впадает в бескрайнее море.
Волны яростно бьют о борт, словно разъярённый зверь. Чувство неотвратимой угрозы давит на меня.
Тень Реки: Я не желаю этого… Не желаю томиться здесь!
Тень Реки: Иди ко мне… Стань частью этих мертвых вод!
МС: Эти голоса… Откуда эти голоса?
Ксавье: Держись. Не упади в воду.
Кажется, из глубины тянутся тысячи невидимых рук. Терзаемые злобой, они с остервенением раскачивают нашу лодку.
Я с отчаянием держусь за борт лодки. Внезапная волна боли пронзает мою грудь.
Мир вокруг меркнет. Я чувствую, как невидимые пальцы смыкаются на моём сердце.
Чёрная, как бездна, вода расцветает золотыми венами света. Мне кажется, я вижу, как потоки энергии низвергаются в неведомые глубины.
МС: (Мне становится хуже… Словно из меня высасывают жизнь…)
Воды, словно обезумев, обрушиваются на нашу лодку. Река теряет свой облик, превращаясь в яростный водоворот.
В этот миг я чувствую себя семенем, брошенным во тьму.
Вновь открыв глаза, я оказываюсь в его тёплых объятиях. Наша перевёрнутая деревянная лодка каким-то образом плавно скользит по дну реки.
Нас окутывает полупрозрачная завеса тумана. До меня доносится рокот волн, бьющихся о подводные скалы, но я не вижу опасных отмелей.
Берега Города Пепла растворяются вдали. Невероятно, но даже находясь под водой, я чувствую влажность воздуха.
Наконец, течение стихает. Лодка ещё некоторое время несёт нас по тёмному подводному коридору, пока не ударяется о берег.
Ксавье ступает на берег первым. Обернувшись, он протягивает мне руку, помогая подняться.
Ксавье: Осторожно. Если упадёшь, то уже не сможешь выплыть.
МС: …При том, что вода едва доходит мне до щиколоток?
Мы оказываемся у входа в пещеру, что кажется бесконечной. Странные, крошечные огоньки кружатся в воздухе.
Тёплые и яркие, они пробуждают во мне смутные воспоминания. Мне кажется, что эта энергия когда-то была частью меня.
Я чувствую прилив надежды. Возможно, это и есть священный путь паломничества. Дорога, что позволит вернуться в Филос.
МС: В пыльных архивах монастыря Ордена Вавилона я натыкалась на предания с Филоса о таинственной пещере, что ведёт к самому сердцу планеты.
МС: Быть может, это пещера, что соединяет Город Пепла с Филосом?
Ксавье: У тебя богатое воображение.
Звуки реки стихают позади, когда мы проходим глубже в пещеру. И чем дальше мы продвигаемся, тем более невероятные виды открываются нашему взору.
МС: Взгляни на эти огоньки. Их становится всё больше, и они горят ярче.
МС: Возможно, пропавшие паломники попали в это место?
Едва слова слетают с моих губ, как из мрака проступает чудовищный скелет.
Берег усеян телами. Они навеки застыли в позах, изувеченных предсмертной агонией.
Ксавье: Существа, что населяли Филос до его падения.
Взмах клинка – и останки рассыпаются на частицы энергии.
Ксавье: Им не было суждено спастись. Эти чудовища поглотили их.
МС: Ты явно знаешь больше, чем говоришь.
Он хранит молчание и отворачивается. Плащ на его плечах развевается.
Ксавье: Если мы действительно сможем вернуться в Филос, что ты станешь делать?
Ксавье: Помимо поисков утраченного имени.
МС: …Я не задумывалась об этом.
МС: Может быть, я могу что-то сделать для тебя? С кем-то встретиться от твоего имени?
Дорога раздваивается. Из глубин пещеры я ощущаю мощный поток энергии.
Я беру его за руку и продолжаю идти вперёд.
МС: Нам… нужно серьезно поговорить.
МС: Когда я вернусь и восстановлю было величие Филоса, я клянусь справедливо оценить твой период правления.
МС: И начну я с исправления летописей. Историки предали свой долг и насочиняли небылиц.
1. МС: Я отправлюсь в плавание по звездному морю и посещу все места, воспетые бродячими менестрелями.
МС: Я буду как эти маленькие огоньки. Они слабо светят, но способны достичь самых дальних уголков мира.
2. МС: Возможно, я смогу… взойти на трон, стать новой правительницей Филоса и вернуть ему былую славу.
Я говорю это в шутку, но он резко останавливается и смотрит на меня как никогда серьёзно.
Ксавье: Ноша этой короны тяжела.
МС: Неужели она тяжелее той, что у тебя на голове?
МС: Вот как. В таком случае, я не стану рассматривать этот вариант.
МС: Когда тебя воспринимают как спасителя и возлагают на тебя все свои надежды… Мне хватило этого от неупокоенных.
МС: Если судьба окажется жестока… Если не останется никого, кто помнит моё имя, и Филос не примет меня…
"Я бы хотела остаться с тобой." Эти слова остаются невысказанными.
Ксавье: В бескрайнем космосе есть много чудесных мест.
Ксавье: Например, красивая маленькая планета…
Тишину нарушает зловещий треск под ногами. Мы одновременно опускаем взгляд.
Перед нами – смертельно бледная рука, застывшая в кристалле.
Тёмно-красные лианы, словно вздувшиеся вены, оплетают ребра. А сквозь пустые глазницы пробиваются тонкие корни зловещих цветов.
Вдали возвышается искривлённое "дерево".
Это не дерево в привычном понимании. Его образует множество кристальных трупов, сплетённых воедино.
Искажённые тела словно застыли в отчаянной попытке дотянуться до чего-то, попирая тех, кто лежит внизу.
Тонкие плети оплетают кристаллизованные останки, сплетая их в толстый ствол, который уходит глубоко в недра планеты.
Сознание накрывает волна леденящего ужаса.
Это Древо Жизни... Дерево из мёртвых тел.
Я никогда не видела этих людей, но узнаю их одежду. Это одеяния Филоса.
На лицах застыли гримасы ужаса и отчаяния. Они словно души, навеки заточённые в преисподней, но отчаянно взывающие о пощаде.
МС: Эти люди с Филоса были заперты здесь? Почему…
Ксавье: Филос – искусственная планета.
Ксавье: Их мнимая вечность зависит от источника энергии, который называется Протокором.
Смутные воспоминания всплывают в сознании, рождая необъяснимую печаль.
Ксавье: Когда жизненные силы планеты иссякли, она оказалась на пороге гибели. Но у самого уважаемого учёного из королевского рода нашлось решение.
Ксавье: В Лесу Падающих Звёзд, на юге планеты, королевская семья обнаружила необитаемую область с нестабильным Протополем.
Ксавье: Глубоко в этом лесу находилась пещера. Она вела прямо к Сердцу планеты.
Ксавье: Пока в эту пещеру бросали людей, энергия планеты была неисчерпаема.
Ксавье: И подобно тем, кто считал это справедливым, планета была ненасытна в своей жадности.
Его взгляд устремляется к кристаллам, что более невозможно назвать людьми.
Ксавье: Это жертвы, что стали расходным топливом.
МС: Кто-то сумел избежать этой участи, чтобы рассказать обо всём?
Я с надеждой смотрю на Ксавье, но сердце сжимается, заранее предвидя ответ.
Он продолжает идти вперёд, минуя это жуткое дерево.
Ксавье: Те, кто вопреки запретам искал истины в пещере, пропадали бесследно.
МС: Количество необходимых жертв должно было возрастать.
МС: Но ведь никто бы добровольно не пожертвовал собой ради планеты без веской причины.
Ксавье: И тогда королевская семья придумала, как обманом скрыть свои злодеяния.
Ксавье: Процесс жертвоприношения перестал быть тайной. Его превратили в священный обряд Паломничества.
Ксавье: Чтобы сохранить иллюзию бессмертия, им приходилось предаваться лжи.
Ксавье: Каждый член королевской семьи был связан клятвой хранить эту ложь во благо планеты.
МС: …И ты стал тем, кто положил этому конец?
Ксавье: По иронии судьбы, имя той, что сделала это, предали забвению.
Даже в этой звенящей тишине я слышу предсмертные крики тех, кого принесли в жертву.
Ксавье: Теперь тебе известна правда. Филос всё ещё кажется тебе родным домом?
Ноги подкашиваются. Снизу на меня взирают глаза, полные ужаса.
МС: (Эти одежды… Это один из Паломников!)
Из ладони юноши прорастают кристаллы.
Обезумевший Паломник: Паломничество – ложь! Оно не поможет нам вернуться в Филос!
Обезумевший Паломник: Мы лишь пища для Пепельных Вод… Эти воды… Их всё больше и больше…
Обезумевший Паломник: Только тогда откроется истинный путь… Вы… Вы последняя, кто им нужен… Миледи!
Обезумевший Паломник: Вы поможете нам вернуться в Филос, правда? Миледи?
Он падает на колени и в отчаянии бьётся лбом о землю.
Обезумевший Паломник: Почему вы отказываетесь спасать нас? Вы… Вы предательница…
Ксавье обхватывает меня за талию и оттаскивает в сторону. Его меч описывает в воздухе черно-золотую дугу. Удар сокрушительной силы обрушивается на паломника, разрубая его пополам.
Паломник, превратившийся в Странника, падает на колени. Словно в молитве он простирается ниц перед деревом.
Опасность осталась позади. Тайна паломничества раскрыта. Но теперь я осознаю, что нам никогда не суждено вернуться в Филос.
По возвращении мы даём молчаливый обет никогда не упоминать об этом проклятом пути.
Все воспоминания о Филосе – лишь одержимость мыслями о навязанных иллюзиях.
Неужели и я была одной из жертв? Если так, то меня некому вспомнить.
Но, как ни странно, всё это принесло мне облегчение.
Ксавье: Ты задумывалась о своих планах на будущее? Раз иллюзия о возвращении в Филос теперь развеяна.
МС: Пока что я останусь здесь. Завтрашние проблемы подождут до завтра. По крайней мере… сейчас я свободна.
Маленькая лодка мягко покачивается на поверхности реки. Луна сегодня светит особенно ярко.
Он осторожно берёт мою руку и вкладывает в ладонь небольшой предмет.
Ксавье: Это… особый Протокор. Реликвия с Филоса. Обломок, но ты сумеешь найти ему применение.
МС: Ты уверен, что это не просто камень? Ах, ты пытаешься меня утешить.
Ксавье: Пусть будет так. Воспринимай это, как хочешь.
МС: Ладно, этот блестящий камешек теперь мой.
Я бы хотела получить от него цветы, но это первый подарок, что он мне преподносит. Подумав, я принимаю этот камень.
Я устраиваюсь на дне лодки и погружаюсь в воспоминания. Похожий покой окружал нас в первый раз, когда мы переправлялись на лодке вместе.
Тогда я случайно коснулась его отражения в реке, и мне открылось его прошлое. Я пыталась повторить это позже, но безуспешно.
Мной овладевает внезапное желание попробовать еще раз.
Лунный свет проникает сквозь тонкие стволы деревьев и освещает его отражение на поверхности воды.
Поймав момент, когда он не смотрит, я касаюсь отражения.
В этот раз он стоит ко мне спиной в окружении моря цветов.
Сгущается тьма, вспыхивают звезды, и он кладет нежные голубые цветы у подножия могильной плиты.
Ксавье: Здесь так красиво. Я всегда хотел показать тебе это место. Но не смог.
Ксавье: Я не смог найти тебя, и я… я не знал, понравится ли тебе здесь.
Его голос стихает, пальцы бережно касаются выгравированных букв на надгробной плите.
“Последняя Королева Филоса. Её имя сродни звёздам. Отблеск вечности, что никогда не померкнет.”
Утраченное имя возвращается из глубин забвения.
Забытой Королевой… всё это время была я.
Восьмая глава
Мне удалось ухватиться за тонкую нить, что освободила утерянные воспоминания из глубин забвения.
Ксавье – король, который взошёл на трон после моего исчезновения.
Мне открылась истина. Это место ничем не отличается от Филоса. Скорее, места, где существуют “люди”, очень похожи друг на друга.
Но если я провела годы в сердце планеты…
Что же довелось пережить Ксавье? Почему он оказался в этом месте?
Понемногу, я собирала правду из осколков прошлого на забытых надгробиях Города Пепла.
История продолжается. Пока я была в забвении, мой рыцарь пересёк звёздное море.
Мой рыцарь возложил на голову корону, покрытую вековой пылью.
Филос никогда не видел столь величественной коронации.
Слава о его деяниях отзывалась эхом в бескрайнем космосе. Её отголоски, пережив века, донеслись до самых отдалённых уголков вселенной.
Народ ликовал на площади. Залитые ярким солнцем, они танцевали под ритмичные удары барабанов и мелодичные звуки флейт.
Лишь когда луна поднялась на небосвод и окрасила городские стены в костно-белый цвет, он покинул двор.
Король, всё ещё облачённый в белые коронационные одеяния, снял свою корону. Лунный свет, подобный милостивому взору бога, струился сквозь купол, озаряя его фигуру.
Удалось ли ему заснуть? Что снилось ему в ту ночь?
И вновь мой рыцарь взял в руки меч. Один за другим, чудовища и мятежники падали под его смертоносным клинком. Новый порядок воцарился в мире.
После столетий войн и хаоса, Филос вступил в долгожданную золотую эпоху.
Народ славил его и возносил к небесам. Менестрели слагали баллады о его мудрости и доблести. Все рыцари присягнули ему на верность. Люди нарекли его “Стражем Звёзд”.
Но всё закончилось тем, что предатели ворвались в замок и занесли мечи над его головой.
Свет знаний погас, былые устои рухнули, и всё поглотила война. Сохранив трон, он стал пленником в собственном замке. И в одиночестве нёс бремя своей короны.
Это стало концом Филоса и трагической развязкой его судьбы.
В четырнадцатый раз копыта разбивают врата монастыря, но последователей сковывает тот же страх, что и в первый раз.
Ксавье: Что ты сделал с рекой?
Епископ жестом отпускает последователей и запирает дверь, его пепельное лицо искажено гневом.
Епископ: Ты проник в наши тайны.
Епископ: В наших жилах – кровь королей. И ты, как никто другой, должен понимать, что без Протокора планета обречена.
Епископ: Людям Филоса не достичь вечности.
Епископ: Что в Филосе минувших дней, что в этом городе – суть остаётся неизменной.
Епископ: Пепельные Воды и сердце планеты – вот ключ к вратам Филоса. Но только при условии, что их будут питать.
Епископ: Будь то неупокоенные или наша королева, все они–
Ксавье: Твой язык ещё не отсох от болтовни?
Епископ: …Ты решил убить меня?
Ксавье: Расплата за грехи неизбежна.
Острие меча касается горла Епископа. Он отступает, поднимая глаза навстречу суровому, беспощадному взору.
Епископ: В чём наши прегрешения? Ты смеешь утверждать, что короли Филоса были безгрешны?
Епископ: Эти жалкие рабы пребывали в забытьи. Они были покорны и не осмелились бы протестовать.
Епископ: Но ты! Ты пробудил их ото сна. Ты внушил им, что нет ни веры, ни надежды. Разве ты не заслуживаешь смерти?
Епископ: Раскрой глаза! У нас ещё есть шанс спасти Филос. А ты вновь хочешь всё уничтожить.
Ксавье: Планете суждено умереть. Пусть всё обратится в прах.
Ксавье: Мир, что построен только на страданиях, изначально не должен был существовать.
Епископ: Тебя мучает её смерть. Смерть королевы, которую ты не смог уберечь.
Епископ: Её сердце питает страждущих неупокоенных в водах реки, и это наша величайшая жертва сердцу Планеты.
Епископ: Если мы предадим её Пепельным Водам до последнего полнолуния, мы сможем вернуться в Филос.
Епископ: Сколькие уже отдали свои жизни? Её приносили в жертву однажды. Что плохого в том, чтобы принести её в жертву снова?
Епископ: Ты был наследным принцем Филоса. Я позволю тебе стать королём…Агх!
Ксавье: Твои громкие речи столь однообразны.
Ксавье: Но сегодня мы узнаем, чья воля будет исполнена.
Епископ: Ты… Планете нужна пища, чтобы продолжать существовать. И ты, и она подходите для этой роли.
Епископ: Если хочешь спасти её… Ты знаешь, чем нужно пожертвовать.
Луна заливает лес своим серебристым светом. Огни далёкого города ещё горят в ночи.
С тех пор, как этот лживый мир заменил истинный, он впервые останавливается, чтобы вслушаться в пение неупокоенных.
“Боже, если ты существуешь, внемли моей мольбе. Пусть моя смерть не будет напрасной.”
“Пусть наши молитвы будут услышаны, и мы пожертвуем свободой, подчинившись ложной вере.”
Ночь сгущается, и заунывные гимны неупокоенных сливаются с шелестом листвы. Лунный свет меркнет.
Одинокая незабудка в саду покачивается на ветру.
МС: Прошло столько времени. Но бутон так и не распустился.
МС: Это потому, что сюда не проникает свет?
Ксавье: Ему нужно место, где достаточно света.
МС: У твоего коня действительно нет имени?
Он молчит, обдумывая ответ. На этот раз его голос звучит уверенно.
Ксавье: Я выбрал его только что.
Окрещённый новым именем, Тень с гордостью вскидывает голову.
Я робко тянусь погладить его гриву. На этот раз он ласково прижимается мордой к моей ладони.
Ксавье: После нашей первой совместной поездки верхом он исчез, вымотанный дорогой.
Ксавье: Не желаешь вновь прокатиться вдоль берега реки?
Я принимаю его приглашение, и мы покидаем замок. Ведомый лунным светом, Тень срывается вниз по склону горы.
Замок и горные вершины тают вдали, ветер играет в наших волосах, заглушая шелест сухих ветвей.
Мы пролетаем мимо древних кладбищ и покинутых городов. Светлячки мерцают в траве, в лунном свете под нами змеятся горные тропы, покрытые серебром инея.
Узы, рубежи, города, сам рок судьбы – всё остается позади в этом стремительном вихре.
Мы уносимся в объятия ночи, навстречу бескрайнему горизонту.
Когда луна восходит над землёй, мы удерживаем поводья и Тень замедляется. Мы устраиваемся рядом на цветущем лугу у реки.
Я разрываю травинки на части и отпускаю их в воду. Некоторые тонут, другие уносит ветер.
Заметив, что я оплела пряди его волос вокруг стебля цветка, он не сердится, а терпеливо распутывает их.
В ответ он срывает травинку и щекочет ею мою щёку, словно мстит за проделку.
Мы не замечаем течения времени. Он берёт меня за запястье и надевает на руку браслет, сплетённый из Люменцветов.
МС: Как туго. Боишься, что я потеряюсь?
Прохладный горный ветер освежает. Вода в ручье, смешиваясь с лунным светом, образует серебристо-серый ореол, окутывающий его плечи…
Прикрыв глаза, я опускаю голову к нему на колени. Мне становится так спокойно, что я готова поддаться сну.
МС: Кому ты хотел подарить тот цветок?
На секунду я замираю. Я не успела рассказать ему о том, что мои воспоминания возвращаются, но в голове начинает формироваться мысль–
Быть может, Ксавье с самого начала знал, кто я на самом деле.
Но почему он скрывал это от меня? И что ему пришлось пережить после моего исчезновения?
Прошлое напоминает те ржавые мечи, спрятанные в цветах, брошенные и забытые.
Я вспоминаю его меч, словно выкованный из лунного света. Он и сам был таким же.
МС: Ксавье, ты пользуешься какой-то особой техникой владения меча?
Ксавье: С чего вдруг такой вопрос?
Я поднимаю из травы два ржавых клинка и один бросаю ему.
МС: Да так, ничего. Просто подумала, мы ведь ни разу не сражались по-настоящему.
МС: Одинаковые мечи сделают наш поединок честным.
Первое движение, второе движение…
Ксавье: Твои атаки слишком медленные.
МС: И тем не менее, я отразила твой выпад.
Десятое, двадцатое… Кажется, все эти приёмы мне знакомы.
Он протягивает руку, его пальцы скользят вдоль лезвия клинка и наносят удар по запястью.
Рука немеет, и я едва не выпускаю меч из рук.
Ксавье: Не теряй бдительность в момент сражения.
Двадцать первое, двадцать пятое…
Ксавье: …Кто научил тебя этому?
Я выбиваю меч из его рук, и тот взлетает в воздух. Пользуясь моментом, я делаю быстрый выпад вперёд и врезаюсь в него плечом.
Трава разлетается в стороны, и светлячки взмывают хаотичными вихрями света. Он теряет равновесие и неожиданно падает среди цветов.
Мой меч вонзается в землю рядом с его головой. Из этого поединка я выхожу победителем.
МС: Полагаю, пророчество сбылось. Ксавье, мне действительно предначертано сразить тебя.
МС: Сделка есть сделка. Отныне этот город в моей власти.
Вместо того чтобы сопротивляться, он спокойно склоняет голову набок и его ладонь ложится поверх моей, сжимающей эфес.
Ксавье: Я помню твои слова о том, что ты будешь на моей стороне.
Ксавье: Если это так, наши мечи должны быть направлены в одну сторону.
Ксавье: Ты так и не ответила, кто научил тебя этому приёму.
Недовольный моим уклончивым ответом, он вновь повторяет свой вопрос.
МС: Я не знаю. Если ты никогда раньше этого не видел, то могу предположить, что к тебе это не имеет отношения.
Он поднимает руку, его пальцы почти касаются лезвия. Поворот запястья–
Прежде чем я успеваю среагировать, он меняет наши позиции. Удерживая моё запястье, он прижимает меня к земле.
МС: Ксавье, наш поединок окончен!
Ксавье: Ты этого не говорила, а значит он продолжается.
Он не отстраняется, а наоборот склоняется ниже. Кончик его носа практически касается моего лица.
Ксавье: Этому приёму научил тебя я.
МС: Ты…! Ты говорил, что наши мечи должны быть направлены в одну сторону.
Ксавье: А ещё я говорил, что нерешительным не дано править.
МС: …Мне следовало сражаться в полную силу.
Ксавье: Могу ли я теперь потребовать свою награду?
Я отталкиваю его, но едва делаю попытку подняться, как нежный поцелуй касается моего лба.
Ксавье: Ты ударишь меня за это?
Ксавье: Тогда я буду делать это чаще. И не стану сопротивляться.
Всю дорогу назад он молча несёт меня на спине. Кажется, его силуэт сдерживает саму ночь.
В этот раз он расположен поделиться со мной историями из своего прошлого.
МС: Так, насколько прекрасной была та позабытая королева?
МС: Возможно, так считаешь только ты.
Ксавье: Благодаря ей существует множество мифов и легенд Филоса.
Ксавье: Она издала указ, запрещающий кому-либо входить в тот лес, что пожирает людей. Она бросила вызов всему Совету Старейшин.
МС: Пожертвовать собой легко, в сравнении с тем, чтобы нести бремя всеобщего порицания, шагая во тьму.
МС: Возможно, именно отвергнутый всеми Безумный Король – истинный спаситель Филоса.
Вспомнив слухи, что ходят среди неупокоенных, я игриво касаюсь его плеча.
МС: В одной книге сказано, что он отвергал все предложения о браке. Это правда?
Сдерживая улыбку, я начинаю играть с его волосами. Запускаю пальцы в его пряди, взъерошиваю их, а затем бережно приглаживаю.
МС: Если Древа Жизни не существует, никто из нас не сможет вернуться?
В этот раз я замечаю мимолётную печаль в его взгляде.
Если всему суждено обратиться в прах, я хочу, чтобы этот миг никогда не кончался.
Лунный свет ведёт нас по коридору обратно в мою комнату.
Пламя догорает, и последние его отблески нежно освещают его спокойное лицо.
Он склоняется ко мне, его губы вновь нежно касаются моего лба.
Ксавье: Не терзай себя мыслями. Отдохни. Скоро тебе станет легче.
Ксавье: И, возможно, когда ты вновь откроешь глаза, всё это окажется лишь сном.
Мои веки наливаются свинцом. Сон одолевает меня. Но почему Ксавье не ложится?
Неужели ему неведома усталость?
МС: Спокойной ночи. Увидимся завтра.
Ксавье: …Я узнал тебя сразу, как только увидел.
Ксавье: Когда ты вернёшься в Филос и не найдёшь меня там, ты разозлишься, что я снова обманул тебя?
Ксавье: На северной окраине Леса Падающих Звёзд стоит космический корабль. Он должен быть в рабочем состоянии.
Ксавье: Координаты уже введены в навигационную систему. Ты можешь улететь, если захочешь.
Ксавье: Он доставит тебя на ту прекрасную маленькую планету.
Проснувшись, я чувствую, как подо мной мерно покачивается лодка.
На корме сидит старый паромщик.
Сердце сжимает щемящая боль, а в голове – непроглядный туман. Я не знаю ни своего имени, ни прошлого.
Я озираюсь. Река, пещера, скалистый берег – всё кажется незнакомым.
Я смотрю на паромщика. Его лицо кажется мне знакомым, но воспоминания ускользают.
Паромщик: Переступив черту между жизнью и смертью, остаток пути ты должна пройти одна.
Я не могу вспомнить откуда взялся странный осколок, что я крепко сжимаю в руке.
Он слабо мерцает и реагирует на энергию, исходящую из моего сердца.
Лодка входит в узкий пещерный проход. Эхо падающих капель бьёт по ушам, усиливая чувство тревоги.
Вскоре лодка плавно причаливает к берегу. Она замирает у кромки света, окутанного дымкой.
Всё вокруг растворяется в этом мягком, ласковом сиянии.
Я стою неподвижно. Меня сковывает чувство, что за этим светом скрывается невидимая сила, что неумолимо притягивает к себе.
Издалека доносится слабый звук ветра, словно из совершенно иного мира.
Когда моя ладонь касается этого света, ослепительная волна вздымается и поглощает меня.
Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в совершенно незнакомом месте.
Над головой нет неба, под ногами нет земли. Мир парит в безграничном море сознания.
Влажный воздух словно пульсирует жизнью. Кажется, я нахожусь у самого истока, что совершает вечный круговорот.
Бесчисленные тонкие жилы света расходятся от могучего ствола, их размеренное движение напоминает дыхание вселенского организма.
Это огромное дерево, поражающее своей красотой.
Древо: Пройди вперёд, и ты сможешь вернуться туда, где все началось.
Древо: Наши судьбы похожи. И всё же они различаются.
Древо: Я ощутила твоё присутствие, когда ты проникла в Сердце Планеты.
МС: (Сердце Планеты…Мне кажется, это место мне до боли знакомо.)
Древо: Твой разум, должно быть, в смятении.
Древо: Где есть свет, там неизбежно рождается тень. Вместе они образуют единое целое. Город Пепла – это тень Филоса.
Древо: …Это неудачная ветвь, что продолжает расти и искажаться.
МС: Значит, и Город Пепла обречён? Тогда зачем я оказалась здесь...?
Древо: Подобно тому, как ты спасла Филос, ты обладаешь силой спасти город неупокоенных.
Волна былых воспоминаний накрывает меня с головой. Я восседала на троне в бесконечном ожидании. Но мой рыцарь так и не вернулся.
Мне твердили, чтоединственный способ спасти эту планету - добровольно ступить в Сердце Планеты.
Но если я стала пищей для Филоса, почему же меня до сих пор преследуют боль и тоска?
Была ли я по-настоящему готова к этой жертве? Или ждала, что кто-то меня найдёт?
В этот раз я отказываюсь повторять ту же ошибку.
МС: Я отказываюсь быть спасителем Филоса, отказываюсь быть всеобщей надеждой.
МС: Участь Избранной – быть пешкой в руках эгоистов, стремящихся к вечной жизни.
МС: Что Филос, что город Неупокоенных – везде один обман.
Древо: Воистину. Гибель Филоса неизбежна.
Древо: Когда-то был король. Ещё будучи рыцарем, он пришел к такому же заключению.
Древо: Чтобы по-настоящему освободить тех, кто стал узником вечности, необходимо вернуться к верной точке расхождения и проложить новые ветви.
Древо: Нынешний Город Пепла – это тупиковая ветвь. Приток, которому суждено иссякнуть.
МС: Ты говоришь о… путешествии во времени? К верной точке расхождения?
Древо: Оба вы стремились спасти планету, но избрали разные пути. И ни один из них нельзя назвать ни истинным, ни ложным…
Древо: Но истинное спасение не достигается посредством жертв.
Древо: Путь Бэктрекинга опасен. Его успех ничто не гарантирует.
Я вспоминаю момент нашего прощания в пустом дворце. Его одинокая тень уходит от трона.
С того момента мы двое и планета, на которой мы жили, создали разные потоки судеб.
Древо: Эфирное Ядро в тебе рождено той же силой, что и планета. Его источник - в бескрайнем космосе.
Древо: Протокор исцелит разломы в этом мире и позволит иллюзии вечного города стать реальностью.
Древо: Пока его сила не иссякла, он может дать тебе последний шанс.
Древо: Ты можешь вернуться в точку расхождения, которую он создал… Или остаться в этом призрачном Филосе.
Древо: На этот раз всё в твоих руках.
Древо: Но я должна предостеречь тебя. Возвращение в прошлое обернётся мгновенным “распадом” этого мира.
Древо: Судьба Филоса либо получит шанс на искупление, либо он навсегда погрузится во тьму.
Древо: Даже твою роль предсказать невозможно.
МС: Я хочу вернуться в прошлое.
В бесконечном потоке времени вечность – это не что иное, как застой. И пребывание в таком состоянии бессмысленно.
Но что гораздо важнее, Ксавье не должен быть узником этой тьмы.
Свет меркнет, и я чувствую, как моё тело вновь обретает свой вес. Я оказываюсь у входа в пещеру.
Я прихожу в сознание и смотрю на свои ладони. Они тают на глазах, становясь призрачными. Неужели вот так рушится этот мир?
Паромщик тихо поджидает у входа в пещеру. Заметив меня, он слабо улыбается.
Учитель: Ступай. Ты сделала свой выбор. И я уверен, что он окажется правильным.
Учитель: Моё милое дитя, я всегда тобой гордился, ты прошла через столько испытаний… Как твой наставник, я должен перед тобой извиниться.
Я всматриваюсь в знакомое лицо старика, но не могу вспомнить, кто он.
Больше он ничего не говорит. Он обнимает меня, а затем отдаёт своё весло.
Не останавливаясь и не оглядываясь, он входит в реку.
Волны, набегая на берег, стирают его последние следы.
Небольшая лодка покачивается, скользя по чёрным водам реки.
Светящаяся сфера на носу лодки, служившая мне проводником, растворяется в воздухе, как только судно касается берега.
Тень тревожно мечется вдоль берега реки. Заметив лодку, он бросается ко мне.
Тень нетерпеливо бьёт копытами. Я запрыгиваю к нему на спину, и он стремительно пускается галопом к Городу Пепла.
В эти последние мгновения я должна быть рядом с ним.
Что бы ни случилось, мы разделим эту участь вместе.
Девятая глава
Ветер гуляет по пустоши. Небо залито кроваво-красным светом.
Вдали оставлены в грязи боевые знамёна. Неупокоенные рыцари бродят, спотыкаясь, меж гор трупов.
Никто не помнит, когда впервые прозвучал рог войны.
Но в эту ночь, омытую неестественно ярким лунным светом, неупокоенных вновь терзают воспоминания о великой битве, что низвергла Филос в небытие.
Король, погубивший Филос, – грешник, покусившийся на вечность.
Епископ: Ты дерзнул в одиночку выступить против меня?
Епископ: Заключим пари? Посмотрим, кому поверят эти люди, которых ты так отчаянно стремишься спасти, несмотря на запятнанную репутацию. Тебе или мне?
Епископ: О, Выжившие Филоса! Ваш бывший король обесценил ваши жертвы!
Восстают орды неупокоенных. Волоча заплетающиеся ноги, они шаг за шагом приближаются к городским стенам.
Земля усыпана обломками стрел и копий. Он оказывается окружён тысячами мертвецов.
Бесчисленные копья нацелены на него.
Бесчисленные клинки рассекают его плоть.
Слишком долго их терзали муки ненависти и отчаяния. Лишь кровь Живого станет возмездием, что оплатит долг Мёртвых.
Но Город Пепла изначально не должен был существовать. Он не принадлежит ни Живым, ни Мёртвым.
Световой меч, что был оплотом королевства, обратился клинком тьмы, несущим погибель неупокоенным.
В час неминуемой гибели, он вверил мне Протокор и последнюю надежду Филоса на возрождение.
И с этого момента, я – единственная, кто может достичь точки расхождения и вернуться в Филос.
Но тогда он останется пленником этого безумия в объятиях вечности. Пока не наступит Апокалипсис.
Огромный меч с яростью рассекает воздух, отбивая неистовые атаки неупокоенных солдат.
Однако, мертвецы постепенно осознают, что оружие, которое когда-то повергало их в прах, теперь бессильно против них.
Затишье длится лишь миг, прежде чем неупокоенных накрывает волна яростного безумия.
Этот меч больше не вершит правосудие смерти. Ему не под силу уничтожить их. И страх теперь не властен над ними.
Они ликуют. Они воют. Они яростно атакуют одинокого война, не выпускающего меча из рук.
Он поворачивается, его взгляд прорывается сквозь завесу пламени и дыма. И в миг, когда наши глаза встречаются, на его лице вспыхивает изумление.
МС: Неужели ты думал, что я могу оставить тебя?
Тень проносится сквозь орду мертвецов. Не колеблясь, я прорываюсь к нему.
Наши руки встречаются. Я наклоняюсь, хватаю его за запястье и рывком втаскиваю на спину коня.
В этот раз я держу его за руку. Свет, рождённый силой нашего резонанса, обретает форму меча.
Потоки света, разгораясь, обвивают клинок. Между нашими ладонями бушует энергия.
Не давая мертвецам сомкнуть кольцо, я сжимаю его руку. Вместе мы возносим меч.
Два меча звёзд всегда должны указывать в одном направлении.
Епископ: Ха-ха-ха! Теперь вы оба всё помните, так умрите вместе!
Епископ: Филос не терпит предателей! Отправляйтесь навстречу вечности!
Огромный меч наносит мощный удар. Воет ветер, и сама реальность содрогается под ударом.
Землю сотрясают неистовые толчки, раскалывая небосвод.
Бесчисленные золотые лучи обрушиваются дождём и острыми клинками света рассекают тёмные облака.
Настал миг Апокалипсиса Филоса.
Неупокоенный Солдат А: Свет! Это свет!
Неупокоенный Солдат В: Это солнце!
Неупокоенный Солдат С: Мы вернулись в Филос! Наше спасение!
Солнечный свет подобен проливному дождю после долгой засухи.
Опьянённые радостью, неупокоенные поднимают головы к небу и несутся к небольшому холму из груды доспехов. Они отчаянно желают прикоснуться к спасительному свету первыми.
Но он настолько ослепительный и яркий, что неупокоенные вынуждены закрывать глаза.
Чёрная броня, защищающая их тела, начинает трескаться.
Одна трещина, вторая… Доспехи рушатся под натиском света.
Свет проникает в их плоть, покрывая тела коркой кристаллов. Они прорастают сквозь плечи, руки, грудь.
Неупокоенный Солдат В: Монстр… Я становлюсь монстром!
Неупокоенный Солдат С: Нет, Странником!
Неужели это и есть их расплата?
Вера, выкованная из лжи. Путь Паломничества, залитый кровью. Их смерти оказались напрасными.
Яростный поток света обрушивается на них, сбивая с ног и уничтожая.
В этом хаосе, на вершине груды доспехов остаётся одинокий силуэт. Он отчаянно старается устоять.
Епископ: Вечность Филоса. Её не суждено… Не суждено…
Это тело, в котором сосредоточена сила бесчисленных мертвецов, подобно стреле в конце полёта. Однако, он упорно поддерживает огромную призрачную форму.
В отчаянии он оборачивается и видит, как световой меч пронзает небеса. И стремительно обрушивается на него с неистовой мощью.
Световые клинки разрезают небеса и землю. Время замирает. И наступает тишина.
Тень вдруг исчезает подо мной. Я падаю навстречу острым копьям, но в последний момент меня подхватывает чья-то рука.
Его тело излучает свет солнца и луны. Однако тяжёлый клинок в его руке больше не суждено вознести.
Мир замирает в тишине. Есть только он и я.
Опустившись на колени рядом со мной, он молча смотрит мне в глаза.
Он хочет что-то сказать, но слова застревают комом в горле.
Я осознаю, что он впервые произносит моё имя с тех пор, как я очнулась в этом мире.
Он бережно смахивает слёзы с моих щёк, но они вновь накатывают, срываясь с ресниц.
Я не понимаю, как он может смеяться, говоря эти слова.
Человек, который значил для меня всё, покинул меня. Я думала, что он никогда не вернётся
Дни, проведённые вместе, померкли под влиянием дней, проведённых в разлуке.
Я качаю головой. Затем киваю. Он так и не узнал, каков был мой выбор.
Ксавье: Я уверен, что ты сделала правильный выбор.
Лепестки Люменцветов взмывают в сумрак небес вместе с пеплом. Наша история подходит к концу.
Kindled
Ксавье: Ты жаловалась, что моё холодное и твёрдое плечо – не самая удобная подушка. И всё же столько проспала на нём.
Ксавье: У тебя своеобразный способ проявлять нежность.
Ксавье: Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому владельцу.
Ксавье: Он выдержал удар по короне, и по своим качествам не уступает и мечу.
МС: Меч действительно хорош, но гроза миновала. В этом мире, где солнце ласкает бескрайние цветочные поля–
Ксавье: Вижу, ты поддалась очарованию. Уже тоскуешь?
Ксавье: Собственная рука казалась мне чужой, если в ней не было меча.
Ксавье: В тебе я нашёл правильный ответ.
МС: Выглядит, как хвостик маленькой птички.
Ксавье: В этом умиротворении солнечного света и цветов…
Ксавье: Нам бы не помешал жизнерадостный друг.
МС: Но если птичка будет одна, она может улететь в порыве веселья.
МС: А если их будет двое, то они будут привязаны друг к другу.
Ксавье: Познав заботу друг о друге, они уже никогда не смогут быть порознь.
МС: Твоё лицо… такое холодное.
Ксавье: Выглядывает солнце. Скоро холод отступит.
Маленькая девочка: Ксав-Ксав, а почему рыцари постоянно говорят “пусть Филос процветает, озарённый светом вечности”?
Маленькая девочка: Это потому, что мы живём очень-очень долго?
Ксавье: …Согласно древним хроникам Филоса, “вечность” – это не продолжительность жизни одного человека, а истории всего человеческого рода.
Ксавье: Истории, рассказанные и Живыми, и Мёртвыми.
Ксавье: Живые собирают тлеющие угли усопших. Шаги Мёртвых эхом отдаются в пыли забвения.
Ксавье: Поэты слагают о них стихи, а путешественники рассказывают истории их жизни у костра.
Ксавье: И когда вновь звучат их имена…
Ксавье: Только тогда их несбывшиеся мечты, невысказанные чувства и неразгаданные тайны превращаются в истории, передаваемые из поколения в поколение. Выдержать натиск времени – и есть истинное чудо, дарованное свыше.
Ксавье: “Вечность” – это истории, что способны увековечить человеческие чувства.
В тот миг, когда я выпускаю его руку, мир словно освобождается от неведомых оков.
Моё сознание вновь погружается в знакомую пустоту.
Но луч тёплого света бережно поднимает моё тело.
В быстром потоке времени я становлюсь свидетелем чудес, неведомых мне ранее.
Дерево возрождается из выжженной земли. Птица вырывается из грязи и взмывает ввысь.
Увядшие цветы вновь распускаются в руках рыцарей, стремящихся к своим возлюбленным.
Ростки жизни пробиваются в великолепном полотне судьбы. Время разделяется на бесчисленные тропы, ведущие обратно в прошлое.
Пока течение не замедляется вновь.
В самый последний миг до меня доносится тихий, нежный голос.
Древо: …Спасибо, что выбрала его.
Сад Королевской Столицы – Весна
За стенами замка — безоблачное небо и свежий воздух. Безмолвие окутывает окрестности. С высоты льётся трель жаворонков.
Этот день не отличается от вчерашнего, он — один из бесчисленных дней, растворившихся в Филосе.
Среди полевых цветов, опустившись на колени, сидит мальчик. Он силится поднять меч, превосходящий его ростом.
Мама: Тебе предоставили целый арсенал оружия. Почему твой выбор пал на меч?
Королевский род Филоса испокон веков хранил традицию оттачивания воинского искусства.
С первых же тренировок юноша явил талант к владению мечом. Казалось, что его техники и движения, пронизанные грацией и ловкостью, были продиктованы биением сердца.
Всего за месяц он превзошёл тех, кто годами оттачивал своё мастерство.
Мама: Говорят, что рыцарь, однажды взявший в руки меч, обязуется встать на защиту Филоса.
Склонившись, она заглядывает в растерянные глаза ребёнка. Её улыбка смягчается, и она нежно проводит рукой по его волосам, взъерошенным ветром.
Мама: Ты хочешь стать таким человеком?
Взгляд мальчика скользит туда, куда смотрит его мама – в сторону коридора. Стены украшают золотые портреты былых королей Филоса.
Мама: Не заученные истины делают нас людьми.
Мама: Важно стремиться к пониманию, даже если кажется, что уже знаешь ответы.
Мама: Даже мне неведомо, каким человеком ты должен стать.
Юный Ксавье: Но где же мне искать эти “ответы”?
Она на миг сжимает его руку. Затем отпускает и наклоняется, чтобы поправить его воротник, растрёпанный ветром.
Мама: Ищи на дорогах, по которым ступал, в лицах тех, кого встречал, и в своём собственном сердце.
Мама: Чем дольше будет твой путь, тем ближе ты окажешься к ответу.
Мальчик кивает, словно постигнув нечто важное.
Юный Ксавье: И когда это случится, я пойму, ради чего должен держать меч?
Мама: Однако, меч – это оружие. Он может причинить боль, и он её причинит.
Мама: Рыцари возносят мечи по зову своего короля, а короли – по зову страны…
Мама: Но лишь когда ты вознесёшь свой меч, следуя зову сердца и собственных убеждений, ты обретёшь покой.
Окраина Королевской Столицы – Лето
Учитель: Экскурсия до ближайшей звёздной системы, да? Кто додумался до этого?
Учитель: Я не вижу ни капли раскаяния в ваших лицах! К стене, и чтобы подумали о своем поведении!
Учитель: Ксавье, подойди сюда.
Учитель: “Traceback I” – твоя идея?
Учитель: Бэктрекеры и секретная база под библиотекой – тоже твоих рук дело.
Учитель: Должно быть, я совершил ужасные грехи в прошлой жизни. Иначе как я мог оказаться наставником таких самонадеянных глупцов, как вы?!
Исайя: Странники пожирают планету изнутри. Почему вы делаете вид, будто не замечаете этого?
Учитель: Тебе не давали слова. Помолчи.
Учитель: Королевство не уступит, даже если этого потребует сам наследный принц.
Учитель: Королевский род отречётся от тебя, если ты повернёшься к ним спиной. Ты обдумал своё решение?
Ксавье: Я знаю, что должен делать.
Исайя: Ха, полагаю, Ксави возомнил себя спасителем. Легко рассуждать о высоком, когда родился в золоте.
Джеремайя: Тебя это не касается. Ты просто завидуешь, что он наследный принц, а ты всего лишь забытый хулиган из побочной ветви семьи–
Джеремайя: А, я понял. Злишься из-за того, что проиграл ему сегодня?
Исайя: Дела королевской семьи не для твоего плебейского ума, плебей. Ты не имеешь права нас судить!
Сорен: Какие же вы… Можете хоть раз оставить эти разборки? Или я единственный, кто действительно хочет отправиться в это путешествие?
Тем временем их друг, стоящий рядом, усмехается и записывает очередную перепалку Бэктрекеров в свой рыцарский блокнот.
Они даже из-за этого названия чуть не сцепились в драке, потому что оно показалось им недостаточно запоминающимся.
Ксавье устремляет взгляд вдаль. Его мысли теряются среди крон деревьев, где высоко в листве поёт маленькая птичка.
Он ощущает, как замирает неумолимый бег времени.
Затихает щебет птиц, застывают в небе облака, стихает шёпот среди деревьев.
Он поворачивается и смотрит на зелёные поля у подножия далёких гор. По какой-то неведомой причине ему кажется, что кто-то зовёт его по имени.
Однако в свете, пробивающемся сквозь листву, он видит лишь одинокий упавший плод.
Джеремайя: …У этого паршивца тяжёлая рука.
Джеремайя: А, чуть не забыл. Можешь не волноваться, я ничего не скажу ей о Бэктрекерах.
Ксавье: …То, что происходит между нами, тебя не касается.
Джеремайя: Ты–! Вот, что я получаю за свою доброту…
Ксавье: Пока я восстанавливал силы в Сильверкорде, я слышал, как они воспевают тебя.
Ксавье: Ты постоянно терзаешься сомнениями, что не справляешься. Но ты замечательная королева.
Филос. Открытый космос – Восточный сектор
Система Возврата:“Traceback II” готовится к запуску. Наш путь лежит в неизведанную вселенную…
За стеклом иллюминатора проносятся звёзды.
Во время длительных перелётов экипаж межзвёздных путешественников предпочитает погружаться в искусственный сон в специальных капсулах. Но есть один, кто остаётся.
И пусть космическое пространство разрезают тысячи молний, пронзающих звёздную пыль, он остаётся один в кабине пилота, поглощённый своими мыслями.
Он не оглядывается, пролетая мимо прекрасного звёздного скопления класса α. Не оглядывается, пролетая мимо звезды, готовой вспыхнуть новой жизнью.
Даже проходя сквозь мягкое свечение парящей в космосе пыли, он не позволяет себе оглянуться назад.
Корабль, наконец, преодолевает длинный, кажущийся бесконечным Туннель Глубокого Космоса, похожий на реку, текущую вечно. Он доставляет его в неизвестный пункт назначения.
Но во вселенной, где время имеет предел, он, вероятно, нашёл дорогу ко мне.