Мой камень
Знаешь, иногда любить родителей очень сложно. Есть у меня одна история про камешек...
Камень я нашла в детстве на берегу небольшого пруда, который прятался за нашей дачей в Малых Ручейках. Не помню, сколько мне тогда было, но это был тот возраст, когда родители не удивляются тому, что у их ребёнка появился друг-камень. Особенно, когда друзей-человеков у него не было. Почему не было? Да чёрт его знает.
Камень удобно помещался в маленькую ладошку, овальный, гладкий. Сейчас бы, наверно, был размером с трудовую мозоль на пальце. Цвет тоже чудесный: бурый со светлыми разводами и белыми крапинками. Сложно было не влюбиться в такого красавца.
Друг получил гордое имя Блинчик и специальную сумочку, которую мама для ключей вообще-то подарила, чтобы носить Блинчика у сердца. С того момента он находился там постоянно и даже вытеснил ключи.
Так это было до тех пор, пока меня не решили отдать в спорт.
– Доча, подойди! – крикнула мама с кухни, и семилетняя я почуяла, что дело пахнет жареным, и это не связано со шкворчавшими котлетами в сковороде. – Папа записал тебя на лёгкую атлетику.
– Что такое «лёгкая аклектика»?
– А можно Блинчика взять с собой?
Забавно, что дословно этот диалог помню. Наверно, потому что потом случился грандиозный скандал, во время которого мне мама всыпала ремня и прочитала лекцию, что пора бы уже повзрослеть. А после того, как я сказала, что «тогда ты уже бабка», мне прилетело ещё раз. Потом пришёл папа, и мы сели ужинать сгоревшими котлетами. Мама никогда не любила кричать при папе, поэтому при нём всегда затихала.
Блинчик был прекрасным слушателем, и пусть он не смог отговорить родителей от секции, для меня он оставался лучшим другом. Я выплакала ему тогда всё, а потом пожаловалась на маму папе. К огромнейшему разочарованию, папа меня не поддержал, но благодаря ему, я смогла носить своего каменного друга в кармане спортивной сумки.
Тренировки мне не нравились. Настолько, что иногда я даже злилась на Блинчика и говорила ему: «Тупой камень», хотя он был умнее многих и даже знал, когда стоит промолчать. Ещё и школа давила, и допы тоже. И вообще… Ох, не хочу ругаться.
Девочка лет десяти смертельно устала.
– Мам, можно я не буду ходить на китайский?
– Нельзя, я сказала. Потом мне ещё спасибо скажешь.
Не сказала, хотя уже столько лет прошло. Да и китайский мне не пригодился… Как и шахматы, стрельба, каллиграфия. И лёгкая атлетика. К чему всё это было? У мамы теперь не спросишь, да и папы тоже.
Нет, не подумай, они живы! Но перестали мы общаться сразу после моего выпуска из школы. Почему? Сейчас поймёшь.
В пятнадцать я уже ненавидела весь мир. Кроме Блинчика. Мой каменный друг всё ещё оставался крепкой опорой в этом несправедливом мире. На меня смотрели, как на придурочную, но мне было всё равно – я смотрела на них так же. Странно, что меня к психологу не отвели? Может быть, но родителям были мои успехи: учебные, спортивные, но никак не… Социальные. Камень вызывал во мне больше тёплых чувств, чем люди вокруг.
Переломный момент случился, когда мне было лет семнадцать, наверно. Блинчика я уже не носила на шее (было стыдно), но всё ещё таскала с собой. Он был как талисман, который я целовала перед соревнованиями, но не на победу, а на то, чтобы мама ничего не высказала мне после. Помогало через раз: когда-то всё обходилось игнорированием, иногда приходил папа. А при папе, как помнишь, мама скандалить не хотела.
– Хорошо, что я никогда в тебя не верила, – мама смотрела на трибуны, хотя я стояла перед ней. – Собирайся.
Что-то во мне умерло вместе с этими словами, упало, как Блинчик на дно сумки. Возможно, это стало последней каплей. До этого я ещё верила, что мама просто хочет как лучше для меня, что отцу не всё равно, но… в общем, сорвалась я тогда, разрыдалась и убежала. Бежала, куда глаза глядят, и только на набережной остановилась.
На щебёнку под ногами капали слёзы, будто чужие. И всхлипы тоже не мои. И вообще этот мир… А где Блинчик? Я порыскала по карманам формы, потом пошла в обратном направлении, уставившись вниз. Слёзы продолжали капать. Становилось всё хуже. Мысль только одна вертелась: «Этого ещё не хватало».
Но его не было. И на стадионе тоже. Только мама стояла у машины, сложив руки.
– Всё? Успокоилась? Тогда поехали.
Мой друг-камень исчез с концами, будто… Не знаю. Будто поставил точку в отношениях с родителями. Понимаешь?