Пост 30.12.2025
воздух в пещере, обычно наполненный ароматом нагретого камня и древней магии, изменился.
сайлус оторвал голову от груды сокровищ, на которой дремал. новый запах — тонкий и резкий — прорезался сквозь знакомые ароматы. кровь. это кровь его маленькой драгоценности.
из массивной груди дракона вырвался низкий, исполненный страданий рокот, — разнёсся эхом по пещере, отразился от золота и камней. его глаза, обычно огромные, сейчас были прищурены. вертикальные зрачки хищника моментально обнаружили цель — в привычном уголке, свернувшуюся калачиком с раскрытой книгой на коленях. ты выглядела умиротворённой. но запах был отчётливый, густой. медная нить боли и ноющей раны несомненно исходила от тебя.
в одно мгновение сайлус оказался рядом с тобой и пол задрожал от тяжести его беспокойства. он опустил свою огромную голову с рогами, тёплое дыхание коснулось тебя, окутало. а сайлус осторожно принюхался.
— ты ранена, — голос прозвучал хриплым шепотом, наполненным страхом дракона. — где рана? покажи мне.
подняв глаза, ты несколько раз моргнула.
он фыркнул: из ноздрей вырвался небольшой клуб дыма.
— не лги мне, моя драгоценная. я чувствую этот запах. запах железа в твоей крови. свежий запах. — голос дракона стал ещё более взволнованным.
— позволь мне взглянуть. я найду и сожгу дотла всё, что причинило тебе боль.
ты поежилась, на щеках проступил лёгкий румянец.
— сайлус, я в порядке, правда. это.. это просто пустяк.
— пустяк? — сайлус отшатнулся, словно от удара. — запах живительной силы, исходящий от тебя, — это пустяк? почему ты скрываешь это от меня?
дракон взмахнул хвостом и монеты каскадом рассыпались на пол, пока он продолжал:
— разве я не твой страж? защитник? скажи мне, где ты ранена, чтобы я мог помочь.
его беспокойство ощущалось физически: жаром, исходящим от чешуи. сайлус не мог понять — если ты ранена, почему не позволяешь ему помочь? почему отмахиваешься? мысль о том, что ты сносишь страдания молча, отдалившись в тишине, пока он здесь, совсем рядом — достаточно сильный, чтобы сравнять горы с равниной, но совершенно беспомощный перед твоеим молчанием, — была мучительной.
в его глазах ты увидела неподдельную панику: как сжимались его когти от необходимости действовать, защищаться. и тогда ты осознала, что для существа его природы, кровь могла значить лишь одно — рану. слабость. угрозу.
протянув руку, ты нежно коснулась чешуи на морде дракона.
— сайлус… — тихо, но всё же уверенно произнесла ты. — это не рана. то, что происходит, называется… менструацией.
неистовая энергия покинула его, сменившись глубоким растерянным молчанием.
— м-менструация? — с трудом повторил дракон.
— это цикл, — ты продолжила говорить, в голосе звучала мягкость. — у людей… или таких, как я, это происходит примерно раз месяц. это означает, что моё тело, оно… здоро́во. это не травма, просто беспорядок.
некоторое время сайлус обдумывал сказанное тобой: его великий ум был поглощён новой, чужеродной информацией: кровь, но без раны; цикл здоровья. беспокойство его не исчезло — оно трансформировалось в острую потребность понять.
— тебе... тебе ничего не угрожает? — спросил он нерешительно.
— нет, — заверила ты. — просто... иногда мне немного не по себе.
на этот раз сайлус замолчал на долгое время. лишь затем слегка подтолкнул твою руку своей мордой — жест чистой привязанности.
— скажи мне, — велел он грозным рокочущим голосом. — что для этого... цикла… требуется? как мне позаботиться о моём сокровище в это время?
и ты рассказала ему: о тепле и уюте, о мягких одеялах и горячих напитках. ты объяснила ему, какие требуются ткани и травы — то, чего он никогда прежде не замечал в деревнях, за которыми изредка наблюдал издалека.
и сайлус — великий змей янтарной горы, слушатель древних тайн и хранитель звездного света — узнал. слушал с прилежностью учёного, изучающего давно умерший язык.
на следующий день, когда дискомфорт достиг своего пика, ты обнаружила, что твой уголок преобразился. каменный пол теперь был завален самыми мягкими мехами из его коллекции, которую, как ты знала, сайлус очень ценил. небольшая, тёплая жеода, которую дракон использовал для подогрева яиц, теперь аккуратно лежала рядом с тобой — остывшая до идеальной, успокаивающей температуры. в деревянной чаше с утончённой красивой резьбой, украденной бог знает откуда, был заварен дымящийся травяной чай — именно с теми листьями, что ты описала прежде. дракон тоже был здесь: устроился рядом с тобой, не пытаясь придавить, напротив — окружив живой стеной из чешуи и тепла. его присутствие больше не было горячечным, тяжёлым, став ровным, бдительным и спокойным.
— так... достаточно уютно? — пророкотал он, голос его был едва слышен.
ты улыбнулась, потягивая чай, укутанная в меха и защищенная изгибом его тела.
дракон удовлетворенно вздохнул, выпустив струю тёплого воздуха с запахом дыма. он всё ещё не до конца понимал эту человеческую тайну, этот круговорот крови без сражений. но он понимал тебя. и сайлус научится тонкому искусству заботы, ведь его маленькая драгоценность была ценнее любого камня в его сокровищнице.
шли дни, и обучение сайлуса продолжалось. его некогда паническое и острое беспокойство, сменилось постоянным, размеренным вниманием. он изучал ритмы твоего тела, едва заметные изменения в твоём запахе и поведении, которые сигнализировали о приливах и отливах этого странного, но не смертельного кровотечения.
на второй день он исчез на рассвете, взметнув своими огромными крыльями в туман долины внизу. вернулся дракон не с золотом, а с листом, который бережно сжимал в своих массивных лапах. на листе было много тёмных, сочных ягод. они были ещё влажными, идеально спелыми, и он преподнёс их тебе с важностью короля, вручающего драгоценный камень для короны.
— те, что согреты солнцем на южном склоне, — пророкотал сайлус, подталкивая лист к тебе носом. — они самые сладкие. для твоей силы.
склонив голову набок и не мигая, дракон смотрел, как ты их ешь. а когда ты промычала одобрительно, из груди его вырвалось глубокое, вибрирующее мурлыканье, передавшееся даже камню, на котором ты сидела. этот звук ты слышала всего несколько раз, и он всегда означал глубочайшее удовлетворение. он успокаивал.
его инстинкт собирателя, обычно сосредоточенный на сверкающих металлах и звездном свете, получил новое предназначение.
и раз уж ты была для него самым драгоценным сокровищем, то и украшения должны были соответствовать. особенно в моменты, когда ты чувствовала себя «некрасивой». дракон стал приносить тебе драгоценности из самых дальних уголков своей сокровищницы. не тяжелые короны или острые мечи, а те, что несли в себе чистую, утешительную красоту: одеяло, сотканное из лунно-серебристых нитей, невероятно лёгкое и тёплое. единственная безупречная жемчужина, размером почти с твою ладонь, внутри которой переливался мягкий свет.
сайлус накрывал твои ноги этим одеялом и вкладывал в руки жемчужину. движения его были удивительно нежными и изящными.
— блеск для моей драгоценной. — бормотал дракон, словно богатства, которыми он окутывал тебя, были способны каким-то образом защитить от внутреннего дискомфорта.
но самым неизменным утешением было его собственное тело, ставшее оплотом тепла. дракон сворачивался вокруг тебя, его массивный бок был теплой чешуйчатой стеной, подпирающей твою спину, а хвост, уложенный полумесяцем, замыкал защитный полукруг. жар, что когда-то плавил камни, теперь превратился в устойчивое пронизывающее тепло. оно проникало в твоё тело, расслабляя мышцы и ослабляя болезненные узлы в пояснице и низу живота.
он остро реагировал на каждый твой звук. резкий вдох, усталый вздох — и его голова поворачивалась, устремляя взгляд на тебя. но именно стоны — тихие, непроизвольные звуки боли, что иногда срывались с твоих губ, — по-настоящему лишали его спокойствия.
когда ты издала однажды такой стон, свернувшись калачиком от усилившейся судороги, сайлус вздрогнул всем телом, словно его пронзила невидимая стрела. из груди его вырвался тихий опечаленный ропот.
— милая... — голос дракона напрягся от вновь накатившей тревоги. — боль... это всё ещё не рана? ты уверена?
ты слабо кивнула, прижав руки к животу:
— просто сильная судорога. пройдет.
однако сайлус не выглядел убеждённым.
дракон опустил голову, пока его подбородок не коснулся пола прямо перед тобой. его горячее дыхание было ровным, успокаивающим. он начал напевать — глубокий, звучный гул, который отличался от его мурлыканья. это был старый, инстинктивный звук — колыбельная дракона для детёнышей. казалось, что эта мелодия проникает в тебя до костей, это была осязаемая магия, которая не унимала боль, но делала её отдалённой, терпимой, как будто он забирал её часть.
он лечил тебя не припарками или зельями, а своим присутствием. с ягодами, украденными у солнца, с тяжестью бесценных сокровищ и с древним, всепоглощающим теплом его собственной души.
он узнал, что забота — это не только борьба с врагом, но и просто возможность быть тёплой, надёжной стеной в темноте, молчаливым обещанием, что тебе не придётся нести эту боль в одиночку.