zombie!au, в которой калеб оказывается заражен // apocalypse au! where caleb gets infected.

original work by losermuse переведено совместно с le risatine

ты видишь, как голод пронизывает калеба до костей, гниль разъедает вены, а инстинкты обостряются, пока он превращается в нечто дикое, неправильное. вирус забирает не его тело, а его самообладание.

и калеб чувствует, что ты — самое близко находящееся к нему живое существо. твой пульс и тёплая шея манят его. невыносимое желание впиться зубами в единственного человека, которого он любит, раздирает его изнутри, но калеб борется.

он тратит свою энергию, чтобы оставаться в сознании. вены под вспотевшей от лихорадки кожей будто пылают, он сжимает челюсть так сильно, что тебе кажется, она вот-вот раскрошится. каждая секунда как война. он превращается в то, с чем боролся. и он всё ещё отказывается кусать тебя. он не позволит инфекции поглотить тебя.

ты сковываешь его цепями, надеваешь на запястья металлические наручники. не потому что боишься его, но потому что тебе страшно за него. ошейник тяжело впивается в кожу на его — уже не человеческой — шее. для любого другого человека калеб будет выглядеть как монстр, которого ты приручила. выжившие держатся от тебя на расстоянии, другие заражённые сомневаются, чувствуя его присутствие.

он рычит на них. отпугивает. прямо как сторожевой пес. он — твоё оружие. твой почти-парень, который прижимается к тебе в те редкие ночи, когда на тебя нападает осознание своей вины.

в ясные ночи, когда мир вокруг затихает, а натяжение цепей между вами ослабевает, он смотрит на тебя так, словно жаждет чего-то. и это что-то — не твоя кровь.

цепи гремят, когда калеб погружается в твоё тело. его запястья, скованные за спиной, выворачиваются, а ошейник в твоей руке натягивается на его шее сильнее. этим вечером ты надела на него намордник — грубый, кожаный ремешок, найденный в старом снаряжении, он туго застёгнут на его челюсти, чтобы удерживать эти острые зубы.

это не притупляет голод в его глазах, едва мерцающих в тусклом освещении, но удерживает рот на расстоянии от твоей кожи. так что калебу приходится лишь тереться лицом, обнюхивая, а не кусая. его горячий нос прижимается к твоей ключице, он дышит прерывисто, шумно, толкаясь в тебя глубже, растягивая широко с каждым резким движением бёдер.

ты лежишь на спине в гнёздышке из одеял, обхватив калеба ногами за талию, поводок дважды обёрнут вокруг твоей руки — контролирующе. калеб рычит тихо, звук, приглушённый намордником, вибрацией исходит из его груди, передаваясь тебе. его тело пылает, точно в лихорадке, вены пульсируют под влажной от пота кожей, инфекция подстёгивает двигаться сильнее, быстрее, глубже. ты дёргаешь за поводок, вынуждая калеба запрокинуть голову ровно настолько, чтобы увидеть, как бьётся пульс на его горле.

— медленнее, — выдыхаешь ты, сжимаясь вокруг него, заставляя подчиниться. но калеб продолжает двигаться, вонзаясь до упора, шлёпаясь о твою задницу, расплёскивая предсеменную жидкость повсюду. ремешок впивается в его щеки, но калеб отчаянно тычется носом в твою шею, нежно касается губами разделяющего вас барьера, вдыхает запах твоей кожи, как будто это единственное, что заземляет его, помогает держаться в своём сознании.

он не может укусить тебя, поэтому остаётся лишь влажный жар его дыхания и настойчивое трение морды о твою распалённую кожу. ты слегка ослабляешь поводок в руке, позволяя калебу опустить голову к твоей груди. игнорируя намордник, он впивается губами в твой сосок, надавливает языком и стонет разочарованно, когда не может коснуться напрямую, толчки его при этом становятся беспорядочнее. пальцами свободной руки ты зарываешься в его волосы, направляя, а бёдрами приподнимаешься навстречу, сжимая его член так крепко, словно тиски.

калеб вбивается в тебя так, словно присваивает и метит, его бёдра вжимаются в тебя всё глубже, цепи звенят при каждом движении. инфекция лишает его ощущения усталости, делает ещё более неутомимым, возбуждённым до предела. его естество пульсирует, вены вздуваются, соприкасаясь с твоими мягкими стенками. ты натягиваешь поводок снова — резко — приближая его лицо в наморднике к своему.

— мой, — шепчешь ты. — никто не отнимает тебя у меня.

калеб кивает яростно, тычется носом в твой подбородок. вы оба уже на грани — твоя спина выгибается, ты впиваешься ногтями ему в спину, а он вздрагивает всем телом. толкается в последний раз, прежде чем излиться горячей спермой в твоё жаркое лоно.

ты кончаешь вслед за ним, стенки пульсируют вокруг его плоти, выжимая каждую каплю, пока хватка твоей ладони на поводке ослабевает. калеб жмётся к тебе ближе, переносит почти половину веса, утыкается носом в плечо. его влажное, горячее дыхание касается твоей кожи.

— хороший мальчик, — шепчешь ты, одергивая его за ошейник ровно настолько, чтобы почувствовать его реакцию. мир может видеть в калебе монстра, но ты видишь того, кто раз за разом всё равно выбирает тебя.