Армейские заметки

Посвящается русскому офицерству

Строй самовольно распустился из колонны по три, став к концу неопрятным плодом неуставных фантазий, и медленно влачился маршевым маршрутом к полигону. Один солдат сбился с затылка, и строгость плотных построений пала. Люди убывали из фронта первого взвода в тыл ко второму намеренно, чтобы поебланить. Это все ужасно не соответствовало представлению о прекрасном подполковника Щеглова. Поэтому подполковник время от времени извлекал из-под ремня посредством напряжения брюшной полости фразу, больше похожую на интонационное отчуждение от языка не самых часто употребимых друг с другом слов: «Отставить разговоры». Плотное, компрессированное О врезалось в короткую тихую Т. Эти две буквы отсекались сократительным спазмом гладких мышц живота, после небольшой паузы остаток слова единообразно прокрикивался до конца. Единственное несоответствие буквенной инструкции слышалось в местах скопления звука г. Г произносился специально обмягчённым и напоминал сельский оттенок с южных территорий, за которые идёт большая война. Отчасти мы воюем за присвоение языку обмягчённого г обратно.

Перед пунктом временного расположения заготовок под туалеты товарищ подполковник поставил задачу, как полагается, невыполнимую. Рота разошлась по местам. Начинались часы рытья.

Ванька, приданный к команде ПТУРа, избегал калечки и сильно болел, но вынимал лопату за лопатой. Он, постоянный лентяй и балбес, рыл и рыл. Его кореш Клячик резал дерн ножом старшины. Сам же старшина вывалил пузо и изготовился для сна на бруствере окопа, отведённого под танк. Танкисты отправили радиоточку на верх берёзы, и с неё по радиосвязи получали в досуговое довольствие песни. Под музыку недовольно проводил рекогнессцировку подполковник.
«Вот блин, увольни, блин. Нихера у вас не сделано», — кричал подполковник.
Многие отрыли до мягкой, слегка влажной глины, и копать глубже становилось тяжело. Подполковник прикрикивал вдалеке от ПТУРа. Кричал на расположение разведки, где ебланил Женёк. Женька, правда, на окопе не было, он ушёл к птуристам.

— Маленький Винни, зачем ты роешь?
— Бля, Женёк, отъебись ты нахуй. Иди своё рой.
— Винни, в карты сыграем после обеда?
— Чтобы ты опять как девочка убежал в слезах?
— Вот говно, какое же ты говно.

Ванька отчего-то всегда был против пик. Последние три дня отходил на тапачном режиме и, как все, начал сухо кашлять. Клячик и Женёк его за это подъёбывали. Клячику стоило только остановиться, как подошёл подполковник и, разозлённый перекуром, приказал приминать траву вокруг на раз-два. На раз примяли, на два продвинулись. Подполковник Щеглов всё делал на раз-два. Он понимал мир гораздо глубже и в бинарной системности видел возможность для постоянной проверки неопределённых состояний. При том, что подполковник не выбирал из двух параллельных систем и двух исходов, он брал и первый, и второй. Ниспровергал сложные физические законы на базовом уровне ротного быта.

Подполковник дождался последней затяжки Клячика и ушёл довольно учить тех, кто отставал от его темпа подачи команды раз-два.
— Как же он заебал, — сказал Ванька, — но всё равно, блять, продолжу рыть.

Дорога после окопов в часть прошагивается быстрее в два раза. После обеда может быть положенный отдых. Рота после выхода на бетонку должна идти в ногу. Но не идёт. Подполковник соизмеряет шаг с представлениями о прекрасном, и поверка не получается.
— Ногу взяли второй взвод!
Но второй взвод идёт в ногу. Удивительно, но ориентироваться необходимо на подплковника. Но кто об этом знал?