Вышел ангел из тумана

Я сидел и смотрел постановку — и было такое чувство, что похожее, когда-то давно уже было. Я уловил это неточное сходство, скорее даже совсем не те привычные совпадения, вроде непонятых оммажей или отсылок. Это было совсем иное чувство, совпадение на уровне ощущений. Вдруг всё вспомнилось, нашлось.

Несколько лет (ближе к десяти уже, наверное) назад русский публицист Дмитрий Ольшанский опубликовал заметку, где писал, что его не оставляет следующий сюжет:

Я думаю о бесконечном количестве воюющих, да и просто страдающих русских людей сороковых годов прошлого века, людей, которые с таким трудом проживают - далеко-далеко, на большом уже расстоянии от нас - свою страшную жизнь, и вдруг останавливаются на минуту.

Они словно бы устраивают перекур, замирают - в окопах, в грязи, в лесу, в брошенных избах, в госпиталях, в лагерях для военнопленных, на допросах, перед награждением, перед смертью, встретившись где-то в чужих городах, на выгоревших перекрестках и на разбомбленных площадях.

И когда они делают эту свою остановку, они - незнакомые, совсем чужие, в форме и без, - быстро спрашивают друг друга: ну, как там твои? там, на том берегу?

- Мой телефонами торгует. Скучает. Покупатели все тупые.

- Мой квартиру купил. На Москву не хватило, только на Домодедово.

- Моя замуж вышла и уехала. Занимается кулинарными фестивалями.

- А у меня все Путина свергают. И все никак.

- Мой тоже воюет. Освобождал Иловайск.

- Оккупировал. Это мой освобождал, вышел из окружения.

- А мой за деньги и в Африке. Там какой-то фельдмаршал у них наступает.

- Переводит Питера Слотердайка.

- Сидит.

И потом Ольшанский пишет, что все эти люди из прошлого века со своими трудными жизнями расходятся. А потом всё-таки сходятся в нас.

И как будто я осознал, принял это чувство Ольшанского при совершенно иных обстоятельствах — в камерном театре 22 июня 2025-го года, когда сидел и смотрел «Вышел ангел из тумана». Сама пьеса в общем-то хорошая. Тот средний уровень камерного театра, к которому мы уже привыкли. И, конечно, хорошо, что привыкли. Но удивительно, что такие незначительные для вечности вещи всё же помогают к ней, к этой вечности, дотронуться и хоть на пару минут, будто там побывать. А потом продолжаются споры, и братья (Артём Быстров и Денис Овчинников) ругаются громко, опять нелепые моменты на сцене. Но всё это уже так легко простить.

А если вдруг кто-то на том берегу прочтёт:

Спасибо вам за то, что у нас есть возможность в летний воскресный день ходить в театр и смотреть пустяковые вещи. Надеюсь, когда-нибудь сочтёмся и скажем про вас большое и важное.