Драма

В последнее время унизительные акты изоляции в основном происходят по нашу сторону границы. Особенно это ощутимо в залах ожидания при кинотеатрах. На стене с афишами по-казуальному, как и полагается, три в ряд официальные релизы А24. Вот она прекрасная русская традиция наделать себе неприятного, когда по ту сторону границы уже поняли, что не так-то приятно жить без русских денег, как с ними.

Впрочем, можно сегодня и о кино. Первым в списке сеансов выпал “Вот это драма!”. Драму зачем-то при переводе усилили указательной частицей “вот”. Видимо, экспрессивные особенности русского языка в оригинальное “Драма!” попросту не поместились. Переводное название направляет ожидания зрителя к тем же полкам, где пылятся на носителях комедийно-серьезные фильмы начала нулевых с озвучкой дикторов с канала Дискавери. Но сюжет “Вот это драма!” по хорошему прост. Из таких сюжетов обычно и выходят крепкие фильмы на приятный вечер. Эмма (Зендея) и Чарли (Роберт Паттинсон) вот-вот сыграют свадьбу. Но за пару дней на ужине с друзьями разговор заходит о плохих вещах, все рассказывают неприятные истории, и Эмма выдает о себе самую неприятную на четверых. Свадьба под вопросом.

Визуально кино основано на двух приёмах: параллельном монтаже и ретроспекции. Первая часть фильма рассказывает историю Эммы и Чарли до признания. Через свадебную речь молодожёнов мы по главным нарративным линиям знакомства узнаем их характеры. Приём усиливает чувство ожидания. Дробный и быстрый ввод в историю с незначительными бытовыми подмечаниями насыщает первую часть. По темпу в середине должна быть свадьба или то, что её отложит. Поэтому на самом вечере история Эммы ожидаема так, как нужное от заикающегося слово — всё же не так много вещей, из-за которых свадьбу могут отменить.

Оказалось, что Эмма планировала школьную стрельбу. Тренировалась, оглохла, всё же струсила. Ретроспекцию того периода тоже подают рвано. Еще одна отличительная черта почти всех современных проектов – разнокамерность. Какие-то вещи для блога маленькой Эммы записаны на старые камеры. Сейчас это уже массовый приём-маркер независимого кино (как невыносимо плохо будет вспоминать эпоху двадцатых). Большие студии себе таких приколов по-прежнему не позволяют. Еще одна визуальная особенность фильма — в частях современности он почти не привязан к внешним атрибутам мира. Вероятно, это сделано намеренно, чтобы усилить театральность восприятия. Условность мира декоративна. Вот у нас кофейня, вот у нас дом (интерьерно очень неплох, в стиле позднего модернизма), вот у нас работа, вот у нас банкетный зал. На протяжении всего хронометража очень мало широких кадров. В целом Боргли (режиссер) избегает острых ракурсов и интересных фокусных расстояний. Фильм нормативен и близок к тому, как бы видел человеческий глаз.

В конце герои все же остаются вместе. Драма не предполагает плохого конца. Первый из трех проектов оказался крепким середнячком на вечер. Есть все же некоторые решения, которые свойственны хорошим центральным полузащитникам, которые никогда не рискнут мячом и которых никто и никогда не запомнит. Именно такой фильм: “Вот это драма!”. Хотели понадежней там, где стоило прибавить визуального эстетства. Но всё же кино может послужить отличной отправной точкой под ремейк для действительно хорошей драмы. Только первую часть нужно снять как медленное и умное диалоговое кино.

Впрочем, на очереди два больших фильма от А24, об одном из которых мы скоро дадим не менее большой текст.