Порезала вены! ?
Вчера дали вызов на порезанные вены у девушки 24 лет.
Со слов заявителя, девушка лежит в ванной с порезанными венами.
И, когда едешь на подобного рода вызовы, в голове невольно рисуется уже вся картина происходящего, а в носу чувствуется стойкий запах крови. Кто ощущал этот запах, уже ни с чем его не спутает.
Приехали, несмотря на час-пик, быстро. Звоним в домофон, молодая девушка, судя по голосу, спрашивает:
— Кто там?
Уже в голове градус напряжения снижается. Наверно, ничего страшного, раз сама ответила, да ещё и никого не ждёт. По данным карты, вся эта история произошла в 32-й квартире на 5-м этаже. Поднимаемся, но 32-я — на 4-м. Наверняка в суматохе перепутали этаж.
Стучусь. Никто не открывает. Может, пьяные, а может, девчонка уже упала без сознания. Стучу сильнее.
— Я вам не открою!
— Это скорая, откройте, пожалуйста, нам надо убедиться, что с вами всё в порядке.
— Не открою!
Постучались по соседям. Вышел пожилой мужчина и сказал, что напротив, туда, где мы стучимся, живёт молодая девчонка с родителями, ей не разрешают открывать дверь посторонним.
— А где живёт «такая-то»? — назвал я фамилию девушки, к которой мы ехали на вызов.
— Она живёт в Москве, но вообще её семья проживает на первом этаже, дверь справа.
На первом этаже за дверью раздаётся дикая музыка — что-то наподобие клубняков из нулевых вперемешку с тяжёлым роком. Стучусь. Никто не открывает. Но не на того нарвались — стучусь так, что мёртвые поднялись бы. А параллельно отзвонился диспетчеру и рассказал про свои неудачные поиски.
Дверь на первом открылась. Передо мной стоит амбал два метра ростом, в одних трусах, с огромным пивным животом и кучей прыщей по всему телу. Глаза бегают, движения неуверенные, речь несвязная и испуганная.
И тут началась та часть истории, которую я сам с трудом понял. Так что, если вы чего-то не поймёте, прошу меня простить.
— Где «такая-то»?
— В Москве!
— А зачем ты ей вызвал скорую?
— Я не вызывал! Может, это друзья пошутить хотели.
Тут парнишка резко нагибается и начинает ловить кошек, порывающихся сбежать из квартиры. А глаза всё продолжают беспорядочно бегать. Ну, по глазам вижу — наркоман.
— Ты ещё раз скажи, зачем скорую вызвал?
— Я не вызывал, наверно, друзья пошутили.
— А ты дома один?
— Да, один.
— Можно мы зайдём?
— В обуви? Да потом убирать за вами… Ну ладно, заходите.
Зашли мы в квартиру. Вполне себе приличная — без грязи, ухоженная. Парень продолжает нервничать.
— А ты один тут живёшь?
— Нет, с мамой и папой. Они сейчас на сутках.
— А сейчас в квартире один?
— Да, один. Друзья в магазин пошли.
— Зачем в магазин? За водкой?
— Нет, вы что! Мне водку нельзя. Они пошли за лимонадом.
— Ах, за лимонадом — это всё объясняет. А ты с наркотиками как вообще? Не балуешься?
— Нет! Я не балуюсь!
Поначалу мне показалось, что этим вопросом я его отпугнул, но нет.
— А сколько тебе лет? Ты работаешь?
— Мне 29, и я, к сожалению, не работаю.
— А почему ты в 29 не работаешь?
— Доктор, я связался с очень плохой компанией. Они пили, ругались матом, а ещё наркотиками баловались. И вот я тоже пристрастился к наркотикам. Но мамка и папка мои не знали. А потом я совершил ужасное преступление!
— Какое преступление? Украл?
— Хуже.
— Убил кого-то?
— Ещё хуже!
— Ну, не знаю, что может быть хуже убийства. Расскажи мне.
— Я был на вписке. Там мы употребляли наркотики, а потом я проснулся — вокруг всё раскидано, порваны колготки…
— Всё, не продолжай.Я помою руки, если ты не против?
- пожалуйста
Поняв, что передо мной психически неуравновешенный человек, нужно было убедиться, что в квартире никого нет связанного и помирающего. Нездоровый вид парня, его анамнез, да ещё и громкая музыка могли скрывать любое преступление.
В ванной я никого не нашёл. Сообщил парню, что раз вызов был такой странный, мне нужно кое-что проверить. Он не стал противиться. Зашёл в комнату, поднял разобранный диван, заглянул в шкаф, посмотрел на кухне и в другой комнате. Никаких следов крови, борьбы или девушки.
На выходе. У подъезда уже собрались соседи, отец той испуганной девчонки из 32-й квартиры приехал с работы.
— Ну вы здорово испугали мне дочь! — говорит.
Объяснил ему ситуацию. Ответ у всех был один:
— Проклятые наркоманы.
И что самое гнусное в этой ситуации — никто даже не будет заниматься этим липовым вызовом. Никто не станет узнавать, кто звонил, с какой целью. Никто не будет даже искать ту самую девушку, проживающую в Москве, к которой мы мчались.
А вдруг с ней действительно что-то случилось? Или случится? Полиция, как мне объяснили, попросту не приняла бы вызов на «подобную чепуху».
Так когда же начнут бороться не только с «минированием» торговых центров, но и со всеми откровенными ложняками? Вопрос остаётся открытым.