Интервью с автором канала Right Bureau

1. Расскажите о себе, своих взглядах? Как вы пришли в политический активизм, увлечение политикой?

Мне 22 и я в этом году окончил философский бакалавриат. Далее планирую получать экономическое образование.
Охарактеризовать свои взгляды сложно, ранее я любил называть себя правоцентристом, но в последнее время я заметно сдвинулся влево, поэтому назвать свою точку на политических координатах мне особенно затруднительно.
Политикой я увлёкся ещё в школе, как-то всегда меня тянуло в эту сферу. А через
активизм можно было относительно безопасно реализовать свой интерес.

2. Вы являетесь членом Общество. Будущее. Расскажите немного как пришли в это движение, чем занимались и занимаетесь? Возможно, у вас есть какие-нибудь интересные воспоминания?

Про Романа Юнемана я узнал ещё в 2019 году во время бурной кампании в Мосгордумы. В тот год, а мне тогда было всего 15 лет, я впервые стал относительно четко формировать свои взгляды.
Это происходило под большим влиянием тусовки Светова (иноагент), убермаргинала и, конечно, Ватоадмина. Демократические позиции мне нравились всегда, но вот между «правым» и «левым» я долгое время не мог определиться. Дебаты Погрома с Рудым, Ватоадмина с Сёминым сдвинули меня в сторону умеренного русского национализма.
Про Юнемана же я впервые узнала на стриме Ватоадмина.
Зимой 2021 года, спустя пару месяцев после создания Общества.Будущее, я туда
вступил и с тех пор участвовал во множестве активностей движения. Даже мои первые собственные деньги у меня появились после кампании Ромы в Госдуму в 2021 году.

Благодаря ОБ я заработал много опыта, завёл замечательных друзей и даже создание собственного канала происходило под прям влиянием людей из движения.

3. Насколько известно нашей редакции вы ранее были национал-демократом, но последнее время переосмысляете для себя собственные взгляды — как бы вы их сейчас описали? Что подтолкнуло вас к переосмыслению?

На данный момент времени я увлёкся западной политической философией, в частности Джоном Ролзом. Его теория справедливости вещь не самая простая и весьма глубокая, поэтому процесс формирования моих новых взглядов ещё далёк до завершения.
Разочаровался я в первую очередь в национализме. Я и раньше придерживался в этом отношении умеренных взглядов, но в недавнее время окончательно пришёл к убеждению, что национализм, во-первых, служит инструментом для оправдания и распространения недемократических ценностей, во-вторых, ущербен с точки зрения познания мира. Он излишне упрощает и искажает реальность, ничем особо не отличаясь от догматического классового подхода.

4. Во время общения с Дмитрием Майским вы весьма критично отозвались об общем интеллектуальном уровне среди правых, подобные взгляды можно встретить и на вашем канале — как вы думаете, чем вызвано это в правой среде? И как это можно было бы исправить?

Здесь самое главное не делать обобщений. Среди левых, как советско-патриотического типа, так и условных «трулей» (true left), ситуация отнюдь не лучше. Правым может быть больше вопросов от того, что они в рамках своей «консервативной» повестки формулируют претензию на наличие некоего образца добродетельного, морального общества, индивида.

Проблемы у русского околополита достаточно общие — отсутствие свободного поля для деятельности, конкуренции и так далее, поэтому очень высока вероятность застрять в одном и том же вакууме, сосредоточиться сугубо на исторических вопросах. Решение этого тупика, как бы печально это не было, никак не зависит от самой околополит тусовки. Должны быть более фундаментальные изменения в нашей стране.
Люди, которые занимают элитное положение в российском обществе и в свободных странах активно участвует в формировании повестки, крайне деполитизированы. И это не их вина: когда работает принцип “был бы человек, а статья найдётся» и за ряд статей в стране буквально накладывают арест на имущество – участвовать в политике просто иррационально.

Сейчас я бы искренне рекомендовал заниматься саморазвитием, получать какие-то реально востребованные и необходимые навыки. Знание десятка белых генералов никак не поможет построить в России благую систему.

5. Какие исторические и философские сюжеты нужно переосмыслить правым в России, чтобы над собой вырасти? В чем должно заключаться это переосмысление?

Трагедия русской интеллигенции в Российской империи очень поучительна, особенно в том её осмыслении, которого придерживался Струве. Непонимание своего социального положения в стране попусту привело её к краху и вне идейно-культурного поля влияние интеллигенции на судьбу страны было незначительным. Наиболее значительные преобразования России XX века проводились отнюдь не ей. С другой страны, понимание этой трагедии неизбежно ведёт к переосмыслению опыта Российской империи, который я не могу назвать позитивным. Барский сапог и романтизация офицерской иерархии (которую, бтв, активно высмеивали в РИ) не должны быть предметом поклонения.
Русский околополит излишне застрял в эстетической борьбе, неиронично борьба красных и белых знамен сегодня очень далека от практического смысла. Это не делает бесполезным исторические исследования, обличение преступлений прошлого, но ставить их во главу угла — смешно. При всем уважении, тотальный уход в историю может также законсервировать мышление.

Другой яд правого движа в РФ это тотальный релятивизм, вера в право сильного,
представление об эффективности как главном измерители ценности чего-либо. Не будуздесь ударяться в длинные философские дискуссии (а на эту тему ещё в «Государстве»Платона были хорошие мысли) о нормативности в политике и прочем, однако даже если мы признаем за каким-то действием выгоду, то ориентация на выгоду саму по себе
крайне сужает наше видение будущего и рушит интеллектуальную честность, это важно в условиях, когда борьба точно уж не идет за место в парламенте или министерский портфель.

Приведу короткий пример — холивары вокруг философа Ивана Ильина, которого многие правые защищали будто бы исключительно из-за того, что против него были левые. Похайпиться и указать на ошибки тупых коммунистов хочется, но тут мы меняем пару десятков потенциальных подписчиков на возможность искренне отрефлексировать
ситуацию.

6. Нет ли чувства, что отсутствие интеллектуальности у правых и интересных фигур вызвано тем, что власть забрала себе многие правые нарративы и даже в Думе создала устойчивый правый костяк на каждый вкус и цвет — соответственно новым и интересным людям просто не пробиться или им изначально проще идти во что-то системное?

Одна из причин моего разочарования в национализме это то, что его риторика
практически никак не менялась за последние 26 лет. Причём даже в нулевые лозунги о той же миграции среди околовластных «правых» были куда более радикальными, чем сейчас. Слишком многое правой идеологии, в первую очередь упомянутый выше релятивизм, побуждает быть системным, пытаться «влиться во внутрь и изменить вертикаль». Однако это смешно и нечестно для своих же идеалов: такую аргументацию про изменение
изнутри используют со времён Перестройки, а то и раньше, если мы фокусируемся именно на националистическом аспекте («русская партия» в КПСС). И ни к чему хорошему это не привело. При особом желании можно вспомнить судьбу Устрялова ещё в раннем СССР.
Поэтому тут либо нужно отказываться от лицемерия и прямо признавать, что работа идет на личное благо и стремиться стать той самой «деполитизированной элитой», либо быть принципиальным и держаться от системы подальше. В любом случае релятивизм здесь вреден.

7. Не могли не заметить, что вы несколько интересуетесь П. Б. Струве. Чем он вас привлекает? Какие его идеи могли бы сегодня быть актуальными? Есть ли еще такие российские мыслители, которые могли бы быть интересны современному читателю и активисту?

Струве мне правда нравится. Всё же я писал о нем диплом на философском факультете. Несмотря на смену взглядов, Струве со времён пребывания на марксистских позициях имел талант правильно «схватить» текущие тенденции в России и с высокой проницательностью их описать. К тому же в отличие от многих интеллектуалов, фокусировавшихся на политической деятельности, Струве с помощью своего богатого происхождения имел большие возможности для образования и расширения кругозора через знакомство с актуальной литературой. В этом смысле он гораздо менее ограниченный мыслитель, чем те же Ленин с Плехановым.

Актуален он своим критическим подходом, разработкой околокантианской методологии внутри политических дискуссий. Из других базовых для меня русских мыслителей хочу отметить Чичерина, Туган-Барановского, Новгородцева. Мне нравятся мыслители тусовки умеренных кадетов за их
акцент на верховенстве права. Советую также ознакомиться с взаимоотношениями Тургенева с Герценым, романом первого «Дым». Публикация переписки двух русских классиков в 1890-х сильно повлияло на взгляды поколения Струве.

8. Как вы относитесь к либертарианству и либертарианцам? Кажутся ли либертарианские идеи вам хорошим интеллектуальным тренажёром и не более?

В либертарианстве есть ряд хороших интуиций, их критика государства представляет весомую ценность и интерес. А их теоретическая аргументация позволяет развить логику и критическое мышление.
Всегда важно понимать, что для вас первично — благо человека, коллектива или чего-либо ещё. Для меня рынок это не что-то самоценное, а наиболее рациональный способ осуществления обмена и ряда других взаимодействий людей.

При этом идеализация рынка ошибочна. Мне в этом плане среди умеренных либертарианцев ближе всего Гриша Баженов.

9. Чем занимаются философы сегодня — работают в Пятерочке или у них есть занятия важнее и интереснее?

Путей на рынке труда много. Философский факультет хорош в первую очередь своей средой. За время обучения я завел замечательных друзей. Здесь большое количество умных преподавателей и студентов. При желании все это можно использовать для дальнейшего личностного и карьерного роста.

Однако нужно иметь ввиду, что, к сожалению, в России академическая карьера
неперспективна.

10. Как вы относитесь к немецкой консервативной революции?

Я далёк от континентальной традиции. Как в своё время выразился автор канала
nonpartisan, она всегда про вайб, а не про аргументы.
Тем не менее я считаю, что любая философия ценна благодаря своим интуициям. Не случайно какие-то идеи распространяются, значит существует причина резонирования этих мыслей у большого количества людей. Уже поэтому читать и изучать философов полезно. Но тут к нам подступает тот самый яд — релятивизм. Увлечение немцами той традиции часто оборачивается подстраиванием их взглядов под свою картину мира. Вспоминается Дугин и товарищи около него.

11. Какие современные политические философы или мыслители вам интересны? Что вы смотрите или читаете?

В последнее время я читаю Ролза, Дворкина, Сэндела. Также хотел бы отметить работы российского антрополога Шнирельмана, который написал большие книги про новый национализм. Ещё из русских авторов могу назвать Малахова, Миллера и Теслю – самая главная база.

Из тг-каналов хочу отметить Political animals, nonpartisan, Политфак на связи, Григория Баженова и Васила.

Из ютуберов на политическую тему мне нравится западный стример прогрессивных взглядов Destiny. Он придерживается социал-либеральных взглядов, но при этом достаточно много критикует социалистов и «воукнутых» левых (это слегка потеряло
актуальность, но тем не менее). Его стримы показывают, каким мог бы быть в плане аргументаций российский околополит. Это то, к чему нужно стремиться в плане уровня полемики и подхода к фактам, логике и так далее. Многие мифы о «загнивающем западе» были обсуждаемы у Destiny на дебатах с людьми вроде Фуэнтеса.

12. Что вы можете сказать об интеллектуальном наследит Константина Крылова?

Крылова я читал не так много, разве что пару его программных статей в «Вопросах национализма» и слушал его интервью у Светова и убермаргинала. Крылов, кстати говоря, тоже с философского МГУ.

Однако, как в случае с Погромом, я против культа Крылова, отношения к нему как к какому-то идолу. Его заслуга для правого движа во многом заключается в том, что он сделал образ националиста менее маргинальным. Наверное, без Крылова мое погружение в нацдемовское движение в конце 2010-х было мало возможным. В 2019-2021 годах я пересекался с людьми из ЛДПР, ЛПР, всяких околомонархических кружков и даже из Яблока, но именно вокруг ОБ и нацдемов были самые адекватные люди. Это было заметно даже по банальностям вроде опрятности.

При этом та нацдемократия могла включать в себя большое количество разных людей. В ней не было той агрессивности, присущей раннему национализму.
Но всё же крыловская идеология не была фундаментальна. На мой взгляд, она
ограничивается банальным правым популизмом. Отчасти это хорошо, так как, опять же, погрузило огромное количество нашего околополита в западный контекст. Есть ли в этом большой практический смысл? Ответ даст только история.

Я не согласен с крыловским описанием кризиса Российской империи, роли русских в СССР и в современной РФ. Это отдельная большая тема. Как мне видится, именно национализм мешает большей адекватности крыловской системы.

13. Как вы относитесь к марксизму? Есть ли чему у него поучиться?

К марксизму я отношусь скорее отрицательно. Тем не менее, как я писал выше, очень глупо отрицать то, что в марксизме было большое количество правильных интуиций. И, ещё раз подчеркну, главным вестником капитализма в российском обществе 1890-х годов стал социал-демократ Струве.

Мне симпатичен бернштейнианский ревизионизионизм социал-демократии. Бернштейн, близкий друг Энгельса, после смерти последнего раскритиковал гегельянский элемент во взглядах социал-демократов и предложил вместо представления о социализме как о «научно доказанной неизбежности» смотреть на него лишь как на некий идеал, к которому можно стремиться. Без революционного пафоса.
Подобная модификация марксизма более жизнеспособна. Сейчас, насколько я знаю, популярно синтезировать кантианство с марксизмом. Алсо, если в политике и экономике местами марксистский анализ вызывает смех, то в культурологии он может быть более актуален.

14. Каким должен быть правый политик в России в ваших представлениях?

Точно уж более образованным, знающим, куда и как можно двигаться. И с более
проработанной системой взглядов, которая не опирается на популизм.

15. Какие политики вам не нравятся и почему?

Больше всего мне не нравятся критики-разрушители. К ним можно отнести февралистов в 1917 году и большевиков. Да и много кого в современности.
Все же вместо разрушения намного полезнее для общества заниматься модификацией, постепенным улучшением.

16. Возможна ли свобода в условиях чрезвычайного положения? Насколько полезен или вреден авторитаризм?

Свобода минимальна. Высшее благо это иметь возможность создать свой собственный круг, где можно мало-мальски чувствовать себя вольно. Делать это в условиях ограничения интернета всё сложнее.

Авторитаризм это зло. С этим можно спорить с двух позиций. Первая против самой постановки вопроса о том, что «эффективный авторитаризм лучше неуклюжей демократии». Насколько нам нужна эта «эффективность», когда мы вынуждены ограничивать себя в плане своего быта и развития? Речь ведь не идёт только про блокировку дискорда, пространство для свободной деятельности людей служит идеальным полем для прорастания всевозможных инноваций.

Вторая же позиция ведёт нас к тому, что авторитаризм сам по себе не является эффективным, а релятивизм с «правом сильного» ошибочен и хуже морального общества с точки зрения той же самой прагматической выгоды.
Это сложные вопросы, про это написано множество книг. Я искренне надеюсь, что текущая ситуация даст россиянам «прививку» от авторитаризма и покажет, насколько хорошо, когда государство не лезет в твою жизнь.

17. Какие книги вы бы обязательно рекомендовали к прочтению?

В первую очередь хотел бы порекомендовать фундаментальный труд Стивена Коткина о Сталине. Пока вышло только два тома из трёх, они есть на русском. Ещё по русской тематике хотел бы порекомендовать работы польского историка Валицкого (поляк с огромной любовью к русским, побольше, чем у многих наших праваков). По советской и постсоветской России хорошо почитать Зубока и Гельмана.

Из западных про запад хотел бы отметить «рождение неолиберальной политики»
Стедмена-Джоунса о генезисе современного неолиберализма от Хайека и Мизеса до Тэтчер и Рейгана. Помогает понять современность. Ещё я фанат книг о Дэн Сяопине. Из того, что есть на русском читал книгу о нём из серии
ЖЗЛ под авторством Панцова (также читал его книгу про Мао, тоже хорошая). На
английском прочитал биографию Сяопина от Ezra Vogel (хз, как на русском написать, чтобы не болели уши).

18. Какие 3 закона вы бы ввели, если бы у вас была такая возможность?
Сложный вопрос. Из того, что мне прям не нравится в России отмечу несколько вещей (бытовых и политических).
Это, во-первых, малый учёт опыта борьбы со сталкерами. Хотелось бы, чтобы у нас была похожая на США вещь с запретом на приближение на какое-то расстояние и т.д. Вообще нужно двигаться в сторону большей защиты приватности.
Во-вторых, смешные сроки за убийства при высоких сроках за политические
преступления. Тут тоже нужно повторять западный опыт. Очень странно, когда за
умышленное убийство человек может получить достаточно маленький срок. Сюда же можно отнести проблему декриминализации домашнего насилия и прочих побоев.
В-третьих, более фундаментальные изменения в конституции в плане соотношения сил различных ветвей власти. Сделать более рабочую систему сдержек и противовесов.