Ранние роды либертарианства в России
Ни для кого не секрет, что ЛПР появилась в 2008 (2011) году и с тех пор ведет своё существование, которое наполнено свершениями (большей частью пришедшимися на конец 10-х) и заметными проблемами. Тем не менее, именно с брендом ЛПР и с Михаилом Световым как личностью связана популяризация либертарианства в России. А до этого кто в нашей стране знал, что такое либертарианство? Пожалуй, что никто. Все знали, что такое либерализм, анархизм, левые течения, а вот либертарианство — что это? Об этом мог рассуждать только какой-нибудь политолог или журналист-американист, но не обыватель, пусть даже и вовлеченный в политику. Можно ли при подобном раскладе рассчитывать, что партия, основанная на новом и незнакомом течении, привлечет сторонников, а не случайных людей? Что ей удастся избежать вождизма, основанного в том числе и на личной трактовке идеи, так как остальные с ней мало знакомы, мало еще пропустили ее через себя? Очевидно, что нет. И отсюда вытекают далеко не абстрактные, а конкретные организационные проблемы партии, которая первой в нашей истории объявила себя либертарианской.
Перед тем как мы перейдём к основной теме, заявленной в статье, мне придётся проговорить тему, которая также существует в либертарианском дискурсе. Речь о том, что либертарианцам, которые выступают против государства как института подавления свободы, не нужна партия, являющаяся миниатюрной репликой государства. Совершенно понятно, что подобные суждения исходят из анархической части либертарианского течения и в самой своей сути лишены какого-либо основания, так как, если следовать их логике до конца, можно прийти к отрицанию политики, что для либертарианства как политического учения является самоубийством. Я уже более подробно говорил о данной теме в другой работе, которая есть в открытом доступе, и в общем мы пришли к тому, что отказ от политического есть отказ от части человеческой природы. А так как одним из основных инструментов политики является государство как совокупность политических институтов, то и отказаться от государства мы полностью не можем. В противном случае нашему анархическому лобби придётся представить не просто абстрактную картину того, чего им хочется, но и то, как к этому прийти из нашего нынешнего состояния, не прибегая к помощи такого удобного инструмента организации пространства (в самом широком смысле), как государство. Этого сделано не было за столько лет, так что вряд ли это будет сделано и после.
Принимая это как факт, мы приходим и к тому, что для реализации наших идей нужно завладеть и осуществлять власть. Один человек этого сделать не может, поэтому нужна группа, политический союз, который объединен идеей того, как должно быть устроено общество и как к этому надо прийти — это в общих чертах и есть то, чем является партия.
Проговорив такие базовые вещи и определения, обратим свое внимание на следующее, а именно: для партии важно, чтобы ее члены имели общие представления о том, как надо организовать общество и на основе каких методов. В частностях внутри партии могут быть расхождения (условно — фракции), это нормально и не редкость, однако в общих чертах партия всегда едина. Иначе она борется за власть не с другими политическими союзами, а распадается из-за крайней внутренней вражды и обособленности своих членов. Тут же у либертарианства есть две проблемы: одна общая, а другая — уже наша, российская. Начнем с общей.
Любая идеология стремится ответить на три вопроса:
1. Что было до нас и что там правильно?
2. Что есть при нас и как тут жить?
3. Что будет после нас и как сделать так, чтобы это нечто было лучшим для наших детей?
Ответы на эти вопросы важны, так как одна из особенностей нашего вида — целеполагание и связанная с ним необходимость систематизации знаний о мире, что необходимо для выживания.
Сами ответы могут быть разными. Есть, по типу марксизма, где ответ даётся на все три вопроса. Это в целом характерно для модерных идеологий, однако классический либерализм и либертарианство к ним не относятся. Скорее, они отвечают лишь на второй и третий вопрос и говорят более о принципах, как жить, а не о каких-то идеалах. Отсюда легко строится мостик до утверждения, что либертарианство — это скорее философия, а не политическая идеология, и при этом оно существует в политической плоскости, а потому принимает на себя атрибуты идеологии. Исходя из этого возникает типичная для многих либертарианцев ситуация, когда они имеют двойное дно представлений: с одной стороны, они исповедуют либертарианские принципы, а с другой — дополнительно к ним какие-то идеологические представления.
Скажем, либертарианец выступает за существенную автономию муниципалитетов и за то, чтобы никто ни к кому не вмешивался, не навязывал свои представления силой. При этом либертарианец считает желательным, чтобы в рамках его муниципалитета действовала система, которую он считает наилучшей. Основанием первого являются принципы, как жить в мире, а второго — уже его целеполагание, заложенное в его идеологии, представлении о том, как устроен мир и что в нём наиболее хорошо.
Таким образом, можно сказать, что либертарианство — это зонтичная идеология, где разные представления и разные люди объединяются в одну структуру для реализации общества, где будут работать их принципы, которые, в свою очередь, уже способствуют реализации их идеологических представлений. Такая вот матрёшка. И, разумеется, она сама по себе конфликтогенна. Чтобы партия с такой идеологией могла добиваться хоть каких-то результатов, ей нужно ставить перед собой конкретные и желательно краткосрочные цели, а также иметь кого-то или что-то, что может эти цели ставить и принимать по ним решения. Иными словами, единственная возможность существовать для либертарианской партии — это либо наличие вождя, который мог бы ставить цели и принимать по ним решения, либо аппарат (коллективный вождь), с такими же функциями.
Для первого ничего особо и не нужно, кроме харизмы да политической воли самого вождя. Однако проблема тут всегда в том, что все упирается в его трактовку либертарианства, и те, кто в это не вписываются, вынуждены уходить из движения или же сидеть в тихой оппозиции.
Для второго варианта требования существенны. Прежде всего, нужно, чтобы как можно больше людей знали и понимали либертарианство, потому что аппарат — это не просто коллектив, который есть сейчас, но и скамейка запасных, а также те, кто занят исполнением решений аппарата на местах. У этих людей также должна быть осознанность. Дополнительно к этому в самом руководстве должны быть психологически совместимые люди, чтобы им удавалось сглаживать, а не обострять ряд организационных конфликтов, которые есть и будут у любой структуры.
Безусловно, проще найти харизматика с жаждой власти и более-менее знакомого с либертарианством, чем несколько десятков людей, имеющих жажду власти, знакомых с либертарианством и при этом не конфликтующих чрезмерно друг с другом.
Отсюда мы переходим к тому, что было у нас и в чем мы все еще продолжаем жить.
Как уже было сказано выше, ЛПР возникла в 2011 году, когда никто собственно не знал, что такое либертарианство, и не мог особо отличить его от либерализма. Тем не менее Хриенко, а также ряд других ребят решили организовать Либертарианскую партию. Спустя какое-то время, после того как у него не вышло с собственным СД-проектом, к ним присоединился А. Шальнев. Так это дело жило, пока не случился первый раскол из-за централизации, которую устроил Шальнев.
Сам Хриенко вместе с другим основателем ЛПР прекратили какую-либо партийную деятельность и сосредоточились на том, чтобы популяризировать либертарианство. Сама партия продолжила свою жизнь, пока не встретила Светова — дальнейшее известно, и мы о нём частью уже писали. У нас принято изображать либо Светова плохим, либо ту тусовку, которая ему противостояла, плохой.
Димитрий Майский, [20.01.2026 17:07]
Однако из сложившейся ситуации не было как такового выхода, так как она следует из той логики, что мы описали выше: в стране никто толком не знал, что такое либертарианство, это лишь узнавали. Появился Светов, яркий харизматик с волей к власти и знанием о либертарианстве — разумеется, он поменял все правила игры. И в этом есть два смысла.
Так, с одной стороны, он притянул к себе многих людей или оттолкнул их от себя; так или иначе, многие стали обсуждать его идеи и то, на что они опираются, то есть либертарианство. Сама идея стала более популярной, ее стало проще отличать от либерализма (тут заслуга не только Светова, но и либеральной оппозиции). Теперь, когда стало больше людей, знакомых с идеей, для нас кажется проще перейти ко второму варианту организации партии. Но есть проблема. Эта проблема в том, что есть организационные рудименты прошлого.
С одной стороны, ЛПР(К.), которая не смогла состояться медийно и которой приходится паразитировать на отрицательном отношении к Светову и бесконечно пояснять другим и себе, что ЛПР — не равно Светов, но в чем они, скорее, терпят поражение ввиду целого ряда причин. С другой стороны, есть ЛПР(М), которая взяла всю основу шальневского проекта, но которая находится в более выигрышном положении лишь потому, что у них есть Светов и потому что он ассоциируется с либертарианством. А потому к ним идет больше инициативных людей, которые считают себя либертарианцами и которым есть теперь что сказать самим, даже если они не согласны со Световым.
Мы абсолютно зря отбрасываем от себя опыт других идеологий. Так, перед тем как появилась первая марксистская партия в 1898 году, было минимум 20 лет теоретической и медийной работы, связанной с деятельностью «Освобождения труда». Суть их деятельности была в знакомстве молодёжи с марксистским учением. Отсюда потом вышел кружковый этап, который так часто упоминают наши нынешние марксисты, и уже из связи между этими кружками вышла РСДРП.
То есть созданию новой партии предшествует серьёзная медийная работа, которой не было у либертарианства в России. Мы сразу прыгнули в организацию партии и теперь пожинаем результаты этого. Можно ли считать, что мы ошиблись? Отчасти, все же это помогло нам популяризировать наши идеи, создало не самый плохой бренд, да и партия возникла в эпоху Болотной, тогда были существенные политические надежды, которые рождали амбиции, способствующие организации чего-то нового. Однако в настоящее время мы получили с того этапа все положительное, что возможно, а вот минусы сполна пожинаем, начиная с периода раскола, который был заложен еще в 2011 году.
Как выйти из данного положения?
Можно, конечно, по классике, подождать у моря погоды и так и застыть, пока руководители обеих ЛПР поумерят свои амбиции и придут к соглашению. Появится новая ЛПР, которая от вождизма придет к чему-то более институциональному. Но этого не будет, и более того, нам же потом разбираться с этим неудавшимся наследством и 2011, и 2020 годов. Поэтому, если быть до конца честным, то проще было бы распустить обе организации и попробовать переучредить партию на новых началах и исходя из новых условий. В рамках этого можно было бы решить проблему взаимных претензий и уравновесить оба осколка. Заодно на энтузиазме нового начинания привлечь новых людей, которые отказались от партии из-за раскола.
