Анализ: Либертарианство и консерватизм
Идею этого текста я вынашивал довольно давно, ещё с того момента, как одним зимним днем открыл для себя наследие Эдмунда Бёрка. Было это в 2019 году, когда никаким либертарианцем я себя не считал и не желал об этой политической доктрине что-либо слышать.
В работе самого Бёрка меня поразила глубина анализа и его суждений. Помню, что после прочтения у меня из головы не выходил один вопрос: так что плохого в консерватизме? Вопрос был для меня насущным и постоянно то тут, то там возникающим в силу того, что в основном я общался лишь с левыми, а потому часто слышал о том, что консерватизм за монархию, за сильную диктаторскую власть (от левых это было вдвойне странно слышать) и, наконец, консерватизм — это про возвращение в прошлое, назад, в крепостничество и гнёт.
Это совсем не было правдой, если мы не берём в расчёт отдельных представителей данной идеологии в околполите и отдельных, не пользующихся большой популярностью, авторов. В целом же, это не соответствовало действительности, и, более того, к большому сожалению, эти же ложные представления встречались и у нашей либеральной общественности, часть из которой была либертарианцами. Подчас они выдавали за консерватизм то, что было и есть у нас, с нашим путинским режимом.
Кажется, что дело усугубилось с расколом ЛПР и попытками выдать за главную его причину не борьбу личностей внутри партии, а борьбу идей и трактовок либертарианства, где Светову отводилась роль консерватора с анархо-капиталистической изюминкой, а другой ЛПР роль прогрессивных минархистов. И то, и другое в равной степени несправедливо, но так или иначе все ещё имеет отголосок на настроения и мнения внутри партии, внутри нашего политизированного общества.
Конечно, было бы в высшей степени самонадеянно считать, что написав эту статью и опубликовав её мне удаться побороть те предубеждения, что я встречал и встречаю до сих пор, когда речь заходит о консерватизме. Однако всякое дело, сколь гигантским по объёмам и труду оно бы не было, состоит из ряда мелких дел и мелких подвигов, потому и смысл данной заметки показать, чем является консерватизм, его генезис и те варианты, которые делают возможным наиболее благоприятное совмещение либертарианства и консерватизма.
Консерватизм — это одна из трех великих идеологий, которая оформилась самой последней. Первой великой идеологией является либерализм, а второй социализм. При этом, социализм и консерватизм являются реакцией на Великую Французскую Революцию (1789-1801 гг.) — первая попытка радикального либерального проекта, впрочем, некоторые вполне справедливо считают ее также и прото-социалистической.
Если, говоря о либерализме принято считать, что он ставит во главу угла, в сути своей принципы безопасности и свободы, как гарантии этой самой безопасности личности и общества, в разговоре о социализме в качестве основной темы этой идеологии выделяют социальную справедливость, то говоря о консерватизме большинство исследователей сходятся во мнении, что он не имеет самостоятельной политической повестки, представляя из себя реактивную идеологию. Под реактивностью понимается то, что, не имея самостоятельной повестки, консерватизм всегда реагирует на те проекты и преобразования, которые осуществляется другими политическими силами.
И именно на основе, этой особенности многие политики и публицисты называют консерваторов реакционерами, придавая самому слову отрицательную коннотацию, будто консерваторы желают повернуть время вспять и откатить назад все реформы, неважно сколь хороши или плохи они бы не были. И справедливости ради, среди консерваторов бывают такие авторы и политики, самым известным из которых принято считать Жозефа де Местра, как зачинателя данного направления в консервативной мысли. Однако даже у него было всё не столь однозначно, это не говоря уж о том, что представления о консерватизме, как об идеологии не имеющей собственную повестку не совсем верно, что мы рассмотрим несколько ниже.
Переходя ближе к основным идеям консерватизма, хотелось бы отметить, что, так как он весьма вариативен и нам бы не хватило места всё рассмотреть в рамках одной заметки, мы остановимся на консервативной мысли уже упомянутого Эдмунда Бёрка, как центрального идеолога, и основными его идеями и концепциями. Его основными работами, которые вы можете найти на русском, являются «Размышления о французской революции», «Два памфлета».
Среди же авторов, которых мы не коснемся или затронем лишь частично, хотелось бы выделить Франсуа Гизо, Алексиса де Токвиля. Среди русских авторов внимания заслуживают В. В. Розанов, В.А. Маклаков, Д. Я. Данилевский, Б. Н. Чичерин и Н.А. Бердяев, как один из основных критиков российского консерватизма с нетривиальных позиций.
Великая Французская Революция, в самом своем начале, и даже частью в своем продолжении, вдохновлялась главным образом Английской революцией 1688 года, названной также «Славной», которая что в те времена, что в наши оценивалась положительно. Именно поэтому многие встречали с радостью новость о том, что французы решили сделать «как в Британии». Всем казалось, что результатом всех тяжб французского народа станет конституционная монархия по типу английской, однако, реальность была полна разочарований. И одним из первых, кто это осознал, был Бёрк, который в 1790 опубликовал свои размышления. Но впереди было еще много интересного...
Французские революционеры осуществили первую мобилизацию в новейшем времени, казнили «врагов народа» на гильотине за любые подозрения в связях с роялистами или неподдержку революции. При этом частная собственность врагов изымалась. Были чудовищные казни в Вандеи, нападки на церковь и ее фактический запрет с заменой культом Высшего существа и даже административная реформа, когда административные единицы нарезались квадратиками с центром ровно посередине, поскольку это «разумно».
С приходом Наполеона казалось, что все худшее позади, ведь великий генерал попытался объединить все лучшее, что было у Бурбонов и Революции, а его гражданский кодекс — это вверх совершенства.
Начались наполеоновские, бесконечные войны и вместе с армией Наполеон всегда оставлял в покорённых им территориях те блага, что достались Франции от революции.
Казалось, ещё чуть-чуть и идеал либерализма распространится по всем территориям и даже в «варварскую» Россию, куда Наполеон вторгся, ввезя в обозах не только фураж для армии, но и манифест об отмене крепостного права.
Однако что-то не заладилось. Частые восстания, партизанщина — как и почему, ведь права человека и гражданина — это универсальные права? Тогда почему русские против этого восстают? Почему устраивают восстания австрийцы, пруссаки, испанцы?
У Е.В. Тарле описан наиболее красочный эпизод испанской кампании, когда, зайдя в одну деревушку, голодный французский отряд захотел купить яблок у местной жительницы, однако капитан, заподозрив неладное, попросил перед покупкой её саму съесть одно из яблок. Жительница это спокойно сделала, но капитан всё еще что-то подозревал и приказал ей дать яблоко своему ребенку, которого она держала на руках. Она исполнила и это. Тогда капитан успокоился, расплатился, а через несколько часов рядом с отрядом мертвых французов, лежала эта самая женщина, с пеной у рта. Там же находился её ребенок.
Я специально остановился на таких подробностях, чтобы вы лучше понимали каким шоком была французская революция и её последствия для всех интеллектуалов того времени и почему ХIX век стал веком идеологий, как раз таки из-за необходимости переосмыслить весь тот ужас, что произошёл.
Консерватизм на это ответил достаточно логично и просто:
1. Прежде всего, в истории не избежать случая. Если либералы, как, впрочем, и социалисты, пытаются этого случая избежать, предоставив человеку максимальную возможность выбора, то консерваторы приветствуют случай как данность и не пытаются его ограничить, говоря о том, что и мы сами, и всё, что нас окружает, это результат не только наших действий, не только действий других людей, но и результат случая. Мы можем его попытаться использовать, направить, но избавиться от него невозможно.
2. Если вы хотите иметь институты как в Англии, будучи во Франции, или иметь законы как в США, будучи в России, то вам потребуется сверх законов взять ещё 400 лет истории той страны, чьи нынешние положительные черты вы хотите позаимствовать.
Отсюда же отрицание идеи о человечестве. Как говорил Ж. де Место (утрировано): Я много, где был, но нигде не видел вашего человечества, лишь французов, англичан, русских, немцев.
3. Социальное измерение очень хрупкая и тяжело прогнозируемая плоскость бытия. Мы никогда не можем со 100% уверенностью сказать, что то, что мы делаем приведёт лишь к одному конкретному результату. Мы не можем говорить ни о сроках с такой же уверенностью, ни о чем. И если мы вводим какое-то нововведение, то мы должны понимать, что оно разрушает старое. Если то, что мы ввели, окажется плохо, то мы не сможем все повернуть вспять, это невозможно, потому необходимо ко всем реформам подходить осторожно.
И в данном пункте прослеживается то, что у консерватизма все же есть собственная основная ценность — сохранение единства общества. И именно на основе этой идеи консервативный кабинет Дизраэли ввел первое рабочее законодательство, чтобы избежать конфронтации в английском обществе.
4. Общественный договор — это не то, что возможно изменять тогда и как этого хочется, так как необходимо сохранять связь настоящего с прошлым и будущим поколением и не делать того, что направлено лишь на получение выгоды в настоящий момент времени — это, в совокупности с предыдущим, мотивация не совершать необдуманных реформ и не заниматься частым реформированием того, что хорошо работает.
5. Если что-то из ныне существующего кажется вам нелогичным, то возможно, что дело в вашем восприятии этого, а не в том, что это абсурдно или глупо, а значит нуждается в том, чтобы его отменили. Социальное взаимодействие непрозрачно и именно потому странно полагать, что своим разумом вы можете ответить точно, что нужно, а что не нужно.
Абсурдное — само выходит из употребления.
Потому консерваторы выступают за сохранение традиций, но лишь в том смысле, что не нужно вмешиваться в социальное взаимодействие, наводя там свои "логичные" порядки, поскольку само человеческое, а, значит, и социальное иррационально и одним лишь разумом дело не исправить.
Таковы центральные идеи консерватизма, которые появились в ответ на мутацию либерализма во времена ВФР.
3. Либертарианство — новый консерватизм
Так как либерализм появился на заре эпохи просвещения, то на начальном этапе ему удалось избежать тех проблем, которые ныне явственно прослеживаются в социализме: чрезмерная вера в разум, в возможность максимально рационально обустроить жизнь общества, радикальный конструктивизм.
Вместе с тем, в либерализме изначально было заложено то зерно, которое при определённых условиях и дало нам социализм. Зерно это состоит главным образом из сократической части классической политической философии, которая иначе называется идеалистической, в том смысле, что она пытается описать идеальное государство в отрыве от случая и всех факторов, которые неожиданно могут вмешаться в прекрасный проект человеческого общества и которое как раз и построено исключительно на разуме.
Первым кто озвучил подобный идеальный проект был Платон в своем «Государстве». Позже ему дал бой Аристотель «Политикой».
Прошло немало времени и при новых условиях уже после ВФР либеральные интеллектуалы имели существенную проблему — у них не вышел их суперпроект.
Дж. Стюарт Милль и остальные, кого мы ныне называем социал-либералами, предложили предтечу нынешнего социального государства. И ныне мы видим, куда это нас завело. Качество услуг за наши же деньги паршивое, при этом мы не имеем возможности выбирать им альтернативу, в большинстве случаев. Так как на то, чтобы постоянно поддерживать этого Левиафана, в тонусе нужен аппарат обученных людей, мы имеем целый штат обученных нажимателей кнопок, которые меняют законы раз в несколько лет, конституцию раз в 10 лет и всё это ради выгоды в настоящем времени, их выгоды.
Реакцией на этот абсурд нового либерализма является либертарианство, которое в своём стремлении сродни консерватизму. Либертарианцы стремятся отстаивать права общества на равномерное и спокойное развитие, на законы для общества, а не общество для закона и, конечно, как и консерватизм, отстаивая принцип невмешательства для всех обществ со стороны соседних государств, пускай и во имя «самой лучшей» из демократий.
Автор Дмитрий Майский. 02.2024
