Жёлтый единорог свободы: почему либертарианство фантастично и как это исправить
От либертарианцев можно часто услышать, что коммунизм является не только бесчеловечной, но и абсолютно надуманной идеологией, не имеющей ничего общего с реальностью. И, хотя с этим трудно не согласиться, всё же этот тейк вызывает один неприятный вопрос – а можно ли считать само либертарианство реалистичной идеей? И здесь есть о чём подискутировать.
1. Главная проблема коммунизма
Для начала надо разобрать критику коммунизма, чтобы лучше понять последующий ход мыслей. Внутри коммунизм (в его марксистской или марксистско-ленинистской формулировке) имеет обильную теоретическую базу, в которой постулируется наличие неравенства и эксплуатации, существующей в разные эпохи в разном виде, которое в конце концов закончится классовой борьбой и победой социализма, затем плавно эволюционирующим в коммунизм, то есть бесклассовое общество полного равенства и труда на всеобщее благо.
Однако, как вообще Маркс, Энгельс и Ленин пришли к этой идее? Всё достаточно просто. В 17-м веке политические философы пытались объяснить появление государства через общественный договор. Но если у Томаса Гоббса этот договор становился необходимым злом для простого выживания человека, так как «человек человеку волк», у его оппонента Джона Локка всё выглядело иначе. Его основные идеи заключаются в естественном состоянии общества как общества свободы, мира и равенства, из чего исходят «естественные» права человека, которыми обладает каждый по факту своего рождения. Данное мировоззрение впоследствии способствовало формированию большей части той политической теории, которую мы сегодня знаем: либерализм, консерватизм, социализм, фашизм, либеральная демократия и так далее.
Конкретно социалисты развили идею Локка до такой степени, что неравенство, как неестественное состояние, касалось не только прав и отношения с государством, но и отношения с другими людьми, что было названо эксплуатацией. Эту эксплуатацию одного класса другим Маркс, как и другие теоретики, предлагал полностью искоренить. Так от идеалистических теорий, формируемых в кабинетах, мы дошли до концлагерей и стратоцида. Но даже эти инструменты не позволили сохраниться ни одному социалистическому режиму, и не позволят тем, кто ещё существует.
Причина в том, что социалисты, коммунисты, либералы и прочие основываются на данных идеалистичных выдумках Джона Локка. Они звучат красиво и приятно, ведь упускают эмпирически подтверждаемые факты: вечную борьбу во всех сферах жизни всех живых существ; неидеальный, подверженный многостороннему, и часто неявному влиянию характер человека; неравенство как абсолютно естественное состояние общества; и тем не менее отличную способность людей к самоорганизации без указки сверху. Оторванность от реальности помешала не только социалистам, но и либералам, и потому современный либерализм, эволюционировавший от классического, стал пародией на самого себя, забыв уже о такой ценности как свобода.
Но ведь либертарианство не такое, оно упирается на рынок и свободу ассоциаций, а значит, избегает ошибок социализма, верно? Неверно.
2. При чём тут либертарианство?
Когда я впервые узнал о либертарианстве, мне оно понравилось простой идеей – свобода превыше всего. Вместо аморфной справедливости, прославления государства и решения выдуманных интеллектуалами проблем, была чёткая идея об отсутствии насилия и принуждения между людьми. Тогда я ещё не знал о Мизесе, Хоппе, Ротбарде, Нозике и многих других, а также о том, что либертарианство как политическое течение вообще-то имеет достаточно глубокую теоретическую базу.
Теперь же, лучше разобравшись в этой самой базе, я понимаю, что либертарианство не пытается оппонировать всем устоявшимся идеологиям, покидая их метасистему, уходящую корнями в платонизм и христианство, а лишь предлагает сменить красный, синий или чёрный флаг на жёлтый. Вместо убийства единорога, который привёл нас к этой ужасной эпохе, либертарианцы просто хотят покрасить его в другой цвет.
Если проследить истоки либертарианства, то мы логически приходим к классическому либерализму, то есть идеям уже упомянутого Джона Локка. Однако, кроме тех самых постулатов о естественной свободе человека и его правах, добавляются новые конструкции, вроде принципа неагрессии (НАП) и понимания любого насилия как неприемлемого, даже со стороны государства. Таким образом, либертарианство действительно предлагает улучшения, так как защищает свободу ассоциаций и рыночные механизмы в экономике.
Тем не менее, это только два из обозначенных мною фактов окружающего мира, оставшиеся два же создают серьёзные проблемы как на риторическом, так и на политическом уровне.
Во-первых, либертарианство подразумевает, что люди примут НАП и не будут его нарушать в таком масштабе, чтобы разрушить свободное общество. Особенно слабым я считаю в этом плане анархо-капитализм; будь я на месте главы корпорации, я бы нанял целую армию и заставил людей платить мне за защиту от других корпораций, образовав государство. И так бы поступил любой человек, что подтверждается уже тем фактом, что нигде на планете нет территории без государства. Даже максимально удалённые от цивилизации места всё равно имеют структуру власти, хотя бы она будет представлена бандитами, вождями племён или чем-то ещё.
Во-вторых, либертарианство также игнорирует нерациональный характер человека, который зависит от культуры, воспитания, образования, жизненного пути и многих других факторов. Напомню, что большая часть населения Земли: а) необразованна; б) нехристианская; в) существует вне западного дискурса. По этой причине, либертарианство по факту может опираться только на очень небольшую прослойку населения, которая относится к западной цивилизации и считает свободу (как отсутствие насилия) важной ценностью. При этом данное политическое течение ставит свободу на уровень морального императива, ожидая, что это будет очевидно для всех.
В-третьих, учение о естественных правах человека само по себе является крупной проблемой, что видно на примере западного мира. Считая всех людей равными друг другу, что не является истиной ни в каком смысле, либертарианство повторяет мантру либералов о том, что каждый человек имеет какие-то права. При этом именно в либертарианстве это выглядит максимально странно, ведь права не существуют без договора (конституция, частный контракт) и силы, которая эти права защищает (суд, полиция, исправительные учреждения). Получается, что права человека не универсальны, а существуют только в Европе и США, частично в других регионах.
Вот и получается, что опора на Локка и либерализм не решает основной проблемы – безудержного идеализма людей, живущих в такие времена, когда идеализм уже много раз показал свою опасность. Так зачем идти по тому же пути, чтобы в конце оказаться в пропасти? Лучше найти новый путь.
Очевидным решением будет опора на идеи того мыслителя, которого можно считать первым настоящим этатистом – Томаса Гоббса. Как уже было сказано, он считал, что человек находится в постоянной борьбе с другими людьми, и потому необходимо наличие государства, которое не позволит людям истребить друг друга. Это государство по сути предлагает обменять свободу на безопасность, хотя это предложение постфактум, ведь государство появляется по негласному общественному договору.
Но что делать, если мы действительно находимся в состоянии вечной борьбы, но хотим сохранить свою свободу? Другие акторы не заинтересованы в этом, они стремятся ограничить нашу свободу ради своих потребностей. Тогда классический принцип неагрессии уже плохо работает, ведь лишает человека морального права на завоевание свободы, а не только её сохранение. И поэтому логичным выходом будет избавление НАП от универсальной моральной ценности, переводя его во внутренний принцип: соблюдать НАП нужно только к тем, кто его придерживается, то есть не осуществляет насилия и не собирается его осуществлять.
И тут вступает в роль культурный фактор. Так как культура определяет, в каких категориях мыслит человек, можно сказать, что определение свободы как отсутствия насилия и восприятие её как важной или важнейшей ценности возможно только в рамках западной (европейской) цивилизации. Исторически именно в Европе сложились институты, в которых свобода получила институциональное выражение: частная собственность, правовое государство и контрактные отношения. Потому либертарианство (причём любое) должно поддерживать западную цивилизацию, и не позволять ей ни исчезнуть, ни двигаться в сторону тирании.
Далее, появляется ещё одна проблема. Мы ценим свободу, хотим её обрести или сохранить, и соблюдаем НАП. Но как стать свободным в ситуации, когда вокруг либо другие акторы, либо, что чаще всего, государство? Как показала практика, индивид, сколь умён или силён бы он ни был, не может противостоять государственным структурам в одиночку. Получается, что естественным исходом будет построение коллектива, объединённого свободой и НАПом, целью которого будет завоевание или обеспечение свободы каждого индивида в коллективе. И в этом кроется парадокс, который до логического финала довёл Гоббс – чтобы быть свободным, нужно пожертвовать свободой. Однако данная жертва должна быть, а) добровольной и б) восполняемой, что возможно только в рамках коллектива, основанного на контракте.
Хорошо, допустим, мы объединились в общину для борьбы с тоталитарным правлением. Но как нам завоевать свободу? Ответ очевиден и прост – насилие побеждается более качественным насилием. «Свобода исходит от винтовки», а также от ПТУРов, танков, РСЗО и множества подготовленных солдат. Без потенциала насилия свобода просто невозможна, что либертарианцы и так хорошо понимают.
И вот коллектив преодолел все преграды и одержал победу, обретя свободу. Что дальше: уничтожить государство, распустить коллектив и жить в спокойствии? Как я упомянул ранее, на Земле нет незанятой никем территории. И, так как мировая либертарианская революция невозможна и даже нежелательна, очевидным исходом будет создание государства. Однако, наученные опытом, создатели этого государства должны так его собрать, чтобы подобная тирания не повторилась или хотя бы ей было очень трудно победить. Здесь лучшим проектом я бы назвал создание Соединённых Штатов, как образец стабильности и одновременно высокого уровня свободы граждан, существующего уже 250 лет. Её Отцы-основатели использовали три ключевых принципа: ограниченная малая демократия (граждане сами осуществляют политику на местном и региональном уровне, а также влияют на федеральный), республиканизм (ветви власти чётко разделены и конкурируют друг с другом) и федерализм (каждый штат имеет свои законы, свои ветви власти и потенциал насилия). Эти принципы доказали свою эффективность эмпирически, а потому имеют высокую ценность для нас в деле защиты от тирании государства.
Итого, мы имеем: а) сохранение свободы как главной ценности, но не универсальной, а субъективной; б) реалистичное восприятие мира и человека; в) НАП, ограниченный только теми, кто его придерживается; г) ограничение либертарианской идеи по границе европейской цивилизации; д) добровольное объединение в коллективы для обретения свободы; е) использование насилия или его потенциала для обретения свободы; и ж) создание государства для защиты свободы граждан от других государств.
Такой новый взгляд на либертарианство, но уже реалистичное, выводит нас из философского поля, в котором существуют большинство актуальных идеологий, и приближает к практике реального мира. Как я считаю, это к лучшему, ведь идеализм редко приводил к чему-то хорошему и долговечному, часто заканчиваясь кровью. Только опора на банальные, но нерушимые факты относительно мира и человека позволяет говорить о настоящей, естественной идее. Пусть безосновательные фантазии о красных и жёлтых единорогах останутся в университетских аудиториях и головах оторванных от жизни людей, а мы в себе этого единорога убьём. И поделом ему.
Автор: Александр Белов, студент Политологии в Германи (М.А.)
