«NO ROMEO. NO JULIETTE»

— Никогда бы не подумал, что ты придёшь.

ᅟ
Во фразу свою Ли не стал вкладывать двойного дна. Только удивление чистейшее — оно похлеще героина сейчас вштырило, холодком по позвонкам пробежалось. Зрачки шире стали вмиг — Змей не верил в момент, но поверил в твоё тепло в его руках.
ᅟ
Объятия крепче тросов стали, глаза закрылись в благости момента. Вот чего он до злости обессиленной хотел: сжать тебя в объятиях, до хруста костей, растереть тебя в порошок, вдохнуть, слизать и растворить в себе… Жадный он до тебя человек.
ᅟ
Ты здесь, и тепло твоё настоящее, ты не во сне к нему пришла, а наяву. Невинность снега подошвами месила, бунт у него во дворе устроила. Упрямая, ты всегда так делала, всегда наперекор шла, хотя казалась самой праведной.
ᅟ
Как адрес выведала, где раньше была и почему решила прийти вдруг сегодня — вопросы снежным комом копились, готовые лавиной сорваться вниз, но Ли почему-то умолчал. Да и есть ли порой смысл в вопросах, если ответы не так уж и важны?
ᅟ
Важней всего ведь то, что ты, розовая в щеках, мнёшься смущённо на его груди. На ресницах твоих снег подтаял, шапка сбита набок смешно и волосы лентами длинными, змейками юркими выбиваются, лезут ему и тебе в рот.
ᅟ
Вдруг захотелось в твоей нежности щёк раствориться. Забыть, что руки он успел испачкать в дыхании смерти. Смыть с себя грязь, потому что тяжело, тяжело абсолютно, когда ты, такая злая и встревоженная, вломилась в его жизнь.
ᅟ
Тяжело противиться силе твоей нежности. Суровой такой, с мечом наперевес, сильной, что валит его с ног. И Ли хмурится, сцапывая тебя в объятия крепче, совсем как клещ, совсем в тиски своего одиночества долгого без тебя. Чудовище, он разве тебя заслужил? Если да, то какой ценой ты ему обойдёшься, сокровище? Всему ведь всегда есть цена.
ᅟ
Прожигаешь жаром своих щёк грудную клетку ему. В носу защипало предательски, и ты смазываешь момент слабости, вдыхая запах своей одержимости.
ᅟ
А он пахнет стиральным порошком. Сигаретами слабо совсем пахнет, и чем-то, похожим на мятные леденцы. Тепло у Ли в руках, рвано сердце его бьётся под хлопком белой футболки. Объятие — лекарство от одиночества, объятие — символ падения преград и символ обоюдного приручения. Сама заключила сделку с дьяволом, сама пошла навстречу к Ли, своей рукой и кровью подписав вдруг договор любить своего демона.
ᅟ
Не отпускать Ли больше. Не давать ему уйти. Пусть рядом будет всегда эта бесовщина. Недостаточно слов, да и ты плохая лгунья, чтобы врать о тоске своей, пусть она вытечет и не таится больше, пусть Ли соль твоих глаз видит, пусть размажет в жесте неуклюже-утешающем по щекам и выдержит твою слабость. Так, как он умеет, так, как никто из всех хороших мальчиков не сумел и не догадался.
ᅟ
Ты очнулась первой, робко выпутываясь из паутины вынужденного объятия. Расплелись цепи рук, ты назад отступила. Встреча глазами как перестрелка теперь — слишком рвёт грудину его взгляд недоумения, слишком под рёбра метится. Щемит нутро неожиданная нежность — Ли приглаживает волосы твои, большим пальцем успевая скользнуть по щеке.
ᅟ
— Привет, Ли. ᅟ — Привет. ᅟ — Я вот к тебе п-пришла, чтобы… ᅟ — Чтобы?
ᅟ
Вопрос простой, а эмоции все слова жрут псинами голодными, и у тебя остаётся ровно ничего, чтобы дать Ше Ли в ответ.
ᅟ
«Пришла, чтобы...»
ᅟ
А он терпеливо ждёт. Ему, в принципе, кроме терпения сейчас ничего ведь и не остаётся. В уголках глаз янтарных запряталась серость усталости, и совсем она ему не к лицу. Тонкие губы не змеились в наглости, в движениях весь Ли будто даже замедлился.
ᅟ — Я чуть из-за тебя не нарушил границу. Ещё два метра и браслет зазвенел бы. Я правда не ожидал, что ты придёшь. Услышал твой голос, выбежал… ᅟ
В объяснении своём он поднял руку с дурацким браслетом на запястье, нарочито небрежно помахал им как погремушкой детской, вдруг в жесте этом одном-единственном дав объяснение своей пропаже. Ли тебя нарочно не избегал, не специально пропал, хотя и дал обет в тот раз оставить тебя в покое.
ᅟ
Хэ Тянь не соврал. Ли действительно нёс наказание за своё преступление. Любить преступника — в какое же ты тошнотворное клише впуталась, когда-то бывшая хорошая-хорошая и очень плохая теперь девочка?
ᅟ
Вздох короткий и осознание всего понизили градус гнева и досады. Остались лишь в осадке жалость и тоска по нему, которые ты отчаянно не хотела признавать. Как бы ни хотела, но не высказанными вслух останутся твои сны о нём, твоя отрепетированная дома речь тоже завязалась узелком на языке. Все слова твои, вся бравада твоя испарились, кляксой расползлись мысли и чувства, сжавшись в тугой комок под диафрагмой. В тесной до боли тишине слышно даже было, как удивлённо зашушукались служанки где-то за стенкой.
ᅟ
Стыд наконец-то ухватился за тебя, придерживая за кончики алеющих ушей. Упрямством своим ведомая, тараня его жилище, ты забыла напрочь обо всех приличиях, о людях других: об охраннике, о слугах, о матери своей в суточной смене, об уроках. Это же какой одержимостью обладать надо, чтобы в порыве злости добраться сюда под снегопадом, лишь бы высказать всё и увидеть его наконец?
ᅟ
Одержимая монстром, им взращенная, им прирученная, как расскажешь ему теперь, что ты ждала его в этот чёртов день февраля, что сердечки рядом с его именем рисовать боялась, что так важен и нужен он был тебе именно сегодня, когда ты приняла чувства к нему и простила ему всё?
ᅟ
Прощение никогда не даётся просто. Оно зрело, росло в тебе долго и ты, садовник своих чувств, предала принципы свои и себя: топила себя в мысли о Ли между формулами и правилами грамматики, в бессонницах перечитывала переписки, слушала наставления Мо и не пыталась защищаться уже. Броня треснула.
ᅟ
— Сестрёнка, ты на голову больная. ᅟ — Мо, но я… Я его люблю, кажется. Ты меня за это простишь? ᅟ
Мо вдруг рыжину свою взъерошил, взбешённый твоими словами. Сказал бы чего похлеще, в чувства бы привёл, но там, где сердце влезло, логика подавно мертва. И нож ему в спину вонзаешь глубоко, спасительница, но почему-то Мо молчит угрюмо. Ты же ведь патологически больная, тебя уже и не излечить умными речами.
ᅟ — Я не знаю даже, что сказать. Просто будь осторожна. Я рядом буду, только не молчи, ради бога, а говори и зови, поняла?! На кой чёрт ты с ним вообще связалась, не возьму в толк… ᅟ
Сумка в руках показалась вдруг чудовищно тяжёлой. Ручка ладони прожгла будто бы до зуда, до самого мяса — это ты вспомнила о шоколадке, о подарке своём скромном, припрятанном среди учебников. Ты ведь шла сюда, полная решимости швырнуть в Ли этот свёрток вместо перчатки для дуэли, ты войны хотела ведь. Но смелость твоя прахом осыпалась и смешалась со снежинками, за дверью осталась.
ᅟ
Как быть смелой, когда напротив тебя стоит Ли в своей домашней безоружности? Где броня этого тёмного рыцаря теперь? Нет ни острия белозубой улыбки, ни ядовитости в голосе. Всё растерял. Растерянность ему не присуща совсем, но сейчас, даже в том, как Ли ерошит ангельские завитки волос на затылке, читается ленивое удивление. Волнуются и руки его — он то в карманы их суёт, то мнёт края и без того измятой футболки.
ᅟ
И всё же Ше Ли сдался тебе первым ещё давно, как бы ни силился казаться равнодушным. Он даже не выжидал ничего от тебя, суррогатно насильно высекая из тебя то, что нужно было ему. Но обиды все сошли на нет — ты готова простить и заглянуть в янтарь этих глаз.
ᅟ
Поражение сердец случилось в одном ударе, война проиграна, даже не успев начаться. В коридоре этом светлом больше не осталось врагов. Повержены.
ᅟ
— Ше Ли. Я по тебе скучала. ᅟ
Голос твой охрип — ты хватаешь его за запястье, прямо поверх браслета, заковывая кончиками пальцев его сердце ледяное в капкан. Там лёд давно треснул, и в груди Ли растаяло что-то ещё в тот день, когда он увидел тебя зарёванную в тайном коридоре. Давно в холодной тундре его равнодушия поднимались ростки цветов имени тебя.
ᅟ
~~~
ᅟ
В комнате серой жила относительная пустота, и она подвинулась, когда туда пришла ты. На диване скучном скомкан тёмный плед, кровать громадная хаотично разобрана. Подушки смяты, выпнуто куда-то одеяло.
ᅟ
На тумбочках и столе то тут,то там учебники, тесты и художественные книги. Исписаны бисерно-аккуратным почерком блокноты и черновики. Какой-то блокнот Ли показательно захлопнул и убрал поглубже.
ᅟ
Бутылки с водой. Яблоко глянцевое, к которому никто не прикоснулся.
ᅟ
Логово твоего мучителя безлико на первый взгляд, но все детали эти колются в висках новым осознанием — а знала ли ты Ше Ли вообще? Чем дышит, что любит? Что делает, когда не строит из себя крутого при тебе?
ᅟ
В этой серой пустоте твой вдох отозвался кощунственно громко. Здесь слабо пахло сигаретами, застоявшимся холодом, сладко страницами новых переплетов и вязкостью гнетущего одиночества. На стене уродливо темнели внутренности кронштейнов — тут явно был телевизор, который сняли и унесли.
ᅟ
Громадная кровать со скомканным одеялом выглядела как поле боя, на котором Ли каждую ночь сражался со своими демонами. И, судя по вмятинам на подушках, проигрывал бессоннице.
ᅟ
Ты смотрела на эти аккуратные строчки в тетрадях, и под кожей зачесалось новое, пугающее знание: Ше Ли, которого ты знала — это лишь верхушка айсберга. А под водой бешеный самоконтроль в тотальной тишине, спасение в книгах и яблоко, которое умрёт и станет трухой от старости раньше, чем он найдёт в себе силы захотеть хоть чего-то ещё, кроме тебя.
ᅟ
Ли без вопросов лишних помогает тебе снять пальто, включает где-то дополнительный свет — за окном темнеет стремительно, и ночник ещё один рассеивает темноту углов холодной комнаты.
ᅟ
— Добро пожаловать, наверное. ᅟ
Он тянется к столу, чтобы скрупулёзно смахнуть в стопку тетрадь, но задевает тумбочку. И там, среди этого серого порядка, ты видишь то, что не предназначалось для твоих глаз.
ᅟ
Твоя шёлковая резинка для волос. Тот самый яркий лоскуток твоей жизни, который Ли хранил здесь, как реликвию в серости и холоде своего склепа.
ᅟ
Ты замираешь на пороге, прошивая Ли взглядом-стрелой, метясь точно между лопаток. Он чувствует этот удар даже спиной: широкие его плечи дёргаются, он вдруг нелепо горбится, стараясь стать меньше под прицелом твоего внезапного бешенства. О, как он любит твоё бешенство…
ᅟ — Это же моя резинка! ᅟ
Ли медленно оборачивается. В потухших его глазах на мгновение вспыхивает пойманный зверь, но он тут же гасит его привычной, ленивой наглостью. Наглец даже бровью не ведёт, хотя видно явственно, как напряглись жилы на его шее.
ᅟ
— Правда, что ли? — он усмехается, кривя губы. — Не может быть… ᅟ — Да, Ли, моя. Отдай. ᅟ
Он делает шаг к тумбочке, закрывая её своим телом. Руки в карманы сунул, голову вскинул и бровь ещё задирает. Неуклюжая попытка отвлечения, дурацкая попытка, но он старается, упрямый.
ᅟ
— Без понятия, о чём ты, — бросает он, обдавая вновь наглостью змеиной в голосе. — Это моя. У тебя нет доказательств. Твоё имя на ней не вышито. ᅟ — С каких пор это ты резинки носишь? У тебя волосы даже не длинные! Это моя, я знаю, я думала, что потеряла её! — ты делаешь шаг вперед, сокращая дистанцию, бездумно игнорируешь опасность в золоте его глаз. — И каждый день носила эту резинку, если что! По всему дому искала!
ᅟ
Ли смотрит на тебя сверху вниз. Сейчас, в этом полумраке, он кажется тебе огромным и невыносимо близким даже в тенях. Он вдруг подается вперед, вторгаясь в твое личное пространство, и тебя за горло хватает его запах — сигареты и этот проклятый стиральный порошок.
ᅟ — И что с того? — чеканит он, и в его глазах темнеет янтарь. — Это моё теперь. Я так решил.
ᅟ
Нарочито медленно Ли перехватил с тумбочки резинку, после на диван плюхнулся в движении домашнем. Плюхнулся долговязо, не изящно, резинкой помахал с лицом таким – мол, надо если, то возьми. На левое запястье скатился шёлк твоей резинки, став нелепыми кандалами на мужской руке. На одной руке датчик, на другой твоя резинка — закованный сердцем и телом, он разрывался между двумя реальностями теперь.
ᅟ
— Дурак, что ли? Отдай. ᅟ — Хочешь забрать? — в смешке бархатном хрипит он. — Жалко, что ли? Пусть у меня от тебя хоть что-то будет. Считай, что подарила, ну.
ᅟ
Наглость его начинает коварно ковырять твоё возмущение и щёки, успевшие чуть подостыть, вновь вспыхнули. И гнев твой — еда ему, витамин, лекарство. Растение, почву которого удобрениями щедро подкормили — метаморфозы Ли тебе не заметны, но он сам чувствует, как в груди дышать легче стало. Понурые плечи как крылья расправились, во взгляде вспыхнула потухшая искра.
ᅟ
Окончательная безоговорочная наглость проснулась в нём, а виной всему ты.
ᅟ
Бешенство окончательно затапливает твою сдержанность. Уж слишком Ли сидит вальяжно, уж слишком нагло для человека, кто посмел украсть твою вещь и твой покой. Фурия, ты делаешь шаг, сокращая дистанцию до нуля, и прежде чем благоверный твой успевает вновь кольнуть тебя словами, ты упираешься коленом в диван — точно между его разведенных бедер. Точно на уязвимость под сплетением домашних брюк.
ᅟ
То не нарочно было, ты лишь хотела вернуть свою вещь, но Змей не может в эту робость подмешать грязного эротизма.
ᅟ
Он выдыхает через губы. Тяжело, рвано, с каким-то утробным звуком, что на стон удовольствия больше похож, чем на попытку защититься. Ты краснеешь в моменте, а его белокурая голова откидывается на безликую серость спинки дивана. Так соблазнительно обнажается линия его кадыка, дёргается судорожно и призывно, аж захотелось зубы вонзить. Змеиная чешуя чудища на мгновение осыпается, обнажается чистая, неразбавленная кислота жажды по тебе — он, между прочим, мужчина, который тебя хочет.
ᅟ
Он приоткрывает один глаз — и плещется в нём мягкость золота и огонь вызова. Губы тонкие кривятся в изломанной улыбке, от которой у тебя должны бы студнем затрястись коленки.
ᅟ
— Уф… Ещё. — хрипит он, смакуя вкус твоего садизма. Мягко ложится его ладонь на подлокотник, и смотрит на тебя Ли доверчиво-хитро снизу вверх. — Давай, малыш. Сделай мне больно, если хочешь.