«REDHEAD BRAT»
Поддразниваний со стороны Химено, как только с Йошидой вы подошли к главному офису, было не избежать... Ох, только бы её зрение было таким же плохим, как состояние лёгких после всех тех выкуренных пачек сигарет...
Раннее утро, гололёд страшный – идёшь, что на коньках маневрируешь, – город нехотя проснулся, но всё же не до конца. Кого-то трясучка и теснота метро мало-помалу будила, кого-то утренний кофе растормошил, а кого-то ушиб, стоило на льду подскользнуться. У Химено же, что у входа стояла и ждала кого-то или чего-то, третья сигарета никак разбудить не могла, но стоило вас издалека заприметить – как разговариваете о чём-то на ходу увлечённо, – так тотчас оживилась в моменте. В довольной улыбке расплылась, наверняка, надумав себе то, чего даже не было меж вами. Одной лишь её ухмылки, из-за тумана утреннего выглядывающей, было достаточно, чтобы понять это...
— Ой, кого я ви-и-ижу-у-у, – хлопнув в ладоши, защебетала Химено, глазки щуря в лыбе. — Доброе утречко, голубки-и-и! Уже и за ручки ходите...
— Химено! – буркнула ты недовольно, услышав то, что, по задумке, должно было быть сказано шёпотом. Пальцы, крепко переплетённые с Хирофуми, разъединила, пряча руку в карман. Объяснять, что это Йошида первым под руку предложил идти, после того как ты несколько раз упасть успела – было бесполезно, на отмазки скорее походило бы, потому ты даже не стала.
Йошида же, будто его обращение Химено совсем не задело, ответил ей, мурча котом:
— Утречка, Химено. – А после руку, вслед за тобой, спрятал от кусающего холода в карман.
— Ну что, ждёте сегодняшний вечер, а? – Затушив сигарету о мусорный бак, она вместе с вами вошла в здание, чувствуя как тепло отапливаемого помещения бьёт по щекам. — Сразу после работы едем в бар! Пауэр и Денджи тоже с нами, как оказалось, а старик Кишибе отказался – ну и хер с ним! Хотя собутыльник из него хороший... – начала она тараторить.
— А Аки? – спросила ты немного удивлённо, не услышав его упоминания.
— Ну разумеется мы в паре идём!
— Ладно, да, глупый вопрос, – со смешком ответила ты, стягивая шарф. — В «Пристани Лотоса» ведь собираемся? Как обычно?
Несмотря на название, ассоциирующееся с драгоценным нефритом и грацией небожителей, в этом баре, стоило напиться, все "небожители" мигом в чертей драных превращались, буяня и громя, всё, что видели перед собой. Возможно, контингент там не самый лучший, но атмосфера своя всё же имелась...
— Да-да-да, в нашем родном! Кстати, Йошида, ты ведь пойдёшь? Мы все хотим тебя поближе узнать, познакомиться как следует! – протиснувшись меж вами ловко, Химено взяла Хирофуми под руку приобняв.
— Я постараюсь, – кратко ответил он. Вежливый вид старался сохранить, тогда как в действительности тактильность внезапная совсем не по душе пришлась, однако лицо держал достойно. Лисом улыбался неизменно, тоном спокойным говорил, тогда как рук из карманов ни на секунду не высунул. — Я обещал кое-кому встречу, так что смогу только после девяти подойти к вам, если, конечно, вы ещё будете там.
— А она знает об этом, а? – ближе придвинувшись к нему, прямо на ушко со смешком шепнула, в твою сторону кивая.
На это ты лишь глаза закатила, уже планируя обратно на себя шарф закинуть, чтобы покрепче затянуть и удавиться, лишь бы её поддразниваний не наблюдать. Йошида же, едва заметно, в лице переменился, с всё той же услужливой улыбкой и голосом сладким промурчал в ответ:
— Знает-знает. – И приготовился уже к следующей глупости с её стороны, как вдруг тоном холоднее льда Хаякава процедил:
Заигравшись с поддразниваниями, она даже не обратила внимания на вибрирующий телефон в кармане, а теперь, когда озноб прошиб спину от тона сурового, Химено тут же отпрянула от новенького, оборачиваясь на голос. Но как бы она ни улыбалась, с кошачьей плавностью подходя к Хаякаве, выражение его лица было неизменно: вам двоим он кивнул в знак приветствия, едва заметно смягчив взгляд, но стоило вновь на Химено взглянуть, холод в глазах голубых резал беспощадно. По крайней мере, такой эффект он хотел внушить бесстыднице – стягивая с рук кожаные перчатки, – когда на деле это пугало лишь первые пару минут. Потом же кошка брала ситуацию в свои руки, накрывая своими холодными его горячие:
— Аки, зайка, у тебя такие тёплые ручки. Согреешь мои? Они так замёрзли-и-и...
И пока та пускала в ход тяжёлую женскую артиллерию под названием «соблазн», вы с Йошидой, не желая задерживаться в их компании ни секундой дольше, быстрым шагом смылись... А после по своим делам разошлись кто куда.
Медленно утро промозглое тянулось. Неторопливо и даже лениво, когда дверь кабинета за собой захлопнула, оставаясь наедине с бумажной волокитой – за её грудой спрятаться можно было, лицом в стол уткнувшись. Если зайдёт кто – вряд-ли докучать станут, увидев её, скорее посочувствуют, не желая отвлекать тебя... Так и получилось, и остаток рабочего дня, вплоть до его завершения, протянулся в скучающей тишине, которую никто не решился потревожить своим присутствием. Лишь под конец – минут за пятнадцать до того, как собираться думала, – Ангел вошёл без стука, говоря, что все готовы, что удивило немного.
— Все? – переспросила ты, не понимая почему именно он говорит тебе об этом.
— Ну да, все. – Ангел пожал плечами, по-хозяйски плюхаясь на диван. — Подопечные Хаякавы уже на низком старте, слиняли из офиса и теперь стоят у входа, ожидая пока все остальные выйдут. Аки с Химено собираются.
— Ты ведь говорил, что тебе такое не интересно, – ты процитировала то, что сказал тебе Ангел вчера, всё ещё глаз с него не сводя. Сидел себе приспокойно, как раньше, развалившись на кожаном диванчике да в потолок уставившись.
Давно ты не видела эту картину перед собой.
— Я передумал, – несмотря на скудость его ответа, в тоне не было присущего безразличия. Ангел ответил совершенно спокойно и честно, пусть выражение его лица осталось неизменным. Да и от присутствия холодом не разило больше. Не гавкал, не язвил, не жалил словом грубым – лежал себе расслабленно, будто за последние месяца два между вами ничего и не произошло; будто той отстранённости, ответов рваных да взглядов безразличных и не было вовсе.
Необычно было и до того непривычно, что тело само отозвалось на перемену образом странным: пульс участился будто, желудок странно скрутило. Слоном в посудной лавке почувствовала себя внезапно, не зная ни куда руки, ни взгляд деть.То на документы смотрела, делая вид, что занята ужасно, то украдкой на Ангела глаза поднимала.
«Не нравится мне с Хаякавой работать» – слова его вдруг вспомнились тебе. «С тобой по-другому было» – как и сегодня, вчерашним вечером тон Ангела казался тебе искренним. Не было в нём того холодного равнодушия, которым выплюнул «наконец-то», когда объявила, что в паре не работаете больше.
Неужто под тяжестью старых чувств демонизировала его в собственных глазах? Действительно ли так плох он был, что сбежала от него?
«Надумала себе что-ли?» – в мыслях пронеслось, когда взгляд скользнул по рыжим волосам. «Показалось тебе, вот и всё. Не придумывай себе ничего» – косой острой срезала ты клюющий росточек сомнения, стоило только уловить себя на том, что...
— Я подожду тебя, – не зная, что беседу с самой собой ведёшь, перебил Ангел тебя, взглядом удостоив.
Разглядел как в плечах напряглась, как взгляд, полный недоумения, застыл на нём; как волосы твои отросли за то время, пока работали порознь, как мешки под глазами пропали. Заметил, что здоровее выглядеть стала, пусть и не отметил это вслух.
«Смена напарника на пользу тебе пошла» – не будь Ангел так эгоистичен и боязлив в собственных чувствах, точно бы осмелился произнести эти слова в мыслях самому себе. Сам намёк об этом – призрачный и едва осязаемый, точно тумана пелена, – послевкусием отвратным оставался. Походил на сок желудочный вперемешку с бельём затхлым, покрытым плесенью от влаги. В жизни бы к такому не притронулся он. Признаться тебе? Так подавно.
Только и делал, что отгонял приближение подобных мыслей, каждый раз, когда в коридоре пересекался с тобой взглядами, будто на телесном уровне доставляли ему дискомфорт.
— Что там на улице? Гололёд всё так же стоит? Ничего не изменилось? – в попытке отвлечься от мыслей непрошенных, ты сменила тему, начиная собирать вещи.
— В последний раз, когда Денджи выходил, то сильно грохнулся прямо на пороге, и до сих пор вроде ноет, что рука у него не сгибается.
— Так, может, у него перелом? – особо сильного переживания за младшего коллегу не было, но брови всё же нахмурились и ты повернулась к Ангелу, ожидая ответа.
— Может и перелом, – но тот лишь безразлично плечами пожал. Так буднично и спокойно, что тебя это не могло не рассмешить.
— Зашибись. Так а на кой хер он прётся в бар? Ему в больницу нужно.
— Ага, на пару с Хаякавой к мозгоправу. Ему давно пора.
Обсуждение коллег за спиной вместе с Ангелом – в ссоре вы или нет, подходящий момент для этого момент или нет, – всегда сглаживало углы меж вами, пусть и на время, но всё же. И прямо сейчас угольки тлеющие едва ощутимо раскалились где-то в груди, сменяя на себя фокус с «тикающего» беспокойства. Беззаботный смех и подколы витали где-то под потолком кабинета, как в старые добрые, когда работали вместе, занятый кто чем в маленьком помещении. Пока ты брала на себя отчёты и доклады о выполненных заданиях и устранениях демонический сущностей, Ангел, как и сейчас, лежал на диване, задрав ноги на спинку. Когда не гоняла его с просьбами «принеси-подай-отнеси», что он нехотя, но всё же выполнял, Демон коротал время в видео-играх, уткнувшись в телефон. Даже в моменты тишины, когда молчали оба, не ощущал он неловкости с тобой.
Маленькая комнатушка стала ему роднее места, которое принято было называть домом. Здесь он знал каждый угол как свои пять пальцев: в третьем ящике твоего стола всегда был припрятан пакет со сладким – выпечка из пекарни за углом, конфеты, батончики; в стеллаже на полках меж книг омамори втиснуты были тобой в качестве оберегов; сансевиерия неприхотливая на подоконнике стояла; в небольшом шкафчике всегда несколько пар тёплых носков хранилось, ведь ноги вечно мёрзли в холодное время года. Подушечки – единственное, что Ангел самостоятельно выбрал, когда поссорились вы в очередной раз на тему того, что безразлично ему всё. Вот и выбрал он две штуки с пушистой лиловой наволочкой. Думал, что вновь истерить начнёшь, ведь выбивались они из интерьера, но нет, промолчала и оставила, ни слова ни высказав.
— Ну что, идём? – вырвав из мыслей, спросила ты, затянув шарф на шее. Стояла перед ним одетая, пока тот длинными ресницами хлопал.
— Пошли. – Поправил подушки и встал с места, вместе с тобой выходя из кабинета.
Как и сказал ранее, все в сборе были уже – стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу, потирая ладошки от холода. С гулом и гамом двинулись вперёд, собравшись всей компанией, с осторожностью маневрируя по гололедице. Аки с Химено в начале всего шествия, за ними Денджи, Бим, Пауэр и Кобени, и вы с Ангелом, замыкая его.
Шли неспеша позади всех, пока снег в лицо сыпал сурово – щёки щипал больно, сколько ни натягивай шарф повыше на нос. Хлопья липли к ресницам, оседали на них и заставляли то и дело жмуриться. Не видно ни черта — одна лишь белая, беспросветная пелена перед глазами!
— Не погода, а пиздец какой-то!.. – в шарф проворчала ты, глядя под ноги.
— А? – сквозь гогот спереди идущих, гул машин и прочих помех расслышать, что ты сказала, Ангелу тяжко было. Только бормотание бессвязное слуха коснулось.
— Говорю, погода ужасная! – уже громче повторила ты ровно в тот момент, когда машина со скрежетом шин пронеслась рядом, перекричав тебя.
— Что?! – теперь уже и Ангел на крик перешёл, придвигаясь ближе к тебе, чтобы расслашать.
— Да ничего уже, блять! Глухомань ты еба...
Только хотела разразиться ты на Ангела матами, как подскользнулась на месте. Нога вдруг скользнула по льду, тело дёрнулось в сторону, в то время как сердце, кофеином пропитанное, стук болючий отбило в панике. Среагировать не успела, ведь руки в карман засучила – чёрт бы тебя за это побрал, – к ушибу приготовилась, как вдруг под руку схватили, предотвращая возможное падение. Да так крепко, что через перчатку ощутила тепло чужого тела. Потянул на себя Ангел, прижав вплотную к груди, и, точно мысли твои прочитав, когда увидел в глазах страх неподдельный, заверил спокойно:
— Да не бойся ты. Ничего я не отниму у тебя. Прямого соприкосновения не было.
— Спасибо... – всё, что выдавать смогла ты из себя, как заворожённая глядя на него.
Так близко к нему была лишь один раз, когда паническая атака в заброшенном кинотеатре напала, заставив невольно с объятиями наброситься на Ангела в единственном спасении. Вот только мимолётным оно было – оттолкнул тотчас, назад попятившись. Сейчас же сам удерживал, позволяя взгляду твоему изучить его черты, точно так же, как и он твои.
Длинные, густые ресницы. Потрескавшиеся губы. Едва заметные бледные веснушки, рассыпавшиеся по переносице, и глаза цвета застывшего заката. И запах такой чистый... Свежесть мороза декабрьского смешался с самым обычным ополаскивателем, нотками сандала и пломбира без примесей. Смотрел на тебя то ли Ангел, то ли Демон в ответ, пока над нимбом хлопья белые в свете фонаря кружили.
Чувство, ударившее в день первой встречи, вновь напомнило о себе. Постучало тихонько в дверь, что на ладан дышала, скрипя при малейшем дуновении ветра.
«Нет, нет, нет, нет, нет, нет...»
Первой отстранилась ты, взгляд под ноги устремив, но руки в карманы больше не стала засовывать. Буркнула еще раз «спасибо», шарф выше натягивая, и пошла дальше.
Так погрузилась в мысли, что не сразу заметила, как снег перестал оседать на ресницах. Лишь подняв глаза, обнаружила над собой белоснежное крыло, укрывающее от снегопада. Перья его едва заметно шевелились от ветра, одно за другим вбирая в себя снежинки, и всякий раз, когда порыв сильнее становился, крыло чуть ниже опускалось, надёжнее от холода укрывая. Покоилось над тобой, будто в порядке вещей это, тогда как второе за спиной заведено было.
Шел себе Ангел как ни в чем ни бывало, глядя перед собой, но, почувствовав взгляд твой, обернулся. Посмотрел сначала в глаза, потом на руки от холода покрасневшие.
Снял с себя перчатки молча и протянул:
— Не нужно, – и будто в подтверждении своих слов засучила руки обратно в карманы, наплевав на возможность вновь шлёпнуться на задницу.
— Ну ладно. Ловить я тебя больше не буду. – Точно так же, как и ты, доказал, что не шутит, натягивая перчатки обратно.
Препирания и несерьёзные оскорбления в сторону друг друга не стихали ни на минуту и продолжались вплоть до самого бара. Дошли вы без происшествий – перчатки ты так и не приняла, за руку брать его даже не думала, хотя каждый раз, ступая на лёд, на долю мгновения теряла равновесие. Неизменным оставалось лишь одно — белоснежное крыло, всё это время укрывавшее тебя от снега.