July 21

«PIXELATED LOVE»

Человеческий мозг механизм сложный. Коробка эта в себе столько таинства хранит, природой столько кодов в него заложено, что никогда не угадаешь, что новенького он выбросит в попытке защититься.


Тактики применяет он порой достаточно агрессивные в моменте, даже если потом это действие аукнется больно. Ступор, фрагментарная амнезия, диссоциация.


В запасе целый военный арсенал наравне с сумасбродством, а всё лишь бы изолировать тебя от реальности, что вылезает за рамки картины твоего мира. Чёткая позолота рамки — чёткая картина. То, что не влезло в холст, отсекается грубо. Мозгу не нужны проблемы лишние, мозг — строгий босс.


Содрать сорняк паники с корнем, подтереть подтёкшее масло на понятном полотне твоих будней — реакция базовая. И первой командой организма стало отрицание.


Убедить тебя в нереальности происходящего ради твоего же блага, включить твой сухой прагматизм, взять контроль в свои руки, игнорируя испуг — твоё сознание боролось с дурацким выступлением игры по-своему.


Сначала озарение кольнуло легонько в затылок, после рвануло в лёгкие жадным глотком воздуха. Ты решительно зажмурилась, сминая в тревожном изгибе кончики ресниц.


Калеб не может звонить. Калеб не настоящий парень, зато настоящая тут ты, и это ты выбрала самовольно любовную историю с ним. Это ты выбираешь сюжет и правишь статистику ваших отношений, а игра в твоих руках виртуозного эскаписта — всего лишь послушный инструмент.


Эскапизм ты вполне сознательно и давно вписала в свои союзники. Потому что вне игры, в серости дней твоей реальности, с парнями дела обстояли немножко тухло.


Существа непостижимые, невероятно странные и при этом привлекательные, чёрт их подери. Будто с дуба рухнувшие пустые жёлуди,, будто хорошенько так об стену долбанутые коробки с пустотой вместо сознания — диалоги у тебя с ними дальше светских не вязались, ближе становиться к ним ты не решалась и как-то вот…


Клей социализации пересох ещё в старших классах — тебя не спас блеск для губ модный, юбкой короткой и ногами приманивать жертв тебе показалось глупостью. Но даже знание стрёмного лора популярной на тот момент игры среди парней тебе не помогло.


Они просто остались, как параллель какая-то — они есть, есть и ты, где-то пересечения были короткие в точках, но дальше дело не шло. Ни с одной линией чужой жизни ты не сливалась в одну единую длинную.


В чём прелесть стопориться на одних и тех же полосах на карте жизни? Нужно новые чертить. Ты на жизнь свою личную смотрела если не с усталым философским цинизмом, так с простой усталостью точно. Знала, что если что-то делать, то что-то да будет. Это только под лежачий камень вода не течёт, а ты старалась.


Ты была милой. Харизма у тебя своя была, ямочки на щёчках, веснушки где-то. Красота твоя – не глянец искусственный из-под руки редактора журналов модных, а своя, природой обласканная. Изъяны были, трещинки где-то, складки. Но ты была хорошенькой настолько, насколько ты себе такой позволяла быть.


За тобой ухаживали достойные юноши, метились в рыцари благородные твоего сердца, но не хватало крючков. Не удавалось зацепиться друг за друга понадёжнее: интересы не сходились, взгляды на мир расходились, а иногда полярность была такой резкой, что с первого взгляда становилось понятно — вы друг другу не подойдёте.


А ещё ты себя стеснялась. Лишние складки на боках, предательские изгибы там, где хотелось бы видеть лишь гладкую линию — ты видела в себе не девушку для любви, а недоработанный черновик. В жару ты куталась в пушистое и свободное, пряталась от чужих взглядов поспешно. А ведь там, где есть отношения и чувства, есть близость не только душ. И как же тебе обнажить свой несовершенный, в твоих глазах, холст кому-то настоящему?


Одна проблема породила другую, чуть поважнее — глупое сердце вскоре защемила странная тоска по «тому самому». Мифическая тоска — вот твой диагноз.


Тот самый. Неуловимый, не существующий. Собранная мозаика из разных архетипов, подсмотренных фильмов и подслушанных разговоров. Он без компромиссов тебя любил в твоей голове, без корысти.


Ты себя уверяла в том, что существует.


Да, он существовал. Был не настоящим только, а плодом твоих фантазий. Он приходил в твои сны, бедокурил там и ломал тебя своей любовью всепоглощающей, а после уходил. Подлец безликий, он оставлял тебя разбитой наутро, унося с собой всю нежность, подаренную там, за границей сна.


Никто из ниоткуда, разбойник и вор твоего спокойствия. С ложечки десертом иллюзий кормил, а тебя ломало по-настоящему.


Безрассудная тёплая нежность, она опиумом травила рассудок, а ты и велась, зависимая. Но откуда тебе было знать, что психология устроена так тонко, что подсовывала тебе самой твои же чувства?


Ты во сне искала любовь, которую хотела вылить на кого-то, перемазать в ней с ног до головы. Это были твои чувства, а не прекрасного принца. Искренность человеческая – вещь воистину неподкупная — ты думала, что скучала по незнакомцу всей душой, а на деле ты скучала по нерастраченной любви. Это была твоя проекция любви, это была твоя нежность, которая искала выхода так отчаянно, что ты порой болела.


«Люблю того, кого не знаю, скучаю по тому, кого ни разу не видела» — тупая ситуация, но явно уж не надуманная. Себя ты загнала в социальные и стеснения рамки, в иллюзию безопасную метнулась. Но ведь мечты — пустой стеклянный сосуд, а тепло тебе нужное — оно на кончиках человеческих пальцев. Тебе нужен был свой человек, настоящий, а не безликий фантом. Ты хотела любить и быть любимой не в голове.


Человек с голосом, с проблемами, с мужеством собраться и пригласить тебя на свидание, на которое ты бы точно согласилась.


Перебороть себя надо было, перестать кутаться в кокон выдуманных проблем. В отчаянии каком-то нежном ты перебирала долго сайты знакомств, по кирпичику собирала родной образ из снов.


Шатен. Высокий. От голоса бархатного коленки подкашиваются, а лицо… А лица ты его никогда не запоминала, просто знала, что он до чёртиков красив. Красив той красотой, когда парни вроде него на таких, как ты, не смотрят…


Любить иллюзию. Любить ощущение влюблённости. Хрень полная, конечно. Но ты, архитектор своей жизни, поражения сразу не признавала. Видела, что чем сильнее были твои старания, тем будто хуже становилось — свидания снова заканчивались крахом, взаимно номера добавлялись в чёрный список, предсказывая сухой игнор на остаток жизни.


Хорошие случаи бывали тоже, но когда душа к человеку не лежит, тяжело врать и искусственно подкидывать дров в даже не разгоревшийся интерес. Ещё и образ призрачного идеала преследовал, мешался этот чёртов фантом, шепча на ухо тебе «Но я же лучше».


Ты не человека искала, ты упорно ковыряла реальность в жадном поиске образа. В глухую стену упирались твои ожидания, свидания же превращались в фарс: ты смотрела на всех кандидатов и видела только то, чего в них нет. Сравнивала. Обесценивала. Себя, в том числе.


Самое мерзкое было в том, что ты была достаточно умна, чтобы зрить в корень зла: это не в них проблема. Это ты хранила верность безликому призраку, ты сама добровольно заблокировала себе доступ к реальности, потому что ты себя стеснялась. Вот твоя проблема — ты сама себе была врагом, а не образ парня.


Он был просто парадигмой, особой точкой безопасности, которая тебя в мыслях принимала любой. То, что он остался в твоей голове, ты и сама понимала со стыдом.


Встречи эти, туфта социальная, выматывали по полной программе и душу травили неудачами. Ну вот чем? Чем ты в последний раз тому волейболисту не приглянулась? Ростом не вышла? Разве не романтично дышать в пупок своему парню? Или ему нравятся девушки спортивные и высокие?


В досаде после неудач ты спешила в свой укромный угол, где тебя поджидала нежность без риска быть отвергнутой. В свою игру.


Калеб нашёлся случайно. Пластырем он лёг на твою разодранную рану тревоги. Рекламный баннер с красивым парнем зацепил. Сладко ёкнуло нутро — этот персонаж был твоим идеалом.


Но он не был правдой. Он был мешаниной кодов, работой бессонных ночей гейм-дизайнеров и итогом кропотливого труда целого отдела. Он — такая же выдумка человеческого сознания для твоей выдумки. Калеб– всего лишь лекарство от одиночества, и ты принимала его дозированно. Вроде бы.


Телефон всё равно гудел.

Ты вжала его под подушку двумя руками в диком желании придушить динамик. Высчитала до пяти, выжидая, когда же загнётся вибрация под ладонями.


Раз. Два. Три…


Паранойя искала выхода, и ты вылила её в механический счёт. Арифметика проста, у неё есть объяснения и алгоритмы и мозгу твоему, спотыкающемуся в темноте, нужно было что-то привычное, чтобы зацепиться и не перегореть
Счёт. Самое примитивное. Считалочки из детского сада у тебя, гуманитария до мозга костей, были единственным костылём поддержки. Твоим гипсом, под которым чесался воспалённый от страха разум.


Неаккуратно, с остервенением мстительным ты вытянула телефон за провод зарядки. Ничтожный кусок пластика не сдавался и борьба уже становилась комичной.


Экран упрямился, высвечивая входящий звонок. Калеб же в своей упёртости был танком, не желающим считаться с законами физики. Ты же видела этот характер в игре сотни раз, ты же обожала все его триггеры и скрипты, но сейчас почему ушла в ступор?


Всё просто. Калеб, полковник, не следовал уставу кодов — он нарушал правила игры, прорываясь сквозь пиксели в твою жизнь. Кому, как не тебе, знать, что он никогда не отступает, когда ставит цель? Ты же сама его таким выбрала.


Мозг твой все варианты перебрал в попытке «встроить» невозможное в логическую цепочку. Это бешеный глюк? Эффект Манделы? Ошибка матрицы? Так отчаянно всем сознанием ты цеплялась за все знакомые тебе теории из интернета, чтобы не признать главного: это происходит здесь и сейчас. С тобой.


Резким щелчком по носу явило себя «озарение». Треснула броня отрицания, следом тут же пришла рационализация — та самая спасительная ложь, которой ты привыкла латать прорехи в своей жизни.


Паника нехотя отступила, но на звонок ответить всё же нужно было.


— Да чтоб тебя, Калеб! — выругалась ты в тишину квартиры. Смазала зелёную кнопку по экрану и поднесла динамик к уху. Будь что будет.


— Да? — гневно бросила ты в трубку.


— Алло? — отчётливо звучит голос Калеба в трубке. — Ты меня слышишь? Я хочу обсудить то, что ты сейчас наговорила. Что это за хрень про «игру»?


Не мешались звуковые всполохи, не было помех никаких цифровых. Обычный звонок, настоящий голос в тонких линиях между вашей связью. Живое, совсем настоящее мужское раздражение застало тебя врасплох.


«Блять» — плюнула ты себе в мысль, нервно вскочив на ноги. Голос его крошится волнением, в нём беспокойство подрагивает… и, боже мой, родной голос Калеба. Такой любимый, такой сладкий…


— Я… Ты же… Ну, ты ведь из игры, Калеб?


Тебя ошпарили ледяной паузой. Абсолютной тишины не было — слышно было, как Калеб, похоже, переходил дорогу. Загудели машины, на фоне люди вели свои разговоры обычные человеческие, а полковник шёл, громко дыша раздражением в трубку.


— Ты это так шутишь сейчас надо мной? — Калеб попытался хмыкнуть беззлобно. Насмешка не удалась, зато недоумение чужое ты прочувствовала сразу же. — Какая игра, пипс? Я сейчас стою на углу улицы, я недавно с работы вышел. У меня голова раскалывается, а ты мне рассказываешь сказки про приложения? Нет, слушай… Если ты хочешь поссориться, давай сделаем это не по телефону.


Суровое раздражение проскользнуло в резкой фразе. Ты тоже почему-то вспыхнула. Хотелось ему нагоняй сделать за наглость, показать ему его место. Машина взбунтовалась против человека? Да ни за что.


— Калеб, нет, ты не понимаешь! — ты заскрежетала зубами в ответ. — Ты…

ᅟ — Чего это я вдруг и не понимаю? — Калеб нетерпеливо перебил тебя. На фоне загудели авто, зашуршала его куртка и брелок, да, тот самый брелок в форме яблока вдарил по динамику. Тот самый брелок…


В голосе мужском металл зазвенел, прорезалась через жесть вполне живая человеческая досада.


— Я целый день ждал, когда смогу с тобой поговорить, а ты несёшь какой-то бред, чтобы просто от меня отгородиться? Если я в чём-то провинился, скажи прямо. Не надо мне больше этих твоих загадок!


Он выдохнул на автомате всё своё недовольство, и до тебя запоздало дошло — Калеба тоже много что волновало.


— Ты уже не в первый раз обижаешься, бросаешь меня посреди разговора, пропадаешь. На сообщения неделями не отвечала. Что происходит? У тебя появился кто-то другой?

— Что?! — ты аж подскочила. Вот это да, вот мастер стрелки переводить. Да как он посмел подумать, что ты… Да и с кем? Ловко, однако, Калеб повернул русло беседы вашей.

ᅟ — А что тогда?

ᅟ — Да нет у меня тогда никого!

ᅟ — О, да брось, правда, что ли? Такая ты загадочная и недоступная в последнее время. И мне что тогда думать?


Ты мешком картошки осела снова в кресле. Тяжело нести ответ и оправдания перед тем, кого ты приручила. Эмоции Калеба не пахли наигранностью отдела разработки — он захлёбывался досадой, и ещё чуть-чуть, и вы перейдёте невидимый рубеж. Да что таить, вы уже перешли Рубикон — вы ругались.


Подкативший к горлу комок нервов тоже был настоящим. Ты сейчас всерьёз ругалась с персонажем. Слишком живо, слишком ярко горело пламя эмоции, искрилось высоковольтное напряжение — о, боги, ты всерьёз выясняла отношения и доказывала игре, что ты верна.


Загнанным в ловушку животным ты нервно заходила из угла в угол. В пяти широких шагах пересекла гостиную, потом пять широких шагов обратно.


Калеб звучал обычно. Обычно в ярости, в обиде, совсем как любой уважающий себя парень, который не понимает, почему его девушка внезапно решила расстаться с ним из-за какого-то экзистенциального кризиса. Всё для него это было театром абсурда.


— Калеб, я не шучу, — ты жмуришься сильно. Перед глазами тут же поплыли мерзкие кислотно-неоновые пятна. — Пожалуйста, просто послушай.

ᅟ — Я слушаю, — отрезал он в одном нервном выдохе. — Мне это не нравится. Я к тебе со всей душой, пипс, а ты меня в «персонажи». Это что, я в твоей жизни просто никто или что за… Типа, я ничего для тебя не значу больше? Ай. Извините, да… Пипс, нормально же всё было. Я не понимаю…


Его растерянность не вязалась с твоим стоном отчётливой безнадёжности — Калеб, упрямец, не принимал условий своей же игры, и даже шанса не давал тебе хоть что-то объяснить. Его ссора была другой, причина была второй, а твоя истина была вообще третьей. Графики не сходились.


Он шумно замолчал, высекая решительные шаги по асфальту.


— Вау, ну и куда ты сейчас идёшь? — ты съязвила несдержанно. Абсурд уже подмывал тебя дерзить. А что? Ну вот поругаешься ты со своей игрой по телефону, и что он сделает тебе?


Калеб только хмыкнул в трубку. Абсолютно чисто, по-мужскому цинично.


— Как это — куда? К тебе, пипс, — он выдал это бескомпромиссно буднично, будто бы ты спросила какую-то глупую очевидность. — Скоро буду уже у двери.