Грубый пересказ лора Катрисоласов ᆞ Хроники Urbanshade
ㅤ⇆ㅤ Эта версия их сюжета не относится к каноничному лору сетки Хроники Urbanshade. Хотя сеттинг довольно схож, наличие саботажа и эксперимента по вживлению жабр, участником которого стал Себастьян Солас, напрочь отметает возможность происходящего в сетке. Воспринимайте эту статью как одну из альтернативных вселенных Хроник (официальное название конкретно этой вселенной ⸺ «Всё, что не поддаётся контролю»).
Игнорируйте очепятки я их потом исправлю...
Относится к этому телеграм каналу.
Тропы
- Слоуберн ・ Отрицание чувств ・ Обреченные отношения ・ Дисбаланс власти ・ Запретная любовь ・ Противоположности притягиваются ・ От любви до ненависти
У Себастьяна Соласа был сокамерник, с которым они хорошо подружились, ⸺ человек, открыто презиравший всех заключённых, которые хоть как-то прогибались под систему и сотрудничали с персоналом комплекса. Себастьян разделял эту позицию лишь из-за того что она давалась ему легче всего. Ему было легче иметь одно устойчивое мнение, которое можно разделить с другим, и презрение к «сговорчивым» было для него способом держаться на плаву. Он не был готов всерьёз бороться за это убеждение, ведь в тот момент не верил в него до конца в первую очередь.
К моменту, когда в его жизни появилась Иверсен, он несколько лет жил по этой логике ⸺ свои-чужие, тюремщики-заключённые, ⸺ и она его вполне устраивала.
Иверсен на тот момент занимала должность на границе между рядовым научным сотрудником и первым уровнем кураторства, и её путь с Себастьяном практически не пересекался. Всё, что он о ней знал до личного знакомства, ⸺ имя, которое сотрудники иногда упоминали.
Всё изменилось, когда Иверсен наконец-то получила повышение и на время её переезда из одного кабинета в другой отделу не хватало рук, поэтому Себастьяна временно прикрепили к ней в качестве рабочей силы.
Работа вместе не задалась с первого дня... уже в первые часы Себастьян уронил коробку с документами, которые ему пришлось собирать. Он ждал, что та начнёт на него кричать ⸺ учёные в Тайном Хадальном Объекте любят покричать, ⸺но Иверсен просто сказала «собери» и вышла из кабинета. У него из-за этого сложилось ощущение, что его присутствие не стоило её внимания, ⸺ это задело его сильнее, чем ему хотелось бы признать.
Следующие несколько дней он постоянно пытался вывести её из себя: то шутил не к месту, то специально «случайно» ронял коробки, то делал вид, что не слышал её просьбы, ⸺ чтобы посмотреть на реакцию. Иверсен пыталась реагировть спокойно, указывала на ошибку, просила исправить. В моменте она была слишком уставшей для того, чтобы злиться на «очередного идиота».
Перелом в отношениях случился на четвёртый день из-за того, что сегодня они решили работать под музыку и оказалось, что их вкусы довольно-таки схожи. Разговор неожиданно перешёл в короткий спор о том, какой альбом у группы лучший.
Остальные дни он всё так же бесил её своими шутками, но она потом признала, что у него хорошее чувство юмора и не такой уж и плохой характер. К концу переезда она сама начала подшучивать над ним и вела себя более расслабленно, чем с другими.
После переезда повода видеться больше не было, но, не смотря на это, оба находили поводы продолжать пересекаться ⸺ то ей нужно было что-то отнести в его сектор, то он вызывался помочь с задачей, за которую вовсе не обязан был браться.
What's up?
- Не смотря на растущую близость, в их отношениях было много недопониманий как на раннем, так и на позднем этапе. Закрытость и сарказм Себастьяна ранили Катрин задолго до дальнейших событий, а её недоверие к его словам ранило уже его. Между ними постоянно происходили неловкие и иногда откровенно странные моменты, после которых они могли не разговаривать неделями, но с течением времени они просто стали принимать их как данность и перестали относиться к ним слишком серьёзно.
Близость сама по себе пугала Себастьяна; он намеренно грубил и отстранялся от неё в моменты, когда чувствовал, что начинает привязываться. Для Катрин близость была нарушением профессиональной этики и постоянным стыдом перед самой собой, а для Себастьяна ⸺ предательство собственной показушной ненависти к Urbanshade, из-за чего он чувствовал злость и на себя, и на Катрин.
Власть между ними никогда не была равной, и оба это знали, но предпочитали не проговаривать вслух. Катрин могла одним словом изменить условия его содержания, перевести в другой блок, отменить прогулку, назначить ему куратора построже ⸺ и хотя она никогда открыто не пользовалась этим как рычагом против него, возможность этого её будоражила.
Это оказался самый долгий отрезок их отношений. В нём не было ни одного момента, который можно было бы назвать переломным, но была череда мелких сближений и откатов.
Первое время после переезда их встречи оставались относительно случайны. Себастьян узнал её расписание достаточно хорошо, чтобы показываться в нужных коридорах в нужное время, ⸺ Иверсен, судя по всему, делала то же самое, ⸺ чтобы немного поговорить. Разговоры между ними были короткими и в основном строились на взаимных шутках и обсуждении музыки, из-за чего оба воспринимали это больше как игру.
Первое время между ними физического контакта ⸺ кроме случайных касаний, ⸺ не было вовсе. Оба не были слишком тактильными и предпочитали не нарушать комфорт другого.
Сдвиг в отношениях случился из-за того, что Себастьян признался ей, что ждёт их случайных пересечений в коридоре сильнее, чем хотел бы. Для Иверсен это прозвучала как манипуляция, к которым часто прибегают заключённые, которые пытаются добиться расположения персонала для собственной выгоды, и прямо сказала ему об этом. За этим следовала ссора на почве того, что Себастьян ⸺ убийца, и Катрин, хотела она того или нет, чувствовала толику отвращения к нему. Когда Себастьян попытался рассказать ей свою версию своего дела, она лишь убедилась в собственных мыслях и напрочь отказалась верить его словам.
Разговор перерос в крик и, сдавшись, оба разошлись на плохой ноте. После этого они почти две недели старательно не пересекались.
Впрочем, когда Иверсен случайно захватила с собой лишнюю порцию еды из столовой персонала она, не подумав, отдала её Себастьяну. Обида из-за слов Катрин о его виновности не отпустила его и просто так он не простил её, и он продолжал избегать её. Лишь спустя долгое время они смогли поговорить об этом, хотя даже так она не извинилась перед Соласом.
Себастьян больше не предпринимал попыток доказать ей, что тот невиновен ⸺ хотя мог, ⸺ и постепенно смирился с тем, что тот навсегда останется для неё убийцей. Ему, несомненно, хотелось бы, чтобы она поверила его словам, поверила в его невиновность, но шансы этого всегда были неимоверно малы. В дальнейшем Катрин сама призналась, что из-за это чувствует между ними связь, ведь до работы на Urbanshade она, своими экуспериментами, погубила жизни нескольких человек. Она не винила его в том, что тот решился на это ⸺ она верила в то, что на это была причина, ⸺ она винила его в том, что тот был неаккуратен.
Они перестали ограничиваться обычными разговорами в коридорах и вскоре Катрин начала заглядывать к Себастьяну после смены, по-долгу разговаривать с ним, пока тот занимается порученными делами, или наоборот ⸺ он помогал ей в лаборатории и приходил к ней в свободное время.
Они стали делать друг другу небольшие подарки: Катрин всё чаще покупала ему конфеты и прочие сладости, давала доступ к своему личному ноутбуку, чтобы он мог послушать новые альбомы любимых групп и посмотреть прохождения новых частей любимых игр; Себастьян не мог ответить ей многим, но старался делать небольшие, но приятные вещи ⸺ иногда прибирал её кабинет, пока та не могла, мог принести кофе или заплести ей волосы, сплести фенечку.
Однажды Катрин рассказала ему о результатах работы с другим объектом; Себастьян сначала не понял, о чём она вообще говорит, и переспросил, а когда понял ⸺ замолчал. Наивным он не был и прекрасно знал, где находится, но одно дело знать это, а другое ⸺ слышать это от той, с которой пару минут назад спорил о музыке. Сразу после он засобирался и ушёл из кабинета, что застало Катрин в расплох, но вопросов она не задавала.
Вскоре Себастьян для себя решил, что раз он всё равно не может уйти от неё в буквальном смысле, ⸺ он здесь заперт, ⸺ то легче не думать об этом слишком много.
В начале года произошёл инцидент, в котором Катрин лишилась и лица, и голоса. Она много времени провела в лазарете и даже пыталась покончить с собой (чтобы душа не запомнила изменения тела и она могла вернуться к жизни такой же, как и прежде), но её остановили.
В первый раз, когда Себастьян смог пробраться к ней в палату под видом уборки, он совершенно не ожидал того, что увидел, из-за чего грубо пошутил в ответ на её новый внешний вид. Он не пытался этим навредить Катрин и сделал это по привычке, но слишком поздно осознал, что стоило промолчать.
На следующий день охрана, до этого пропускавшая его под видом уборщика, получила распоряжение больше не пускать его в её блок вообще. Распоряжение подписал лечащий врач Иверсен, посчитавший дальнейшие визиты вредными для её состояния, но Себастьян так и не узнал, сама ли она об этом попросила или нет, ⸺ от этой неопределённости ему было только хуже.
Он прокручивал в голове те несколько секунд снова и снова, пытаясь понять, можно ли было отреагировать иначе, и с каждым разом всё яснее понимал, что дело было не в самой шутке, а в том, что она успела увидеть на его лице раньше, чем он вообще открыл рот, ⸺ облегчение, которое он сам себе не хотел бы объяснять.
What's up?
- На долю секунды Себастьян даже испытал облегчение, потому что теперь она тоже не-человек и больше не сможет смотреть на него сверху вниз. Теперь она часть того мира, который сама создавала, и с которым Себастьян всегда был не согласен.
После реабилитации Иверсен больше закрылась в себе и стала больше уходить в работу, стремилась закончить свой новый проект, сильнее отстранилась от коллег. Как бы прискорбно ни было, но внешность играет сильную роль даже в научных кругах, и если раньше её труды могли подвергать сомнениям просто из-за того, что она ⸺ красивая девушка средних лет, то с протезом лица к ней начали относиться серьёзнее, как к опытному специалисту просто из-за того, что она стала выглядеть более грозной и «профессиональной». Вместе с этим она стала гораздо чаще прибегать к сарказму и грубым шуткам даже в отношении людей, а не только к подопечным.
Мысль, что теперь её голос и лицо ⸺ результат чужой инженерной работы, а не что-то, что принадлежит ей исходно, преследовала Катрин сильнее, чем сама боль от травмы.
Себастьяну в это время было не многим легче, хотя выражалось это иначе. Не имея возможности ни увидеть её, ни узнать наверняка, что с ней происходит, кроме обрывков слухов, гулявших по комплексу, он вернулся к прежнему поведению ⸺ закрылся от сотрудников, огрызался на друзей чаще обычного, влезал в мелкие конфликты, которых прежде старательно избегал. Происходило это из-за невозможности обсудить эту ситуацию с другими и выпустить эмоции, которые копились долгое время, но к моменту, как Катрин установили протез, он сумел разобраться с этим, не называя личностей обсудил ситуацию с сакамерником и «остудил пыл».
После этого они долгое время не виделись ⸺ на протяжении нескольких месяцев для Катрин разрабатывали и внедряли протез, проводили тесты и калибровки; она так же проходила профессиональную психиатрическую помощь, ведь начала чувствовать отвращение к себе из-за того, что стала не-человеком, ⸺ всё это время она была на больничном и не покидала лазарета, а Солас не мог посещать её.
Себастьян не пытался восстановить отношения между ними и решил, что всё кончено.
Через некоторое время Катрин сама пришла к нему и они наконец-то смогли обсудить, что же между ними происходит. Этот разговор дался обоим тяжелее, чем ожидалось, из-за появившегося недоверия Катрин к Себастьяну и наоборот. Извинение за произошедшее Катрин не сразу приняла всерьёз ⸺ ей было проще думать, что дело давно закрыто, чем позволить себе поверить, что убийца чувствует вину за слова.
Обоим пришлось заново учиться понимать друг друга. Протез не передавал мимики так, как это делало живое лицо, и Себастьян со временем начал понимать её эмоции по другим признакам. Катрин, в свою очередь, поймала себя на том, что ей физически важно, чтобы именно он не боялся прикасаться к её лицу и рукам без демонстративной осторожности, ⸺ большинство людей вокруг неё либо старались вообще не смотреть на протез, либо, наоборот, слишком внимательно его разглядывали, а Себастьян же не делал ни того, ни другого, ⸺ это её успокаивало.
Оба ясно осознавали, что эта связь способна их ранить, и всё же они вернулись к ней, не притворялись, что их отношения простые или безопасные, не обещали друг другу будущего, которого не могли гарантировать, но и останавливаться не собирались. Обречённость больше не пугала их так, как в самом начале, и им просто было приятно быть друг с другом, быть с кем-то.
Новый этап отношений стал более интенсивным и глубоким, чем предыдущий, и хотя они не признавались друг другу в любви, оба уже понимали свои чувства (но не принимали).
Катрин периодически обвиняла себя в том, что использует его как единственного человека, с которым она может быть собой без страха осуждения, ⸺ от этой мысли ей почему-то было противно настолько, что она отдалялась от него на недели, но никогда не прекращала видеться окончательно.
Катрин так и не научилась вовремя объяснять, что чувствует, Себастьян так и не перестал проверять её на прочность колкостями в моменты, когда сам боялся привязанности, но за годы оба научились распознавать, когда за холодностью другого стоит страх отторжения, и перестали воспринимать каждую ссору и недопонимание назад как окончательный разрыв, пусть и могли по-долгу обижаться друг на друга.
Один раз Себастьяна почти перевели в другой сектор после жалобы одного из надзирателей, и Катрин, вопреки собственным принципам не вмешиваться напрямую в его судьбу, использовала своё положение, чтобы предотвратить это, после чего несколько недель не могла смотреть ему в глаза, ведь это разрушало её же представление о себе как о человеке, который не путает личное с рабочим. Себастьян, узнав об этом, воспринял скорее с горечью от осознания того, что даже самый близкий человек в его жизни ⸺ часть системы, которая решает, как ему жить.
В другой раз наблюдая за тем, как Катрин выгорает на новом проекте и полностью растворяется в работе, высказал ей это обвинив в том, что для неё он всегда будет вторичен по отношению к науке. Она прямо сказала, что не может поменять приоритеты в своей жизни и вряд ли когда-нибудь научится, и что если ему нужен человек, способный ставить отношения выше работы, то она не тот человек. Это, пожалуй, была одна из самых крупных их ссор, после которой они едва восстановились, но в конце концов Себастьян вернулся к ней, ведь понял, что предпочитает Катрин такой, какая она есть, отсутствию её вовсе.
Иерархия приоритетов, с которой Катрин начинала эти отношения, успела незаметно перевернуться. В момент прошлой ссоры она действительно думала, что работа стояла для неё безоговорочно выше него, и она сама не видела в этом ничего, что нужно было бы прятать или оправдывать. Впросем, нечто в ней сместилось и Себастьян перестал быть тем, чем поступаются ради проекта. Катрин никогда не признавала прямо, что человек, которого официально положено считать подопытным материалом, обошёл по значимости дело всей её жизни, но в итоге это стояло за решением, которое она приняла дальше.
Катрин наконец-то добилась руководства проектом по внедрению жабр человеку. Себастьян оказался единственным подходящим кандидатом, который не вызывал у неё отторжения, и хотя она могла бы выбрать любого ⸺ решила работать с тем, кто ей знаком. Уверенности в том, что это не станет для него проклятием, у неё не было, но в тот момент ей казалось правильным, что он разделит с ней бытие не-человека из чувства, что это будет справедливо по отношению к ней.
- Между строк читалось то, что Катрин не проговаривала даже сама с собой ⸺ ей нравилось быть единственным человеком, через которого Себастьян получал доступ ко всему: комфорту, безопасности, привычному кругу общения, ⸺ мысль о том, что эксперимент сделает его зависимость от неё постоянной и официальной приносила удовольствие. Пока их близость держалась на негласной договорённости, её в любой момент могли пресечь переводом, жалобой или чужим любопытством, но статус официального куратора над официальным объектом снимал этот риск раз и навсегда ⸺ никто не задался бы вопросом, почему старший научный сотрудник проводит с конкретным объектом гораздо больше времени, чем надобно.
Превращая Себастьяна в такое же не-человеческое существо, как она сама, она не столько разделяла с ним своё проклятие из чувства справедливости, сколько наконец получала кого-то, кто действительно принадлежал бы её миру ⸺ миру, который она сама выстроила и в который прежде никто не попадал добровольно. Когда кто-то другой на её месте испытывал бы вину, она чувствовала что-то вроде облегчения от того, что дистанция между ними наконец схлопнулась до нуля (как ей тогда казалось).
До эксперимента Себастьян думал, что его выбрали случайно, но позже Катрин призналась, что лично настояла на его кандидатуре. Она не знала, что тот невиновен, но, если честно, и не хотела знать этого, ведь гораздо удобнее верить в то, что ты творишь такое с убийцей, а не с обычным гражданским.
Впрочем, после трансформации статус Себастьян официально меняется, а вместе с ним меняется всё, и та Катрин, которую он знал, больше не появлялась. На него начали распространяться все те методы, которые прежде обходили его стороной просто потому, что он не был подопечным Катрин. Они строятся на трёх принципах: подавление, избирательность и конкуренция, ⸺ Себастьян прочувствовал на себе всё это.
Фармакология размывала границы между днём и ночью, тем, что было, и тем, что происходило сейчас. Потом он долго не мог с уверенностью сказать, какие воспоминания об Иверсен настоящие, а какие ⸺ фантазии. Но он ясно осознавал, что его прежняя показушная ненависть стала вполне реальной и неимоверно сильной.
Отвращение и непринятие собственного тела накрыли его волной. Смирение со своей новой сущностью не давалось ему до самого побега. В моменты слабости Себастьян жаловался Иверсен на это, но не получал того же понимания и поддержки, что когда-то тот давал ей, что лишь сильнее отдаляло их. В ответ он слышал лишь её слова о том, что стал совершеннее, лучше, сильнее; Иверсен искренне считала его сверхчеловеком, игнорируя слова руководства о неудовлетворительном результате эксперимента.
What's up?
- Себастьяна Соласа признают невиновным 7 месяцев спустя после проведения эксперимента, ⸺ эта информация доходит до руководства, а через него и до Катрин. Открыто мучиться ей не свойственно из-за её же гордости, но она всё же повысила его ранг до MR-P и предоставила более комфортные условия проживания. Ей легче спать, зная, что он не страдает, но ей было стыдно смотреть на то, что она сделала. Она стала чаще избегать походов к нему и под конец полностью отказалась от кураторства над ним, отдалившись и передав его другому куратору.
Ей было спокойно, когда она знала, что он такой же, как и она ⸺ убийца, совершивший непоправимое, который стал не-человеком. Иверсен хотелось верить, что со временем тот вновь полюбит её и поймёт, для чего она так поступила.
Катрин так и не рассказала ему правду, ведь обратить мутацию вспять было невозможно, и Себастьян до конца своего заключения считал, что даже она верит в его виновность.
В конце концов, когда Себастьян Солас всё же устраивает саботаж и убивает множество сотрудников комплекса, наконец-таки сталкивается лицом к лицу с Иверсен, которая не успела эвакурироваться в срок. Попытка побега не увенчалась успехом и её довольно быстро прижали лицом в пол, а после ⸺ вырвали сердце, бросив истекать кровью и медленно умирать.
Себастьян Солас был спасён силами Innovation Inc, Катрин Иверсен ⸺ возрождена вскоре после возвращения Сердца Тора. Её судилили за сокрытие информации об устойчивости Z-13 к седативным, однако всё ограничилось штрафом и понижением в должности после того как вскрылось, что она сама не знала об этом. Через несколько лет она ушла в отставку и переехала жить в США, штат Флорида, где сначала получила операции по трансплантации и восстановлению лица, а потом до самой старости работала преподавателем биологии в Университете Флориды.
