«Книги. Открытки».  Как-то в ранней молодости, зайдя в  этот книжный магазин я случайно оказался на встрече драматурга Александра Володина с читателями и на презентации его новой книги. До сих пор как реликвию я берегу его книгу-сборник пьес для театра и кино с автографом писателя. Эта встреча дала мне импульс окунуться в незабываемый мир, созданный писателем.

     В самом начале 20 века на месте этого дома номер 72 стоял трехэтажный обыкновенный дом. Его можно разглядеть на известной акварели В. Садовникова

"Парад на Невском проспекте". По проекту арх. Минаша к 1910 году здесь появился знакомый нам дом в стиле модерн с барельефами филинов, вырезанных в светло-сером талькохлоритовом камне, которым отделаны нижние этажи. Эти элементы моего любимого модерна  можно видеть на моих снимках.

     В доме до революции помещались многие заведения: большое фотоателье на последнем этаже, магазин пианино и роялей Бернгарда, известная зуболечебница, кинотеатр Кристалл-Палас, впоследствии в нем был первый в стране звуковой кинематограф. В доме помещались  и многие другие фирмы и заведения. На фотографии П.Оцупа 1914 года можно долго разглядывать вывески

на этом доме. Некоторые слова вывесок сейчас малопонятны: справа на снимке Оцупа видим надпись "Фонола". Это магазин популярных тогда механических пианино с перфолентами мелодий... Примерно так выглядел дом 72 и в 1917-м году. Но на последнем этаже уже было фотоателье известного фотографа М. Наппельбаума. Он позднее сделал, наверное, лучший фотопортрет Ленина. Он снимал и Есенина, в том числе он сделал и несколько необычный для своего времени кадр: поэт, в шубе с папироской, смотрит вниз...

     ...Кстати о Есенине... После февральской революции в доме открывается редакция центрального печатного органа партии социалистов-революционеров - газеты “Дело народа”. Вскоре сюда в редакцию газеты  принес Сергей Есенин свое стихотворение, которое было напечатано в конце марта 1917 года, а вслед за этим в газете появляется его стихотворная поэма “Марфа Посадница”.

       Помощником секретаря в редакции эсеровской газеты работала Зинаида Райх. Ее отец Август Райх из Силезии когда-то обосновался в Одессе, принял православие с именем Николай, женился на русской (из дворян) девушке и работал на железной дороге. За участие в революционных волнениях 1905 года его сослали в Бендеры. Дочь – Зинаида Николаевна училась там в гимназии и

помогала эсерам, за что над ней, как это было принято при проклятом царизме, установили негласный надзор.

       Но, перенесемся вновь в Петроград, на Невский проспект, в дом 72, в редакцию эсеровской газеты. Март 1917 года. В столичном петроградском воздухе пахнет весной и свободой... Серый грязный лед старой имперской жизни дотаивает в Екатерининском канале и на заставленной барками с дровами Фонтанке.

       Зинаида Райх была внешне весьма хороша собой и - как это водится у поэтов - Есенин влюбился в нее. И влюбился сильно. Но это случилось летом 1917-го года. Наступило лето... Есенин со своим  другом по бывшей фельдшерской военной службе в Царском Селе – Алексееем Ганиным  и с Зинаидой летом 1917 года поехали отдохнуть и посмотреть Русский Север, оттуда был родом Ганин. Поездка завершилась венчанием Есенина и Райх в церкви небольшого села под Вологдой, откуда они вернулись в столицу уже мужем и женой.

      В этом браке родились двое детей. Но сравнительно скоро между супругами прошла трещина, супруги виделись редко. Есенин, как это и следовало ожидать,  своеобразно относился к семье и своим детям. Трещина, став пропастью, привела к разводу в 1921 году.

Далее судьбы Сергея и Зинаиды разошлись. Поэт, как любой гений, одолеваемый метаниями, закончил свой путь в номере “Англетера”, впрочем, закончил этот путь при более чем странных обстоятельствах, в последнее время ставшие общеизвестными.

"Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя..."

Зинаида стала актрисой и женой режиссера  Всеволода Мейерхольда, который в конце тридцатых годов, как это тогда было принято, оказался скрытым врагом народа. Но органы быстро разобрались с артистическо-режиссерской вражиной. А вскоре – думаю, из-за  резкого письма Зинаиды Райх на имя Сталина -  убивают и Зинаиду Николаевну, не особенно заморачиваясь легендой прикрытия убийства: времена тогда были без заморочек...

      Напротив дома 72 на Невском находится ресторан “Палкинъ”. Я в детстве-юности часто бывал в кинотеатре Титан, который был оборудован в помещениях бывшего ресторана. Как-то мой отец сказал, что в ресторане Палкина до революции одно время работал официантом его отец, т.е. мой дед, приехавший из Санкт-Петербургской губернии в столицу на заработки. Но я был молодой: не стал его переспрашивать, узнавать подробности. Теперь и не узнаешь… Но это другая история, никак не связанная с домом 72 в стиле модерн.
©Александр Алексеев

Но плохо, когда у императора много детей и родственников. Все эти великие князья, их дети-внуки - такие разные... На рубеже 19 и 20 веков нравы общества изменились изрядно, а традиции династии закостенели. Возникло противоречие... Императору Николаю Второму пришлось столкнуться с вызовами времени в то время, как сказал Поэт "обычай - деспот средь людей" . Неожиданное поражение в войне с Японией, которую на карте-то с трудом находишь... Всякие революционные выступления рабочих и даже дворян: выучили в университетах на свою голову!.. Война с бывшими европейскими друзьями. И тут еще эти морганитические браки великих князей (а их так много)... Их либеральные выходки... кто в лес, кто по-дрова.

На днях я размещал здесь мою заметку о доме номер 20 по Дворцовой набережной. Теперь настала очередь соседнего с ним дворца. Остановимся на

пару минут у дома номер 18 по Дворцовой набережной. Это т.н. Ново-Михайловский дворец.

У Николая Первого было, как известно, семь детей, рожденных в браке. Младшим сыном императора был великий князь Михаил Николаевич, который стал наместником на Кавказе, генерал-фельдмаршалом, председателем Госсовета и прочая, и прочая. Он умер в 1909 году, а этот его дворец на набережной достался его старшему сыну великому князю Николаю Михайловичу, который, как понял мой внимательный читатель, был внуком Николая Первого. А некоторые пытливые читатели догадались, что он приходился дядей действующему императору Николаю Второму.

Великий князь Николай Михайлович вырос на Кавказе и был по традициям династии определен на военную службу. Он прошел все офицерские ступени, окончил Академию Генерального штаба, участвовал в русско-турецкой войне 1877...1878 годов, награжден орденом Святого Георгия, командовал дивизией на Кавказе, но в последние годы от службы отошел, числясь там номинально.

Его всю жизнь привлекала история и всякого рода биология. Перу Николая Михайловича принадлежат фундаментальные труды о времени Александра Первого и Наполеона и о многих периодах русской истории. Его труды признаны в академических кругах и за рубежом. Он председатель Русского исторического общества, а также географического общества. Он почетный доктор университетов. Великий князь в юности увлекался энтомологией, он специалист (пожалуй, добавлю диковинных терминов!) лепидонтеролог, он изучает чешуекрылых. Еще во время службы на Кавказе он собирает громадную коллекцию бабочек, описывает их и систематизирует. Представьте себе генерала, бегающего за бабочками с сачком, а потом - рисующего их для каталогов акварельными красками: цветной фотографии в те мрачные времена царизма практически не было.

Но великий князь Николай Михайлович был, что называется, либерал. Тогда этот термин не имел ярко выраженной негативной нашей отечественной современной коннотации. Князь разъезжал по столице на обыкновенном извозчике и позволял себе критиковать племянника, работающего, между прочим, императором Российской Империи! На многие вещи великий князь смотрел, что называется, прогрессивно.

В войну - когда засилие распутинщины стало невыносимым, Николай Михайлович стал инициатором т.н. великокняжеской фронды: он направил Государю письмо с предостережением о крахе династии из-за влияния Распутина. Он в этом деле привлек на свою сторону мать Государя. Он фактически был подстрекателем - через депутата Госдумы Пуришкевича - убийства Распутина. Он уже после убийства "старца" обратился к императору с просьбой не наказывать заговорщика и убийцу Распутина великого князя Дмитрия Павловича. Убийцу, впрочем, слегка наказали... и в результате племянник-император выслал и дядю-фрондера из столицы в херсонское имение...

Когда началась мировая война великий князь в 1914 году записал в дневнике: "Для меня ясно, что во всех странах произойдут громадные перевороты... конец многих монархий..." Великий князь воспринял Февральскую революцию 1917 года с пониманием. Закончилась его херсонская ссылка. Но вслед за Февралем пришел Октябрь...

Великий князь высылается из Петрограда, потом оказывается в Петропавловской крепости... С просьбой освободить ученого обратились к Ленину Академия наук и Максим Горький. Но мнение людей с холодными руками и горячей головой - уничтожить "всю эту великокняжескую свору" - возобладало. И вождь трудового народа и самый человечный человек дал отмашку на расстрел своры. Великий князь, историк Николай Михайлович Романов был расстрелян у бастиона Петропавловской крепости вместе со своими родственниками в январе 1919 года... А до этого в Екатеринбурге и в Перми были расстреляны император с семьей, его младший брат и другие родственники. Решением Верховного Суда РФ в 1999 году бывший великий князь, бывший почетный доктор университетев и бывший гражданин Романов Н.М. был реабилитирован, но - уверен - частных определений на незаконный приговор 1919 года Суд не вынес, а вершители судеб людей того времени по-прежнему безмятежно лежат на лучших кладбищах первопрестольной...
©Александр Алексеев

На моей фотографии, сделанной с Невы, виден этот маленький особняк. К нему

слева приткнулся брандмауэром построенный позднее Ново-Михайловский великокняжеский дворец.

В особняке номер 20 жили люди, оставившие заметный вклад в историю России. Первый владелец дома адмирал З.Д.Мишуков. Затем здесь жили купец П.Т.Резвый и его сын генерал участник наполеоновских войн Д.П.Резвый. Потом дом был куплен генерал-адъютантом, а позднее – дипломатом, графом Х.А.Ливеном. Он был известным царедворцем времен императоров Павла и Александра Первого. Здесь граф проживал со своей бойкой супругой Д.Х.Ливен, урожденной графиней Бенкендорф. При Александре Первом фамилия Бенкендорф звучала как должность. Затем домик покупает граф А.И.Соллогуб. Из окон второго этажа граф с ужасом наблюдал наводнение 1824 года. Вскоре дом переходит к его родственнику – потомку знаменитого рода – К.А.Нарышкину, женатому на княжне М.Я.Лобановой-Ростовской. Потом здесь живет дочь фаворита Екатерины Великой – графиня А.А.Орлова-Чесменская.

Шли годы… В конце 19-го века дом приобретает обер-камергер двора Эммануил Дмитриевич Нарышкин. Его придворный чин по табелю о рангах - 2-го класса - соответствовал воинскому званию полного генерала. Эммануил Дмитриевич проживает в доме со своей супругой Александрой Николаевной Нарышкиной. И здесь, пожалуй, самое время притормозить стремительное перелистывание лет и десятилетий. Разберем истлевшие страницы истории…

Эммануил Дмитриевич родился в 1813 году в семье гофмейстера двора Дмитрия Львовича Нарышкина. Род Нарышкиных достаточно древний, а Дмитрий Львович Нарышкин был прямой потомок по мужской линии двоюродного брата Петра Первого. То, что в императорах династии Романовых текла нарышкинская кровь, делало представителей этого дворянского рода весьма важными вне зависимости от отсутствия у них княжеского или даже графского титула. Дмитрий Львович принадлежал к старшей ветви рода Нарышкиных. Дворец, в котором жил Дмитрий Львович Нарышкин, - широко известен. Это дворец на Фонтанке, напротив Екатерининского института около Аничкова моста. Его иногда называют дворцом Нарышкиных-Шуваловых. Там сейчас музей Фаберже.

Матерью Эммануила была супруга Дмитрия Львовича красавица Мария Антоновна Нарышкина, урожденная княжна Святополк-Четвертинская. То было время Александра Первого Благословенного, время - нашествия Наполеона. Государь-император в минуты, свободные от воинских реляций и от неустанных трудов по укреплению обороноспособности империи, заботился о всех своих подданных. Государь проявлял трепетное участие и в делах гофмейстера двора Д.Л.Нарышкине и в высшей степени трепетное - в судьбе его супруги, выделяющейся своей необычной польской красотой. Несомненно, эту ее красоту можно разглядеть и сейчас на сохранившихся ее портретах. Даже в вэбовском качестве на экранах смартфонов в ее портретах размером с почтовую марку угадывается порода. Дмитрий Львович за труды праведные получал чины и ордена, а его супруга время от времени рожала детей от Помазанника Божия. Об этом знал свет, знал и Дмитрий Львович. Не случайно диплом ордена рогоносцев, полученный позднее Пушкиным, содержал ссылку на имя общепризнанного рогоносца Нарышкина. Однако же, связь со своей фавориткой Марией Антоновной у императора длилась необычно долго – около 15-ти лет. Высокие отношения. Четыре девочки, родившиеся у Марии Антоновны, по твердому мнению света - родившиеся от императора, умерли или в младенчестве или в детстве. А единственного их сына, в котором текла императорская кровь, названного необычно для русского православного дворянского уха Эммануилом (“Богом дарованный”, или “С нами Бог”), ждала долгая интересная жизнь.

Эммануил с матерью в детстве подолгу живет за границей. Он получает прекрасное домашнее образование и в совершенстве овладевает языки. Юношей он возвращается в столицу и поступает в военное училище с длинным названием – “Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров”. Напомню читателю - Эммануил был 1813 года рождения, т.е. он практически одногодок М.Ю.Лермонтова. В этом училище он и подружился с курсантами Лермонтовым и Мартыновым. Они его прозвали "французом" за неистребимый легкий французский акцент. Школа в те времена располагалась около Синего моста через Мойку, в большом доме графа Чернышева - приблизительно на месте, где позднее был построен Мариинский дворец. На Лермонтовский проспект училище перебралось потом. Кстати, у здания училища на Лермонтовском проспекте установлен памятник самому знаменитому выпускнику Школы – Лермонтову. После окончания Школы не столь знаменитый, но именитый Эммануил Дмитриевич Нарышкин служит в гвардейских частях, но в 1847 подполковником уходит со службы. Живет в отцовском имении под Тамбовом. Потом он из-за дворцовых рокировок вдруг оказывается на придворной службе в чинах гофмаршала (1859), гофмейстера (1861), шталмейстера (1863). Эти придворные звания соответствовали званиям генерал-лейтенанта. Затем он становится обер-гофмаршалом (1881). С 1884 года он уже обер-камергер. Придворные чины в 19-м веке – это своего рода почетный атавизм соответствующих придворных чинов царского двора 16….17 веков. Хотя и атавизм, но чины были изрядно выгодной синекурой и близостью к императору. Петр Первый, прорубая окно в Европу, переименовал отечественных дворецких, постельничих, стряпчих, кравчих, ясельничих на немецкий манер. Лица, занимающие придворные чины, при дворе появлялись в красивых расшитых золотом придворных мундирах, подчеркивая величие династии. Камергеры имели на придворном мундире свой атрибут - ключ, символизирующий доступ в покои императора. Ключи обер-камергеров, в отличие от ключей от рая апостола Петра, имели обильные украшения из бриллиантов. Императорские покои и были раем в отдельно взятой стране. Эммануил Дмитриевич к концу 19-го века - кавалер многих орденов Российской Империи, в том числе и высшего ордена Святого апостола Андрея Первозванного. Он вместе с супругой активно занимается благотворительностью, главным образом в Тамбовской губернии. Там под Тамбовом имелись родовые земли, пожалованные его отцу императором Александром Первым.

Золото. Бриллианты. Ордена… Но в браке с Александрой Николаевной у Эммануила Дмитриевича детей не было...

Супруга Эммануила Дмитриевича - Александра Николаевна Нарышкина, урожденная Чичерина, родилась в имении Караул Кирсановского уезда Тамбовской губернии в 1839 году. Её отец Николай Васильевич Чичерин принадлежал к старинному дворянскому роду Чичериных. Мать Екатерина Борисовна также была из дворян – девичья фамилия Хвощинская. Чичерины имели семь сыновей и одну дочь - Александру.

В последний день 1901 года муж Александры Николаевны обер-камергер Эммануил Дмитриевич Нарышкин умирает. Его хоронят в родовом имении в Тамбовской губернии. В двухэтажном внешне неказистом особняке под номером 20 на Дворцовой набережной остается жить его вдова, статс-дама императорского двора Александра Николаевна Нарышкина. Быстро пролетели военно-революционные 1904…1905 годы. Началась Великая война 1914…1918 годов. Прокатились по столице две революции. Первая революция - весенняя восторженная и вторая – осенняя и, как говорится, “чисто конкретная”. Последствия Октябрьской революции рабочих и крестьян застали Александру Николаевну Нарышкину под Тамбовом в родовом имении. Как “контру” и “бывшую”, её - старуху 80-ти лет – тамошние силовики сажают на подводу, чтобы отвезти “куда надобно” для приведения в исполнение высшей меры социальной защиты. Но у старухи внезапно становиться плохо с сердцем и она умирает на этой подводе. Не помог или не успел помочь избежать расправы над Александрой Николаевной и её племянник Георгий - сын её брата Василия Николаевича Чичерина. Племянник Георгий, так же как и она, родился в имении Караул Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Но племяннику Георгию, наверняка, было не до старорежимных родственников: его недавно Совнарком назначил Народным Комиссаром по иностранным делам РСФСР, т.е. – министром. Важные переговоры с немцами и всякими прочими шведами, Брестский мир - опять же...

Ну а судьба дома номер 20 в последние сто лет более чем обыкновенна. Сначала там были коммунальные квартиры... Но место хорошее: напротив Петропавловка, Нева, гранитный фельтеновский парапет...
(с)Александр Алексеев

На днях, пожалуй, размещу здесь еще одну свою заметку о соседнем доме - о Ново-Михаловском дворце (Дворцовая наб., 18).

А на следующем моем снимке слева на фото мы видим почти песочного цвета дом номер 16 с балконом над входом в парадную. В старом Петербурге каждый дом - своя длинная запутанная история судеб…

На этом участке стоял дом Лобанова-Ростовского, а когда был построен его новый особняк со львами около Исаакиевского собора, надобность в этом доме и участке отпала и участок купил граф Виктор Павлович Кочубей. Кочубей заказал Монферрану дом, который был построен и дошел до наших дней в практически первозданном виде…

Но, здесь надо отвлечься от Кочубея и вспомнить о Пушкине… Придется чуть утомить читателя мельканием имен… Великий русский поэт, как знают почти все, женился на Наталье Николаевне Гончаровой. Матерью (т.е. тёщей Пушкина) была урожденная Н.И.Загряжская, которая была дочерью Ивана Загряжского. У Ивана был брат Николай Загряжский. И у Николая женой была Наталья Кирилловна Загряжская. В девичестве она - Разумовская Наталья Кирилловна. Она была дочерью Кирилла Разумовского. Идя по цепочки родства, здесь мы достигли невиданных высот табеля о рангах и великосветских рейтингов Российской Империи. Разумовский – тот самый! Гетман Малороссии, генерал-фельдмаршал, фаворит, граф, кавалер и прочая… У Кирилла был брат Алексей Разумовский... и здесь мы оказываемся на вершине российского олимпа!... Алексей Разумовский был морганатическим супругом дочери Петра Великого - императрицы Елизаветы Петровны.

А теперь... Теперь поговорим о дочери Разумовского – об упомянутой мною Наталье Кирилловне. Она получила прекрасное образование, с юности была остроумна, не обладая красотой – привлекала мужчин как занимательная собеседница и оригинальный человек. Всю жизнь думала по-французски и предпочитала говорить на этом же языке. Часто бывала за границей. При Екатерине Второй она была ее фрейлиной. Она дружила с всесильным Потемкиным, с Шуваловым, с наследником трона великим князем Павлом Петровичем. Была фрейлиной в свите императора Петра Третьего. С Павлом Петровичем дружил и ее брат Андрей. Андрей, кстати, поговаривают, был любовником первой жены наследника. Но, что только не поговаривают...

Наша героиня - Наталья Кирилловна Разумовская вышла по любви! замуж за вдовца! и обыкновенного! офицера Измайловского полка Николая Александровича Загряжского и стала, по правилам того времени Загряжской. Детей у них не было... Но у нее была сестра Анна Кирилловна. Она была замужем за братом фаворита Екатерины Второй - Васильчиковым. У них родилась дочь Мария. К Марии привязалась наша героиня, полюбив ее всем сердцем несбывшейся матери. В результате Наталья Кирилловна стала воспитательницей Марии, ее наставницей и, по сути дела, второй матерью… Шли годы, Мария росла, росла и, как это очень часто бывает,стала невестой.

В это время со своими самовластными закидонами царствовал после матери наш русский Гамлет, наш самодур, но прогрессивный реформатор Павел Первый. Император Павел надумал приблизить свою фаворитку Лопухину и придумал способ легализовать ее при дворе, сохранив, как ему казалось, хорошую императорскую мину. Он остроумно придумал выдать фаворитку замуж. Что было, конечно, несколько странно, т.к. весь свет знал всё обо всём.

И вот здесь пора вспомнить графа Кочубея, который в это время еще не построил свой дом на Фонтанке: времена были иные. Павел Первый для легализации своих высоких отношений с Лопухиной предложил графу Кочубею жениться на фаворитке императора Лопухиной. Граф Кочубей, имея ум, честь и совесть, увильнул от такой более чем сомнительной императорской заботы и срочно (может быть даже неожиданно для себя) женился на воспитаннице Н.К. Загряжской – на Марии, ставшей после замужества Марией Кочубей. В результате - боясь злобных императорских особенностей национального лидера - все они: и Загряжские, и Кочубеи оказались за границей, главным образом в Лейпциге. После известных ударов в мартовскую ночь 1801 года табакеркой по самовластной голове несчастного императора компания Загряжских и Кочубеев вернулась на Родину. С воцарением императора Александра Первого опала исчезла. Жизнь наладилась. Начинался прогрессивный 19-й век. Но, тут вдруг… через несколько лет terrible Наполеон начал двигаться по Европе на восток. Загряжские были (по своему обыкновению) в тот момент за границей. Спасаясь от нашествия Наполеона они приехали в Тамбовское имение, в котором будущая тёща Пушкина в дни битвы при Бородино 1812 года родила свою дочь Наталью - косоглазую мадонну Наталью Николаевну Гончарову... Но, будущая теща Пушкина, как к концу этого поста стало теперь понятно всем внимательным моим читателям, приходилась племянницей мужу Натальи Кирилловны Загряжской.

Опять прошли годы! Годы, они такие! Идут и идут! Скачут! Стремительным домкратом!..

Наша героиня Наталья Кирилловна Загряжская - после того как годы ускакали - с мужем разошлась. И она - уже в летах изрядных (она - 1747 года рождения) - стала жить в этом доме Кочубея на набережной Фонтанки, в доме ее любимой Марии Кочубей… Пушкин, женившись на Наталье Николаевне, естественно, как муж внучатой племянницы, был представлен Загряжской, которой уже больше восьмидесяти лет… Но, она в твердой памяти и так же интересна живостью ума и своими рассказами о нравах и событиях 18 века, в котором судьбы людей и государств решались зачастую в спальнях. Она была в эпицентре принятия решений, ей были известны все тайные пружины, двигавшие историю России. Пушкину было очень интересно расспрашивать ее о былом и слушать… и слушать… Он очарован ею... Они часто виделись. Наталья Кирилловна благоволила к поэту и рассказывала ему обо всем без эвфемизмов… Во многом и в образе графини из “Пиковой…» - черты Загряжской. На набережной Фонтанки в доме номер 16 был салон, гости не переводились… Но, после гибели Пушкина вскоре умерла и наша героиня… В один клубок провидение сплело судьбы многих людей, оставивших след в истории России.

А дом номер 16 стоит. С 1838 года в доме расположено Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В 1880 году оно преобразовано в Департамент полиции. Здесь же в доме помещалась квартира начальника штаба корпуса жандармов Дубельта, человека более чем способного и бывшего либерала Южной Армии, а сейчас яростного патриота, т.е. - сторонника действующего монарха.

Годы опять прошли. Прошли десятилетия... Наступил 20-й век. Здесь же в этом доме после взрыва его дачи на Аптекарском острове в начале 20 века живет и работает Петр Столыпин – министр внутренних дел, а потом премьер-министр Российской Империи, о чем на доме имеется мемориальная доска. Потом уже после Октября в доме находится народный суд. Et cetera!.. Et cetera!..

В старом Петербурге каждый дом - своя длинная запутанная история судеб…
© Александр Алексеев

Эта коротенькая заметка о доме номер 26. Он на следующей фотографии прямо по центру кадра. Слева виден эклектичный дом конца 19-го века, его номер 24. Об этом интересном доме у меня есть заметка. Может быть кто-то помнит этот дом номер 24 по фильму “Питер FM”: в нем жила героиня фильма Маша. Следующий дом в три с половиной этажа с треугольным фронтоном – дом 26. Его обычно называют домом Мижуева.

Дом – герой этой заметки - построен в 1804…1806 годах. Архитектор Андреян Захаров. Тот самый – автор Адмиралтейства… Домовладение занимало участок от Фонтанки до Моховой улице.

На втором этаже дома помещалась квартира высокопоставленного чиновника – выходца из немцев - Ивана Борисовича Пестеля. Иван Борисович служил в войсках, потом стал чиновником по информационным технологиям того времени - по почтовому ведомству, достигнув генеральских чинов и сенаторства. В 1806 году высочайшим повелением он становиться Сибирским генерал-губернатором. Эта должность традиционно считалась весьма коррупционно-опасной: оторванность от столицы империи, соблазны этакой своеобразной удаленной локации и широта нравов местного населения тому способствовали изрядным образом. Опасаясь возможных столичных интриг, Иван Борисович – чтобы не загреметь под фанфары, как его предшественники, предпочитал проводить время в основном в Петербурге, а не в глубине сибирских руд. Словом, как опытный царедворец, он держал руку на пульсе столичных светских веяний и много в том трепетном деле преуспел. Однако же, двенадцать лет на многотрудной удаленной работе сибирским генерал-губернатором он продержался успешно. В 1818 году его на сибирской губернаторской вахте сменил М.М.Сперанский.

У Ивана Борисовича Пестеля в браке с Елизаветой Ивановой Крюк (тоже из почти обрусевших немцев) родились дети, среди них самый известный Павел Пестель. В годы строительства этого дома Павел учиться в Гамбурге и Дрездене, стремительно пройдя гимназический курс за четыре года. С 1810 года он в Пажеском корпусе, а с 1812 года Павел Пестель, с отличием закончивший учебу в корпусе, распределен в Литовский лейб-гвардейский полк.

В войне 1812 года в битве при Бородино девятнадцатилетний офицер Павел Пестель получает серьезное ранение, награждается золотой шпагой “За храбрость”. Он с декабря 1812-го по май 1813-го года залечивает раны в квартире с видом на свинцовую Фонтанку и пустынный Михайловский замок в этом отцовском доме на Фонтанке, 26. После выздоровления в 1813 году он становиться адъютантом у генерала от кавалерии графа П.Х.Витгенштейна. Кстати, граф Витгенштейн в это время назначается главнокомандующим русскими и прусскими войсками.

Военная служба продолжается. В 1817 Павла Пестеля переводят в Лейб-гвардии Московский полк. Достаточно быстро он растет по службе: в 1817 году он штаб-ротмистр, на следующий год – ротмистр, а в 1819 году его из гвардии переводят в армейскую часть с повышением чина до подполковника.

При царизме соотношение воинских званий гвардии и армии было не прямолинейным: звания в гвардии соответствовали армейским с повышением на ступень. При переводах офицеров из гвардии в армию это правило всегда действовало, если на то не было высочайшего исключения. Например, как в случае с М.Ю.Лермонтовым. Император Николай Первый в 1837 году за известный стихотворный вызов властям (…есть Божий суд! Он не доступен звону злата!..) перевел поэта из гвардии на Кавказ в армейский полк. Перевод поэта был совершен в том же звании прапорщика. Впрочем, император - властью, данной ему от Бога,- мог бы Михаила Юрьевича за экстремизм и в солдаты разжаловать…

Но, вернемся к Павлу Ивановичу… Павел Пестель служит с Витгенштейном во второй армии со штаб-квартирой в Тульчине. Сфера влияния 2-й армии - все малороссийские губернии. Пестель командируется в Бессарабию, где в свободное от службы время активно участвует в масонской ложе. В те времена масонство было распространено и было весьма модно среди офицерства и высшего света. Масонские знаки на архитектурных памятниках тех лет – обычное дело. В Петербурге таких примечательных сюжетов множество…

В 1821 году Пестеля назначают полковником Вятского пехотного полка. Но гвардейское вольнодумство после наполеоновских войн и идеалы масонов сделали свое дело: в 1821 году двадцативосьмилетний молодой наш полковник Пестель становиться главой Южного тайного общества. До конституции додумались!.. Супротив основ государства российского замахнулись. Но, как это часто бывает, затесавшийся в стан тайных оппозиционеров предатель - капитан А.И.Майборода написал донос на своего полковника. Доносчик Майборода за примерное понимание долга был переведен в гвардию и награжден императором тридцатью серебрениками, что по текущему курсу было 1500 рублей Российской Империи, которые Майборода получил.

Но это уже был конец 1825 года и начало 1826-го… Пестель на допросах сначала держался твердо, но потом поплыл и детализированно раскрыл все обстоятельства и имена заговорщиков. Итог известен – высочайшим распоряжением молодого императора четвертование было заменено гуманным повешением…

Но, однако, что-то меня занесло в сторону от дома 26 по набережной реки Фонтанки…
Дом примечателен, что многие знакомцы А.С.Пушкина были связаны с этим домом. В 1830-х годах в доме 26 жил друг Пушкина П.А.Вяземский.
Здесь одно время жила хозяйка известного петербургского салона дочь полководца М.И.Кутузова Елизавета Михайловна Хитрово. Дважды вдова - за любовь к весьма смелым декольте - она была прозвана “Лизой голенькой”. С Елизаветой Михайловной поэта связывали сложные дружеские связи: будучи значительно старше Пушкина она боготворила поэта, но делала это несколько навязчиво и страстно.
В последние свои годы во флигеле дома 26 жил историк Н.М.Карамзин, здесь он закончил завершающие тома своего великого труда по истории российского государства. В квартире Карамзина бывал и Пушкин.
Позднее в доме размещалось управление полиции столицы и полицейский архив, который потом переехал на Екатерининский канал к Львиному мосту. В феврале 1917-го года архив по законам революционного времени подожгли.
В этом доме 26 родился поэт и писатель В.А.Соллогуб и давным-давно родилось много простых неизвестных сейчас никому людей. Они все умерли. Там – в доме номер 26 теперь живут другие люди.

И жизнь продолжается…
©Александр Алексеев

Я уже публиковал заметки о молодом Николае Гоголе – применительно к дому Зверкова и гостинице “Неаполь”. Эта микрозаметка о эпизодах 1831…1836 годов…

Итак - 1831 год. Николай служит в Департаменте уделов чиновником самого незавидного 14-го класса Табеля о рангах. Он живет в доходном доме у Кокушкина моста. Из под его пера выходят первые алмазы его писательского творчества, посвященные причудливым малороссийским сюжетам.

Плетнев - литератор и друг Пушкина – знакомит Николая с Пушкиным. Денег от службы в Департаменте, естественно, не хватает: Гоголь пытается найти какую-нибудь более денежную работу. В 1831 году Плетнев находит для Николая должность преподавателя истории в Женском Патриотическом институте, в котором он – Плетнев – преподавал литературу.

Институт был организован после войны 1812 года для дочерей-сирот офицеров. Учебное заведение размещалось на 10 Линии (дом номер 3), занимая ряд строений, тянувшихся от Большого проспекта до Кадетского (ныне Съездовского) переулка. Когда у меня не было автомобиля (что плохо!) я каждый день много лет ходил на работу от метро пешком (что хорошо!). Ходил я или по тихой 7-й Линии, или - по не менее тихой 10-й Линии. Невзрачное здание бывшего Патриотического института тогда занимало учебное заведение энергетического уклона – техникум.

Молодой наш литератор окончил Нежинскую гимназию, которая по статусу была приравнена к Царскосельскому лицею, поэтому проблем с устройством преподавателем Гоголь не имел. Так заканчивается его чиновничья служба в Департаменте уделов на Миллионной улице.

В 1831 году холера из южных стран добралась до столицы. О событиях того года и о холерном бунте на Сенной площади я публиковал пост.

Летом 1831 года Гоголь устраивается домашним учителем в дом будущего графа и князя Васильчикова, который проживал в Павловске. Николая вполне устраивал такой полный пансион на свежем воздухе в тишине и покое. Ему здесь

хорошо писалось. Конечно, Гоголь бывал и в знаменитом парке. Размещаю мои фотографии уголков парка. Думаю, парк мало изменился за пару сотен лет…

Во всяком случае, эти изменения не столь разительны - как в городе.

Рядом в нескольких километрах от Павловска в Царском Селе около Екатерининского дворца и родного лицея снимал дачу Пушкин с молодой своей женой. Частенько Николай бывал в гостях у Пушкина, нарушая затянувшийся медовый месяц Пушкина и его "Косой Мадонны".

Осенью Гоголь возвращается в Петербург. Зиму 1831...1832 годов он живет на Офицерской улице. Здесь в Петербурге издается первая часть его "Вечеров близ Диканьки", которые имели несомненный успех и получили восторженный отзыв Пушкина, опубликованный в "Русском инвалиде". Начинается широкое признание необычного для русской литературы явления – таланта Гоголя.

1832 год – печатается продолжение “Вечеров…”.

На следующий 1833 год Гоголь поселяется на Малой Морской улице, где он прожил три года. В этот период Гоголь пытается преподавать историю в качестве адъюнкт-профессора столичного университета. Но писательство берет верх, да и отношения с профессорами не сложились, т.к. профильного образования у Гоголя не было.. Не исключено, я в этом даже уверен, что Гоголь читая лекции добавлял изрядные доли своих фантазий в исторические эпизоды…

В 1834 году начинает претворяться замысел "Ревизора", законченный в 1836 году.... Из анекдота с подачи Пушкина талантом Гоголя создано гениальное произведение о России прошлого, настоящего и будущего.

Живя на Малой Морской улице писатель в 1835 году взялся за энциклопедию русской жизни 19-го века – за роман “Мертвые души”, который он писал несколько лет - в Швейцарии, Германии, Италии и в Москве. Но роман не был доведен до задуманного завершения: метания больной души писателя завершились сжиганием рукописей и через десять дней смертью гения русской словесности, по современным меркам молодого человека - сорока двух лет. Но это был уже 1852 год. Москва. Февраль... словом - "достать чернил и плакать".

А в 1836 году завершается петербургский период жизни самого загадочного русского писателя 19-го века. После постановки "Ревизора" в Александринском театре Гоголь уезжает из бледно желтой - выстроенной по ранжиру и продуваемой западными вольнодумными ветрами - молодой столицы старой лоскутной империи. В столице с тех пор он появлялся дискретно, наездами. В частности в 1841 году - чтобы попытаться после афронта с московской цензурой пройти здесь - в столице цензуру с "Мертвыми душами". И действительно, петербургскую цензуру роман прошел практически без потерь.

“Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр – все это мне снилось…”.

Впереди - Первопрестольная! Впереди - заграница, любимый им Рим!

(с)Александр Алексеев

     Перенесемся ненадолго в 1829 год. Я размещал заметку о приезде юного Николая Гоголя-Яновского в Петербург и о первых его годах жизни в столице. Сейчас настала очередь одного эпизода жизни Гоголя и роли в этом эпизоде гостиницы “Неаполь”.

     На этой моей фотографии дом на канале около Вознесенского моста. По Вознесенскому проспекту это дом номер 23, а по Набережной канала Грибоедова - дом 79. Это здание  во времена Гоголя чуть отличалось фасадом. Тогда здесь помещалась гостиница “Неаполь”, а канал назывался Екатерининским. Названием мост и проспект обязаны церкви Вознесения Господня. Церковь до наших дней не дошла, она была расположена диагонально от гостиницы, занимая  угол набережной и проспекта (за спиной фотографа).

     Приехав в Петербург в самом конце 1828 года,  Гоголь поселяется со своим  другом Данилевским и со своим слугой на Гороховой улице. Затем они меняют жилье, сняв дешевле квартирку на набережной Екатерининского канала в доме аптекаря Трута недалеко от этой церкви. Гоголю нравилось, что рядом была церковь. Дороговизна жилья и жизни в столице угнетала молодого романтика. В апреле 1829 года Гоголь переселяется на Большую Мещанскую улицу в дом каретного фабриканта Иоахима под крышу на четвертый этаж. В это время в журнале “Сын отечества” публикуется первое печатное стихотворение Николая “Италия”. Воодушевленный наш герой отдал в мае в печать свою, написанную еще в Малороссии стихотворную поэму “Ганц Кюхельгартен”. Это творение, изданное под псевдонимом В.Алов, несмотря на более чем восторженные ожидания Гоголя провалилось, критика отозвалась уничижительно. Тогда Гоголь анонимно разослал несколько книжек своим знакомым. Но и их реакция была в лучшем случае индифферентной.

     Молодой наш поэт был раздавлен прозой действительности.  Далекие  милые сердцу места - Нежин, Сорочинцы, Диканька - теперь казались Николеньке  раем, из которого он сам себя изгнал.

     Приехал в поисках столичных миражей!.. Погнался за обманами и мечтами!.. Захотел жить в плотно прижатых плечами друг к другу столичных домах, одетых в штукатурку бледно-желтых потертых мундиров... Возжелал ходить по этим прямым безысходным  улицам. Но все оказалось не тем, чем кажется!  Жизнь же с маменькой в Васильевке виделась теперь навсегда утраченным счастьем… Малороссийской юной авантажности у него поубавилось. Хроническая петербургская  депрессия начинала овладевать им, как она овладевает каждым даже морально подготовленным, но перенесенным из родных южных мест в этот северный сумрак!

В эту слякоть, в эту сырость!

В этот  холод!

В этот свирепый западный ветер, дующий из окна в Европу, неосторожно прорубленного  зачем-то Петром Первым - первым венценосным европейцем ордынского дремотного наследия!..

В этот ветер... дующий из всех иных направлений одновременно...

      Писательство не шло. Попытка устроиться в театр актером провалилась. А ведь он блистал на исторической родине в любительских спектаклях. Какую-либо службу чиновником в присутствии он пока не нашел. Маменькины денежки убывали. Словом – кругом афронт!

     По Ганцу - Гоголь быстро принимает решение. Он вместе со слугой объезжает книжные лавки и забирает остаток тиража поэмы. В те времена тиражи были микроскопические. Даже знаменитые журналы редко достигали тысячи, максимум трех тысяч экземпляров. Ну, а тираж такого рода сочинений могли унести два человека. Гоголь на один день снял номер в гостинице “Неаполь” и в камине номера сжег своего Ганца, повысив энтропию Вселенной и температуру воздуха в столице Российской Империи… Не помню уже институтского курса термодинамики: как там при этом изменялась эксергия?..

     Чтобы сбить алгоритм запрограммированных неудач – Гоголь летом 1829 года неожиданно для всех... и, возможно,  неожиданно для себя...  садится на судно и оказывается зачем-то в Любеке (Германия). Через месяц он возвращается, а к концу 1829 года снимает квартирку на пятом этаже доходного дома Зверкова у Кокушкина моста. Он начинает служить в департаменте уделов в микроскопическом 14-ом классе табеля о рангах, а по вечерам писать… писать...

    Этому дому Зверкова я посвятил предыдущий пост...   Но от дома Зверкова, мой читатель, мы перенесемся на двести метров по каналу к Вознесенскому мосту, к известной нам гостинице. Посмотрите на противоположную от гостиницы  сторону канала. Вы увидите довоенное сталинское здание школы с четырехколонным портиком на углу. Здесь была часовня церкви, а за часовней была сама церковь Вознесения Господня. На этом месте  с 1729 года была деревянная церковь, с 1755 года началось строительство каменной церкви. Но в связи с разрушением колокольни церковь перестроили по проекту Ринальди в 1765 году. В 1813 году по проекту Руска церковь видоизменили и расширили. С 1870 года при церкви действовало на деньги благотворителей общество попечения бедных, была женская богадельня, приют-школа и приют для детей. Вероятно, в связи с ликвидацией после революции не только богатых, но и бедных - в 1918 году благотворителей разогнали, а приюты закрыли. В 1935 году и храм закрыли, а в 1936 году несмотря на буржуазных архитекторов - всяких там ринальди и русков – церковь снесли. И в 1938 году на месте опиума для народа построили школу. Но архитектор проекта школы Лишневский, безусловно вспоминая  о часовне, воссоздал  на углу школы портик, в основе повторяющий внешний вид портика часовни, утраченной навсегда церкви Вознесения Господня. Компетентные органы здесь не доглядели, а то вполне можно было бы какой-нибудь пункт ст. 58 подвести под архитектора. Впрочем, это уже был 1938 год: органам велено было  свою компетенцию временно снизить...

     Ну, а как там наш молодой герой? Судьба наконец-то  поворачивается к Николаю своей доброй стороной... Судьба подала тройку! Подала птицу-тройку  на набережную Екатерининского канала, к Кокушкину мосту, к парадной дома Зверкова! Эта птица-тройка понесла Гоголя в созданный его талантом незабываемый мир действительности и миражей русской жизни...
©Александр Алексеев

  Я уверен, если бы выпускник малороссийской Нежинской гимназии Николай Гоголь-Яновский не приехал бы в Петербург тем мрачным декабрьским вечером 1828 года, то из него не получился бы великий неповторимый русский писатель Гоголь. Он бы не написал свои выдающиеся произведения.

     Но вот день возжеланного приезда настал... Декабрь 1828 года. Мечты юного Николая о блистательной столице и комнате с видом из окна на Неву развеялись быстро. К тому же, в первый же день восторженный Гоголь  при въезде в город, разглядывая из повозки приближающийся город, отморозил свой знаменитый, но еще не акклиматизировавшийся нос... Неожиданная дороговизна жизни в столице, ее зверский по меркам родной Малороссии климат и мрачная каждодневность людского муравейника потрясла молодого человека... Первый визит в Петербург, предпринятый в декабре, мог бы  стать последним для любого теплолюбивого  жителя Полтавской губернии, тем более родившегося в Сорочинцах, близ реки Псел, на границе Полтавского и Миргородского уездов. Эх, какие названия!.. Нежин!.. Песня!.. Но Николай был целеустремленным, несмотря на низкое серое небо, коричневатый от лошадинного навоза снег, короткий декабрьский полудень - полусумерки. И холод... холод...  Но, разумеется, для человека талантливого, а значит с тонкой душевной организацией, это был отчаянный  период дуалистического восприятия действительности: "Мама, куда я попал!?"... За несколько месяцев - сменив три комнаты  - в конце 1829 года Гоголь поселился в доходном доме Зверкова около Кокушкина моста через Екатерининский канал. Дом построен в 1820 году и он стал самым высоким доходным домом столицы - пять, не виданных до того  пять и даже шесть! этажей. На этой моей фотографии набережных Екатерининского канала,  сделанной от Сенного моста, вдалеке под Сенным мостом, что на переднем плане, виден Кокушкин мост, а справа на набережной желтовато-терракотовый - тот самый

дом Зверкова. Судьба распорядится так, что в этом доме Гоголь проживет до 1831 года. Здесь появятся из под его пера первые  произведения, которые будут напечатаны. Не повезло только его раннему еще малороссийского периода  "Ганцу Кюхельгартену", тираж которого Гоголь сжег в гостинице "Неаполь". Здесь недалеко по каналу дом номер79. Сжег и уехал на месяц развеяться в германский Любек...

    О!.. О, эти несравненные эмоции, когда молодой  автор видит впервые на бумаге свое печатное творение и свое имя!.. Ваш покорный слуга, т. е. - я, после окочания вечернего отделения Ленинградского  Кораблестроительного  института волею судьбы и в соответствии с законами СССР служил один год срочную службу на флоте в Гремихе на Кольском полуострове, но это было очень давно и совсем в другой стране. Там на службе из-за томления духа и с целью  познания всякого рода ремесел я  написал как бы документальный очерк о службе, на 99 процентов сфантазированый мною. Но я обозначил героев очерка подлинными или чуть искаженными  именами  моих сослуживцев.. Послал очерк в редакцию газеты "На страже Заполярья" (кажется она так называлась). Какой был восторг у меня и у этих упомянутых в очерке сослуживцев, когда читали напечатанными в газете эти мои фантазии!.. Но, я отвлекся от нашего молодого героя...

     Попытки Николая устроиться актером - а он это дело очень любил, играя, и, говорят, неплохо играя, в любительских спектаклях - были  тщетными. В результате он оказывается помощником столоначальника 1-го стола 2-го отделения департамента уделов Министерства уделов в низшем 14-м классе табеля о рангах. Вот - тоска зеленая! Вот - скука! Вот - казни Египетские для человека порывистого и не без искры Божией! Словом - коллежский регистратор! Какая уж тут шинель на зиму...

"Дайте мне тройку быстрых, как вихорь, коней! Садись, мой
ямщик, звени, мой колокольчик, взвейтеся, кони, и несите меня с этого света!"

     Но это Петербург. Это был застегнутый на все пуговицы в бледно желтом коллере своих прижатых к друг другу   домов, "умышленный город"... Так назвал Петербург  другой писатель, которому суждено будет жить неподалеку от этого моста...

    В эти гоголевские годы в столице проживало около 450 тысяч жителей: ок. 40 тысяч дворян, ок. 120 тысяч, как правило, оброчных крестьян на заработках, ок. 14 тысяч чиновников. Одним из таких, как бы сейчас сказали, федеральных служащих и стал наш мечтатель из теплых малороссийских вечеров.  Его месячной зарплаты около 35 рублей ни на что не хватало, а деньги матери таяли вместе с грязным столичным снегом... В одном из писем матери он приводит (в рублях) реестр своих трат за декабрь 1829 года, т.е. времени поселения в этот дом. "Квартира 25, стол 25, дрова 7, свечи 3, водовозу 2, чай, сахар и хлеб 20, библиотека 5, сапоги 10, прачка 5, на содержание человека 10, лекарство 3 руб 70 коп, цирюльник, мытье полов и вакса по полтора рубля". Итого вышло в месяц около 120 рублей. Но вскоре Николай начал заниматься репетиторством, устраивается на преподавательскую работу в Патриотический институт. Судя по названию институт готовил патриотов. Налаживается и его писательское ремесло, он знакомится с издателями и своими коллегами. Входит в круг Жуковского и Пушкина. Пытается преподавать историю в университете, занимая должность адъюнкт-профессора. При царизме выпускник провинциальной гимназиии, как оказывается, может запросто преподавать... В Александринском театре ставят его "Ревизора", император в царской ложе  на премьере приходит от спектакля в восторг, а партер напряжен и безмолствует... Но, театр - это не сейчас, это  - через несколько лет...

     В  Петербурге Гоголь прожил около восьми лет, потом - Москва, которая ему в отличие от Питера понравилась больше, затем - Рим, который понравился еще больше. Что не удивляет... Потом... Потом много где он побывал... Но перелом романтика из Нежина, который произошел с писателем в столице, сделал из него явление не только в литературе, но и в русской жизни 19 века...
   
Но... так же, как при Гоголе, течет Екатерининский канал  (теперь канал Грибоедова). Доходный дом Зверкова (номер 69) надстроили этажом, но он не изменился.  Мало изменился и Петербург: "Всё обман, всё мечта; всё не то, чем кажется!"...
© Александр Алексеев

Передо мной справочное издание "Русский календарь на 1904 год" А. Суворина. Тогда при царизме публиковались подробные сведения, в том числе и по состоянию Флота. Как следует из статистического раздела календаря - только на Балтийском флоте Россия в 1904 году имела: эскадренных броненосцев - 18, броненосцев береговой обороны - 12, броненосных крейсеров 1-го ранга - 13, крейсеров 1-го ранга - 8 ( и среди них "Варяг"), крейсеров 2-го ранга - 12, миноносцев - 80, и т. д. Но, случилось то, что случилось...

На моей фотографии часовня-новодел, построенная в наше время рядом с тем

местом, где - в память о погибших в Цусимском сражении - был построен и освящен в 1911 году храм Спаса-на-водах. Церковь имела верхний храм Спасителя в память Гефсиманского борения Христа и нижний - святителя Николая Угодника. Храм и ворота со звонницей были украшены мозаиками по эскизам Васнецова и других художников. В храме были установлены медные доски с именами и званиями всех 8269 человек (!), погибших при Цусимском сражении и умерших вскоре от ран.

В условиях антинародного царского режима императора Николая Второго, почему-то было принято вести учет гибели на войне каждого подданного. Публиковались списки убитых в газете. Это потом - во времена Отечественной войны 41...45 годов точность подсчета убитых воинов Красной Армии понизилась и составила десятки миллионов человек: при Сталине назвали цифру погибших 7 миллионов, при Хрущеве уточнили - 20 миллионов, а потом нехотя объявили о, кажется, 27 миллионов. Дальнейшее дело уточнения прямых и косвенных потерь, когда увидели цифру 40 миллионов, срочно замяли. А ранения, а покалеченные! Их обычно минимум в три раза больше убитых. Я (понимаю, это диковато сейчас звучит для молодого читателя этого поста) родился еще при Сталине. Я из того - когда-то многочисленного - послевоенного поколения. Помню детские свои смутные воспоминания - неимоверное количество инвалидов без ног на досках с шарикоподшипниками. Мы жили тогда на 15-й Линии Васильевского острова между Средним и Малым проспектами. Часто я бывал у рынка на Малом проспекте между 14-ой и 13-ой Линиями, где тусовались всегда пьяненькие эти несчастные инвалиды. Тогда они мне казались старыми, теперь я понимаю, что они были возраста около 30-ти лет, т.е. - были двадцатилетними или даже моложе в ту войну. Как-то одномоментно эти инвалиды все исчезли. Потом, намного позднее я узнал - куда они исчезли. К сожалению, жизнь и здоровье не является оптимизационной функцией: есть вещи поважнее.

В последние дни я плохо сплю и всякие валокордины не помогают. Гражданская война продолжается уже сто лет. И конца ей не видно.

...

Грустно все. Но, что-то в сторону ушел...

Потери России убитыми в той войне с Японией составили до 50 тысяч чел. От ран скончались 17 тысяч. В плен попало более 70 тысяч человек. Бывший председатель Совета министров С. Ю. Витте в своих мемуарах написал об итогах войны 1904... 1905 годов: "... японцы разбили не русскую армию, а наши порядки, или правильнее, наше мальчишеское управление 140-миллионным населением в последние годы."

Стиль для храма был выбран по образцам Владимирских древнерусских храмов. Он был белым и эффектно смотрелся в створе набережной Невы и с воды. Храм действовал всего лишь двадцать лет, в 1932 году был закрыт, а притч и часть наиболее стойких прихожан были репрессированы. Вскоре с храмом-памятником погибшим воинам поступили сообразно нравам того энтузиастного времени с самым вкусным пломбиром - храм взорвали. Уничтожали память о предках, обнуляли историю.

Сейчас имеются планы воссоздания разрушенного храма, но перспективы туманны, да и на части фундамента взорванного храма уже давно стоит цех судостроительного завода.

Как я уже упомянул, храм посвящен Гефсиманскому борению Христа. В Гефсимании в оливковом саду незадолго до ожидаемой развязки, до ареста и казни Христос обратился к Отцу с мольбой - "Избавь, Отче, меня от чаши сией!" Человеческое в Христе боролось с Божественым в нем. Человеческий Сын испугался смерти. Но божественная Сущность Христа предалась Воле Отца Его... ©Александр Алексеев

В Училище в 1850 году на приготовительный класс принимают юного П.И.Чайковского. По приезде в столицу для поступления в училище мама ведет Петра на оперу Глинки “Жизнь за царя”. Впервые мальчик слышит большой оркестр и оперу в театре. Это событие останется для него незабываемым эпизодом. Знакомство с основами музыкальной грамоты, полученными в детстве, и любовь к музыке, привитая матерью, получили мощный импульс для развития Чайковского как музыканта. В те времена директором Училища был генерал-майор Языков - человек, склонный к артикулу на военный манер с элементами дуболобства, как это иногда с людьми служивыми бывает. Бывает - во времена царизма. Это, конечно, сказывалось на порядках, царивших в училище. Но преподаватели по дисциплинам были высококлассные специалисты. Спектр дисциплин включал иностранные европейские языки и латынь, всевозможные аспекты права и судопроизводства, естественные науки, историю, статистику, физику, логику, психологию, судебную медицину. Время обучения включало приготовительный класс, классы гимназического курса, классы университетского курса. Чайковский занимается и музыкой, тем более программа курса предполагала обучение игре на инструментах и пение. В 1859 году девятнадцатилетний Чайковский блестяще оканчивает Училище с достаточно высоким для этого возраста чином титулярного советника IX класса (аналог штабс-капитана по табелю о рангах) и поступает на службу в Министерство юстиции. Петр Ильич разрывается между юриспруденцией и музыкой. Он служит и учится в Консерватории по классу композиции. Но судьба гениев решается на небесах и решается задолго до их рождения: музыка берет верх, Чайковский через несколько лет оставляет службу…

Училище правоведения окончили многие в будущем известные люди: поэт Аксаков, чемпион-шахматист Алехин, обер-прокурор Синода Победоносцев, председатель Совета министров последнего царского правительства Горемыкин, поэт Апухтин, либреттист Модест Чайковский и др. Я упомянул, что архитектором здания Училища был В.П.Стасов. У него было два сына Владимир и Дмитрий. Обоих сыновей Стасов отдал в это Училище. Владимир Стасов стал известным российским художественным критиком, а Дмитрий Стасов служил по полученной в Училище специальности. У Дмитрия была дочь Елена Стасова, которая стала видной большевичкой, соратницей Ленина, подругой Коллонтай и Крупской. После убийства председателя Петроградского ЧК Урицкого ее ввели в состав руководящего органа питерского ЧК, где она недолго, но с огоньком поработала. Потом она занимала много всяких нужных должностей в партии. К концу жизни имела звезду героя соцтруда, была награждена орденами и дожила до времен Брежнева. Почему-то ее, как соратницу Ленина, не репрессировали в установленном порядке в 30-е годы.

Это только кажется, что начало 19 века и царствование Николая Первого - это где-то около времен Александра Македонского, а Екатерина Вторая - около строительства пирамид. Но, это все рядом! Рядом с нами… К примеру... Практически наш современник - Елена Стасова, умершая при Брежневе… Ее папа Дмитрий Стасов учился в Училище правоведения и окончил его еще до того, как в него поступил учиться Чайковский. А отец Дмитрия Стасова – Василий Петрович Стасов был известным архитектором. Он умер при Николае Первом, а родился при Екатерине Второй. Три-четыре поколения всего…

Но закончим с училищем. В конце 1917 года в этом здании выступал Ленин на Всероссийском чрезвычайном съезде Советов крестьянских депутатов. После революции надобность в правоведах, естественно, отпала и училище в 1918 году закрыли. Потом здесь был аграрный институт, детский дом, областная школа политпросвета. После войны здесь - научно-исследовательский институт телевидения (ВНИИТ). В лабораториях института родился первый советский массовый телевизор КВН-49. Его обычно смотрели через большую линзу, внутрь которой наливали воду. Мне в детстве повезло: папа купил не КВН-49, а следующую более совершенную модель "Авангард". Но это был уже, наверное, конец 50-х годов. У этого Авангарда экран был больше. Наверное формата А4. Иногда соседи по коммуналке приходили вечером смотреть фильм...

Многие выпускники Училища правоведения вместе с выпускниками Александровского лицея в 1925 году оказались "контрой" и были арестованы по сфабрикованному ОГПУ "делу лицеистов". Их обвинили в контреволюционной деятельности. Неопроворжимыми доказательствами участия в антисоветской деятельности правоведов-заговорщиков стали для ОГПУ следующие три факта: традиционные ежегодные встречи выпускников, ежегодные коллективные панихиды в церквях города и существование денежной кассы взаимопомощи выпускников. Конечно - контра! Что и требовалось доказать. В результате по приговору новоявленных правоведов с горячими головами из коллегии ОГПУ: 26 императорских правоведов и бывших лицеистов были расстреляны, 25 - заключены в лагеря, 29 человек направлены в ссылку. 1925 год! Времена Большого террора еще не наступили, но квартирный вопрос для сотрудников органов стоял остро и его надо было решать...

В последние годы в здании живет областная Фемида в виде Ленинградского областного суда. Уже ничего не напоминает о императорских правоведах… кроме

маленького бронзового памятника чижику-пыжику в трехстах метрах от училища около моста, с которого я сделал этот снимок... Да, пожалуй, известного куплета: "Чижик-пыжик, где ты был?.. " ©Александр Алексеев