Ночь выдалась особой. То ли -5, то ли -10. Мы надели на себя все вещи. Глазам было холодно, и я натянул шапку до носа. Но носу тоже было холодно дышать, и пришлось как следует зарываться в недра спальника. Утра я ждал с нетерпением, и когда солнечные лучи наконец показались на верхушке палатки, я ликовал. Но всё равно было очень холодно. Мы с большим удовольствием загрузились в машины и поехали.

Через 20 минут мы уже подъезжали к посту пограничников. Они проверили наши паспорта и пропустили нас дальше. Дорога направо вела в Монголию, а налево — на перевал Теплый ключ. Туда мы и направились.

Тем временем погода окончательно испортилось. Небо затянуло серыми тучами. Пошел снег, а потом и град. Навстречу нам попадались машины с туристами, и мы смотрели на них с сожалением. Ведь мы уезжали от холода, а они только ехали туда, и ночевки им предстояли тяжелые… Каменистая, неровная дорога шла то вверх, то вниз, и после очередного затяжного подъема мы оказались на седловине перевала. Там было так холодно, что желающих задержаться не нашлось.

Дальше — бесконечный спуск вниз по очень плохой дороге. В какой-то момент, несмотря на тряску, я уснул.

Когда мы добрались до долины, Артем предложил остановиться и сделать перекус. Так как периодически шел град, было решено провести его в машине. Я мирно дремал, когда жуткие крики прорезали уютный салон нашей буханки. Оказалось, что Оля облилась кипятком. Она выскочила на улицу, следом Федор бросился ее спасать. Намазал пантенолом и перебинтовал. Я же оставался в каком-то оцепенении, не знал что делать и чем помочь. Аню тоже задело, ей кипяток обдал щиколотку. Олю положили на заднее сиденье, мы перетасовали вещи и поехали дальше.

Дорога шла по долине вниз, появилась высокая трава и лес. Было волшебно.

Наконец въехали в Джазатор, и в магазине Федор купил нам по пепси-коле — дань традиции. Помню, как мы пили кока-колу после сплава по Вуоксе, и какой у нее был потрясающий вкус тогда.

Вот мы снова на базе, откуда всё начиналось. Всего семь дней, а столько всего произошло.

Появилась сотовая связь. Списываюсь с Сашей, с мамой и чувствую, как мало времени прошло там, и как много здесь. Я уже по всем соскучился, а мое отсутствие еще не успели заметить. Из новостей доносится эхо… и так все это кажется далеко и несущественно. То есть конечно, это все на нас влияет, но разве каждый конкретный момент нашей жизни связан с этим? Разве об этом должны мы все думать каждый день?..

Лирическое отступление о буханках

Буханка — автомобиль вездесущий. Встретить её можно как в глухой провинции, так и в центре Москвы. Я всегда думал, что это просто дешевый микроавтобус для тех, кто не может позволить себе иномарку. А уютный вид машины внушил мне ложное представление о её несерьёзности, мол, это устаревшая техника из прошлого.

Все это оказалось бесконечно далеко от правды.

Буханки обладают чудовищной, просто какой-то невероятной проходимостью. Это звери, а не машины. Думаю, сравниться с ними могут только очень хорошо подготовленные внедорожники. В нашем путешествии мы встречали и грязь, и лужи, и глубокие броды, и крутые каменистые склоны. И только один раз одна машина застряла.

Вторая особенность буханки — простота ее конструкции. Кажется, что в дороге можно починить всё что угодно. В нашем путешествии водители меняли бензонасос, ступичные подшипники, рессорные подушки и даже пытались заварить трещину на раме на заставе. И все это в поле, с помощью домкрата и набора инструментов. С собой у них был, кажется, полный комплект запчастей — я видел даже припасенный карданный вал.

Кто-то может сказать — лучше бы сделали надёжную машину, и не ломалась бы каждый день. Но дело в том, что на бездорожье тяжело гружёный автомобиль ежедневно испытывает огромные нагрузки. Это езда в перманентно нештатном режиме, для которого гарантировать надёжность узлов просто невозможно. То есть, технически это наверное возможно, но уже в формате огромного и дорогого вездехода.

А в формате универсального недорогого автомобиля гораздо лучше работает другая философия. Раз предсказать поломки невозможно, лучше гнаться не за увеличением надежности, а за упрощением конструкции и облегчением ремонта. Тогда вместо следования регламенту обслуживания машины можно просто менять узлы в тот момент, когда они выходят из строя.

Интересно, что такая машина хорошо подходит для путешествий в дикие места и для пассажиров. Буханка не отделяет тебя от окружающего мира. В ней нет лишнего комфорта, и ты вполне чувствуешь суровость того места, куда попал. Постоянная тряска, рев двигателя, запах бензина держат тебя в тонусе, и ты готов выйти из салона на ледяной ветер. А дизайн машины уже настолько отстал от жизни, что стал безвременным, как и окружающий пейзаж. Буханка на Укоке выглядит так же естественно, как юрта или всадник на коне.

Когда в последней день путешествия мы доехали до Джазатора, водители сделали остановку у магазина. Арек вышел из машины, я посмотрел на руль и пазл окончательно сложился. Видимо, при очередном ремонте логотип УАЗа наклеили на баранку кверх ногами, и это позволило увидеть его истинный смысл. Ключ к нашему путешествию.

Ночь была трудной. Температура была заметно ниже нуля, а вдобавок еще дул несильный, но постоянный ветер. Все сильно замерзли. Периодически просыпаясь, я с надеждой смотрел на верх палатки — не стало ли светлее? И радовался, когда начало светлеть, и когда наконец палаточный купол засветился от первых лучей солнца.

Утром пять священных вершин были в облаках. Было ясно, что самое время уезжать.

День вышел медитативным. Неторопливо собрались и поехали. Спустились на плато, осматривали разные древние камни, ехали на восток. Почти все время видели купол нашей Аргамджи. Видели много птиц и толстых сурков, которые смешно улепетывали к своим норкам, махая хвостиком.

В середине дня приехали к месту для лагеря. Поднялся сильный ветер. С трудом поставили палатки. Бок нашей палатки ветер вминал внутрь — было ясно, что на такие условия палатка не подписывалась.

Попутно я обнаружил, что пропала моя палка для панорамной съемки. Скорее всего, она выпала у меня из кармана, пока я валялся на траве у озера. Видимо, такое подношение духам требовалось от меня в этом походе. Федька еще в начале пожертвовал свою ложку.

Сходили на холм поблизости в поисках петроглифов. Холм весь усыпан лбами больших камней, глянцево блестящими на солнце. Вокруг было невероятно красиво, портил все только вынимающий душу ветер.

На некоторых камнях мы действительно увидели рисунки, выдолбленные древними людьми. Видели простеньких козликов в виде загибающегося стручка, к которому пририсованы палочки — ножки и рожки. Видели лошадь побольше, обрисованную по контуру. Но вот оленя с ветвистыми рогами так и не нашли.

Был последний вечер похода. Мы собрались в большой палатке, но стремительно холодало и хотелось поскорее забраться в спальник. Тем не менее мы хорошо посидели. Я спрашивал у всех, как они попали в поход. Было интересно слушать ответы и видеть, насколько случайно мы собрались здесь все вместе.

Зашел разговор и о том, как не забыть всё то, что мы увидели и испытали в походе. Мудрая Инна, которая использовала каждую паузу нашего путешествия для созерцания, рассказала о таком способе. Прилетев домой, выходишь из самолёта по трапу, и как бы катишь образ увиденных тобою гор перед собой. И дальше привыкаешь, что он всегда рядом, и можно защититься им от того, чтобы угрюмый город засосал тебя обратно в свой быт.

Ночь обещала быть очень холодной.

День 7 ->

Проснулись и позавтракали на час раньше, и в 8 часов отправились вверх.

Наша цель, гора Аргамджи, представляет собой каменистый купол высотой 3600м. Нам предстояло набрать 1км высоты по довольно пологим склонам, ничего страшного.

Идти было действительно несложно. Полноценно радоваться жизни мешал только курумник, по которому приходилось утомительно перебираться, и ледяной ветер, который постоянно подмораживал нас в пути.

Обернувшись назад посередине дороги, кто-то вдруг заметил, что видно Белуху! И действительно, ее немного зловещий птичий облик был хорошо виден на горизонте. До нее здесь 120 км.

Вершина горы — относительно плоское поле, засыпанное камнями. Федору оно напомнило стройку. Я бы сказал, что это больше похоже на Луну. Мертвая поверхность, над которой царят уже совсем близкие вершины Святой горы. Мы попали в её мир.

В центре вершины установлено бетонное основание для геодезической башенки. Там мы сели пить чай. Мы достигли высшей точки нашего похода.

Вообще, для драматургии тура это очень правильно. Есть некая главная цель, вершина, к которой ты все время двигаешься. Одновременно стремишься к ней и волнуешься, не будет ли она слишком трудной. И когда наконец оказываешься там, то должен почувствовать что-то особенное. Однако здесь сложно было сосредоточиться на чувствах: было холодно и ветрено. Всю рефлексию выдуло напрочь. Наверное, так и было нужно.

Было два часа дня, и кто-то спросил — а сколько нам идти обратно? На что Артем, хитро прищурившись, сказал, что если спускаться тем же путем, можно дойти за 2-3 часа. Но можно пойти иначе, спустившись в долину Барсов, и тогда уже путь займет часов 5. Зато будет очень красиво.

Под впечатлением от вечерних историй Артема, в которых он всегда отправляется куда-то в неизведанное и попадает в крайне опасные ситуации, я запротестовал. А что если не 5, а 8 часов? А что если кто-то из нас не справится?

Артем предложил для начала просто сходить к другому краю вершины посмотреть на это ущелье. Я уже знал, чем это закончится. Мы пошли, посмотрели, и конечно начали спускаться именно там.

Как ни странно, там не было ничего ужасного. Обычный спуск по камням вперемешку с сыпухой. Дальше путь пошел по каменистому высохшему руслу реки. Приходилось тщательно ставить каждый шаг, но все отлично справились. И наконец мы спустились к речке на дне ущелья — той же речке, на которой стоит наш лагерь. Камни сменились зеленой травой, мы решили сделать привал.

И тут случилось чудо. Ветер стих, и наступило настоящее лето. Впервые на Укоке можно было сидеть в одной футболке и блаженствовать на солнце. Мы помыли уставшие ступни в реке, выпили чаю, передохнули. И как только собрались идти дальше, снова поднялся ветер, возвращая обычный укокский климат.

Лето закончилось. Но я был так благодарен Горе, которая после нашего свидания решила сделать нам подарок. Было такое чувство, что мы сходили к ней в гости, и это ее прощальный привет нам.

Дальнейший путь шел по траве вдоль реки, местами сухой, но часто топкой и болотистой. Долина приобрела совершенно волшебные очертания, и я шел полностью очарованный ею.

Вот показался домик пограничников. Мы вышли на дорогу и пошагали уже в хорошем темпе.

Казалось, что шлагбаум и наш лагерь должны быть уже близко, но за каждым новым поворотом их не обнаруживалось. По ощущениям, мы прошли еще километров пять. Идти было тяжело, но чувство полной завершенности и гармонии позволяло нам не думать об этом.

Дойдя до лагеря, я быстро переодел мокрую футболку и носки и повалился на пенку. Сердце колотилось и все тело болело. Прошли мы всего 26 километров.

Вот как бывает, когда не готовишься к походам.

Лирическое отступление о музыке

В городе я постоянно слушаю музыку. На работе или дома, в машине, на улице. Однако, отправляясь в поход, я специально не беру наушники с собой.

Несколько дней проходят во внутренней тишине, а потом музыка начинает выливаться обратно. Порой она играет в моей голове как радио, непрерывно и громко. Я могу различить все детали, но не могу ее выключить.

Разные дни, как правило, посвящены разным мелодиям. Когда мы лезли на Аргамджи по лунному пейзажу, внутреннее радио почему-то играло одну и ту же легкую мелодию из какой-то французской песни. Песня была мне мало знакома —я даже не мог вспомнить её названия, но она повторялась и повторялась в голове.

Вернувшись домой, с некоторым трудом я все-таки вспомнил, что это было сочинение Сержа Гинзбурга, где он на красивую мелодию начитывает хриплым голосом свои обычные пошлости. Но оказалось, что мелодию он заимствовал у малоизвестного английского композитора Альберта Кетелби. Это небольшое произведение было написано в 1920-м году, называется оно "На персидском рынке".

Вначале идёт экспрессивная часть, изображающая рынок, и хор поёт "Бакшиш, бакшиш". Затем она сменяется красивой лирической темой, обозначающей появление персидской принцессы. Эту-то тему и взял Гинзбург, и именно она звучала у меня в голове те несколько дней, которые мы провели у Святой горы.

Поэтому для меня, конечно, теперь это будет всегда мелодия горы Табын-Богдо-Ола.

День 6 ->

После вчерашних подвигов я так устал, что долго не мог встать. Проснулся и лежал. Кажется, болела каждая косточка, сустав и мышца. Дальше все пошло по привычному ритму — завтрак, Сашин кофе, сборы. Я как всегда принимал самое малое участие в сборах лагеря, больше созерцая белую царицу Укока. А так же наш походный туалет, который Артем всегда заботливо разбирает последним.

Еле волоча свои кости, я забрался в буханку. Мы ехали, поднимаясь вверх по плоскогорью. Было очень красиво, но снимать не было сил. Белоснежный массив становился все ближе, и это было похоже на приближение к божеству.

Вдруг машины остановились. Оказывается, пограничники поставили на дороге шлагбаум. И доехать до базового лагеря, откуда нам предстоит завтра забираться в гору, мы уже не могли.

Пришлось разбивать лагерь там, где мы остановились. Среди кочек с некоторым трудом нашли место для палаток. Выпили чаю, и пошли полежать в палатку. Я лежал совершенно без сил, и был уверен что никуда уже не пойду сегодня. Федька зачитывал смешные места из книги Романа Гуля про Россию. Потом я задремал, и, к своему удивлению, проснулся уже отдохнувшим.

Артем предложил пойти на небольшую прогулку вверх по холму. Она оказалась очень легкой. Мы поднялись по склону и наблюдали за игрой облачных теней с ландшафтом. Было невероятно красиво и невероятно же ветрено.

На обратном пути меня посетили две мысли, которыми я поделился с Федором. О том, что ровно 20 лет назад мы вместе с ним ходили в поход по Вуоксе, и что мы с тех пор как будто бы совершенно не изменились. Будто это было вчера. И еще о том, что нам по 40 лет, и этот поход — хорошая точка водораздела.

Потом мы еще долго говорили о тревоге, родителях, комплексах, жизненном пути. Казалось, что горы помогают сфокусироваться на главном. Позже Укок подарил нам невероятно красивый закат, окрасивший горы и облака, и потом еще показал свое звездное небо во всей красе.

Завтра пиковая точка похода — идем на гору Аргамджи. Наверное будет непросто.

Лирическое отступление о походном туалете

Никогда раньше я не сталкивался с такой конструкцией. Всегда в походах этот вопрос решался просто — отходишь куда-нибудь за куст и всё. Но как сохранить человеческое достоинство, если кустов вокруг нет, температура 5 градусов, и ветер сшибает с ног?

Вот здесь на помощь и приходит походный туалет. Ставится небольшая, вытянутая вверх палатка. В середине копается ямка, после чего лопата втыкается рядом — и туалет готов к приему посетителей. Гость ставит над ямкой складной стульчак, с комфортом располагается и спокойно предаётся философским размышлениям. Затем он берет лопату и немного присыпает ямку землёй, устраняя все следы своего пребывания.

Боюсь, у меня не хватит поэтического дара, чтобы описать, какой эффект производит это великое изобретение человечества вдали от цивилизации холодным вечером. Но я всё равно решил попробовать.

Ода походному туалету

О, наш походный талисман!
Ты парусишься в пустынных степях,
Возвещая о приходе человека.
Твоё гордое знамя поднимается в лагере первым,
И спускается только в самом конце.

Ты — маяк цивилизации в диком краю,
Глашатай комфорта,
Защитник слабостей человеческих,
Даритель уединения и великий освободитель,
Светоч утешения и надежды,
Ты навсегда в наших сердцах.

День 5 ->

Ночью было тепло, но спалось плохо. Утром позавтракали, собрали лагерь и поехали. Дорога просто фантастически живописная. Я сел сзади и время от времени высовывал панорамную камеру за окно, чтобы снять видео того, как мы едем.

Довольно быстро доехали до центра Укока — места у моста через Ак-Алаху прямо посередине главного плато. Там стоит скромная табличка где написано «Зона покоя Укок».

А еще там стоят казахи. У них две юрты и стадо баранов. Вчера Артём договорился, что они сделают нам манты, и вот сегодня мы приехали за ними. Пока манты варились, мы походили по плато, а затем уютно устроились в юрте. Сверху у нее дырка, в которую видно небо, и от ветра там хлопает обшивочная ткань. Изнутри юрта обшита тканью с яркимм узорами, а на полу лежат ковры. Удивительный контраст между безжизненной пустыней вокруг и домашним уютом внутри.

Хозяин юрты интересно рассказывал о том, как они держат баранов, как готовится войлок для покрытия юрт, и что юрту можно поставить за 3 часа. А тут наконец принесли манты и жареные лепешки. Вкусно — не передать.

После обеда поехали на восток, и с очередного холма вдруг открылся вид на другое огромное плато, плоское, будто дно высохшего озера. Потом мы узнали, что это и есть дно древнего высохшего озера. Спустились туда и поставили лагерь на диком ветру, который вырывал у нас палатки и вминал их внутрь.

Была еще середина дня, и мы отправились на небольшую прогулку вверх по речке, на которой мы стали. Пройдя красивую долину, оказались на плато выше, где река чертит кривые узоры. Артем осматривал камни в поисках петроглифов.

Остановились у небольшого озера. Здесь по-хорошему нужно было выпить чая и пойти назад. Но нас всех приманила небольшая гора, как казалось, метров 500 высоты. Всем хотелось на нее залезть. Аня осталась у озера фотографировать, а остальные пошли наверх.

Это была стратегическая ошибка. Наша гора оказалась гораздо дальше и гораздо выше, чем мы думали. Мы шли, и шли, и шли, и шли, потом пошел подъем, где пришлось вспомнить формулу «и шли они медленно и печально». Дополнительное веселье обеспечивал обжигающе холодный ветер, обдувавший вспотевших нас так, что было одновременно холодно, жарко и мокро.

Федор убежал вперед, мы тащились позади, забыв про время, будто загипнотизированные горой. Мне было трудно, но почему-то я был полон решимости дойти до вершины. В какой-то момент я пошел немного в стороне и потерял всех из виду, оставшись с горой один на один. Было хорошо и главное ясно, что делать — идти вверх, и больше никаких мыслей. Вдруг я увидел Артема, который шел ко мне снизу. Оказывается, было уже 7 часов вечера, и нужно было спускаться, чтобы успеть в лагерь до темноты. К тому же, мы обещали Ане, что вернемся к ней к семи...

Артем пошел наверх возвращать Федора, а я немного поснимал и спустился к остальным. Наконец все собрались вместе, и оказалось что Федор тоже не добрался до верху. Потом, со стороны, мы поняли, что прошли только половину пути до вершины.

Путь вниз оказался неожиданно долгим. Мы бесконечно шли, выворачивая ноги на неудобных кочках. Солнце село, наконец показался лагерь, и вот мы дома.

Федор побежал мыться, несмотря на пронизывающий ветер, а я насилу переодел ботинки и футболку, и поковылял в гранд-палатку. Там нас ждал царский лагман, горячий чай и походные 20 грамм коньяка.

Кажется, я забыл написать, что Артём взял с собой просто огромное количество еды, а так же целую половину барана. Поэтому каждый вечер мы ели этого барана в том или ином формате. И всё равно часть привезли назад.

После еды сразу отправились спать, и я наконец выспался как следует. Видел престранные сны, но духи по крайней мере больше не показывались. Ночью вылез наружу и поразился инопланетному пейзажу. Огромное небо в звездах, космически резкая луна и Священная Гора.

Лирическое отступление о горах

Это чувство, наверное, знакомо каждому, кто ходил в горы. Когда оказываешься вдалеке от цивилизации, наедине с какой-нибудь большой горой, воспринимаешь ее как живое существо. Чувствуешь ее характер — у всех гор он разный. И устанавливаешь с ней какой-то канал общения.

Кажется, что горам мы, люди, интересны. Горы наблюдают за нами, проверяют нас, играют с нами. Могут пустить, а могут и погубить. Мы насекомые по сравнению с ними, но мы чувствуем, восхищаемся, радуемся, страдаем, а они всего этого не умеют. Поэтому, наверное, и обращают на нас внимание.

Над всем Укоком царит Табын-Богдо-Ола, что переводится как Пять Священных Вершин. В массиве действительно пять вершин, но воспринимется он как одна гора. Её видно почти отовсюду на Укоке, и невозможно отделаться от ощущения, что она здесь полноправная хозяйка. И что она следила за нами с самого начала, как только мы появились здесь.

Какая же она? Мне она показалась волшебной горой, как из сказки. Конечно, она, как и все горы, погружена в свои космические сны. Но при этом она добра к людям и настроена на то, чтобы пообщаться и помочь. И для нас она сделала замечательную погоду. Как это непохоже на вредный характер соседки, Белухи! И как я рад, что познакомился с ней. Надеюсь, еще увидимся когда-нибудь.

День 4 ->

Ночь была трудной. Зверский холод, и я никак не мог согреться. Наконец я надел на термобелье пуховой жилет, а ноги всунул в пуховик. Это помогло, но теперь голове было неудобно, и я постоянно перекладывал подушку, пытаясь устроиться так чтобы не щемило шею. Когда наконец устроился, захотелось в туалет. В общем как всегда.

Когда я успокоился и согрелся, сон уже ушел. В рокоте реки мне мерещились разговоры, по звуку -- как будто кто-то беседует в соседней комнате. А иногда раздавались резкие звуки, казалось, что шлепает медведь. В полусне мерещились какие-то миядзаковские морды. Как будто духи пришли пообщаться и познакомиться в первую ночь на плато.

Утро было волшебным. Умытая долина сверкала под солнцем. Федька делал йогу и потом пошел купаться, я же решил, что еще недостаточно просветлен для этого.

Решил заварить модный кофе, который дала мне Саша. Кофе оказался очень вкусным. Как и завтрак. Долгие сборы лагеря — то что я ненавижу, но от чего совесть позволяет мне немного отлынивать.

Мы сели в машины и поехали вверх по покатому боку холма. Уже через полчаса наша стоянка оказалась где-то далеко внизу. Мы ехали по бесконечно красивому верху холма, и тут очень удачно что-то опять сломалось в одной из машин. Мы вышли и смогли немного побыть в этом удивительном пространстве.

Затем мы съехали на другую сторону горы и наконец увидели сам Укок — вытяную на десятки километров плоскость, иссеченную извилистыми реками. Над ней царствует ослепительная Табын-Богдо-Ола — немудрено что ее считают священной.

Наша первая остановка была в красивом ущелье с петроглифами. Место называется Бертекская писаница, и здесь на камнях есть десятки рисунков из самых разных эпох.

Потом мы спустились ниже, ехали мимо удивительно красивых излучин реки Ак-Алаха с совершенно белой водой.

Мы поехали вдоль реки, пересекли ее вброд и выехали на большое плато. Проехав немного по довольно хорошей дороге, мы остановились у кургана Принцессы.

Вот наконец я оказался в том месте, о котором мечтал. Будто дно высохшего моря, волнистое и переливающееся светом и тенью от облаков. И — цепочки торчащих камней, называемых Балбалами, отмечающие подвиги похороненных древних людей.

Что это за люди, кем они были, как они жили? Эту культуру называют Пазырыкской, от нее осталось множество курганов, предметов искусства. Но шли тысячелетия, и кто-то прогнал их из этих мест. Генетически близких людей нашли в каком-то исчезающем племени на Енисее — они ли это?..

Мы прогулялись по этой степи, посидели у белой реки и попили белого чая. Наши водители как-то к нам потеплели, стали больше разговаривать с нами и шутить. Затем мы отправились по плато обратно, завернули куда-то и долго ехали вдоль реки, прежде чем добрались до места ночевки. Я вышел из машины и мне так хотелось спать, что я тут же лег на траву и отрубился.

Место было фантастически красивым, как из Властелина Колец. А когда мы с Федькой поставили палатку, в небе появилась радуга, и я понял что Укок принял нас.

Вечером по плану мы должны были сделать вылазку к водопаду поблизости. Все уже собрались идти, но Артём, вернувшийся с рыбалки, все никак не мог побороть путающийся спиннинг. Пока мы ждали, пошел дождь, который мы очень удачно пересидели в большой палатке. И на нашей прогулке никто не промок.

На обратном пути нас накрыло всеохватывающее чувство гармонии. Это был самый теплый вечер и ночь.

Лирическое отступление о дзене в походе и жизни

В этот день я понял, что мы попали в настоящий дзен-поход. Здесь нет жесткого плана, никто никого не торопит. А каждая задержка оборачивается только к лучшему. Поломка машины — повод остановиться и посозерцать. Запутался спиннинг — значит, стоит чуть подождать, и не попадёшь под дождь. И так происходило весь поход.

Кому-то это может показаться неправильным. Плохое планирование, отсутствие дисциплины. Но ведь человек — неотъемлимая часть мира. И для нас естественно действовать заодно с ним, а не идти напролом, не желая отступать от свого расписания. Отрезая себя от общего течения жизни, мы изолируем себя, и это обрекает нас на одиночество и несчастье.

Тут вспоминается известная мудрость из Дао де дзин:

Человек, рождаясь, мягок и нежен.
Умирая, он тверд и напряжен.
Когда все вещи, трава и деревья, живут, они мягки и гибки.
А умирают они сухими и жесткими.
Посему жесткость и напряженность — спутники смерти,
Мягкость и нежность — спутники жизни.
Вот почему, коли войско сильно, оно не победит.
А если дерево крепко, оно сломается.
Крепкое и большое будет внизу.
Мягкое и слабое будет вверху.

День 3 ->

Про плато я узнал совершенно случайно. Ходил по Гугл-картам во время скучных рабочих созвонов и разглядывал панорамы. Перетаскиваешь жёлтого человечка на синюю точку, и осматриваешься где-то в другой точке планеты.

Разглядывая Россию, я обратил внимание на особенность её южной границы прямо посередине континента. Она ныряет вниз, смыкаясь с тремя странами: Казахстаном, Китаем и Монголией. Немногие панорамы, которые нашлись там, были просто удивительными. А когда я узнал, что это место называется Зона Покоя Укок, я понял, что мне нужно обязательно сюда попасть.

И вот мы с Федькой уже выходим из аэропорта Горно-Алтайска...

День 0, 11 августа

Нас встретил Артём, наш гид. Мы сели в автобусик и поехали по Чуйскому тракту, подбирая по пути всех участников похода. Компания собралась веселая, и в какой-то момент я почувствовал, что мне очень комфортно с этими людьми. Виды вокруг по мере движения к Монголии становились все более красочными.

После длительного петляния вдоль Катуни и Чуи мы поднялись в степную зону, и стало очень хорошо, будто что-то отпустило. Чуйская степь. Стало ясно, что мы попадаем в совсем другой мир.

Доехали до посёлка Кош-Агач. Выглядело это место неприветливо, возможно из-за накрапывающего дождя. Однообразные домики, покрытые профнастилом, магазины и ларьки.

Здесь мы перегрузились из микроавтобуса в две буханки, свернули с Чуйского тракта и двинулись в сторону села Джазатор.

На буханке совсем другие ощущения. Ты оказываешься в уютном мире из прошлого, где все неторопливо и совсем другие отношения между людьми. Первые 20 минут все шло прекрасно, а потом наша буханка начала ломаться. Загудел ступичный подшипник, и водители несколько раз останавливались, чтобы что-то сделать с ним.

Потом мы бесконечно ехали по плохой грунтовой дороге (170км). Уже в темноте, почти на подъезде к Джазатору у нас лопнуло колесо. Бедному нашему водителю пришлось под дождём доставать запаску с крыши и менять его.

Наконец в 11 часов вечера добрались до Джазатора и разместились на туристической базе. Условия простые: комната с нарами и столовая. Нас накормили вкусным ужином, с некоторым трудом мы забрались на нары, расстелили спальники и уснули.

День 1, 12 августа

Проснулись в 7 утра, или 3 часа ночи по Москве. Впоследствии это стало нашим стандартным временем подъема. Оля, наш повар, приготовила вкусную кашу. А дальше мы бесконечно собирались. Артём достал с чердака какое-то немыслимое количество снаряжения. Коробками с едой и тюками с разнообразными походными вещами был завален весь двор. Наконец приехали наши водители. Все вещи на удивление поместились в машины. Мы тронулись, и через несколько остановок выехали снова на ту дорогу, по которой приехали вчера.

Через некоторое время мы свернули на юг. Дорога, петляя, пошла вверх и резко сдала в качестве. Огромные колеи, торчащие камни, грязь. Здесь мы первый раз увидели наши буханки в деле. Им все было по барабану. Наш пепелац несколько раз застревал, но вторая машина быстро вытаскивала его.

Наконец поднялись в прекрасную безлесую долину. Было очень красиво; хотелось остановиться, чтобы посозерцать все вокруг. И тут передняя буханка, словно услышав моё желание, останавливается. В этот раз сломался бензонасос. Водители принялись его менять, а мы взяли еду, спустились к речке и откровенно блаженствовали.

Вообще интересно, что водители возят с собой, кажется, целый гараж запчастей. И ремонтируют машины по принципу — когда сломается, тогда и меняем.

Когда я залезал обратно в машину, слишком резко вскинул ногу, и раздался характерный треск разрываемой ткани. Гран-батман, по меткому выражению Ани, закончился провалом. На сиденье я глянул вниз и убедился в том, что сбылись мои худшие опасения. Хорошо, что у меня с собой были старые запасные штаны.

По диким камням, с ревом двигателей и бензиновым чадом, с дикой тряской внутри мы выехали на перевал Бугымуиз. В такой же дикой тряске спустились вниз. Интересно, что спать хотелось настолько сильно, что мы засыпали, несмотря на тряску, просыпаясь только от падения вбок во время очередного прыжка автомобиля.

В буханке зашел разговор о том, кто где был. И Аня, и Оля оказались маститыми путешественницами. Рассказывая про Швейцарию, Аня высказалась в том духе, что красота, которую созерцаешь из комфорта, незаслуженная. Нужно потрудиться, чтобы красивое место раскрылось тебе.

Тема получила развитие от Оли, предложившей формат «похода-страдания». Я рассказал о нашем концепте «черных дней» в Питере (в противовес белым ночам). Идея там была в том, что ты призжаешь в Питер в конце декабря, мерзнешь под мокрым снегом, гуляя по Фонтанке и периодически заправляясь "Боярскими". С тех пор эта идея регулярно всплывала в путешествии. В целом консенсус складывался в пользу того, что в нашем путешествии мы страдаем достаточно. :)

Вообще поездка в буханке располагает к искренним разговорам. Дорога вытрясает из тебя всю дурь, и становишься как будто бы снова ребёнком, которого покатали на карусели.

В долине вдоль реки Артем нашел место для лагеря. Мы поставили большую палатку-дворец все вместе, затем каждый поставил свою палатку. Пока Оля готовила ужин, Артем пытался поймать хариуса, шагая вдодь реки, а мы шли рядом в качестве команды поддержки. Он рассказывал про разных птиц, и в частности про очень редких каменных гусей, которые летают выше всех и даже могут подняться выше Эвереста.

Каждые десять минут холодало. Постепенно я надел все свои вещи. Мы съели вкусный ужин и слушали журчание реки. Мир прекрасен и совершенен, и только мы, отделив себя от него, всегда только в поиске гармонии.

Лирическое отступление об Укоке

Что такое вообще плато Укок? Это небольшое пространство, примерно 30х70 километров, состоящее из нескольких почти плоских котловин и множества холмов. Оно отделено от окружающей земли невысокими горами, поэтому попасть на него можно только через несколько перевалов. Плато в среднем имеет высоту в 2200м над уровнем моря, что определяет его суровый климат. Поэтому здесь никто никогда не жил. Сюда ходили только пасти скот, совершать ритуалы и хоронить людей. Здесь нет следов поселений, но сохранилось множество курганов. Тут же нашли и знаменитую "Принцессу Укока".

Укок кажется местом, затерянным между мирами. На севере — Алтай, на востоке — Казахстан, на юге — Китай, на западе — Монголия. Каждая страна со своим укладом жизни и своими ландшафтами. Укок же как будто бы не относится ни к одной из них, и в 2022-м году он так же пуст, как и всегда.

День 2 ->