Дневник штурмовика | про СВО

«Горячий чай, сухие носки и тишина — вот что я научился ценить на войне». Интервью офицера спецназа. Часть 2

dnevnik_shturmovika — Fri, 12 Jun 2026 20:18:11 GMT

Четыре месяца на Купянском направлении изменили его отношение к жизни. Он понял, что в окопах всё решает не техника, а люди и выдержка. Что хороший командир — половина успеха. Что война — это не подвиги, а грязь, холод, рутина и редкие вспышки страха. А ещё — что умение спасать жизни должно стать обязательным навыком для каждого. В интервью — честные ответы о боевом пути, переходе в СОБР, работе с «Кобра Тактикл» и надежде на возвращение всех, кто ещё там.

Читать часть 1 тут.

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Опиши подробно первую боевую задачу.

Офицер СОБР: Задача: спешиться с техники и скрытно выдвинуться на позицию. Подготовить позицию для обороны. Установить ПТУР. Подготовить основные и запасные позиции. На флагах поставить растяжки. Первую неделю мы только и делали, что постоянно копали. Руки стирались до мозолей даже через перчатки. Потом начались дожди. Окопы сильно затопило. Радовало только одно, что противник в таких же условиях мёрзнет.

Вадим Белов: Согласись, что необычная задача для спецназа?

Офицер СОБР: Да, я тоже представлял, что всё будет иначе. Но может, оно к лучшему. Обороняться проще, чем наступать. Прямых огневых контактов с противником на нашем участке не было. А вот соседи наши периодически отстреливались. Но артиллерия нас кошмарила постоянно. Я думал, не может же быть у них так много снарядов. Ночью летала «Баба-яга».

Вадим Белов: Можешь описать самые запоминающиеся моменты?

Офицер СОБР: Одна рация была настроена специально для связи с соседями. Мы слышали их переговоры. Позывной командира БМП — Кузьма. «Я — Кузьма, готов работать. Приём». Ответ в рацию: «Давайте, мужики, и Богом!» Было слышно, как заработала техника. Рация: «Кузьма, Кузьма, левее возьми». Звуки выстрелов. Начинается плотный обстрел. Рация: «Кузьма, давай полный ход! Давай, давай вперёд. Кузьма, давай!» Потом затишье минут пять. Где-то вдалеке раздался взрыв. Крик в рацию: «Нас ПОДБИЛИИИ... БЛЯЯЯТЬ... ГОРИМ. ААА...» Это был не просто крик. Это ор и стоны умирающего человека. Их «БМП» заПТУРили. Экипаж погиб. Они сгорели живьём. Те, кто был внутри «коробочки», погибли. Не знаю почему, но и сверху на броне находились штурмовики. От попадания ПТУРа двух человек разорвало на куски. Остальных скинуло взрывом. Подъехала вторая БМП. Собрала трёхсотых и вернулась к нашим позициям. Мы им оказали помощь.

Вадим Белов: Взаимодействовали с местным населением? Их отношение к вам?

Офицер СОБР: Местных я почти не видел, так как постоянно находился в окопах. Не довелось с ними пообщаться.

Вадим Белов: Как было с бытом на позициях? Где ели, что ели? Где спали? Была ли ротация?

Офицер СОБР: Спали как придётся. Да и сном это не назвать. Рыли ямы. Сверху делали накат из нескольких слоёв брёвен. Благо мы в лесу находились, и со строительным материалом не было проблем. Получалось что-то похожее на блиндаж. Крышу нечем было изолировать от воды, поэтому с потолка постоянно капало. Спал я с автоматом в руках, в полусидячем положении, потому что на полу было очень сыро — прямо лужи. Спальники были насквозь мокрые и грязные. Их использовали как одеяло, накрывая ноги сверху. Грелись свечами и иногда газовыми горелками. Оставляли слабый огонёк — этого хватало, чтобы немного протопить блиндаж. Очень помогали химические грелки: я их прямо в сапоги засовывал. С едой проблем не было: сухпайки и консервы. А вот воды иногда не хватало. На позициях менялись по 3 суток. Примерно в 8 км от переднего края было маленькое село, всего в пару улиц. Все дома пустые. Электричества, газа, интернета тоже не было. Вот в одном из таких домов мы наладили быт. Отремонтировали печку, заделали выбитые окна. Вот там можно было высохнуть и поспать в тепле.

Вадим Белов: Исполнял ли непосредственные обязанности сапёра?

Офицер СОБР: Что-то разминировать или уничтожать не приходилось. Ставил только растяжки и сигналки.

Вадим Белов: Сколько продлилась эта командировка?

Офицер СОБР: С начала октября до конца января. Тут сильно повезло. Я когда ехал, даже не знал, как долго там буду.

Вадим Белов: Были ещё запоминающиеся случаи?

Офицер СОБР: Наверное, встреча Нового года в окопах. Переживали, что соседи могут напиться и устроить friendly fire.

Вадим Белов: Были предпосылки?

Офицер СОБР: Лучше перестраховаться. Обидно погибнуть из-за чьей-то глупости.

Вадим Белов: Ты всю командировку провёл в обороне в окопах?

Офицер СОБР: Да.

Вадим Белов: Как закончилась командировка? Как выводили?

Офицер СОБР: К моменту вывода линия боевого соприкосновения немного сдвинулась вперёд. Ушли так же, как и заходили. Ночью разбились двойками, дошли до техники. Техника отвезла нас в большое село. Самое главное — там ловила связь! Были там ещё пару дней. Потом уже колонной до границы. Долго ехали, часов 8. Добрались до Валуек. И дня через четыре уже автобусами до Москвы.

Вадим Белов: Какие выводы сделал для себя?

Офицер СОБР: Выводы я сделал простые. В окопах всё решает не техника, а люди и выдержка. Хороший адекватный командир — это уже половина успеха. Война — это не геройство из фильмов. Это 90% рутины и 10% страха. Научился ценить горячий чай, сухие носки и тишину. Живой и здоровый — уже герой.

Вадим Белов: Что по снаряге? Что работает, а что нет?

Офицер СОБР: Крутой тактический нож — вещь хорошая, но складная туристическая пила + мультитул — лучше. Берцы LOWA нужны, но большую часть времени зимой я проходил в резиновых сапогах за 1000 рублей. Важно знать свои хронические болячки и иметь с собой лекарства от них. Спальник нужен, чтобы разворачивался как одеяло.

Вадим Белов: Что было по прибытии в подразделении? Была ли подготовка? На что делали упор?

Офицер СОБР: По приезду весь личный состав убыл в отпуск. А вот уже после отпуска начался разбор полётов. Перед следующим заездом мы, наверное, месяц вообще с полигона не вылазили. Упор на тактику: разворачивание в боевой порядок, налёт, засада, много стрельб. Прекрасно прошли сборы сапёров. Взрывали тротил, ПВВ, ДШ, МОН, ОЗМ.

Вадим Белов: Применяли дроны? Они у вас были?

Офицер СОБР: В каждом взводе был один «Мавик». Использовали для разведки.

Вадим Белов: Ты обучался полётам?

Офицер СОБР: Пробовал летать. Не пошло. Мне дрон нужен только, чтобы использовать его аккумулятор как источник тока для подрыва заряда.

Вадим Белов: Как складывалась дальнейшая служба?

Офицер СОБР: Я изъявил желание служить в СОБРе. Мне пошли навстречу.

Вадим Белов: Почему решил сменить подразделение?

Офицер СОБР: Я считаю, что «Витязь» — это кузница кадров. Прекрасная подготовка, хорошая материально-техническая база. Но очень скромная зарплата. По этой причине многие ушли.

Вадим Белов: Как встретили в СОБРе?

Офицер СОБР: Встретили хорошей обкаткой. Пришлось очень попотеть.

Вадим Белов: Что такое обкатка?

Офицер СОБР: Это комплекс изнурительных физических нагрузок, которые выполняются последовательно без пауз, в стресс-режиме. Основная идея — проверить физические данные и психологическую устойчивость кандидата в отряд. Бег 3 км за 11:30, бег 100 м за 12,5 секунды, челночный бег 10 по 10, подтягивания 20 раз чистыми, жим штанги своего веса на 10, КСУ 6 кругов, акробатика, борьба в партере 3 раунда по 3 минуты (каждый раунд с тобой борется новый сотрудник), спарринги 6 минут без отдыха (каждую минуту с новым сотрудником). Много кандидатов отсеиваются именно на спаррингах. Только потом собеседование с командиром.

Вадим Белов: Серьёзно. Как почти на краповый берет.

Вадим Белов: Как прошло собеседование? О чём говорили?

Офицер СОБР: Беседа была короткой. Где служил? Что умеешь? Каким спортом занимаешься? Почему к нам пришёл? Если так сильно хотел, почему раньше не пришёл? В конце говорит: «Собирай документы, дальше видно будет». Эта фраза держала меня в напряжении все 12 месяцев, пока я устраивался.

Вадим Белов: М-да, срок трудоустройства. Это был перевод или через увольнение?

Офицер СОБР: Это долгая история. Сейчас очень сложно уволиться, практически невозможно. Мне пошли навстречу. Я очень благодарен людям, которые мне помогли тогда.

Вадим Белов: Как складывалась служба? Интересные моменты?

Офицер СОБР: Служба в СОБРе — это другой уровень. Полностью офицерское подразделение. Тут нет случайных людей. Каждый знает свои задачи. Все профессионалы высокого уровня. Для меня это большая честь служить с такими парнями. Из интересного — несколько раз попадал в новости, когда задерживали преступников.

Вадим Белов: Был контакт на задержаниях?

Офицер СОБР: За историю существования отряда, конечно, был. При мне такого не было. Но мне кажется (учитывая специфику работы), что это только вопрос времени. Поэтому статью 21 закона о ФСВГН я выучил наизусть и периодически повторяю.

Вадим Белов: Какие новые навыки получил в СОБРе?

Офицер СОБР: Прокачал скиллы медика и взрывотехника. Причём настолько хорошо освоил, что теперь провожу занятия как с личным составом, так и с гражданскими. С гражданскими — только медицина.

Вадим Белов: Были командировки за ленту? Какие задачи выполняли? Можешь описать интересные моменты?

Офицер СОБР: Командировка мне только предстоит.

Вадим Белов: Можешь описать тренировки в СОБРе на примере недели?

Офицер СОБР: Опишу на примере одного дня. В 8:00 построение, получение оружия, доведение задач. С 9:00 до 10:00 — холостая тренировка с оружием. С 10:00 до 12:00 — спортзал, работа в парах: борьба или спарринги. С 12 до 14 — обед. После обеда, примерно с 16, опять спорт, только уже можно покачаться или побегать. Также может быть тактика со щитом или штурм машины. Если есть служебки, то они, как правило, утром, примерно в 4 утра.

Вадим Белов: Какую экипировку используешь и почему?

Офицер СОБР: По экипировке ничего интересного не скажу. Всё по стандарту: броня, ЗШ, разгрузка. А вот разгрузок у меня две. Одна — РПС под АК (АК, подствольник, сумка сброса, аптечка, кобура под пистолет). А вторая — под пистолет-пулемёт. Только пояс: подсумки для ПП, аптечка, кобура под пистолет и телескопическая дубинка.

Вадим Белов: Твоя роль в группе?

Офицер СОБР: Я взрывотехник, медик, гранатомётчик и иногда хожу щитовым. Меня командир называет «самый лёгкий из тяжёлых». Я первый перелажу через заборы, если отрабатываем машину — я беру водителя, захожу в окна частных домов.

Вадим Белов: Расскажи подробнее об обучении гражданских? (Про «Кобру» надо подробнее)

Офицер СОБР: Скиллы медика мне приходится прокачивать самому — от отряда таких курсов не дождаться. Сначала я познакомился с Никитой (КИТ), он рассказал про «Кобра Тактикл». Это сообщество людей — профессионалов своего дела: врачи-реаниматологи, военные с боевым опытом и просто те, кто в теме. Организация занимается подготовкой гражданских по тактической медицине, инженерной и тактической подготовке, собирает гуманитарную помощь для СВО. Я захотел быть частью этой команды. Основатель — Алишер, ветеран боевых действий с позывным Война. Когда я узнал, кто стоит за проектом и какие люди уже в команде, сомнений не осталось. Познакомился с Алишером (потом также несколько постов для его Telegram-канала написал), сказал, что у меня есть база, но я хочу учиться и быть полезным. «Кобра Тактикл» — это то место, где знания дают без лишней теории, а сразу в поле. Сейчас помогаю проводить занятия по тактической медицине на некоторых сборах, сам продолжаю учиться. Попасть в «Кобра Тактикл» — это не просто вступить в клуб, а взять на себя ответственность за жизни других.

Вадим Белов: Извиняюсь за паузу — говорит, что это не от бокса, а от пропущенных ударов. Очень неудобно, что так всё затянулось.

Офицер СОБР: Вадим, я извиняюсь, что несвоевременно отвечаю. Как говорил мой тренер: это не от бокса, а от пропущенных ударов. Очень неудобно перед тобой, что так всё затянулось.

Вадим Белов: Считаешь, что сотрудничество боевых подразделений с такими гражданскими организациями полезно? Должно быть повсеместным?

Офицер СОБР: Однозначно полезно. И вот почему. У боевых подразделений есть своя программа подготовки, но она часто заточена именно под военных, которые уже прошли базовый курс. А что делать гражданским, которые хотят быть готовыми? Или добровольцам, которые только приходят? Тут гражданские организации вроде «Кобра Тактикл» закрывают огромную дыру. Мы даём то, что не всегда дают официальные структуры. Думаю, это должно быть повсеместным, но с умом. Необходимо масштабирование. Не вместо государственной системы, а как её гибкое дополнение. Там, где официальные курсы не успевают за обстановкой, гражданские специалисты могут выдать актуальную информацию быстрее. Главное — это должны быть именно профессионалы, а не просто энтузиасты. У нас в команде врачи-реаниматологи, ребята с боевым опытом — поэтому и результат есть.

Вадим Белов: Что посоветуешь парням, которые только собираются на СВО? (Настрой, навыки, снаряга)

Офицер СОБР: Главное — настрой. Отбрось иллюзии. Там не кино. Там — грязь, холод, усталость, страх. Но страх можно превратить в контроль, если подготовиться. Не стоит надеяться на «авось пронесёт». Научись пользоваться своей аптечкой. Освой базовые навыки связи и ориентирования. Знай своё личное оружие и всё вооружение вашего подразделения. Должен уметь пользоваться всем — от АК до СПГ и АГС. Главное — дисциплина и умение слушать более опытных.

Вадим Белов: Каким видишь для себя окончание СВО?

Офицер СОБР: Возвращение домой всех, кто ещё там. Чтобы опыт, который мы получили, не пропал зря. Чтобы «Кобра Тактикл» и подобные организации продолжали учить гражданских. Чтобы первую помощь сделали обязательным предметом в школе. Война рано или поздно закончится, а умение спасать жизни останется навсегда. Хочешь мира — готовься к войне.

Читать часть 1 тут.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«Развелся с женой и уехал на СВО — это была лучшая перезагрузка». Офицер спецназа о мотивации, подготовке и войне. Часть 1

dnevnik_shturmovika — Thu, 11 Jun 2026 11:23:04 GMT

Срочка в 247-й ДШП, контракт в разведроте, работа барменом и телохранителем, спорт, развод — и добровольный уход на фронт, несмотря на бронь. Офицер спецподразделения (тогда ещё просто боец 604-го ЦСН) рассказывает, почему не поехал на Донбасс в 2014-м, как встретил начало СВО и почему решение пойти воевать стало для него перезагрузкой. О службе в ВДВ, 25 прыжках, встрече с легендарным Анатолием Лебедем и о том, что война — это не геройство из фильмов, а 90% рутины и страха.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

Офицер СОБР: Инструктор «Кобра Тактикл». Участник СВО. В настоящий момент офицер СОБР.

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения?

Офицер СОБР: Мне 35 лет. Образование среднее профессиональное и сейчас получаю высшее. Есть сын. С женой в разводе. Развелся с женой и уехал на СВО. Это была лучшая перезагрузка в моей жизни. Всегда мечтал служить в спецназе. Служить начал в 2009 году. В 247-й ДШП и там же остался на первый контракт. Служил в разведроте. После первого контракта работал телохранителем. Мне всегда нравилась работа с оружием. Вообще оружие — это моя отдельная любовь. У меня три единицы охотничьего огнестрельного оружия. Когда началось СВО, я думал, что всё закончится за месяц. И когда в сентябре 2022 года объявили о мобилизации, мой шеф, которого я охранял, сделал мне бронь, чтобы меня не забрали по мобилизации. Я подумал: «Вот оно — время героев!» И подписал контракт в 604-й ЦСН. Сбылась мечта — я попал в спецназ, да ещё и на настоящую войну.

Вадим Белов: В 2009 это срочка?

Офицер СОБР: Да, срочка. А уже в мае 2010 года я подписал контракт на 3 года с учётом продолжительности срочной службы. Дембель у меня был в октябре 2012.

Вадим Белов: Как отобрался на срочку в спецназ?

Офицер СОБР: В то время я не понимал разницы между ВДВ и спецназом. Для меня и то, и другое не имело отличий. ВДВ и спецназ я считал синонимами. И когда в военкомате меня спросили: «Где хочешь служить?» — я с гордостью ответил: «В ВДВ!» Поэтому я попал на срочку в 247-й десантно-штурмовой полк. Для меня сочетание слов «десантно-штурмовой» казалось чем-то нереально крутым.

Когда я был ещё в учебной роте, я увидел полковую разведку! Первый вопрос был: «Это что за спецназ такой?!» Все в маскхалатах, крутых разгрузках, с винторезами! (Я ВСС тогда только в игре «Сталкер» видел). Кто это вообще? Восторгу не было предела. И я захотел служить в этом подразделении. Но там были только контрактники.

Вадим Белов: Расскажи, чему научился за срочку?

Офицер СОБР: Главное, чему я научился за срочку, — это переносить все тяготы и лишения воинской службы. Срочка — да, как и у всех в те годы. Мало спишь, постоянно голодный, суточные наряды, пиздюли, часовые построения на плацу. Но сейчас я понимаю, что это была крутейшая школа жизни.

Вадим Белов: Отношения офицеров?

Офицер СОБР: Офицеры были разные. Кому-то вообще было всё равно на личный состав и боевую подготовку. Главное — проверку сдать и все журналы заполнить. А были и те, кто реально душу вкладывал. Например, наш замкомвзвода — обычный старший сержант — знал и умел больше многих офицеров.

Вадим Белов: Были интересные случаи за срочку?

Офицер СОБР: Там случаев миллион было. Ночью в наряде по роте дневальный поставил стул и уснул на этом стуле, и так крепко уснул, что захрапел. Пришёл дежурный офицер наряд проверить. Я иду с ведром воды (полы мыть собрался). Офицер видит моего кореша, спящего на этом стуле. Берёт ведро воды и обливает его спящего. Дневальный вскакивает, не понимая, что происходит! Офицер спрашивает: «Спал?» — «Никак нет!» — «А почему мокрый?» — «Постирался».

Вадим Белов: Совершал прыжки? Опиши свои ощущения.

Офицер СОБР: У меня за три года службы в ВДВ 25 прыжков. Один раз прыгал ночью в городе Ульяновск на соревнованиях разведподразделений в 2011 году. Там я первый раз увидел Героя России Анатолия Лебедя. Он был судьёй или почётным гостем на этом мероприятии. Я даже помню наш небольшой диалог с ним. Тогда я до конца не понимал, что разговариваю с живой легендой.

Вадим Белов: После срочки не перегорел идти на контракт? Обычно у парней одна мысль: «Дембель! Домой!»

Офицер СОБР: Я хотел стать офицером и каждый год просил командиров отправить меня учиться в РВДКУ или в НВВКУ. А им было очень невыгодно терять контрактника. Меня постоянно кормили пустыми обещаниями. А когда закончился контракт, я уже перегорел. Что не делается — всё к лучшему. И на гражданке люди живут. А на ещё один контракт я не остался по финансовым соображениям. До 2012 года моя зарплата была 11 700 рублей. В 2012 подняли до 17 с небольшим. И за эти деньги загруженность была 24/7. Семьи и даже отдельного жилья у меня никогда не было. Отец умер рано, а мама болела онкологией и уже весь 2012 год практически постоянно находилась в больнице, потом в хосписе.

Вадим Белов: Чем отличалась служба по контракту от срочки?

Офицер СОБР: В начале она отличалась только наличием ремня-портупеи и носками вместо портянок. Срочники ходили в ремнях с железной бляхой. Контрабасы носили портупею. Мне даже берцы неуставные не разрешали первый год носить. Первый год я «шуршал» как положено срочнику. Вся рота контрактная — кто на год больше служит, а кто и на 10. По армейской иерархии я молодой, хоть и контрактник.

Вадим Белов: Чему научился?

Офицер СОБР: Самое главное — я научился дисциплине. Научился думать и понял, как выживать в мужском мире. А что касается боевой подготовки, то это было в радость. Для меня это как игра была. Мне нравилось всё: стрельбы, тактика, прыжки, воздушно-десантная подготовка. Полигон находился примерно в 7 км от КПП части. Все ходили, а разведчики часто бегали, по пути устраивая учебные засады на другие роты. Разведка — это всегда была элита, и мне нравилось быть частью этого.

Вадим Белов: Интересные случаи из службы по контракту?

Офицер СОБР: Устраивали показуху на день ВДВ. А этим цирком всегда занималась разведрота. Надо было разбить бутылку об голову. Но бутылка попалась крепкая (или голова была мягкая). Бедный парень раз семь пытался об свою голову эту бутылку разбить. В итоге психанул и разбил её об плац.

Вадим Белов: Что тебе конкретно нравилось в боевой подготовке?

Офицер СОБР: В боевой подготовке мне нравились стрельбы. Я служил на должности разведчик-снайпер. Из оружия у меня была СВД-С. Но на полигоне я успевал пострелять со всего: АК, ПКП, РПГ. Разведчик должен быть взаимозаменяемым. Самый кайф был пострелять из ВСС. Только патронов на неё выделяли мало. Вообще любовь к оружию у меня с детства.

Вадим Белов: Было сожаление после ухода со службы?

Офицер СОБР: Сожаление и мысли «может, вернуться обратно?» начались примерно через полгода после дембеля. В то время я уже перебрался в Москву. Работал барменом. Это моя первая работа в столице. Денег не хватало, работа выматывала, город большой, знакомых нет. Хотелось всё бросить и вернуться.

Вадим Белов: Как работалось телохранителем? Была лицензия охранника?

Офицер СОБР: Первое, что я сделал, когда приехал в Москву, — я нашёл секцию по муай-тай. И как-то раз после соревнований пришёл на работу с фингалом. Охранник в баре обратил на это внимание и предложил помочь мне устроиться в ЧОП ГБР (группу быстрого реагирования). Так начался мой новый жизненный этап. Телохранителем меня вообще поначалу не рассматривали — молодой, худой, без опыта. Только спустя пару лет я уже работал на должности личного охранника. Для этого пришлось получить лицензию, купить травмат, пройти соответствующие курсы подготовки. И всё это время я был постоянно на спорте. Успевал ездить на соревнования.

Вадим Белов: Каких успехов добился в спорте?

Офицер СОБР: Мастером спорта я так и не стал. Хотя и побеждал на областных соревнованиях и на открытых рингах. Спорт в первую очередь закаляет характер. Стальная вера в себя и в свои силы — вот главное достижение.

Вадим Белов: Твоё отношение к событиям 2014 года? Русской весне?

Офицер СОБР: Над этим вопросом стоит подумать. Сейчас я уверен, что конфликт на Украине был неизбежен по ряду причин, о которых мы и так знаем. Влияние НАТО — это главный катализатор конфликта. СВО нужно было начинать ещё тогда, в 2014. Наверное, отделались бы малой кровью.

Вадим Белов: Не было желания поехать на Донбасс тогда?

Офицер СОБР: В то время я считал, что это ещё не моя война.

Вадим Белов: Как встретил начало СВО? Твои мысли? Как к этому относишься?

Офицер СОБР: Я помню, как ехал на работу и смотрел обращение Верховного главнокомандующего. Интернет гудел, все обсуждали начало СВО. Я очень верил в мощь нашей армии. Думал, всё закончится так же быстро, как и началось. Но некоторая тревога всё же была. Примерно в конце марта мне попадается видео. На нем фотографии погибших десантников 247-го ДШП. Я узнал некоторых парней, с которыми служил. Тревожных новостей становилось всё больше. А СВО никак не заканчивалась.

Вадим Белов: Как ты решил для себя принять участие в СВО? Что стало «толчком»?

Офицер СОБР: Во едино сложилось много факторов. Самый основной — это начало мобилизации в сентябре 2022. Если дело дошло до мобилизации, значит, Родина в опасности. Я так решил. В то время работал телохранителем. Хорошо зарабатывал, работа не напряжённая, график сменный. Человек, которого я охранял, через свои связи сделал мне бронь. Я вообще мог не идти. Моё решение тогда никто не понял.

Вадим Белов: Как выбирал подразделение и по каким критериям?

Офицер СОБР: Спецназ! И только в спецназ! Другие варианты я вообще не рассматривал. Среди моих знакомых были те, кто проходил службу в 604-м ЦСН. Они и сказали, куда и к кому обратиться, чтобы рассмотрели мою кандидатуру.

Вадим Белов: А как же родное ВДВ?

Офицер СОБР: В десанте я уже был. Всё хорошо и всё понравилось. Решил послужить в спецназе. Просто захотелось.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Офицер СОБР: Командир раздал список, что должно быть с тобой обязательно. В первую командировку хотелось взять всего и побольше. Получилось у меня два рюкзака. Это сейчас я на опыте и уже сам ребятам даю советы, что действительно нужно.

Вадим Белов: Как встретили в подразделении? Проходил отбор и какой?

Офицер СОБР: Да, отбор был. Всех кандидатов собрали в актовом зале. Там были командиры групп и командиры взводов. Каждый выходил, представлялся. Офицеры задавали вопросы: где до этого служил? Что умеешь? Чем на гражданке занимался? Почему сюда пришёл? У меня был хороший бэкграунд. Я успел послужить в десанте на должностях разведчик-радиотелефонист, разведчик-снайпер, разведчик-наводчик ПК. Пока работал в личной охране, научился оказывать первую помощь. И физически хорошо подготовлен. В подразделении тоже проблем не было. Я легко нашел общий язык со всеми.

Вадим Белов: А тесты физические были? Спарринги?

Офицер СОБР: Тестов по физической подготовке не было.

Вадим Белов: Было слаживание с подразделением?

Офицер СОБР: Было недельное слаживание на полигоне. Основной акцент был на огневую подготовку.

Вадим Белов: Какие отличия бросились в глаза на новом месте после службы в ВДВ?

Офицер СОБР: Всё было по-иному. Все боевые группы полностью контрактные. Нет уставщины и тупых построений; наряд по группе вообще состоял из двух человек. Форма одежды более свободная. Вообще сложно сравнивать ВДВ образца 2009–2012 годов и спецназ 2022 года.

Вадим Белов: Коллектив был на опыте? Были парни, кто был в Гостомеле?

Офицер СОБР: Практически весь личный состав был с боевым опытом. Многие ещё до СВО получили «ветеранки» за Кавказ и Сирию. На СВО отряд с самого первого дня выполняет поставленные задачи. Опыт у парней большой. 604-й ЦСН «Витязь» — это вообще один из лучших отрядов спецназа в стране.

Вадим Белов: Что выдали в подразделении?

Офицер СОБР: Выдали всё по стандарту: АК, броню, ЗШ, разгрузку. На АК была «банка» и прицел коллиматорный. Также получил вещевое имущество, из которого с собой взял только спальный мешок.

Вадим Белов: На какую должность поставили?

Офицер СОБР: Поставили на должность сапёра.

Вадим Белов: Была у тебя специальная подготовка для должности?

Офицер СОБР: Специальной подготовки не было. Всё объяснили и показали одним занятием на полигоне.

Вадим Белов: Полагаешь, этого было достаточно?

Офицер СОБР: Конечно, этого было недостаточно. Пришлось все пробелы в знаниях заполнять самостоятельно. Благо YouTube тогда ещё работал.

Вадим Белов: Через какое время поехал «за ленту»? В каком районе работали?

Офицер СОБР: Времени было вообще очень мало, мне кажется, дней 10. В начале октября уже уехали. Были на Купянском направлении. Задача — стоять в обороне, вести наблюдение.

Вадим Белов: Был страх или нервоз при попадании на войну? Опиши свои впечатления.

Офицер СОБР: Невроз и постоянное напряжение — это первое, что ощущаешь. Наверное, самое трудное — неопределённость. Не знаешь, откуда придёт опасность и когда закончится.

Вадим Белов: Как преодолевал?

Офицер СОБР: Фокус на задаче. Когда есть конкретное действие, мозг отключает лишние переживания. Поддержка группы. Плечо товарища рядом снижает остроту паники, ощущение, что я не один, даёт силу. И самое главное для меня — это вера в Бога. Бог не обещает, что избавит от страданий, но даёт мне силу пройти их без страха, зная, что Он контролирует ситуацию.

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«Никто из проходящих мимо даже зажигалку не дал». Интервью с штурмовиком «Квашня». Часть 2

dnevnik_shturmovika — Sat, 06 Jun 2026 09:59:19 GMT

Война научила Квашню трём вещам. Первое: чем ниже под землю, тем целее. Второе: далеко не все товарищи — братья. Когда он полз 12 часов со сломанной ногой, «проектанты» шли мимо и молчали. Третье: рассчитывать можно только на себя. Он не осуждает всех, но знает — семья не без урода. И теперь, когда его спрашивают про советы новичкам, отвечает жёстко: «Сидите дома». Честный, циничный, но очень человечный рассказ о войне без романтики.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Вадим Белов: Как складывались отношения с проектантами (бывшие заключенные)?

Квашня: С ними почти всегда всё нормально было. Но в семье не без урода, так вроде говорится. Отдельно не могу что-то выделить. Проектанты меня познакомили с «конём». Это бомбовый энергетик. Лучше него ничего нет. Я думал, отъеду.

Вадим Белов: Как развивались события дальше?

Квашня: А потом быстро время пролетело, меня затрёхсотило, и я в госпитале.

Вадим Белов: Что было до ранения?

Квашня: Нас так же поставили на точки от позиции к позиции, вроде отдыха, в течение двух недель, и потом затрёхсотило. Поэтому и говорю, что быстро время пролетело.

Вадим Белов: А за эти две недели что интересного было?

Квашня: Кроме того, что не хватало адреналина, больше ничего. Разметало 2 точки с РЭБом, разметало расчёт АГС в щепки просто, расчёт СПГ. Ну, это всё обыденно и повседневно.

Вадим Белов: Оказывал помощь раненым?

Квашня: Да, мимо проходили группы — по возможности всем помогал. Тяжёлых ранений не было, в основном все по мягким тканям: там всё просто — обеззаразил ранение и наложил ИПП.

Вадим Белов: Какие навыки пригодились из учебки?

Квашня: Чем ниже под землю, тем целее — в основном это. А то, что было до первого прямого контакта, — так мелочи.

Вадим Белов: Как действовала твоя группа?

Квашня: В основном это была поддержка штурма: я как пулемётчик уходил на точку, подготавливал 2–3 позиции и отрабатывал 1000–2000 БК и уходил с точки. Просто отвлекал внимание.

Вадим Белов: Что испытал, стреляя в противника?

Квашня: Отдачу — больше ничего.

Вадим Белов: Как был обустроен быт в это время?

Квашня: Я его особо и не замечал, почти всё время на передке. Ну а ты и сам знаешь, каков там быт. На узле связи или ПУ там да что-то было, но ты туда приходил только за батарейками и за провизией.

Вадим Белов: Трофеи были?

Квашня: Да, бинокль морской — он огромный был и тяжёлый — и укропского десантника нож с гравировкой. Особо не брал трофейку, не интересовало. Всего остального хватало.

Вадим Белов: Как изменились люди с психологической стороны из твоей группы, которые приехали с тобой из учебки после первых боев?

Квашня: Из всех, с кем приехал, только один сдался сильно. Он капитан ВВС, но алкаш, его из-за этого уволили, и чтобы не мобилизовали, он пошёл в ЧВК, думал пропетлять, но не получилось. А остальные — кто трёхсотые, кто до конца дошли. Не с кем не на связи, кроме одного.

Вадим Белов: А что с ним в итоге случилось, с алкашом?

Квашня: Я даже не знаю, он пил в МО. С нами, когда работал, он не употреблял.

Вадим Белов: Он запятисотился? В чём выразилось, что он «сдался»?

Квашня: Сначала да, его хотели вывезти с передка, чтобы в тылу типа работал, там пользу приносил. Не получалось: то машина сломается, то обстрел — заехать не может. В итоге остался на охране ПУ. После первого обстрела миномётов он начал орать: «Нужно отступать» и т.п. Отпиздили его и связали, чтобы не навредил, потом отвели на ПУ — а там уже выше писал.

Вадим Белов: Как тебя ранило?

Квашня: На задаче. Продвинулись дальше той деревни, о которой говорилось выше, в посадке. Также штурм затянулся, начал захлёбываться. Меня и второго командира отделения отправляют помочь толкнуться, помочь продвинуть штурм. Добрались до места еле-еле под обстрелом на адреналине. По посадке собрали людей (это были проектанты), расставили по точкам, отбили эти точки на карте и также под обстрелом выходили обратно. В итоге нас догнала мина 82-мм: если бы был больше, я бы не писал, так как она разорвалась в метре от нас.

Добравшись до населённика, там дома полуживые, но подвалы целые. Нырнул в подвал. Парни, которые там сидели, помогли скинуть ботинок, осмотреть себя. Итог: сломана нога. Перемотали как смогли. Ближе к вечеру, по серому, пошёл как смог. Сначала хромал, потом полз. 12 часов. И все, кто шёл навстречу (проектанты), — никто, просто никто из них даже зажигалку не дал, не то что воды, сигарет, или помочь мне добраться до точки. Стрёмная х**ня с их стороны, но это правда.

Суть: добрался до точки «Акведук». Парни с разведки шли на задачу, оставили 5 сигарет и половину полторашки воды. Через 3 часа они возвращались обратно, помогли добраться до ПУ. Медик меня осмотрел, и я ждал эвакуацию.

Вадим Белов: А эвакуационной группы не было? Почему твои тебя не отвели?

Квашня: Была, они шли навстречу, несли БК (накат же был, они подтягивали БК), а на обратку забирали трёхсотых.

Вадим Белов: Странно. У нас в 5-ке с этим чётко было. Ни одного случая, как у тебя, не слышал.

Как проходил процесс эвакуации?

Квашня: В течение суток меня до Ростова вывезли. Сначала 4 промежуточные точки, пятая была — Луганск, в Ростов вертолётом. В Ростове 4 дня, потом бортом в Москву. 3 недели лечения и домой. 15 февраля меня затрёхсотило, а 6 марта выписали. Дальнейшую процедуру все знают: сдать жетон, получить зарплату и отдохнуть как следует!

Вадим Белов: Какие награды получил?

Квашня: За взятие Соледара — Отвага ЧВК, Отвага государственная.

Вадим Белов: Как встретили дома?

Квашня: Рады, конечно, что жив остался, остальное было не важно.

Вадим Белов: Отдохнул, дела поделал… Что было дальше? Как оказался на втором контракте?

Квашня: Приехал в Молькино, должны были отправить первой машиной, но на тот момент как раз ввели переподготовку. Нужно было в течение недели обойти все занятия и пройти подготовку. Всё как в самом начале учебки, но чуть попроще, так как второй контракт. На четвёртый день были стрельбы с АК, ПК, ПГ и РПГ. После выстрела с РПГ я потерял сознание. После выстрела меня оглушило и вырубило. Очухался, когда выносили на бетонку (дорогу). Увезли в Горячий Ключ на 3 дня, подлечили и обратно на фильтр. Там старший по набору сказал, что пора поехать домой и продолжить лечение. Я сказал, что приехал работать и мне нужны деньги. Через 3 часа наборщик говорит: есть работа в Анапе. Спросил: поедешь? Я согласился.

Вадим Белов: А дальше?

Квашня: А дальше ты сам всё знаешь. Анапа, потом Москва и конец контракта.

Вадим Белов: Расскажи, чем занимался в Анапе для читателей. (Автор и Квашня вместе работали в госпиталях компании в Анапе).

Квашня: В основном эта работа с проектантами (бывшие заключенные): помощь с получением и восстановлением документов, наблюдали и помогали в получении должного лечения и, если нужно, протезирования.

Вадим Белов: Интересные / смешные случаи были?

Квашня: Если только по «чёрному». Например, в лифте едешь, он останавливается, заезжает парень на коляске, он без ноги. Спросишь: «Ногу или руку заказал?» Говорит: «Ногу». И переспрашивает: «А рука при чём?» Говоришь ему: «Прикинь, лежишь, смотришь порнуху, держишь телефон в руках и третьей дрочишь». Или в Тиндере пишешь, что хер длинней ноги только правой или левой. Жёстко, но парням настроение поднимало.

Вадим Белов: Как закончилась эта командировка?

Квашня: Закончилась в Москве, 10 сентября. Работа была также самая, ничего нового. После этого также Молькино, получил последние зарплаты, награды и домой. Оставил заявку на дальнее направление и ждал звонка.

Вадим Белов: Какие награды?

Квашня: Чёрный крест Вагнера, Бахмутская мясорубка. (Прим Автора: Награды «догнали» за первый контракт).

Вадим Белов: Чем занимался дома?

Квашня: С женой и ребёнком. Спустя 3 недели все дела переделал и заняться нечем было. В машине бывало до 2–4 часов ночи сидел, не зная, чем себя занять. Созвонишься с сослуживцами, поговоришь — становилось легче, идёшь домой.

Вадим Белов: Что пожелаешь / посоветуешь тем, кто только собирается на СВО?

Квашня: Нечего тут делать. Сидите дома.

Вадим Белов: Каким ты видишь или хотел бы видеть окончание СВО?

Квашня: Чем раньше закончится, тем лучше для всех сторон. Больше людей останется живыми, меньше разрушений и т.д. И соответственно, все новые территории, которые были внесены в Конституцию РФ, остались за нами. Мне кажется, это самый лучший конец для всех! Ну а так — будь что будет!

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«Командир отделения зассал — я связал его и повёл людей вперёд». Интервью штурмовика «Квашня». Часть 1

dnevnik_shturmovika — Fri, 05 Jun 2026 14:14:40 GMT

Квашня не мечтал о войне. Он хотел просто решить финансовые проблемы: долги, беременная невеста, отсутствие работы. И осенью 2022 года он оказался в Молькино. Из 127 человек его потока до конца учебки дойдут немногие. А через месяц он уже штурмовал деревню под Кременной. После того как командир отделения струсил в первом бою — принял командование на себя. Жёсткое, без прикрас интервью о цене выживания.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

Квашня: Мой позывной — Квашня.

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения?

Квашня: Мне 29. Образования даже среднего нет, не доучился. Женат, двое детей уже. До СВО — стройка, продавец в магазине стройматериалов и так далее.

Вадим Белов: Служил ли срочку? Если да, то когда, в каких войсках? Что запомнилось?

Квашня: Срочку не служил, так как семья многодетная (нас пятеро), я самый старший — суть, на срочку не взяли.

Вадим Белов: Как встретил события 2014 года? Твоё отношение к Русской весне?

Квашня: Мне 17 было, не думал об этом, тем более на срочку не взяли!

Вадим Белов: Увлечения?

Квашня: Нет увлечений, кроме автозвука.

Вадим Белов: Твои мысли, чувства и отношение к началу СВО?

Квашня: Это было неизбежно, рано или поздно произошло бы подобное, не СВО — так полномасштабная война. Люди, дети Донбасса устали, истощились от войны, что была с Украиной.

Вадим Белов: Твои действия? Как решил принять участие?

Квашня: Да как и многие, кто пришёл сюда на СВО, из-за проблем, которые копились со временем, годами. На тот момент не смог себя реализовать на гражданке, решил попробовать здесь, тем более нужно было думать о будущем: невеста беременная, своего ничего нет, долгов куча — нужно было что-то делать, предпринимать. Принял решение. А как идти, через что, к кому обращаться — позвонил товарищу (в будущем крёстный отец старшего сына), предложил пойти с ним. Он мне объяснил, что и как, и в октябре, 19 числа, уехали в Молькино.

Вадим Белов: Это был 22-й год?

Квашня: Да.

Вадим Белов: Как отреагировали близкие?

Квашня: Кроме жены (на тот момент невесты) никто не знал. Родителям сказал, что поехал на вахту на север, товарищи позвали, со связью беда будет — если что, связь через жену. А у жены были истерики, вопросов куча: что, как, почему, на сколько. А я сам шёл, ничего толком не знал, так только в общих чертах.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Квашня: Вообще никак. Приехал в спортивном костюме, а с собой взял рюкзак, правда тактический, и сменное нижнее бельё и вещи первой необходимости. От принятия решения до приезда в Молькино было 4 дня.

Вадим Белов: Что ждало по приезду в Молькино? Первые впечатления на фильтре?

Квашня: Особо и нечего. Я принимал всё как данное, как и должно быть, так как не с чем было сравнивать — просто брал и делал. На фильтре всё быстро: утром приехали, к вечеру уже на полигоне в палаточном городке. Впереди только 2 недели учебки и за ленту — и больше ничего.

Вадим Белов: Кто тебя окружал вокруг? Контингент?

Квашня: На тот момент формировалось 12-е ШО, попросился туда. Много новых, разных людей, кто откуда, кто-то с опытом, кто-то нет — по большей части.

Вадим Белов: Опиши подробнее про обучение. Чему учили, как и кто?

Квашня: Обучение было не сложным, в основном это знания как выжить, как вести себя в той или иной ситуации. Всё было интересно, так как для меня это было всё новое. Стрельбы с разного оружия: АК, ПК, СВД, РПГ и так далее. Инструктора смотрели кто на что способен, горазд, чтобы отобрать, отправить к специалистам на обучение. Я же остался проходить подготовку штурмовика. Каждый день пробежка утром и вечером по 3–5 км, штурм здания, штурм окопа, штурм в лесном массиве, тест на мужика, когда над тобой танк проезжает — это первые 7 дней. Дальше в основном теория: тактическая медицина, эвакуация раненого, ориентирование на местности, работа с картами, изучение рабочих приложений, корректировка АГС, СПГ, миномётов, инженерная подготовка, правильный радиообмен. Мог что-то пропустить — много всего было. Повторюсь, это всё только азы. Как говорили инструктора: «Это скелет, а мясо сами нарастите» — то есть опыта набирать будете за лентой.

Вадим Белов: Что тебе понравилось / запомнилось больше всего?

Квашня: Из всего обучения могу выделить штурм здания: как правильно нарезать угол, проход от этажа к этажу. Всё это с холостыми патронами, эхо, замкнутое пространство, вспышки. Потом, когда приехал за ленту, понял, насколько было всё реалистично.

Вадим Белов: Были интересные случаи?

Квашня: Ничего особо выделить не могу.

Вадим Белов: Были пятисотые?

Квашня: Конечно, были. Много было тех, кто переоценил себя, не смог справиться с программой, уходили домой. Нас в первый день было 127 человек, а убыло 54. Но были и хитрожопые, которые пришли пересидеть мобилизацию.

Вадим Белов: У тебя был страх перед отправкой за ленту?

Квашня: Нет, страха не было ровно потому, что не было до сравнения.

Вадим Белов: Что выдали из экипировки?

Квашня: По шмурдяку, что был представлен: форма 2 комплекта, РПС, бронежилет и соответствующая требуха. Перед отправкой была возможность приобрести под жетон в военторге то, чего не хватало: например, напашник, пятиточечник, баллистику на шею, недостающие подсумки на броню и на РПС, форму и т.д.

Вадим Белов: Была речь командиров перед отправкой?

Квашня: «Не ссать, кто сыт — тот гибнет».

Вадим Белов: Как перебрасывали за ленту?

Квашня: После этого погрузили в автобусы, грузились быстро и также уехали. Дорогу не помню — отсыпались, пару остановок было просто нужду справить. Дорога была около 12–13 часов.

Вадим Белов: Что ждало по прибытии?

Квашня: По приезду ждали КамАЗы и представителей от каждого ШО.

Вадим Белов: Ты попал в 12-е ШО? Какая должность? Что было на ПВД ШО?

Квашня: Да, в 12-е ШО. Где — стрелком, по факту стал пулемётчиком спустя полтора месяца, потом командиром отделения. По приезду на первую точку получили БК, снарядились, пулемётчики получали новые «Печенеги» и ПМ, всё в масле. По приезду в подразделение чистили всё, разрабатывали ленты. Потом на вторую точку, оттуда разбирали по подразделениям: кто в какой взвод, спецы не спецы и так далее.

Вадим Белов: Куда отобрали тебя? Как встретили?

Квашня: Там изначально при убытии говорили, кто в какой взвод пойдёт, повторюсь — ШО только формировался. Встретили те ребята, которые уехали на некоторое время раньше нашей отправки, так как автобусы уходили с полигона раз в 2–4 дня. Знакомство с командиром взвода было необычным: он прощупывал, кто есть кто, чтобы понять, с кем предстоит работать. Всё общение было на ха-ха.

Вадим Белов: Было слаживание в подразделении?

Квашня: Да, 2 недели в лесу, позиции такие были не на передке. Интересного ничего: ругань, притирка, каждый герой. Ебал, дремал и воевал!

Вадим Белов: Опиши первую боевую задачу.

Квашня: Ух, это был выход на 15 км в одну сторону — разведка под новые позиции, куда в будущем и заехали. Шло 12 человек тройками, промежуток небольшой около 5 метров. По пути была база отдыха и детский лагерь, пару домов на отшибе. В одном из них нашли пятисотого ахматовца, который свалил со штурма и заебался там. Троих оставили с ним в районе базы отдыха, мы пошли дальше. Из интересного ничего не было — ни прямого контакта, ни обстрела, всё было по опыту. Но погода и дорога были тяжёлыми.

Вадим Белов: Что было на позициях? Далеко ли был противник? Кстати, это в каком районе было?

Квашня: На позициях отрабатывали накат на нас, разносили БК по стрелковым точкам, сектора прострелов, оборудование блиндажей и т.д. Противник находился от нас в районе 3 км. Кременная, западный лес от Кременной, направление Сватово–Кременное.

Вадим Белов: Опиши свой первый бой подробно, в деталях.

Квашня: Холодно, грязь после снега. С прежнего направления нас перебросили. Забрали маленькую деревушку. Как все знают, был проект «К», другое отделение заходило с нескольких направлений в эту деревушку, и, как во многих подобных ситуациях, штурм захлебнулся. Нас отправляют как ГБР, сказал мой комвзвода. 6 человек. Мы залетаем в населённик, он на карте как буква «Г» в отражении — всего 2 улицы. По прямой улица наша, за поворотом — укропы. Всё это происходило днём.

Мы зашли в деревню и разбежались по подвалам, по домам. Обстрел был лютый: летело всё по нам, начиная с АГС, заканчивая 155-мм калибром. Командир отделения проявил себя с худшей стороны — зассал. Пришлось отпиздить его и связать. Комвзвода сказал: «Теперь ты комод». По серому нужно работать дальше. Собрал людей — из них трое вольнонаёмных, остальные проектанты. Собрались, яйца стальные, и в кулаке – попиздели.

Дом за домом, подвал за подвалом, всё как учили: сначала граната, следом очередь и заходишь сам. Итог: зашли за поворот открытки 40 метров и три дома. Прошли два, были пустые, в огородах были окопы и блиндажи. Начали зачищать, была пара укропов, кто не успел свалить — и всё.

Находясь на точке, нас начали обкидывать с РПГ и АК. С последнего дома, который был на отшибе, меня заступорило на несколько секунд. Упал, начал ползти к окопам — ещё несколько секунд, чтобы раздуплиться. Парни в окопах нашли несколько ящиков с одноразовыми РПГ. Я начал отрабатывать по этому дому. После третьего выстрела меня немного оглушило, сел отдышаться, успокоиться.

Парни поработали по этому дому минут 10–15, и всё затихло. Вышел на командира, говорю: «Мы на крайней точке, деревня наша». И по нам полетели АГС и мины 82-мм и 120-мм — буквально штук по 5 каждого калибра. Пересидев обстрел, развожу людей по точкам и откатываюсь на исходную. Должны были встретить людей с другого взвода, передать позиции и уйти с деревни. В течение трёх часов всё произошло без приключений, утром по серому вышли с деревни. По приходу хотел выспаться, но не получалось — адреналин не давал. То проектант подбежит, спасибо скажет, думая, что мы шли в один конец. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Читать про командировку Пазухи в Вагнере тут

"Артемовск в каждом из нас что-то сломал": военный фельдшер "Пазуха" о своей службе

dnevnik_shturmovika — Wed, 27 May 2026 19:03:03 GMT

Бывший медик ЧВК «Вагнер», прошедший Бахмут, теперь служит фельдшером в полку ПВО-ПРО Министерства обороны. В интервью он честно сравнивает две системы: там всё работало «как часы», здесь — масштаб огромный, но «человеческий фактор» решает всё. Он рассказывает, почему после дембеля не смог найти себя в мирной жизни, как выбирал новое подразделение «с чистого листа», и почему на передовой теперь приходится воевать не только с дронами, но и с военной полицией. А также — о портрете Пригожина в Бессмертном полку, усталости от происходящего и главном совете тем, кто собирается подписывать контракт в 2026-м.

Предупреждение!

Вадим Белов: Почему пошёл на контракт?

Пазуха: Давай по порядку. Почему пошёл на контракт? Можно ответить банально: после 23-го года, после штурма Бахмута, в мирной жизни я себя, так скажем, не смог реализовать, не смог найти своё место. Хотя активно пытался, активно искал, но, видимо, Артёмовск в каждом из нас что-то сломал. А поскольку из вариантов были добровольческие формирования и Министерство обороны, я, естественно, выбрал более мощную организацию, потому что на тот момент нашей компании уже просто не существовало.

Вот так я пошёл на контракт.

Вадим Белов: Как выбирал подразделение?

Пазуха: Выбирал подразделение. Честно, когда я выбирал подразделение на пункте отбора и приёма добровольцев, я сразу сказал: пехота министерская – не вариант. Людей не считают за людей, не берегут, задачи тупые. Всё, как говорится, через одно место. Я решил так: будет формироваться какое-либо новое подразделение – и пойду именно в новое подразделение. Как говорится, новая работа, новое всё. С чистого листа.

Так я и попал в полк ПВО-ПРО, который сформировался на новых территориях. Были поставлены новые задачи, была выделена новая техника, на тот момент секретная. В общем, служба и полк только сформированы, работа новая, интересная. С нуля всё под себя – вот этим и мотивировался.

Так я выбрал подразделение, в котором сейчас до сих пор служу.

Вадим Белов: Твои задачи в нём?

Пазуха: Задачи в данном полку… Изначально я был фармацевтом медицинского пункта. Вроде всё просто, даже как-то не по-военному звучит. А по факту – эвакуационная группа. Помощь раненым, пострадавшим, плюс терапевтическое сопровождение военнослужащих. Банально ОРЗ или ещё что-то в этом роде. Сейчас я как бы ушёл на повышение, являюсь фельдшером медицинского пункта полка. Задачи остались те же: здоровье и жизни военнослужащих. Работа мне нравится.

Это именно та работа, которую, наверное, я искал всю жизнь. Я вот сейчас на своём 45-м году жизни понимаю, что большую часть жизни всё же занимался не тем. И именно раскрыть мне это в себе помогла наша легендарная компания, наша легендарная «Контора». Именно она поломала ту стезю и открыла во мне что-то новое, из-за чего я пересмотрел весь свой мир, все устои и уклад.

Вадим Белов: Твоё мнение о разговорах о перемирии / мире?

Пазуха: Мне кажется, это, знаете, как для диванных аналитиков. Нельзя вести войну, не разговаривая о мире. Это как в пословице: «Хочешь мира – готовься к войне». И ведя боевые действия, как мне кажется, вообще ещё рано говорить об этом. Как бы это правильно сказать, никого не огорчив… миром здесь ещё не пахнет.

Вадим Белов: Как в целом после Вагнера в МО? Плюсы и минусы?

Пазуха: Сравнивать Министерство Образования, как мы его называли раньше, с компанией «Вагнер» – это вообще нельзя сравнивать. Да, в «Вагнере» были свои нюансы, свои, как это сказать по-русски, долбоёбы – сам понимаешь, о чём я. Но «Вагнер» – это всё-таки был боеспособный, живой организм, единый. И как в любом организме, бывали сбои, бывали вылеты, но в целом всё работало как часы. Каждый механизм крутил своё определённое. Поэтому и работа была чёткая и слаженная.

Министерство обороны. По сравнению с масштабом «Вагнера», масштаб Министерства обороны, естественно, больше, огромней. Поэтому человеческий ресурс, человеческий фактор. Кто-то честно выполняет свою работу, кто-то, грубо говоря, ворует, кто-то обманывает. Тут много всего попадается, различные ситуации. Не хотелось бы об этом говорить: как покупаются, продаются медали, ордена – много чего. Опять же, и плюсы, и минусы. Плюсы в плюшках: льготы, документы и прочее. Минусов… Не хочу организацию, в которой сейчас работаю – именно служу, – как-то унижать, принижать. Но скажу одно: это надо почувствовать, побывав там и побывав здесь. Здесь это надо прожить, как актёру.

Вадим Белов: Как для тебя изменилась война за всё это время?

Пазуха: Война меняется с геометрической прогрессией, всё время вверх. Война, сами знаете, она давно уже оцифровалась, перешла за цифровой порог. Дроны решают всё. Такое грозное вооружение, как вертолёты, танки, просто теряют свой статус, становятся банальными мишенями для расстрела. Дроны, дроны, дроны. Всё заменили – от техники до людей. Несут с собой только боль и разочарование.

А война меняет как нас, так и, скажем, территории вокруг нас. Я даже не знаю, как слова-то подобрать, как война изменилась за всё это время для меня. Меняется она, и не в лучшую сторону. Честно, даже фиг знает, как это сказать правильно. Пускай понимают так, каждый сам для себя, пускай понимает так, как он хочет понимать, какая для него война. Для меня война – это одно, для другого – это другое. И чтобы не вызывать споров и конфронтаций, оставлю ответ размазанным.

Вадим Белов: Твоё отношение к тому, что в одном из шествий Бессмертного полка несли портрет Первого?

Пазуха: Тут правильный, как бы сформулировать ответ… Не отношение, а безусловно, это показатель. Показатель того, что как бы нас не пытались перечеркнуть – именно компанию «Вагнер», наши боевые заслуги, наши подвиги, подвиги пацанов павших, оставшихся, – как бы не хотели это забыть, искоренить, народ знает, и его отношение к сотрудникам группы компании «Вагнер» не поменялось.

Люди знают, что мы делали и для чего мы это делали. А портрет Первого в Бессмертном полку, лишний раз доказывает, что общество признало этого человека. А признав Евгения Викторовича Пригожина, оно признало и нас всех вместе взятых – и ушедших, и павших, и, соответственно, всех, кто остался и по сей день выполняет задачи. Кто-то дома, конечно, но это очень малый процент остался дома, либо вернулся домой уже покалеченным с СВО. Как ни прискорбно звучит: с моего подразделения мы раз в неделю точно получаем отметку, что тот-то боец – двухсотый, тот-то боец – двухсотый, или тот боец – тяжёлый трёхсотый. Нас всё меньше и меньше становится с каждым днём. Вот такие пироги.

Вадим Белов: Есть ли у личного состава и конкретно у тебя «усталость» от войны?

Пазуха: Позволь, дорогой брат, я тебя немножко перефразирую в этом вопросе. Усталость от войны… Да, усталость от войны безусловно у каждого имеется. Я так думаю, после одних суток, проведённых здесь, эта усталость безусловно появится. Мне кажется, конкретней и правильней задать вопрос «усталость от всего происходящего».

Например, оказывается, здесь надо воевать не только против противника в лице ВСУ и прочей этой погани. Не хочу даже их, так скажем, всуе упоминать. Приходится воевать с военной полицией. Я понимаю, у них свои задачи, но они настолько бредовые, что сегодня нельзя ходить в красных носках, завтра – в серых. И среди личного состава военной полиции находятся такие индивидуумы – просто их по-другому не назвать, – которые настолько вживаются в роль полицая военного, что не только нервы мотают, но ещё и гадят, так скажем, при этом нигде не находясь, получив на халяву ветерана боевых действий. Этот сопляк – там в основном сопляки. А ещё бытует мнение, что процентов пятьдесят военной полиции – это вообще «пятисотые». Короче, бред. Тут вот усталость не от самой войны, а от бредового происходящего вокруг.

Вадим Белов: Что бы ты хотел изменить, если бы мог?

Пазуха: Это вообще, как говорится, вопрос не в бровь, а в глаз. Да поменять… Поменять в Министерстве нужно абсолютно всё. Начиная от самого отношения солдата к службе, а также отношения к военнослужащему со стороны старших начальников – до абсолютно всё. Это моё личное мнение. Снабжение, обучение, обеспечение. Просто радиообмен, я не знаю, умение слушать, слышать окружающих. Убрать самый основной принцип армии, который уже тысячу лет длится: «я начальник – ты дурак». Ну, это риторический вопрос. Каждый знает, что нужно поменять, особенно кто касается этой всей темы. Но никто же ничего не сможет сделать. Это вот самое печальное и банальное.

У нас замечательные командиры подразделения, они умеют слышать. Но, вот так скажем, эта маленькая реформа заканчивается на нашем подразделении, потому что дальше – а дальше: «Да вы что, я там самый умный». Придумал сегодня спиной вперёд ходить, завтра – правым боком. И поэтому никогда никаких изменений не будет. Тут надо менять, как Евгений Викторович говорил, с головы начинать. Ну, с головы – я имею в виду Генеральный штаб, наверное, или ещё что-то в этом роде. Меня, наверное, за это расстреляют потом. Ну и пофиг.

Вадим Белов: Как дела с отпусками?

Пазуха: Я же говорю – мне ужасно повезло, у нас командиры вплоть до комполка адекватные люди, и отпуска у нас по графику. Составили график на год, и плюс-минус несколько дней, но ты придерживаешься графика. Личный состав берегут и уважают – это большая редкость в Министерстве и есть в нашем полку.

Вадим Белов: Как или чем отвлекаешь себя на службе?

Пазуха: В момент, а точнее во время вне службы, когда всё затихает, становится тихо, работы нет, я стараюсь найти, купить какой-нибудь изломанный электросамокат либо мотоцикл, разобрать его до гайки и приводить к новому состоянию – ну, или чтобы хотя бы он ездил. Как-то в интервью господин Вацман упоминал об этом моём хобби – поковыряться в технике, не только в людях, но и в технике.

Ещё добавлю: в момент работы отвлекаться не приходится. А работа у нас 24 на 7, 360. Вот так вот.

Вадим Белов: Насколько эффективны МОГ (мобильные огневые группы) по твоему мнению?

Пазуха: Эффективность МОГ заключается, в первую очередь, в том, что они мобильны. Но, опять же, создавая мобильную огневую группу, у нас много чего недодумано. Пацаны сами изобретают спарку, сами изобретают турели. И само собой, глядя на всё это происходящее, задаётся такой вопрос в голове: а где старые добрые проверенные «Шилки»? Где старые добрые проверенные «Тунгуски»? Всё давно уже изобретено, зачем изобретать заново? Но только вопросы и многоточия.

Вадим Белов: Хотел бы получить новую специальность? Повысить квалификацию или приобрести новые навыки? Если да, то какие?

Пазуха: Волей или неволей учись и развивайся – ибо если хочется выжить, надо учиться и развиваться. Профессию менять не хочу. Вот в медицине развиваться хочу. Ну, что-то новое каждый раз: от каждого случая, от каждой новой эвакуации что-то новое получаешь, делаешь какие-то поправки. Я тоже во многих группах состою, где парни рассказывают о своей работе. Перенимаю опыт у них, своими соображениями делюсь. Без саморазвития – это тупиковая ветвь, я так скажу. Но уходить из медицины не собираюсь.

Вадим Белов: Что пожелаешь, посоветуешь парням, которые собираются подписать контракт в 2026 году?

Пазуха: Здесь я могу сказать одно: одумайтесь! Одумайтесь! Ну, а кроме нашего армейского юмора, наверное, думать не бумажником, не кошельком, а головой. Выбирать тщательно подразделение, род войск, что-то, как говорится, поузнавать про это подразделение. Профессионально и творчески подойти к выбору новой профессии. Вот, наверное, так.

Вадим Белов: Что думаешь о «Духе Анкориджа» и переговорах в целом?

Пазуха: Я не могу об этом думать, потому что я не знаю, что это такое. Что такое «Дух Анкориджа»? Ну а переговоры… Пустая трата времени, я считаю. Языками маслать долго можем – результат ноль. Да и переговоры – это, по идее, уступки. Какие сейчас могут быть уступки? Столько парней положили.

Только вперёд, вперёд, вперёд.

Читать про командировку Пазухи в Вагнере тут

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Броня, каска, 5 коробов медикаментов и верный пес. «Рыж» не надеется на армейских снабженцев и рассказывает, как готовится к командировке

dnevnik_shturmovika — Fri, 22 May 2026 19:38:34 GMT

Броня, каска, 5 коробов медикаментов и верный пес. «Рыж» не надеется на армейских снабженцев и рассказывает, как готовится к командировке.

Предупреждение!

Читать часть 1

Вадим Белов: Как ты встретила начало СВО? Твое отношение к этому?

«Рыж»: Я очень хорошо помню этот момент. 24 февраля. Я была дома с детьми. Проснулась часа в 4 утра, не знаю почему, заглянула в новости в телефоне, и аж дух перехватило от радости — наконец-то! Радость и гордость за страну испытала.

В тот момент казалось, что это будет быстрая спецоперация, которая положит конец восьмилетнему беспределу со стороны украинских националистов.

Вадим Белов: Захотела принять участие?

«Рыж»: Хотела-не хотела… Не могла, младший ребёнок был маленький, ещё в садик не ходил.

Вадим Белов: Ты только сейчас, получается, отправляешься? Что сподвигло?

«Рыж»: Я с осени 2022 года ездила в качестве инструктора в свое свободное время в разные подразделения, здесь и за линией фронта, обучать мужиков. Также открыла в своём подмосковном городем бесплатные курсы НВП для всех желающих. Исключительно на своих морально-волевых все это тянула. С лета 2023 года работала в одном из регионов России в учебном центре, который готовил контрактников Минобороны перед отправкой в зону СВО. Сейчас законтрактовалась в медвзвод в одно из добровольческих подразделений, где служат друзья, где меня ждали.

Вадим Белов: Что изменилось за это время в такмеде? По каким алгоритмам обучала?

«Рыж»: Да много всего изменилось. Изначально был пресвятой MARCH PAWS, на который все молились. Потом на его основе сделали «КУЛАК БАРИН», который, по сути, то же самое. Я для себя на основе всех этих протоколов сформировала свой алгоритм обучения, прописала его в виде методички и успешно по нему работаю.

Основное отличие от MARCH и «КУЛАКА» в последовательности в обучении на самом первом этапе. Я обучаю в той последовательности, как это будет в реальности (жгут — отползти/оттащить — осмотр — работа с травмами). Потому, что если следовать официальным алгоритмам, мы слишком долго остаёмся в красной зоне, а задача как бойца, так и того, кто его вытаскивает, — свалить оттуда как можно быстрее.

Вадим Белов: Как ты оцениваешь развитие производства медицинских средств в России?

«Рыж»: Положительно. Я в свою экипировку стремлюсь покупать медицину отечественного производства, такая внутренняя установка. Бинты, бандажи, жгуты, турникеты, тампонады с гемостатиком и без — у меня вся российская. Я стараюсь искать новые средства, тестировать их. Иногда производители просят обратную связь — всегда откликаюсь.

Вадим Белов: Кого можешь рекомендовать?

«Рыж»: Бинты «Мицар» хорошие. Из производителей — «Русспецмед» (бандажи, окклюзионки, турникеты), новосибирские ФИЦ ФТМ и «Алсигем». Однозначно лучшие жгуты — курские «Чёверсы» (жгут Серёгин).

Вадим Белов: На каком уровне сейчас такмед в стране?

«Рыж»: Общий уровень продолжает оставаться низким. Есть группы энтузиастов, которые учатся и совершенствуются, но из них мало кто на фронт идёт. Это так называемые «тактикульщики». Простые мужики, идущие на контракты в Минобороны, до сих пор очень далеки от понимания необходимости учиться оказывать помощь себе и другим. Доходит обычно после первого боевого задания, а там уже учить особо некому.

Вадим Белов: Как бороться с таким восприятием?

«Рыж»: Это надо было делать лет 20-30 назад.

Сейчас есть два пути, которые должны идти параллельно. Первый — это фокус на этой теме в медийном пространстве и популяризация темы начальной военной подготовки для всех (чем, собственно, сейчас пытается заниматься государство с детьми и подростками, возрождая «Зарницы» и популяризируя «Юнармию» и движение «Первых»).

Второй — работа внутри Министерства обороны, причём не с рядовым составом, а с командованием. Потому что, если нет воли начальства, нет и обучения в армии. Я с радостью наблюдаю, как во многих подразделениях, где я бываю, например, в нижегородском Мулино, сейчас развивается система подготовки, создаются инструкторские подразделения. Делается это, правда, пока кривовато, но делается. Радует, что зовут в подразделения меня и коллег, чтобы мы делились опытом и методиками преподавания. Иногда зовёт командование, иногда сами инструкторы, большая часть которых были назначены на свои должности не потому, что у них есть соответствующее образование или подготовка, а потому что назначили.

Вадим Белов: Считаешь ли необходимой работу курсов такмеда для гражданских? Необходимо ли подвести всех инструкторов «к общему знаменателю», типа единой сертификации?

«Рыж»: Раньше считала. Я свои курсы открывала, когда началась частичная мобилизация, для тех, кто считал, что его могут мобилизовать, да и вообще для всех желающих быть готовыми к любой хурме.

Спустя несколько месяцев, когда мобилизацию приостановили, поток людей с нескольких сотен снизился до нескольких человек. Для меня стало очевидным, что гражданские, которые действительно хотят научиться каким-то военным штукам или первой помощи, найдут, где это сделать, хоть платно, хоть бесплатно, и я переключила свое внимание на мобилизованных и контрактников, которые уже оказались в ситуации, когда учиться нужно.

Я знаю многих инструкторов, кто, также как и я, перестал вести занятия для гражданских, так как это время, потраченное на людей, которые не поедут воевать. Пусть этим занимаются те, кто делают на этом деньги, типа Евича или УЦТМ.

Я сама до отбытия на контракт работала с гражданскими только в рамках курса по гражданской первой помощи. Не военной. Я лучше расскажу и покажу людям, что делать при ДТП, стихийных бедствиях, утоплениях, судорожных припадках и бытовых травмах, о признаках инсульта и прочем — им это нужнее. И спрос на это тоже достаточно большой.

Я не вижу необходимости в сертификации на нынешнем этапе. У нас не так много хороших инструкторов по тактмеду, чтобы отсеивать их часть. Есть замечательные ребята-инструкторы по тактической медицине, не имеющие медицинского образования. И они не лезут в медицину, они дают основы первой помощи, которую по закону имеет право оказывать каждый. Есть необходимость унификации программ обучения, но это сложно и регулярно обсуждается в такмед-сообществе. Пока к единому знаменателю ни в одном чатике не пришли.

Вадим Белов: Как ты готовилась к командировке? Что берешь с собой?

«Рыж»: Вещей у меня овердофига. У меня нестандартные для армейских снабженцев размеры, поэтому все своё — броня, каска, вся снаряга и экипировка. Потому что все, что выдадут там, будет на несколько размеров больше, чем нужно. Естественно, медицинское снаряжение тоже своё. А ещё 5 коробов расходников и медикаментов, поскольку не знала заранее, как на новом месте службы будет со снабжением.

Ну и собачка. Со мной везде ездит мой пёс.

Вадим Белов: На какую должность идешь?

«Рыж»: В медицинский взвод командиром отделения.

Вадим Белов: Что посоветуешь парням/девушкам, которые только собираются на СВО?

«Рыж»: Девушкам посоветую не ходить. А парням посоветую заниматься спортом, развивать навыки оказания первой помощи и не строить иллюзий.

Вадим Белов: Каким для себя ты видишь окончание СВО?

«Рыж»: Только победа. Я не знаю, когда это закончится, и не строю планов далеко вперёд.

Вадим Белов: Как отреагировала семья на твое решение ехать?

«Рыж»: Дети скучают и всегда ждут меня. Старшая понимает, чем я занимаюсь, и гордится мной. Младший воспринимает чуть хуже. Их отец — большой молодец, он практически полностью взял на себя заботу о детях, и я очень ему за это благодарна. Родителям сказала только спустя пару месяцев после того, как уехала. Мама переживает - это ее мамская доля. Папа гордится. У него у самого несколько командировок в прифронтовые госпиталя – он хирург-травматолог, это очень востребованный специалист. Сейчас не ездит – возраст и проблемы со здоровьем. Бывало так, что пересекались по дороге – я туда, он оттуда. Смеялись – смена пажеского караула.

Вадим Белов: Ты в Минобороны или на срочный контракт?

«Рыж»: Один из «БАРСов».

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

«От политических медиа до окопов Донбасса: История «Рыжа». Часть 1

dnevnik_shturmovika — Fri, 22 May 2026 16:08:25 GMT

Бывший журналист, дочь учителя и хирурга. Она поехала на войну, потому что у нее «обостренное чувство справедливости». Сначала ее не хотели брать, а потом она стала тем самым медиком, который спасал жизни под обстрелами. Откровенный рассказ о том, как принципы превращаются в действия.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

«Рыж». Военный фельдшер, инструктор по тактической медицине и гражданской первой помощи.

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения? В какой семье росла?

«Рыж»: Мне 37 лет. У меня высшее гуманитарное образование и два средних медицинских — фельдшер и медсестра. У меня двое детей. До войны я работала преимущественно в сфере медиа. До 2014 года была журналистом политических изданий, после работала больше в сфере профессиональных медиа.

Вадим Белов: Как встретила события 2014 года? Твое отношение к ним?

«Рыж»: Отношение к событиям было однозначное — русских людей, считающих себя частью большой России и говорящих и думающих на русском языке, никто не имеет права заставлять «скакать» и поклоняться нацистским идолам.

Поскольку я работала в политических изданиях и, в целом, способна к аналитическому мышлению, для меня было абсолютно понятно, какие силы стоят за Майданом и «мечтами украинской молодёжи о кружевных трусиках». Последней каплей стала Одесса.

Вадим Белов: Принимала участие на Донбассе?

«Рыж»: Да, было дело. Собственно, там я и стала вроде как медиком. Сначала там, а потом уже спустя несколько лет получила медицинское образование официально.

Вадим Белов: Почему ты отправилась на Донбасс? Подробнее о мотивации. Сочувствовали многие, но поехали не все.

«Рыж»: Скажем так, у меня обостренное чувство справедливости.

Вадим Белов: Как от желания перешла к действиям? Как готовилась?

«Рыж»: Почти не готовилась. Всегда была готова. Физически была достаточно неплохо подготовлена, морально устойчива.

В то время все поездки на Донбасс были неофициальными. Были прецеденты, когда ребят из патриотической прослойки общества по возвращении домой привлекали за участие в вооружённых формированиях. Поэтому такие поездки не особенно афишировались.

Вадим Белов: Спортом занималась? На Донбассе в подразделение пошла?

«Рыж»: Спортом профессионально не занималась, но в форме себя держала. Да, мы попали в небольшую группу одного из известных подразделений. Называть не буду.

Вадим Белов: В подразделение взяли без проблем? Была учебка?

«Рыж»: С неохотой. Девчонок брать никто не хочет, что тогда, что сейчас.

Для тех, кто никогда не держал в руках оружия, обучение было.

Вадим Белов: Как переубедила?

«Рыж»: Я с друзьями приехала, всех взяли и меня заодно. Не уговаривала, просто пообщались, командир решил, что он не против. Сошлись во взглядах на жизнь.

Вадим Белов: У тебя были на тот момент какие-либо навыки?

«Рыж»: Были навыки обращения с оружием.

Вадим Белов: На какую должность взяли?

«Рыж»: Сначала просто на подхвате была. Через несколько месяцев погиб под минометным обстрелом наш медик, и меня назначили медиком по принципу «ты же девчонка». Тем более что понимание в первой помощи было. Так оно и пошло, я поняла, что это мне подходит. С тех пор двигалась уже в этом русле, развивалась, училась.

Вадим Белов: Твой первый раненый, которому ты оказала помощь?

«Рыж»: Мальчишка молодой, звали Саня, служил с нами в отряде. Ранение не особо серьёзное было, осколочное в руку и ещё немного вторичкой посекло. Перевязка самая простая. Больше испугались и он и я.

Вадим Белов: Твои впечатления при этом?

«Рыж»: Да какие впечатления, все очень быстро. Потом уже в спокойном месте — отходняк. У меня всегда так было.

Вадим Белов: Как складывалась служба? Опиши самые запоминающиеся случаи?

«Рыж»: Преимущественно спокойно. Ко мне хорошо относились и сослуживцы, и командиры. Конечно, берегли, насколько это было возможно.

Расскажу два случая. Первый — опасный, но смешной. Работала на пункте медицинской помощи под навесом в лесополосе, прибегает парнишка, пальцем сонную артерию зажимает. Довольный — пипец. Подбежал, говорит: «Смотри, чего у меня», — палец убирает, оттуда фонтанчик, и обратно затыкает. Затампонировали, перевязали, отправили. Он на самом деле молодец, сориентировался, что нужно делать, вспомнил, чему учили. Очень от этого был горд.

Второй — страшный. Мальчик, 4 года, наступил на «лепесток». По счастливой случайности наша группа была рядом. Часть ноги оторвало, ножка маленькая, как жгут класть — непонятно. Сделала все, что смогла. Мальчик выжил, они потом в Россию уехали.

Вадим Белов: Как с отходняком справлялась?

«Рыж»: Перекур, перебираю в голове последовательность своих действий, все ли сделала правильно, что можно было сделать лучше или просто по-другому. Надолго не зацикливаюсь. Иногда можно и поорать, и поплакать — тоже помогает.

Вадим Белов: Где/у кого обучалась медицине, когда служила в подразделении?

«Рыж»: У нас был в подразделении профессиональный врач-хирург, местный. Он очень многому меня научил: тампонировать, работать с ранениями груди и живота, с минно-взрывной травмой конечностей. Мне кажется, что касается практических навыков, работы руками, от него я узнала больше, чем потом, когда училась официально. Погиб.

Вадим Белов: Что на службе было для тебя самым тяжелым?

«Рыж»: Тяжело, когда не можешь помочь. Тяжело прощаться навсегда с людьми. Еще, наверное, быт и отсутствие иногда даже базовой гигиены.

Вадим Белов: В каких условиях приходилось работать? Самые тяжелые ранения/случаи, с которыми приходилось сталкиваться?

«Рыж»: Да в разных. И под открытым небом, и в подвалах, и в блиндаже.

Самые тяжёлые — это ожоговые. Погорельцы самые болезненные, их обязательно надо обезболивать. Плюс любой ожог — это открытое окно для всех инфекций и бактерий. Хуже простого ожога только ожог дыхательных путей. Их мы чаще всего теряем, там с самого первого момента нужна высококвалифицированная помощь и специальное оборудование, которого на первых этапах помощи просто нет.

Вадим Белов: Чем располагали из оборудования? Медицины?

«Рыж»: В то время почти ничем. Бинты даже экономили. Не было «израильских» бандажей, не было специальных бинтов для тампонирования, про гемостатики мы даже не мечтали, с препаратами тоже было негусто. Сейчас, конечно, я кайфую от выбора тактической медицины. На любом маркетплейсе можно заказать хорошие бинты, жгуты, турникеты.

Вадим Белов: Как тогда обходились? Были поставки или волонтеры?

«Рыж»: Что-то привозили волонтёры, на что-то мы скидывались, просили друзей закупить и прислать.

Вадим Белов: Какими алгоритмами оказания помощи пользовались на то время?

«Рыж»: Про алгоритмы типа современных MARCH и «КУЛАК БАРИН» речи не шло, был алгоритм работы скорой медицинской помощи и их клинические протоколы, которые не подходили под боевые ситуации. Поэтому действовали по логике и наитию. Полевой медик, как говорит один мой товарищ, — это сантехник. Наша задача — перекрыть течь, заткнуть дырку, стабилизировать и отправить дальше.

С приходом в нашу жизнь протоколов именно по тактической медицине стало намного проще. Не потому, что медики как-то по-другому стали работать, а потому, что мы смогли доступно объяснять всем бойцам, как оказать базовую первую помощь самим себе и своим сослуживцам. Это статистически снизило процент смертности процентов на 30-40 (точную цифру не помню, было исследование).

Вадим Белов: Проводила ли ты до 2022 года обучение личного состава?

«Рыж»: Нет, с 2017 по 2022 годы была в декретном отпуске. Было несколько не до войны.

Вадим Белов: В каких значимых операциях участвовала до 2017 года? Была ли знакома или встречалась с знаменитыми командирами ополчения? (Гиви, Моторола и т.д.)

«Рыж»: Наша группа не попала в Славянск, стояли в Лисичанске, оттуда отступали в Алчевск, а уже из Алчевска выезжали на небольшие стычки в Ломоватку и Первомайск. С конца января 2015 года стояли в пригороде Дебальцево, участвовали в Дебальцевской операции.

Видела, но вот прям знакома не была.

Вадим Белов: Как в то время было с медициной у противника?

«Рыж»: У противника все было нормально с медициной в плане оснащения. В плане содержания, подготовки — не могу сказать, там прям подробно не знаю. К нам привозили, приносили ребята трофейные аптечки, рюкзаки, наполненные американскими средствами оказания помощи. Мы иногда даже не могли понять, что это такое. Раскрывали, смотрели, изучали. Там и препараты были разные, которых у нас, естественно, не было. Так что в плане оснащения медициной они были далеко впереди. По эвакуации у них было все примерно так же, как у нас. Ну, может быть, машин побольше.

Вадим Белов: Был карьерный рост за время службы?

«Рыж»: Нет, группа маленькая, расти особо некуда было. Там ребята стали расти уже после моего отъезда, когда подразделение включили в состав Народной милиции ЛНР. До этого момента мы были вроде как вне рамок и норм закона.

Вадим Белов: Как к девочке относились в коллективе? Тяжело было завоевать авторитет?

«Рыж»: Нужно было быть наравне со всеми. И по физподготовке, и по выносливости. Хотя вот что забавно — как работать, так наравне со всеми, а как чего заболит — «Лисичка-сестричка, выручай!» Ну, я спокойно к этому относилась, хватало чувства юмора.

Вадим Белов: Можешь вспомнить какие-нибудь смешные случаи?

«Рыж»: Блин, вот сложно какой-то отдельный случай вспомнить. Мы ржали постоянно, стебали друг друга, песни на ходу сочиняли про все на свете.

Вадим Белов: Как ты оцениваешь подготовку противника на тот момент?

«Рыж»: Уже тогда со стороны украинской армии были как спецы, так и «селяне». Были и наёмники иностранные. У нас тоже очень разный уровень подготовки был, с нашей стороны и спецы были. Неофициально, конечно. В Дебальцево недалеко от нас вроде как парни ОМОНовцы стояли, которые были в «отпуске» и проводили его там. У противника было больше техники, оружия, больше возможностей.

Вадим Белов: С нацбатами встречались? Что можешь о них сказать?

«Рыж»: Айдаровцев (организация признана террористической и запрещена в РФ) встречали. Там пипец, мозги промыты были. То, что они по нам работали, — это война. А что они с мирняком своим же творили — это страшно. Их под ноль сразу.

Вадим Белов: Как мирные жители относились к ополченцам?

«Рыж»: По-разному, в основном нормально.

Вадим Белов: Сталкивались с теми, кто поддерживал ВСУ или работал на них?

«Рыж»: Сама — нет.

Вадим Белов: Твое отношение к Минским соглашениям?

«Рыж»: С самого начала было понятно, что это все — затягивание времени и создание видимости действий.

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

Первая коммандировка Грейва читать тут

«Не получилось в РЕДУТ — пошёл в БАРС-21. И снова на войну». Новая командировка артиллериста "Грейв"

dnevnik_shturmovika — Fri, 15 May 2026 12:19:48 GMT

Он прошёл Бахмут, вернулся домой, сдавал кровь, помогал волонтёрам — и понял: этого мало. Грейв хотел обратно, но уже не в ЧВК, а в регулярные подразделения. Выбирал по советам товарищей, чтобы командиры были не «дуроломы», но в последний момент всё переиграли — попал в БАРС-21 на Херсонское направление. «Расстроился, но заднюю не включил». В интервью — о том, как за две недели учебки на полигоне прокачал ноги и дыхалку, встретил земляка по «Компании», отвечал на провокационные вопросы про «Марш справедливости» и работал на самодельном орудии «Партизан» под прилётами 120-го миномёта. А ещё — почему кубинцы оказались отличными бойцами, а водитель, бросивший снаряды под страхом дронов, продолжал спокойно служить.

Предупреждение!

Вадим Белов: Как складывалась твоя жизнь после командировки с компанией? Чем занимался?

Грейв: Вернулся на свою работу. Всеми возможными способами помогал волонтерам, каждые два месяца сдавал донорскую кровь. Подтянул здоровье и стал искать пути захода для более действенной помощи при непосредственном участии в БД.

Вадим Белов: По какому принципу выбирал подразделение?

Грейв: По советам боевых товарищей, с наибольшей вероятностью попасть в реально работающее подразделение, и чтобы командиры были не дуроломы.

Вадим Белов: На кого пал выбор?

Грейв: РЕДУТ. Но всё обернулось по-другому в последний момент, перед непосредственным заходом... Якобы случайно я попал в приказ о назначении по системе контрактования БАРС. Несколько расстроился, понимая, что это какое-то на@балово, но заднюю не включил. Пошел в БАРС-21, Херсонское направление.

Вадим Белов: Как отреагировали близкие на твое решение зайти повторно?

Грейв: В основном с пониманием. Тем более зная, что меня переубеждать бесполезно.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Грейв: Как-раз перед этим было предложение от СФР полечиться в санатории, что и сделал (Центр реабилитации ТОПАЗ г. Мыски, Кемеровской области), правда две недели только из положенных трёх (нужно было уже ехать). Процедуры множественные пошли на пользу, окреп и стал чувствовать себя просто замечательно.

Не зная как будут экипировать взял по максимуму своё (обувь, два комплекта х/б, термобелье, фонарей несколько разных, медицину как обычно и т. п.). С медициной оказалось вообще замечательно - обеспечили по полной (спасибо гумпомощи). Неплохие шлем и броник. АК-74 новенький 1982 г.

Вадим Белов: Что ждало по прибытии? Была учебка?

Грейв: Да, было две недели учебки на полигоне. Утром около трёх км на стрельбище, обратно на обед и снова на стрельбище до вечера. Ноги прокачались хорошо и дыхалка. Патронов не жалели, стреляли из разных положений и помногу. Была возможность из гладкоствольного ружья потренироваться, подствольник, штурм окопов, ночные стрельбы и т. п. Довольно продуктивно. Многие инструкторы из наших. Жили в больших палатках на нарах.

В столовой случайно разговорились с парнем, оказалось, что в соседнем расчете орудия работал в конторе нашей! Куча общих знакомых, только лично с ним не пересекся в 2023-м под Бахмутом...

Вадим Белов: Как отнеслись к тому, что из Вагнера? Грейв: На комиссии перед подписанием контракта был один дятел, о котором предупредили и рекомендовали не принимать близко к сердцу его бред... Его интересовал вопрос - участвовал ли я в Марше справедливости? Причём не просто интересовал, а с каким-то болезненным подтекстом. Ответил, как есть, что не участвовал, но если бы приказали - шёл бы со всеми! Остальные всегда относились с уважением!

Вадим Белов: Что выдали на месте?

Грейв: Выдали хорошие броню и шлем, три эшелона медицины, жгутов и турникетов было более, чем достаточно. Из формы понравился костюм ветро-влагозащиты (в нём на занятия ходил) - дождь и грязь хорошо держал и легко чистился. Сапоги резиновые неплохие с чулком (носил почти постоянно по сырому лесу). Спальник армейский хороший, тёплый. Остальное не пригодилось, своё носил.

Вадим Белов: Как тебе первое впечатление в сравнении с компанией? Грейв: Дисциплина на порядок ниже. Но взаимоотношения, в целом, как и у нас были.

Вадим Белов: Какую должность тебе предложили?

Грейв: Первоначально пару недель работал в управлении за командира батареи, затем на позиции командиром артиллерийского орудия (Партизан). Далее старшим позиции/вычислителем на другой позиции Партизана. Последний месяц в управлении за начальника артиллерии (это только звучит громко... 😈 Получение БК, продуктов, разгрузка/загрузка, подвоз по позициям - это малая часть обязанностей).

Наше орудие первоначально поставили на расстоянии менее 2 км от лбс... После первого же пуска, через 2 минуты по нам уже работал 120-й миномёт. В дальнейшем было просто выживание, опущу подробности...

На другой позиции было разумнее всё обустроено. Под конец моего контракта поставили-таки мою любимую гаубицу Д-30. Но я успел поучаствовать только в её подготовке к работе.

Вадим Белов: Что входило в обязанности, когда ты был командиром батареи? Грейв: Организация и осуществление подвоза всего необходимого на позиции, управление работой позиций с корректировкой БПЛА.

Вадим Белов: Что за «партизан»?

Грейв: Партизан (он же Козерог) - разработка 60-х годов прошлого века, активно использовавшаяся во Вьетнаме. Труба (направляющая) от боевой машины БМ-21 "Град", установленная на специальном станке (треноге) с прицелом. Дальность стрельбы реактивными снарядами до 19 км.

Вадим Белов: Как точность? Эффективность?

Грейв: Точность не так хороша, как у ствольной артиллерии. Но при благоприятных погодных условиях (отсутствие сильного ветра) бывали хорошие результаты.

Вадим Белов: Опиши работу на Партизане? Грейв: Самое главное - маскировка. Выхлоп довольно сильный и ночью мы не работали. Двое заряжающих вставляют РС (реактивный снаряд) в направляющую и закрепляют провода на крышке РС и трубе. Наводчик наводися по переданным ему установкам для стрельбы. По готовности все убежали метров за 30, где по команде ОГОНЬ наводчик присоединяет провода к аккумуляторной батарее. РС полетел (громко и красиво).

Вадим Белов: Как маскировали позицию от дронов?

Грейв: Маскировали хорошо (без подробностей).

Вадим Белов: Как было со связью на позиции?

Грейв: Пока был Интернет от нашего "друга" И. Маска - было всё замечательно. Потом трудно... Через месяц, примерно, наладили связь.

Вадим Белов: Какими приложениями пользовались для стрельбы?

Грейв: РСЗО, ПУО-10Э, ZeVs METEO

Вадим Белов: По каким целям работали?

Грейв: Арта, Пункты управления БПЛА, станции РЭБ, склады боеприпасов, укрытая техника, укрытия л/с.

Вадим Белов: Сколько выстрелов делали за раз максимально?

Грейв: 8-9, обычно 3-6.

Вадим Белов: Как у противника с контрбатарейкой?

Грейв:По-разному. Бывало, что в течение 15 минут в нашем направлении летело что-то. На основной позиции, где я проработал безвылазно почти четыре месяца, благодаря хорошо выбранной позиции, маскировке и правильности всех действий расчета при грамотном руководстве командира орудия Молоха (из наших, конторских) - успевали всегда уйти с позиции без проблем.

Ну, а противоположный пример был уже озвучен... Там мы были СИЛЬНО заметны.

Вадим Белов: Подразделение было в обороне?

Грейв:Да. Нас разделял Днепр.

Вадим Белов: ДРГ были?

Грейв: Были. До нас не доходили. Ночью всегда дежурили чутко.

Вадим Белов: Как было со снабжением? Условиями?

Грейв: Снабжение было почти всегда хорошим. Гуманитарной помощи было много. Самым необходимым были обеспечены почти всегда. При трудностях выкручивались, как могли. Соседи из минки (МО РФ) помогали. Где-то мы им. Поддержка взаимная всегда была.

Вадим Белов: Использование Партизана это вынужденная мера из-за отсутствия заводских орудий?

Грейв: Партизаны/Козероги были как кустарного производства, так и заводские. Простое в применении и транспортировке, а также в скрытном размещении орудие. Их делают и многоствольные, до восьми направляющих/труб. А также устанавливают в кузове автомобиля, пикапа, например.

Вадим Белов: Как было с взаимодействием с соседями? Приведи примеры

Грейв: Соседи помогали со связью, когда своя "отваливалась". При отсутствии подвоза продуктов и воды, топлива для генератора и печки - делились с нами. Так же и мы делились.

Грейв: Бывало, что и с корректировкой огня помогали.

Вадим Белов: Опиши самые яркие моменты командировки?

Грейв: Когда ночью дежурил и над нашим блиндажом около семи минут Костлявая кружила. Думал - будут сбросы... Пронесло. Один товарищ, побывавший на передке в пехоте, упомянул какого-то немолодого "бойца", который в разговоре с ним и другими парнями открыто заявил, мол, если будет накат, то я просто сдамся, чего впустую умирать?!.. Я задал один вопрос: "Ему никто не дал в рыло?" НИКТО!!!.. Я был жутко поражён таким фактом. А так - каждый выезд на буханке с подвозом - как Боевая задача, яркий и напряжённый!

До января текущего года, до смены комбрига, как я, постепенно вникая во всё понял - процветало кумовство и на ключевые должности назначались порою совершенно некомпетентные лица. Примеры приводить не буду - врага радовать только!.. Новый командир многое поправил!

Вадим Белов: Что тебе не хватало в сравнении с компанией?

Грейв: Не хватало дисциплины (не в расчёте, а в целом в бригаде), специалистов арты, боеприпасов и работы иногда.

Был такой случай - привезли Уралом несколько десятков РСов (реактивные снаряды) для моей позиции и второй, находящейся в паре километров от нас, ближе к лбс. Водитель зассал ехать на вторую позицию, потому-что там больше дронов противника летало, придумал какую-то глупую отмазку и все РС были выгружены на нашей позиции. Потом буханкой в несколько рейсов перевозили соседям. В компании, сам понимаешь, такого просто не могло быть. И этот водятел продолжал спокойно работать... Если б разгрузкой руководил я - он бы или лёг там в песочек, или поехал на вторую позицию. Вадим Белов: Были погибшие или раненые в твоем расчете?

Грейв: Погибших и раненых в моём расчете не было.

Вадим Белов: Что делал на руководящей должности? Какая работа тебе нравится больше всего?

Грейв: На руководящей должности занимался ВСЕМ, от разгрузки БК и продуктов, выездов старшим с подвозом, до штабной работы и подготовки недостающих специалистов. Более этим заниматься было попросту некому.

Ещё будучи на позициях, обучал ребят всему самому необходимому. Никто не хотел быть вычислителем, боялись ответственности. Настоял и обучил двоих, наиболее к этому способных.

Парни-кубинцы в наших расчетах показали себя отлично! К ним, конечно, некоторый подход нужно найти, но для меня это не было сложно, главное включать принцип - ДЕЛАЙ КАК Я. Крепкие парни и толковые. Из-за языкового барьера на должности заряжающих только работали, но везде и во всём помогали хорошо очень! Готовых специалистов в расчеты почти не приходило... Единицы.

Мне лично больше по душе реальная работа на позиции, конечно.

Вадим Белов: В чем причина дефицита кадров?

Грейв:Причина, в первую очередь, в том, что на полигоне этому не уделялось внимание ВООБЩЕ. Отбор, подбор и подготовка специалистов для артиллерии практически никак не производился. Плюс нежелание самих добровольцев, зачастую. В Арте работать надо, не отсидишься при штабе или в блиндаже. На нашем направлении, по сути, работали реально и постоянно: АРТА, БПЛА, САПЕРЫ И ВОДИТЕЛИ АВТОТРАНСПОРТА.

С февраля возникли огромные проблемы с заходом людей в нашу бригаду в целом... Кто в этом виноват - не знаю, могу лишь предполагать. Некоторые позиции просто "обескровлены", там некому физически находиться...

Вадим Белов: Как к вам попали кубинцы?

Грейв: Кубинцы к нам попадали как добровольцы, так же подписывая контракт от шести месяцев, со своими нюансами, наверняка. Суть системы их контрактования и маршрут прибытия мне неизвестны. Отработавшим год и более предоставляется гражданство РФ. Они перевозят в РФ семьи. Уровень жизни на Кубе очень низкий... Зарплата обычного бойца для них - огромные деньги.

Вадим Белов: Они ранее у себя служили? Как преодолевали языковой барьер?

Грейв:Насколько я понял - служба в армии на родине для них не является обязательным условием для приёма в наши ряды. Подготовка на полигоне у нас - обязательно. При крайней необходимости пользовались переводчиком в телефоне. Основное понимали обычно и так.

Вадим Белов: Как закончилась твоя командировка?

Грейв:Последние дни были посвящены тому, чтобы оставить всё в максимальном порядке для продолжения успешной работы нашими позициями. Особенно Д-30. Оставил ребятам хорошие и недешевые предметы, закупленные и присланные друзьями. Вышел в начале апреля и поехал в небольшое турне по друзьям и родственникам. В настоящее время приближаюсь к дому.

Вадим Белов: Награды?

Грейв: Грамота. Бригадная медаль "За безупречную службу"

Вадим Белов: Какие планы на будущее?

Грейв: Порешать накопившиеся проблемки дома. Записаться на дачу донорской крови. Выйти на работу свою. Далее - по обстановке.

Вадим Белов: Есть желание снова зайти?

Грейв: Оно всегда есть. NO PASARAN!

P.S. от Грейва: Как бы ни было БОЛЬНО и до смерти ОБИДНО за действия высокоПОСТАВЛЕННЫХ лиц в высокоПОСТАВЛЕННЫХ кругах, НО одно непререкаемо и вечно - никто и ничего НИКОГДА не заберёт с собой в могилу, все гадости и подлости будут наказаны (ЗАКОН ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ в природе). ПРИРОДА отыграется - не на на этих особях, так на их отпрысках!

Хотелось бы очень участвовать в "отыгрывании", но это по ситуации. ГЛАВНОЕ, что должны знать все на передовой и в тылу (особенно НАШЕМ тылу):

1). Всё не зря!

2). "Родину любить - не берёзки целовать, а помогать самым честным, самым преданным людям, когда им бывает трудно - они Родина!"

3). Даже если ты разочаровался во многом или всём - см. пункт 1.

4). Не забывай лицо своего отца!

Первая коммандировка Грейва читать тут

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Полз к своим через минное поле": как "Скиф" искал упавший дрон. Часть 7

dnevnik_shturmovika — Tue, 12 May 2026 19:25:19 GMT

Он искал упавший дрон, разминировал по дороге несколько FPV-шек, но в пути ошибся — посмотрел в небо, а не под ноги. Щелчок, взрыв...Сам себе накладывал жгуты и ИПП, а потом полз и звал на помощь.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Вадим Белов: У вас были дроны ретрансляторы?

Скиф: Нет, никто не умел их собирать, у меня был план на этот счёт с одним товарищем со взвода, но не успел.

Вадим Белов: Пользовался Инкубатором?

Скиф: У нас как уже писал был Алиентеч, то же самое по сути, 4-й который стационарный, а не под пульт

Вадим Белов: Как списывали потерянные дроны?

Скиф: Это через батальонных писарей проходило, их задача, нас не касалось

Вадим Белов: В своих поисках приходилось ли ходить по серой зоне? Один ходил?

Скиф: Да, всегда один, так больше шансов не быть атакованным. До своей пехоты доходил, не дальше. Вообще, конечно, слушал постоянно, по тем временам камиков было мало и достаточно подождать пролета одного, что бы было время перейти к другому укрытию.

Вадим Белов: Дрондетекторы были?

Скиф: Я знал о них, но у нас во взводе не было. Заказал пару глушилок ещё трехполосных, для техники на которой мы перемещались, но они пришли после моего ранения.

Вадим Белов: Итак, в предыдущей части мы остановились на том, как ты искал потерянный дрон. Продолжим?

Скиф: За Тэшкой меня отправил старший группы коптерщиков, сказал, что приказ комбата. Она как раз рядом с пехотой нашей должна была лежать. По дороге ещё разминировал пару старых FPV-шек, надоело, что народ на них постоянно жалуется, знал, что они точно около недели стояли там, нашел третий целый дрон и один на запчасти. Поэтому, когда дошел до минометчиков своих, они были по дороге, оставил рюкзак у них, чтобы налегке сбегать, сказал, что приду через пару часов.

Фото перед моим ранением, когда железку перебежал

Пересёк железку, прошел минное поле, мины были на поверхности, ну и посмотрел специально, растяжек не увидел. И побежал по тропе, посмотрел на воздух и вот это было ошибкой, наступил на ПМНку. Четко помню щелчок, потом взрыв, и я отлетел. Правый ботинок разорвало, оторвало там палец и часть стопы, левая кисть в мясо, шею спас воротник от брони, на мне был 6Б45, долго ещё потом пластик из подбородка выковыривал и из левой руки.

Оглянулся, никого. На напашнике был турникет в подсумке, первое, что сделал, перетянулся им. С аптечке на броне взял ИПП, замотал им кисть, другим ИПП кое как стопу. Ну и пополз к лесополке. Я потом вспомнил, что там минное поле было)), но пронесло. Да, оно достаточно редкое. В лесополке вышел на связь с КНП, указал свою точку, запросил эвакуацию. Первое, что спросил комбат, это что я там делаю? Тут я понял, что на поиск Тэшки он не отдавал приказ.

Потом он сказал, что ему не кем меня забирать. Я ему сказал, что рядом минометчики, и они могут меня вытащить, он дал добро. Переключился на частоту минометки парни всё слышали. С одного расчета отправили двоих, командиром был как раз мой хороший товарищ, командир второго расчета не смотря на уговоры, отказался давать людей. Долго ждал их прихода. Обезбол который я вколол, а с собой был нефопам, начал отпускать. На всякий случай стал кричать, чтоб отправленные за мной номера расчета меня нашли, но они заблудились)).

На мой крик подошли эваки с третьего бата, они вытаскивали 200-х и шли как раз в ещё одну ходку. Сказали, что не дотащат до эвакуации, устали, я их уговорил вытащить меня к железке, мол за мной уже вышли. Там уговорил ещё немного протащить до одного пункта, где можно было взять ориентир и на него уже вывел по рации своих минометчиков. Они помогли эвакам третьего бата дотащить меня нормально до точки эвакуации, те согласились с такой подмогой.

На точке встретил нас гольфкар. Отвёз на Коксохим в третий бат, там обработали рану. Через час на буханке с их раненными отправили в медроту. Там уже была операция. Отрезали в итоге два пальца с костями, я ещё подумал, ничего страшного, переживу. Потом отключился. Потеря крови сказывалась, мерз ещё сильно. Боль тоже адская, только в медроте обезболили нормально. С меня сняли тогда мембранную куртку с ВКПО 3.0, в которой был, а пристёгнутые к поясу механиксы ещё на пункте эвакуации отстегнули с карабином. Зато телефон остался при мне и документы все, они в карманах штанов лежали.

Дальше армейский госпиталь, туда отвезли на Линзе. Пробыл там сутки. На этом этапе о нас уже заботились волонтеры.

Дальше ПАЗиком отвезли на аэродром и вертолетом в Ростов. Принимали снова волонтеры. Я тогда зарядку у них только попросил, ну, и мне чистое бельё дали. Там вышел в интернет, сообщил семье и друзьям о ранении, но не стал сгущать краски. Пробыл в Ростове ещё сутки, дальше поездом до Владикавказа, ехали где-то неделю, постоянно стояли на глухих полустанках, много кружили туда и обратно.

Во Владикавказе был 3,5 месяца, ступня и кисть очень долго заживали, на ступне ещё одну кость срезали, наблюдали пойдет заражение или нет дальше, не пошло.

Могу сказать, про всю эвакуацию и историю с ранением, что прям откровенно везло, просто надо было закупаться ещё лотерейками по дороге, на столько все удачно складывалось. Неприятный момент был только с очень долгим поездом.

Потом отпуск 30 суток, добирался через часть, вернее там его получал, в госпитале поставили «Г» - временно не годен.

Дома у меня левая нога онемела, пошёл к врачу, оказывается нерв защемил, от перегрузок и заодно нашли тромбы в этой же ноге. Так что отпуск провел в местной больнице. Выписался и поехал снова в часть. Там долго ходил по очередям к врачам, в конце концов добился приема, и невролог в госпитале сказал, что меня надо отправлять на коммисацию. До этого я не знал, что будет дальше, даже форму купил новую и рюкзак. Врачи в части не говорили ничего. Опять же в связи с тромбозом сходил к флебологу в госпиталь, и он мне выписал ещё отпуск на 30 суток.

После него я уже собирал справки на ВВК в части где-то месяц, меня за это время пару раз хотели отправить обратно на СВО, но так как врачей проходил вовремя, то претензий не было

На тот момент, я был развалиной, периодически ловил защемление седалищного нерва от перегрузки левой, условно здоровой ноги, просто в ходе прогулок, тут ещё тромб. Было десяток разных препаратов по разным рецептам, которыми я завтракал. В общем, мне не улыбалось ехать тогда на СВО снова. Дали бы полгода восстановиться, тогда бы настроение сменилось.

Ну, и ещё и вести с батальона были плохие. В мае того же года сменился комбат, назначили молодого офицера, старый ушел на повышение. И я понял, что может быть хуже. Он сжёг бронегруппу без успехов. Потом из-за его приказа встать ближе к пехоте, погибли два расчета с нашей батареи. Были выбиты камиками, пока носили 120-е мины. Там погибли почти все мои товарищи. Тот командир расчета, которого я упоминал, мой не состоявшийся второй номер и прочие. Взвод БПЛА частично понес потери, частично разбежался, кто мог. Возвращаться стало просто некуда.

Под это всё получил наконец направление на ВВК, отстояв ночами бесконечные очереди. Как почти непьющий и ответственный, был поставлен на пост ПВН бригады. Там оружие, срочники в подчинении и с него не брали на СВО. Так что спокойно там дождался ВВК, прошел его и через пару недель мне оформили документы. Отгулял два месяца не потраченных отпусков и в мае 25-го комиссовался.

Белов Вадим: А в итоге чья инициатива была послать тебя искать Мавик? Старший группы?

Скиф: Ага, жалко, что я его не встретил больше, меня ещё смутило, что комбат за чужим коптером отправил, принято, что сам потерял, сам и ищешь. Но до той точки мне было интересно сходить, я там не был, поэтому не стал выяснять.

Белов Вадим: Как родственники отреагировали на ранение?

Скиф: Мать в шоке была конечно. Но я как мог рассказывал, что там не серьезно, да и живой в конце концов.

Белов Вадим: Что посоветуешь парням, которые только собираются на СВО?

Скиф: Учиться, учиться постоянно учиться, это залог выживания. Ну и смотреть под ноги).

Белов Вадим: Каким бы ты хотел видеть окончание СВО?

Скиф: Ну, если географически, то хотелось бы, конечно, освобождения Донбасса полного, с этого для меня все и началось. Глобально же - перестройки армии, чтоб научились воевать настоящим образом, как завещал Суворов, тогда и хохлов победить можно будет без проблем.

Белов Вадим: Как возвращался в мирную жизнь?

Скиф: Нормально, почти сразу включился, в отпуске занимался ремонтом и обустройством квартиры, что взял на выплаты. Как комиссовался, взялся за физуху и стал искать работу, восстановился как смог. Теперь вполне полноценный, ходить только долго не могу.

Белов Вадим: Был ли ПТСР или что-то подобное?

Скиф: Нет, пару раз просыпался в госпитале, снилось как переползаю минное поле, потом прошло. Ну, тут ещё и то, что второй раз на войне, сказывается.

Белов Вадим: Чем занимаешься сейчас? Какие планы/цели на будущее?

Скиф: Работаю в археологии снова, сообщество в соцсетях, подавал до этого в четыре разные организации на инструктора БПЛА, нигде не ответили.

Планы работу работать, пока СВО, буду гуманитаркой ещё заниматься через сообщество. Интервью собираю у бойцов. Собаку думаю завести осенью, после полевого сезона этого года. Парни с кем общаюсь со службы всё просят книгу написать).

Белов Вадим: Какую породу?

Скиф: Думаю пока, надо что-то небольшое, но больше кошки), и точно не таксу).

Телеграм-канал Скифа: https://t.me/SKIFzametki

Читать часть 1 тут

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи: