Война научила Квашню трём вещам. Первое: чем ниже под землю, тем целее. Второе: далеко не все товарищи — братья. Когда он полз 12 часов со сломанной ногой, «проектанты» шли мимо и молчали. Третье: рассчитывать можно только на себя. Он не осуждает всех, но знает — семья не без урода. И теперь, когда его спрашивают про советы новичкам, отвечает жёстко: «Сидите дома». Честный, циничный, но очень человечный рассказ о войне без романтики.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как складывались отношения с проектантами (бывшие заключенные)?

Квашня: С ними почти всегда всё нормально было. Но в семье не без урода, так вроде говорится. Отдельно не могу что-то выделить. Проектанты меня познакомили с «конём». Это бомбовый энергетик. Лучше него ничего нет. Я думал, отъеду.

Вадим Белов: Как развивались события дальше?

Квашня: А потом быстро время пролетело, меня затрёхсотило, и я в госпитале.

Вадим Белов: Что было до ранения?

Квашня: Нас так же поставили на точки от позиции к позиции, вроде отдыха, в течение двух недель, и потом затрёхсотило. Поэтому и говорю, что быстро время пролетело.

Вадим Белов: А за эти две недели что интересного было?

Квашня: Кроме того, что не хватало адреналина, больше ничего. Разметало 2 точки с РЭБом, разметало расчёт АГС в щепки просто, расчёт СПГ. Ну, это всё обыденно и повседневно.

Вадим Белов: Оказывал помощь раненым?

Квашня: Да, мимо проходили группы — по возможности всем помогал. Тяжёлых ранений не было, в основном все по мягким тканям: там всё просто — обеззаразил ранение и наложил ИПП.

Вадим Белов: Какие навыки пригодились из учебки?

Квашня: Чем ниже под землю, тем целее — в основном это. А то, что было до первого прямого контакта, — так мелочи.

Вадим Белов: Как действовала твоя группа?

Квашня: В основном это была поддержка штурма: я как пулемётчик уходил на точку, подготавливал 2–3 позиции и отрабатывал 1000–2000 БК и уходил с точки. Просто отвлекал внимание.

Вадим Белов: Что испытал, стреляя в противника?

Квашня: Отдачу — больше ничего.

Вадим Белов: Как был обустроен быт в это время?

Квашня: Я его особо и не замечал, почти всё время на передке. Ну а ты и сам знаешь, каков там быт. На узле связи или ПУ там да что-то было, но ты туда приходил только за батарейками и за провизией.

Вадим Белов: Трофеи были?

Квашня: Да, бинокль морской — он огромный был и тяжёлый — и укропского десантника нож с гравировкой. Особо не брал трофейку, не интересовало. Всего остального хватало.

Вадим Белов: Как изменились люди с психологической стороны из твоей группы, которые приехали с тобой из учебки после первых боев?

Квашня: Из всех, с кем приехал, только один сдался сильно. Он капитан ВВС, но алкаш, его из-за этого уволили, и чтобы не мобилизовали, он пошёл в ЧВК, думал пропетлять, но не получилось. А остальные — кто трёхсотые, кто до конца дошли. Не с кем не на связи, кроме одного.

Вадим Белов: А что с ним в итоге случилось, с алкашом?

Квашня: Я даже не знаю, он пил в МО. С нами, когда работал, он не употреблял.

Вадим Белов: Он запятисотился? В чём выразилось, что он «сдался»?

Квашня: Сначала да, его хотели вывезти с передка, чтобы в тылу типа работал, там пользу приносил. Не получалось: то машина сломается, то обстрел — заехать не может. В итоге остался на охране ПУ. После первого обстрела миномётов он начал орать: «Нужно отступать» и т.п. Отпиздили его и связали, чтобы не навредил, потом отвели на ПУ — а там уже выше писал.

Вадим Белов: Как тебя ранило?

Квашня: На задаче. Продвинулись дальше той деревни, о которой говорилось выше, в посадке. Также штурм затянулся, начал захлёбываться. Меня и второго командира отделения отправляют помочь толкнуться, помочь продвинуть штурм. Добрались до места еле-еле под обстрелом на адреналине. По посадке собрали людей (это были проектанты), расставили по точкам, отбили эти точки на карте и также под обстрелом выходили обратно. В итоге нас догнала мина 82-мм: если бы был больше, я бы не писал, так как она разорвалась в метре от нас.

Добравшись до населённика, там дома полуживые, но подвалы целые. Нырнул в подвал. Парни, которые там сидели, помогли скинуть ботинок, осмотреть себя. Итог: сломана нога. Перемотали как смогли. Ближе к вечеру, по серому, пошёл как смог. Сначала хромал, потом полз. 12 часов. И все, кто шёл навстречу (проектанты), — никто, просто никто из них даже зажигалку не дал, не то что воды, сигарет, или помочь мне добраться до точки. Стрёмная х**ня с их стороны, но это правда.

Суть: добрался до точки «Акведук». Парни с разведки шли на задачу, оставили 5 сигарет и половину полторашки воды. Через 3 часа они возвращались обратно, помогли добраться до ПУ. Медик меня осмотрел, и я ждал эвакуацию.

Вадим Белов: А эвакуационной группы не было? Почему твои тебя не отвели?

Квашня: Была, они шли навстречу, несли БК (накат же был, они подтягивали БК), а на обратку забирали трёхсотых.

Вадим Белов: Странно. У нас в 5-ке с этим чётко было. Ни одного случая, как у тебя, не слышал.

Как проходил процесс эвакуации?

Квашня: В течение суток меня до Ростова вывезли. Сначала 4 промежуточные точки, пятая была — Луганск, в Ростов вертолётом. В Ростове 4 дня, потом бортом в Москву. 3 недели лечения и домой. 15 февраля меня затрёхсотило, а 6 марта выписали. Дальнейшую процедуру все знают: сдать жетон, получить зарплату и отдохнуть как следует!

Вадим Белов: Какие награды получил?

Квашня: За взятие Соледара — Отвага ЧВК, Отвага государственная.

Вадим Белов: Как встретили дома?

Квашня: Рады, конечно, что жив остался, остальное было не важно.

Вадим Белов: Отдохнул, дела поделал… Что было дальше? Как оказался на втором контракте?

Квашня: Приехал в Молькино, должны были отправить первой машиной, но на тот момент как раз ввели переподготовку. Нужно было в течение недели обойти все занятия и пройти подготовку. Всё как в самом начале учебки, но чуть попроще, так как второй контракт. На четвёртый день были стрельбы с АК, ПК, ПГ и РПГ. После выстрела с РПГ я потерял сознание. После выстрела меня оглушило и вырубило. Очухался, когда выносили на бетонку (дорогу). Увезли в Горячий Ключ на 3 дня, подлечили и обратно на фильтр. Там старший по набору сказал, что пора поехать домой и продолжить лечение. Я сказал, что приехал работать и мне нужны деньги. Через 3 часа наборщик говорит: есть работа в Анапе. Спросил: поедешь? Я согласился.

Вадим Белов: А дальше?

Квашня: А дальше ты сам всё знаешь. Анапа, потом Москва и конец контракта.

Вадим Белов: Расскажи, чем занимался в Анапе для читателей. (Автор и Квашня вместе работали в госпиталях компании в Анапе).

Квашня: В основном эта работа с проектантами (бывшие заключенные): помощь с получением и восстановлением документов, наблюдали и помогали в получении должного лечения и, если нужно, протезирования.

Вадим Белов: Интересные / смешные случаи были?

Квашня: Если только по «чёрному». Например, в лифте едешь, он останавливается, заезжает парень на коляске, он без ноги. Спросишь: «Ногу или руку заказал?» Говорит: «Ногу». И переспрашивает: «А рука при чём?» Говоришь ему: «Прикинь, лежишь, смотришь порнуху, держишь телефон в руках и третьей дрочишь». Или в Тиндере пишешь, что хер длинней ноги только правой или левой. Жёстко, но парням настроение поднимало.

Вадим Белов: Как закончилась эта командировка?

Квашня: Закончилась в Москве, 10 сентября. Работа была также самая, ничего нового. После этого также Молькино, получил последние зарплаты, награды и домой. Оставил заявку на дальнее направление и ждал звонка.

Вадим Белов: Какие награды?

Квашня: Чёрный крест Вагнера, Бахмутская мясорубка. (Прим Автора: Награды «догнали» за первый контракт).

Вадим Белов: Чем занимался дома?

Квашня: С женой и ребёнком. Спустя 3 недели все дела переделал и заняться нечем было. В машине бывало до 2–4 часов ночи сидел, не зная, чем себя занять. Созвонишься с сослуживцами, поговоришь — становилось легче, идёшь домой.

Вадим Белов: Что пожелаешь / посоветуешь тем, кто только собирается на СВО?

Квашня: Нечего тут делать. Сидите дома.

Вадим Белов: Каким ты видишь или хотел бы видеть окончание СВО?

Квашня: Чем раньше закончится, тем лучше для всех сторон. Больше людей останется живыми, меньше разрушений и т.д. И соответственно, все новые территории, которые были внесены в Конституцию РФ, остались за нами. Мне кажется, это самый лучший конец для всех! Ну а так — будь что будет!

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Квашня не мечтал о войне. Он хотел просто решить финансовые проблемы: долги, беременная невеста, отсутствие работы. И осенью 2022 года он оказался в Молькино. Из 127 человек его потока до конца учебки дойдут немногие. А через месяц он уже штурмовал деревню под Кременной. После того как командир отделения струсил в первом бою — принял командование на себя. Жёсткое, без прикрас интервью о цене выживания.

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

Квашня: Мой позывной — Квашня.

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения?

Квашня: Мне 29. Образования даже среднего нет, не доучился. Женат, двое детей уже. До СВО — стройка, продавец в магазине стройматериалов и так далее.

Вадим Белов: Служил ли срочку? Если да, то когда, в каких войсках? Что запомнилось?

Квашня: Срочку не служил, так как семья многодетная (нас пятеро), я самый старший — суть, на срочку не взяли.

Вадим Белов: Как встретил события 2014 года? Твоё отношение к Русской весне?

Квашня: Мне 17 было, не думал об этом, тем более на срочку не взяли!

Вадим Белов: Увлечения?

Квашня: Нет увлечений, кроме автозвука.

Вадим Белов: Твои мысли, чувства и отношение к началу СВО?

Квашня: Это было неизбежно, рано или поздно произошло бы подобное, не СВО — так полномасштабная война. Люди, дети Донбасса устали, истощились от войны, что была с Украиной.

Вадим Белов: Твои действия? Как решил принять участие?

Квашня: Да как и многие, кто пришёл сюда на СВО, из-за проблем, которые копились со временем, годами. На тот момент не смог себя реализовать на гражданке, решил попробовать здесь, тем более нужно было думать о будущем: невеста беременная, своего ничего нет, долгов куча — нужно было что-то делать, предпринимать. Принял решение. А как идти, через что, к кому обращаться — позвонил товарищу (в будущем крёстный отец старшего сына), предложил пойти с ним. Он мне объяснил, что и как, и в октябре, 19 числа, уехали в Молькино.

Вадим Белов: Это был 22-й год?

Квашня: Да.

Вадим Белов: Как отреагировали близкие?

Квашня: Кроме жены (на тот момент невесты) никто не знал. Родителям сказал, что поехал на вахту на север, товарищи позвали, со связью беда будет — если что, связь через жену. А у жены были истерики, вопросов куча: что, как, почему, на сколько. А я сам шёл, ничего толком не знал, так только в общих чертах.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Квашня: Вообще никак. Приехал в спортивном костюме, а с собой взял рюкзак, правда тактический, и сменное нижнее бельё и вещи первой необходимости. От принятия решения до приезда в Молькино было 4 дня.

Вадим Белов: Что ждало по приезду в Молькино? Первые впечатления на фильтре?

Квашня: Особо и нечего. Я принимал всё как данное, как и должно быть, так как не с чем было сравнивать — просто брал и делал. На фильтре всё быстро: утром приехали, к вечеру уже на полигоне в палаточном городке. Впереди только 2 недели учебки и за ленту — и больше ничего.

Вадим Белов: Кто тебя окружал вокруг? Контингент?

Квашня: На тот момент формировалось 12-е ШО, попросился туда. Много новых, разных людей, кто откуда, кто-то с опытом, кто-то нет — по большей части.

Вадим Белов: Опиши подробнее про обучение. Чему учили, как и кто?

Квашня: Обучение было не сложным, в основном это знания как выжить, как вести себя в той или иной ситуации. Всё было интересно, так как для меня это было всё новое. Стрельбы с разного оружия: АК, ПК, СВД, РПГ и так далее. Инструктора смотрели кто на что способен, горазд, чтобы отобрать, отправить к специалистам на обучение. Я же остался проходить подготовку штурмовика. Каждый день пробежка утром и вечером по 3–5 км, штурм здания, штурм окопа, штурм в лесном массиве, тест на мужика, когда над тобой танк проезжает — это первые 7 дней. Дальше в основном теория: тактическая медицина, эвакуация раненого, ориентирование на местности, работа с картами, изучение рабочих приложений, корректировка АГС, СПГ, миномётов, инженерная подготовка, правильный радиообмен. Мог что-то пропустить — много всего было. Повторюсь, это всё только азы. Как говорили инструктора: «Это скелет, а мясо сами нарастите» — то есть опыта набирать будете за лентой.

Вадим Белов: Что тебе понравилось / запомнилось больше всего?

Квашня: Из всего обучения могу выделить штурм здания: как правильно нарезать угол, проход от этажа к этажу. Всё это с холостыми патронами, эхо, замкнутое пространство, вспышки. Потом, когда приехал за ленту, понял, насколько было всё реалистично.

Вадим Белов: Были интересные случаи?

Квашня: Ничего особо выделить не могу.

Вадим Белов: Были пятисотые?

Квашня: Конечно, были. Много было тех, кто переоценил себя, не смог справиться с программой, уходили домой. Нас в первый день было 127 человек, а убыло 54. Но были и хитрожопые, которые пришли пересидеть мобилизацию.

Вадим Белов: У тебя был страх перед отправкой за ленту?

Квашня: Нет, страха не было ровно потому, что не было до сравнения.

Вадим Белов: Что выдали из экипировки?

Квашня: По шмурдяку, что был представлен: форма 2 комплекта, РПС, бронежилет и соответствующая требуха. Перед отправкой была возможность приобрести под жетон в военторге то, чего не хватало: например, напашник, пятиточечник, баллистику на шею, недостающие подсумки на броню и на РПС, форму и т.д.

Вадим Белов: Была речь командиров перед отправкой?

Квашня: «Не ссать, кто сыт — тот гибнет».

Вадим Белов: Как перебрасывали за ленту?

Квашня: После этого погрузили в автобусы, грузились быстро и также уехали. Дорогу не помню — отсыпались, пару остановок было просто нужду справить. Дорога была около 12–13 часов.

Вадим Белов: Что ждало по прибытии?

Квашня: По приезду ждали КамАЗы и представителей от каждого ШО.

Вадим Белов: Ты попал в 12-е ШО? Какая должность? Что было на ПВД ШО?

Квашня: Да, в 12-е ШО. Где — стрелком, по факту стал пулемётчиком спустя полтора месяца, потом командиром отделения. По приезду на первую точку получили БК, снарядились, пулемётчики получали новые «Печенеги» и ПМ, всё в масле. По приезду в подразделение чистили всё, разрабатывали ленты. Потом на вторую точку, оттуда разбирали по подразделениям: кто в какой взвод, спецы не спецы и так далее.

Вадим Белов: Куда отобрали тебя? Как встретили?

Квашня: Там изначально при убытии говорили, кто в какой взвод пойдёт, повторюсь — ШО только формировался. Встретили те ребята, которые уехали на некоторое время раньше нашей отправки, так как автобусы уходили с полигона раз в 2–4 дня. Знакомство с командиром взвода было необычным: он прощупывал, кто есть кто, чтобы понять, с кем предстоит работать. Всё общение было на ха-ха.

Вадим Белов: Было слаживание в подразделении?

Квашня: Да, 2 недели в лесу, позиции такие были не на передке. Интересного ничего: ругань, притирка, каждый герой. Ебал, дремал и воевал!

Вадим Белов: Опиши первую боевую задачу.

Квашня: Ух, это был выход на 15 км в одну сторону — разведка под новые позиции, куда в будущем и заехали. Шло 12 человек тройками, промежуток небольшой около 5 метров. По пути была база отдыха и детский лагерь, пару домов на отшибе. В одном из них нашли пятисотого ахматовца, который свалил со штурма и заебался там. Троих оставили с ним в районе базы отдыха, мы пошли дальше. Из интересного ничего не было — ни прямого контакта, ни обстрела, всё было по опыту. Но погода и дорога были тяжёлыми.

Вадим Белов: Что было на позициях? Далеко ли был противник? Кстати, это в каком районе было?

Квашня: На позициях отрабатывали накат на нас, разносили БК по стрелковым точкам, сектора прострелов, оборудование блиндажей и т.д. Противник находился от нас в районе 3 км. Кременная, западный лес от Кременной, направление Сватово–Кременное.

Вадим Белов: Опиши свой первый бой подробно, в деталях.

Квашня: Холодно, грязь после снега. С прежнего направления нас перебросили. Забрали маленькую деревушку. Как все знают, был проект «К», другое отделение заходило с нескольких направлений в эту деревушку, и, как во многих подобных ситуациях, штурм захлебнулся. Нас отправляют как ГБР, сказал мой комвзвода. 6 человек. Мы залетаем в населённик, он на карте как буква «Г» в отражении — всего 2 улицы. По прямой улица наша, за поворотом — укропы. Всё это происходило днём.

Мы зашли в деревню и разбежались по подвалам, по домам. Обстрел был лютый: летело всё по нам, начиная с АГС, заканчивая 155-мм калибром. Командир отделения проявил себя с худшей стороны — зассал. Пришлось отпиздить его и связать. Комвзвода сказал: «Теперь ты комод». По серому нужно работать дальше. Собрал людей — из них трое вольнонаёмных, остальные проектанты. Собрались, яйца стальные, и в кулаке – попиздели.

Дом за домом, подвал за подвалом, всё как учили: сначала граната, следом очередь и заходишь сам. Итог: зашли за поворот открытки 40 метров и три дома. Прошли два, были пустые, в огородах были окопы и блиндажи. Начали зачищать, была пара укропов, кто не успел свалить — и всё.

Находясь на точке, нас начали обкидывать с РПГ и АК. С последнего дома, который был на отшибе, меня заступорило на несколько секунд. Упал, начал ползти к окопам — ещё несколько секунд, чтобы раздуплиться. Парни в окопах нашли несколько ящиков с одноразовыми РПГ. Я начал отрабатывать по этому дому. После третьего выстрела меня немного оглушило, сел отдышаться, успокоиться.

Парни поработали по этому дому минут 10–15, и всё затихло. Вышел на командира, говорю: «Мы на крайней точке, деревня наша». И по нам полетели АГС и мины 82-мм и 120-мм — буквально штук по 5 каждого калибра. Пересидев обстрел, развожу людей по точкам и откатываюсь на исходную. Должны были встретить людей с другого взвода, передать позиции и уйти с деревни. В течение трёх часов всё произошло без приключений, утром по серому вышли с деревни. По приходу хотел выспаться, но не получалось — адреналин не давал. То проектант подбежит, спасибо скажет, думая, что мы шли в один конец. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Бывший медик ЧВК «Вагнер», прошедший Бахмут, теперь служит фельдшером в полку ПВО-ПРО Министерства обороны. В интервью он честно сравнивает две системы: там всё работало «как часы», здесь — масштаб огромный, но «человеческий фактор» решает всё. Он рассказывает, почему после дембеля не смог найти себя в мирной жизни, как выбирал новое подразделение «с чистого листа», и почему на передовой теперь приходится воевать не только с дронами, но и с военной полицией. А также — о портрете Пригожина в Бессмертном полку, усталости от происходящего и главном совете тем, кто собирается подписывать контракт в 2026-м.

Читать про командировку Пазухи в Вагнере тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Почему пошёл на контракт?

Пазуха: Давай по порядку. Почему пошёл на контракт? Можно ответить банально: после 23-го года, после штурма Бахмута, в мирной жизни я себя, так скажем, не смог реализовать, не смог найти своё место. Хотя активно пытался, активно искал, но, видимо, Артёмовск в каждом из нас что-то сломал. А поскольку из вариантов были добровольческие формирования и Министерство обороны, я, естественно, выбрал более мощную организацию, потому что на тот момент нашей компании уже просто не существовало.

Вот так я пошёл на контракт.

Вадим Белов: Как выбирал подразделение?

Пазуха: Выбирал подразделение. Честно, когда я выбирал подразделение на пункте отбора и приёма добровольцев, я сразу сказал: пехота министерская – не вариант. Людей не считают за людей, не берегут, задачи тупые. Всё, как говорится, через одно место. Я решил так: будет формироваться какое-либо новое подразделение – и пойду именно в новое подразделение. Как говорится, новая работа, новое всё. С чистого листа.

Так я и попал в полк ПВО-ПРО, который сформировался на новых территориях. Были поставлены новые задачи, была выделена новая техника, на тот момент секретная. В общем, служба и полк только сформированы, работа новая, интересная. С нуля всё под себя – вот этим и мотивировался.

Так я выбрал подразделение, в котором сейчас до сих пор служу.

Вадим Белов: Твои задачи в нём?

Пазуха: Задачи в данном полку… Изначально я был фармацевтом медицинского пункта. Вроде всё просто, даже как-то не по-военному звучит. А по факту – эвакуационная группа. Помощь раненым, пострадавшим, плюс терапевтическое сопровождение военнослужащих. Банально ОРЗ или ещё что-то в этом роде. Сейчас я как бы ушёл на повышение, являюсь фельдшером медицинского пункта полка. Задачи остались те же: здоровье и жизни военнослужащих. Работа мне нравится.

Это именно та работа, которую, наверное, я искал всю жизнь. Я вот сейчас на своём 45-м году жизни понимаю, что большую часть жизни всё же занимался не тем. И именно раскрыть мне это в себе помогла наша легендарная компания, наша легендарная «Контора». Именно она поломала ту стезю и открыла во мне что-то новое, из-за чего я пересмотрел весь свой мир, все устои и уклад.

Вадим Белов: Твоё мнение о разговорах о перемирии / мире?

Пазуха: Мне кажется, это, знаете, как для диванных аналитиков. Нельзя вести войну, не разговаривая о мире. Это как в пословице: «Хочешь мира – готовься к войне». И ведя боевые действия, как мне кажется, вообще ещё рано говорить об этом. Как бы это правильно сказать, никого не огорчив… миром здесь ещё не пахнет.

Вадим Белов: Как в целом после Вагнера в МО? Плюсы и минусы?

Пазуха: Сравнивать Министерство Образования, как мы его называли раньше, с компанией «Вагнер» – это вообще нельзя сравнивать. Да, в «Вагнере» были свои нюансы, свои, как это сказать по-русски, долбоёбы – сам понимаешь, о чём я. Но «Вагнер» – это всё-таки был боеспособный, живой организм, единый. И как в любом организме, бывали сбои, бывали вылеты, но в целом всё работало как часы. Каждый механизм крутил своё определённое. Поэтому и работа была чёткая и слаженная.

Министерство обороны. По сравнению с масштабом «Вагнера», масштаб Министерства обороны, естественно, больше, огромней. Поэтому человеческий ресурс, человеческий фактор. Кто-то честно выполняет свою работу, кто-то, грубо говоря, ворует, кто-то обманывает. Тут много всего попадается, различные ситуации. Не хотелось бы об этом говорить: как покупаются, продаются медали, ордена – много чего. Опять же, и плюсы, и минусы. Плюсы в плюшках: льготы, документы и прочее. Минусов… Не хочу организацию, в которой сейчас работаю – именно служу, – как-то унижать, принижать. Но скажу одно: это надо почувствовать, побывав там и побывав здесь. Здесь это надо прожить, как актёру.

Вадим Белов: Как для тебя изменилась война за всё это время?

Пазуха: Война меняется с геометрической прогрессией, всё время вверх. Война, сами знаете, она давно уже оцифровалась, перешла за цифровой порог. Дроны решают всё. Такое грозное вооружение, как вертолёты, танки, просто теряют свой статус, становятся банальными мишенями для расстрела. Дроны, дроны, дроны. Всё заменили – от техники до людей. Несут с собой только боль и разочарование.

А война меняет как нас, так и, скажем, территории вокруг нас. Я даже не знаю, как слова-то подобрать, как война изменилась за всё это время для меня. Меняется она, и не в лучшую сторону. Честно, даже фиг знает, как это сказать правильно. Пускай понимают так, каждый сам для себя, пускай понимает так, как он хочет понимать, какая для него война. Для меня война – это одно, для другого – это другое. И чтобы не вызывать споров и конфронтаций, оставлю ответ размазанным.

Вадим Белов: Твоё отношение к тому, что в одном из шествий Бессмертного полка несли портрет Первого?

Пазуха: Тут правильный, как бы сформулировать ответ… Не отношение, а безусловно, это показатель. Показатель того, что как бы нас не пытались перечеркнуть – именно компанию «Вагнер», наши боевые заслуги, наши подвиги, подвиги пацанов павших, оставшихся, – как бы не хотели это забыть, искоренить, народ знает, и его отношение к сотрудникам группы компании «Вагнер» не поменялось.

Люди знают, что мы делали и для чего мы это делали. А портрет Первого в Бессмертном полку, лишний раз доказывает, что общество признало этого человека. А признав Евгения Викторовича Пригожина, оно признало и нас всех вместе взятых – и ушедших, и павших, и, соответственно, всех, кто остался и по сей день выполняет задачи. Кто-то дома, конечно, но это очень малый процент остался дома, либо вернулся домой уже покалеченным с СВО. Как ни прискорбно звучит: с моего подразделения мы раз в неделю точно получаем отметку, что тот-то боец – двухсотый, тот-то боец – двухсотый, или тот боец – тяжёлый трёхсотый. Нас всё меньше и меньше становится с каждым днём. Вот такие пироги.

Вадим Белов: Есть ли у личного состава и конкретно у тебя «усталость» от войны?

Пазуха: Позволь, дорогой брат, я тебя немножко перефразирую в этом вопросе. Усталость от войны… Да, усталость от войны безусловно у каждого имеется. Я так думаю, после одних суток, проведённых здесь, эта усталость безусловно появится. Мне кажется, конкретней и правильней задать вопрос «усталость от всего происходящего».

Например, оказывается, здесь надо воевать не только против противника в лице ВСУ и прочей этой погани. Не хочу даже их, так скажем, всуе упоминать. Приходится воевать с военной полицией. Я понимаю, у них свои задачи, но они настолько бредовые, что сегодня нельзя ходить в красных носках, завтра – в серых. И среди личного состава военной полиции находятся такие индивидуумы – просто их по-другому не назвать, – которые настолько вживаются в роль полицая военного, что не только нервы мотают, но ещё и гадят, так скажем, при этом нигде не находясь, получив на халяву ветерана боевых действий. Этот сопляк – там в основном сопляки. А ещё бытует мнение, что процентов пятьдесят военной полиции – это вообще «пятисотые». Короче, бред. Тут вот усталость не от самой войны, а от бредового происходящего вокруг.

Вадим Белов: Что бы ты хотел изменить, если бы мог?

Пазуха: Это вообще, как говорится, вопрос не в бровь, а в глаз. Да поменять… Поменять в Министерстве нужно абсолютно всё. Начиная от самого отношения солдата к службе, а также отношения к военнослужащему со стороны старших начальников – до абсолютно всё. Это моё личное мнение. Снабжение, обучение, обеспечение. Просто радиообмен, я не знаю, умение слушать, слышать окружающих. Убрать самый основной принцип армии, который уже тысячу лет длится: «я начальник – ты дурак». Ну, это риторический вопрос. Каждый знает, что нужно поменять, особенно кто касается этой всей темы. Но никто же ничего не сможет сделать. Это вот самое печальное и банальное.

У нас замечательные командиры подразделения, они умеют слышать. Но, вот так скажем, эта маленькая реформа заканчивается на нашем подразделении, потому что дальше – а дальше: «Да вы что, я там самый умный». Придумал сегодня спиной вперёд ходить, завтра – правым боком. И поэтому никогда никаких изменений не будет. Тут надо менять, как Евгений Викторович говорил, с головы начинать. Ну, с головы – я имею в виду Генеральный штаб, наверное, или ещё что-то в этом роде. Меня, наверное, за это расстреляют потом. Ну и пофиг.

Вадим Белов: Как дела с отпусками?

Пазуха: Я же говорю – мне ужасно повезло, у нас командиры вплоть до комполка адекватные люди, и отпуска у нас по графику. Составили график на год, и плюс-минус несколько дней, но ты придерживаешься графика. Личный состав берегут и уважают – это большая редкость в Министерстве и есть в нашем полку.

Вадим Белов: Как или чем отвлекаешь себя на службе?

Пазуха: В момент, а точнее во время вне службы, когда всё затихает, становится тихо, работы нет, я стараюсь найти, купить какой-нибудь изломанный электросамокат либо мотоцикл, разобрать его до гайки и приводить к новому состоянию – ну, или чтобы хотя бы он ездил. Как-то в интервью господин Вацман упоминал об этом моём хобби – поковыряться в технике, не только в людях, но и в технике.

Ещё добавлю: в момент работы отвлекаться не приходится. А работа у нас 24 на 7, 360. Вот так вот.

Вадим Белов: Насколько эффективны МОГ (мобильные огневые группы) по твоему мнению?

Пазуха: Эффективность МОГ заключается, в первую очередь, в том, что они мобильны. Но, опять же, создавая мобильную огневую группу, у нас много чего недодумано. Пацаны сами изобретают спарку, сами изобретают турели. И само собой, глядя на всё это происходящее, задаётся такой вопрос в голове: а где старые добрые проверенные «Шилки»? Где старые добрые проверенные «Тунгуски»? Всё давно уже изобретено, зачем изобретать заново? Но только вопросы и многоточия.

Вадим Белов: Хотел бы получить новую специальность? Повысить квалификацию или приобрести новые навыки? Если да, то какие?

Пазуха: Волей или неволей учись и развивайся – ибо если хочется выжить, надо учиться и развиваться. Профессию менять не хочу. Вот в медицине развиваться хочу. Ну, что-то новое каждый раз: от каждого случая, от каждой новой эвакуации что-то новое получаешь, делаешь какие-то поправки. Я тоже во многих группах состою, где парни рассказывают о своей работе. Перенимаю опыт у них, своими соображениями делюсь. Без саморазвития – это тупиковая ветвь, я так скажу. Но уходить из медицины не собираюсь.

Вадим Белов: Что пожелаешь, посоветуешь парням, которые собираются подписать контракт в 2026 году?

Пазуха: Здесь я могу сказать одно: одумайтесь! Одумайтесь! Ну, а кроме нашего армейского юмора, наверное, думать не бумажником, не кошельком, а головой. Выбирать тщательно подразделение, род войск, что-то, как говорится, поузнавать про это подразделение. Профессионально и творчески подойти к выбору новой профессии. Вот, наверное, так.

Вадим Белов: Что думаешь о «Духе Анкориджа» и переговорах в целом?

Пазуха: Я не могу об этом думать, потому что я не знаю, что это такое. Что такое «Дух Анкориджа»? Ну а переговоры… Пустая трата времени, я считаю. Языками маслать долго можем – результат ноль. Да и переговоры – это, по идее, уступки. Какие сейчас могут быть уступки? Столько парней положили.

Только вперёд, вперёд, вперёд.

Читать про командировку Пазухи в Вагнере тут

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Подписывайтесь, чтобы не пропустить!

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Броня, каска, 5 коробов медикаментов и верный пес. «Рыж» не надеется на армейских снабженцев и рассказывает, как готовится к командировке.

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Читать часть 1

Вадим Белов: Как ты встретила начало СВО? Твое отношение к этому?

«Рыж»: Я очень хорошо помню этот момент. 24 февраля. Я была дома с детьми. Проснулась часа в 4 утра, не знаю почему, заглянула в новости в телефоне, и аж дух перехватило от радости — наконец-то! Радость и гордость за страну испытала.

В тот момент казалось, что это будет быстрая спецоперация, которая положит конец восьмилетнему беспределу со стороны украинских националистов.

Вадим Белов: Захотела принять участие?

«Рыж»: Хотела-не хотела… Не могла, младший ребёнок был маленький, ещё в садик не ходил.

Вадим Белов: Ты только сейчас, получается, отправляешься? Что сподвигло?

«Рыж»: Я с осени 2022 года ездила в качестве инструктора в свое свободное время в разные подразделения, здесь и за линией фронта, обучать мужиков. Также открыла в своём подмосковном городем бесплатные курсы НВП для всех желающих. Исключительно на своих морально-волевых все это тянула. С лета 2023 года работала в одном из регионов России в учебном центре, который готовил контрактников Минобороны перед отправкой в зону СВО. Сейчас законтрактовалась в медвзвод в одно из добровольческих подразделений, где служат друзья, где меня ждали.

Вадим Белов: Что изменилось за это время в такмеде? По каким алгоритмам обучала?

«Рыж»: Да много всего изменилось. Изначально был пресвятой MARCH PAWS, на который все молились. Потом на его основе сделали «КУЛАК БАРИН», который, по сути, то же самое. Я для себя на основе всех этих протоколов сформировала свой алгоритм обучения, прописала его в виде методички и успешно по нему работаю.

Основное отличие от MARCH и «КУЛАКА» в последовательности в обучении на самом первом этапе. Я обучаю в той последовательности, как это будет в реальности (жгут — отползти/оттащить — осмотр — работа с травмами). Потому, что если следовать официальным алгоритмам, мы слишком долго остаёмся в красной зоне, а задача как бойца, так и того, кто его вытаскивает, — свалить оттуда как можно быстрее.

Вадим Белов: Как ты оцениваешь развитие производства медицинских средств в России?

«Рыж»: Положительно. Я в свою экипировку стремлюсь покупать медицину отечественного производства, такая внутренняя установка. Бинты, бандажи, жгуты, турникеты, тампонады с гемостатиком и без — у меня вся российская. Я стараюсь искать новые средства, тестировать их. Иногда производители просят обратную связь — всегда откликаюсь.

Вадим Белов: Кого можешь рекомендовать?

«Рыж»: Бинты «Мицар» хорошие. Из производителей — «Русспецмед» (бандажи, окклюзионки, турникеты), новосибирские ФИЦ ФТМ и «Алсигем». Однозначно лучшие жгуты — курские «Чёверсы» (жгут Серёгин).

Вадим Белов: На каком уровне сейчас такмед в стране?

«Рыж»: Общий уровень продолжает оставаться низким. Есть группы энтузиастов, которые учатся и совершенствуются, но из них мало кто на фронт идёт. Это так называемые «тактикульщики». Простые мужики, идущие на контракты в Минобороны, до сих пор очень далеки от понимания необходимости учиться оказывать помощь себе и другим. Доходит обычно после первого боевого задания, а там уже учить особо некому.

Вадим Белов: Как бороться с таким восприятием?

«Рыж»: Это надо было делать лет 20-30 назад.

Сейчас есть два пути, которые должны идти параллельно. Первый — это фокус на этой теме в медийном пространстве и популяризация темы начальной военной подготовки для всех (чем, собственно, сейчас пытается заниматься государство с детьми и подростками, возрождая «Зарницы» и популяризируя «Юнармию» и движение «Первых»).

Второй — работа внутри Министерства обороны, причём не с рядовым составом, а с командованием. Потому что, если нет воли начальства, нет и обучения в армии. Я с радостью наблюдаю, как во многих подразделениях, где я бываю, например, в нижегородском Мулино, сейчас развивается система подготовки, создаются инструкторские подразделения. Делается это, правда, пока кривовато, но делается. Радует, что зовут в подразделения меня и коллег, чтобы мы делились опытом и методиками преподавания. Иногда зовёт командование, иногда сами инструкторы, большая часть которых были назначены на свои должности не потому, что у них есть соответствующее образование или подготовка, а потому что назначили.

Вадим Белов: Считаешь ли необходимой работу курсов такмеда для гражданских? Необходимо ли подвести всех инструкторов «к общему знаменателю», типа единой сертификации?

«Рыж»: Раньше считала. Я свои курсы открывала, когда началась частичная мобилизация, для тех, кто считал, что его могут мобилизовать, да и вообще для всех желающих быть готовыми к любой хурме.

Спустя несколько месяцев, когда мобилизацию приостановили, поток людей с нескольких сотен снизился до нескольких человек. Для меня стало очевидным, что гражданские, которые действительно хотят научиться каким-то военным штукам или первой помощи, найдут, где это сделать, хоть платно, хоть бесплатно, и я переключила свое внимание на мобилизованных и контрактников, которые уже оказались в ситуации, когда учиться нужно.

Я знаю многих инструкторов, кто, также как и я, перестал вести занятия для гражданских, так как это время, потраченное на людей, которые не поедут воевать. Пусть этим занимаются те, кто делают на этом деньги, типа Евича или УЦТМ.

Я сама до отбытия на контракт работала с гражданскими только в рамках курса по гражданской первой помощи. Не военной. Я лучше расскажу и покажу людям, что делать при ДТП, стихийных бедствиях, утоплениях, судорожных припадках и бытовых травмах, о признаках инсульта и прочем — им это нужнее. И спрос на это тоже достаточно большой.

Я не вижу необходимости в сертификации на нынешнем этапе. У нас не так много хороших инструкторов по тактмеду, чтобы отсеивать их часть. Есть замечательные ребята-инструкторы по тактической медицине, не имеющие медицинского образования. И они не лезут в медицину, они дают основы первой помощи, которую по закону имеет право оказывать каждый. Есть необходимость унификации программ обучения, но это сложно и регулярно обсуждается в такмед-сообществе. Пока к единому знаменателю ни в одном чатике не пришли.

Вадим Белов: Как ты готовилась к командировке? Что берешь с собой?

«Рыж»: Вещей у меня овердофига. У меня нестандартные для армейских снабженцев размеры, поэтому все своё — броня, каска, вся снаряга и экипировка. Потому что все, что выдадут там, будет на несколько размеров больше, чем нужно. Естественно, медицинское снаряжение тоже своё. А ещё 5 коробов расходников и медикаментов, поскольку не знала заранее, как на новом месте службы будет со снабжением.

Ну и собачка. Со мной везде ездит мой пёс.

Вадим Белов: На какую должность идешь?

«Рыж»: В медицинский взвод командиром отделения.

Вадим Белов: Что посоветуешь парням/девушкам, которые только собираются на СВО?

«Рыж»: Девушкам посоветую не ходить. А парням посоветую заниматься спортом, развивать навыки оказания первой помощи и не строить иллюзий.

Вадим Белов: Каким для себя ты видишь окончание СВО?

«Рыж»: Только победа. Я не знаю, когда это закончится, и не строю планов далеко вперёд.

Вадим Белов: Как отреагировала семья на твое решение ехать?

«Рыж»: Дети скучают и всегда ждут меня. Старшая понимает, чем я занимаюсь, и гордится мной. Младший воспринимает чуть хуже. Их отец — большой молодец, он практически полностью взял на себя заботу о детях, и я очень ему за это благодарна. Родителям сказала только спустя пару месяцев после того, как уехала. Мама переживает - это ее мамская доля. Папа гордится. У него у самого несколько командировок в прифронтовые госпиталя – он хирург-травматолог, это очень востребованный специалист. Сейчас не ездит – возраст и проблемы со здоровьем. Бывало так, что пересекались по дороге – я туда, он оттуда. Смеялись – смена пажеского караула.

Вадим Белов: Ты в Минобороны или на срочный контракт?

«Рыж»: Один из «БАРСов».

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Бывший журналист, дочь учителя и хирурга. Она поехала на войну, потому что у нее «обостренное чувство справедливости». Сначала ее не хотели брать, а потом она стала тем самым медиком, который спасал жизни под обстрелами. Откровенный рассказ о том, как принципы превращаются в действия.

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как тебя представить аудитории?

«Рыж». Военный фельдшер, инструктор по тактической медицине и гражданской первой помощи.

Вадим Белов: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО и увлечения? В какой семье росла?

«Рыж»: Мне 37 лет. У меня высшее гуманитарное образование и два средних медицинских — фельдшер и медсестра. У меня двое детей. До войны я работала преимущественно в сфере медиа. До 2014 года была журналистом политических изданий, после работала больше в сфере профессиональных медиа.

Вадим Белов: Как встретила события 2014 года? Твое отношение к ним?

«Рыж»: Отношение к событиям было однозначное — русских людей, считающих себя частью большой России и говорящих и думающих на русском языке, никто не имеет права заставлять «скакать» и поклоняться нацистским идолам.

Поскольку я работала в политических изданиях и, в целом, способна к аналитическому мышлению, для меня было абсолютно понятно, какие силы стоят за Майданом и «мечтами украинской молодёжи о кружевных трусиках». Последней каплей стала Одесса.

Вадим Белов: Принимала участие на Донбассе?

«Рыж»: Да, было дело. Собственно, там я и стала вроде как медиком. Сначала там, а потом уже спустя несколько лет получила медицинское образование официально.

Вадим Белов: Почему ты отправилась на Донбасс? Подробнее о мотивации. Сочувствовали многие, но поехали не все.

«Рыж»: Скажем так, у меня обостренное чувство справедливости.

Вадим Белов: Как от желания перешла к действиям? Как готовилась?

«Рыж»: Почти не готовилась. Всегда была готова. Физически была достаточно неплохо подготовлена, морально устойчива.

В то время все поездки на Донбасс были неофициальными. Были прецеденты, когда ребят из патриотической прослойки общества по возвращении домой привлекали за участие в вооружённых формированиях. Поэтому такие поездки не особенно афишировались.

Вадим Белов: Спортом занималась? На Донбассе в подразделение пошла?

«Рыж»: Спортом профессионально не занималась, но в форме себя держала. Да, мы попали в небольшую группу одного из известных подразделений. Называть не буду.

Вадим Белов: В подразделение взяли без проблем? Была учебка?

«Рыж»: С неохотой. Девчонок брать никто не хочет, что тогда, что сейчас.

Для тех, кто никогда не держал в руках оружия, обучение было.

Вадим Белов: Как переубедила?

«Рыж»: Я с друзьями приехала, всех взяли и меня заодно. Не уговаривала, просто пообщались, командир решил, что он не против. Сошлись во взглядах на жизнь.

Вадим Белов: У тебя были на тот момент какие-либо навыки?

«Рыж»: Были навыки обращения с оружием.

Вадим Белов: На какую должность взяли?

«Рыж»: Сначала просто на подхвате была. Через несколько месяцев погиб под минометным обстрелом наш медик, и меня назначили медиком по принципу «ты же девчонка». Тем более что понимание в первой помощи было. Так оно и пошло, я поняла, что это мне подходит. С тех пор двигалась уже в этом русле, развивалась, училась.

Вадим Белов: Твой первый раненый, которому ты оказала помощь?

«Рыж»: Мальчишка молодой, звали Саня, служил с нами в отряде. Ранение не особо серьёзное было, осколочное в руку и ещё немного вторичкой посекло. Перевязка самая простая. Больше испугались и он и я.

Вадим Белов: Твои впечатления при этом?

«Рыж»: Да какие впечатления, все очень быстро. Потом уже в спокойном месте — отходняк. У меня всегда так было.

Вадим Белов: Как складывалась служба? Опиши самые запоминающиеся случаи?

«Рыж»: Преимущественно спокойно. Ко мне хорошо относились и сослуживцы, и командиры. Конечно, берегли, насколько это было возможно.

Расскажу два случая. Первый — опасный, но смешной. Работала на пункте медицинской помощи под навесом в лесополосе, прибегает парнишка, пальцем сонную артерию зажимает. Довольный — пипец. Подбежал, говорит: «Смотри, чего у меня», — палец убирает, оттуда фонтанчик, и обратно затыкает. Затампонировали, перевязали, отправили. Он на самом деле молодец, сориентировался, что нужно делать, вспомнил, чему учили. Очень от этого был горд.

Второй — страшный. Мальчик, 4 года, наступил на «лепесток». По счастливой случайности наша группа была рядом. Часть ноги оторвало, ножка маленькая, как жгут класть — непонятно. Сделала все, что смогла. Мальчик выжил, они потом в Россию уехали.

Вадим Белов: Как с отходняком справлялась?

«Рыж»: Перекур, перебираю в голове последовательность своих действий, все ли сделала правильно, что можно было сделать лучше или просто по-другому. Надолго не зацикливаюсь. Иногда можно и поорать, и поплакать — тоже помогает.

Вадим Белов: Где/у кого обучалась медицине, когда служила в подразделении?

«Рыж»: У нас был в подразделении профессиональный врач-хирург, местный. Он очень многому меня научил: тампонировать, работать с ранениями груди и живота, с минно-взрывной травмой конечностей. Мне кажется, что касается практических навыков, работы руками, от него я узнала больше, чем потом, когда училась официально. Погиб.

Вадим Белов: Что на службе было для тебя самым тяжелым?

«Рыж»: Тяжело, когда не можешь помочь. Тяжело прощаться навсегда с людьми. Еще, наверное, быт и отсутствие иногда даже базовой гигиены.

Вадим Белов: В каких условиях приходилось работать? Самые тяжелые ранения/случаи, с которыми приходилось сталкиваться?

«Рыж»: Да в разных. И под открытым небом, и в подвалах, и в блиндаже.

Самые тяжёлые — это ожоговые. Погорельцы самые болезненные, их обязательно надо обезболивать. Плюс любой ожог — это открытое окно для всех инфекций и бактерий. Хуже простого ожога только ожог дыхательных путей. Их мы чаще всего теряем, там с самого первого момента нужна высококвалифицированная помощь и специальное оборудование, которого на первых этапах помощи просто нет.

Вадим Белов: Чем располагали из оборудования? Медицины?

«Рыж»: В то время почти ничем. Бинты даже экономили. Не было «израильских» бандажей, не было специальных бинтов для тампонирования, про гемостатики мы даже не мечтали, с препаратами тоже было негусто. Сейчас, конечно, я кайфую от выбора тактической медицины. На любом маркетплейсе можно заказать хорошие бинты, жгуты, турникеты.

Вадим Белов: Как тогда обходились? Были поставки или волонтеры?

«Рыж»: Что-то привозили волонтёры, на что-то мы скидывались, просили друзей закупить и прислать.

Вадим Белов: Какими алгоритмами оказания помощи пользовались на то время?

«Рыж»: Про алгоритмы типа современных MARCH и «КУЛАК БАРИН» речи не шло, был алгоритм работы скорой медицинской помощи и их клинические протоколы, которые не подходили под боевые ситуации. Поэтому действовали по логике и наитию. Полевой медик, как говорит один мой товарищ, — это сантехник. Наша задача — перекрыть течь, заткнуть дырку, стабилизировать и отправить дальше.

С приходом в нашу жизнь протоколов именно по тактической медицине стало намного проще. Не потому, что медики как-то по-другому стали работать, а потому, что мы смогли доступно объяснять всем бойцам, как оказать базовую первую помощь самим себе и своим сослуживцам. Это статистически снизило процент смертности процентов на 30-40 (точную цифру не помню, было исследование).

Вадим Белов: Проводила ли ты до 2022 года обучение личного состава?

«Рыж»: Нет, с 2017 по 2022 годы была в декретном отпуске. Было несколько не до войны.

Вадим Белов: В каких значимых операциях участвовала до 2017 года? Была ли знакома или встречалась с знаменитыми командирами ополчения? (Гиви, Моторола и т.д.)

«Рыж»: Наша группа не попала в Славянск, стояли в Лисичанске, оттуда отступали в Алчевск, а уже из Алчевска выезжали на небольшие стычки в Ломоватку и Первомайск. С конца января 2015 года стояли в пригороде Дебальцево, участвовали в Дебальцевской операции.

Видела, но вот прям знакома не была.

Вадим Белов: Как в то время было с медициной у противника?

«Рыж»: У противника все было нормально с медициной в плане оснащения. В плане содержания, подготовки — не могу сказать, там прям подробно не знаю. К нам привозили, приносили ребята трофейные аптечки, рюкзаки, наполненные американскими средствами оказания помощи. Мы иногда даже не могли понять, что это такое. Раскрывали, смотрели, изучали. Там и препараты были разные, которых у нас, естественно, не было. Так что в плане оснащения медициной они были далеко впереди. По эвакуации у них было все примерно так же, как у нас. Ну, может быть, машин побольше.

Вадим Белов: Был карьерный рост за время службы?

«Рыж»: Нет, группа маленькая, расти особо некуда было. Там ребята стали расти уже после моего отъезда, когда подразделение включили в состав Народной милиции ЛНР. До этого момента мы были вроде как вне рамок и норм закона.

Вадим Белов: Как к девочке относились в коллективе? Тяжело было завоевать авторитет?

«Рыж»: Нужно было быть наравне со всеми. И по физподготовке, и по выносливости. Хотя вот что забавно — как работать, так наравне со всеми, а как чего заболит — «Лисичка-сестричка, выручай!» Ну, я спокойно к этому относилась, хватало чувства юмора.

Вадим Белов: Можешь вспомнить какие-нибудь смешные случаи?

«Рыж»: Блин, вот сложно какой-то отдельный случай вспомнить. Мы ржали постоянно, стебали друг друга, песни на ходу сочиняли про все на свете.

Вадим Белов: Как ты оцениваешь подготовку противника на тот момент?

«Рыж»: Уже тогда со стороны украинской армии были как спецы, так и «селяне». Были и наёмники иностранные. У нас тоже очень разный уровень подготовки был, с нашей стороны и спецы были. Неофициально, конечно. В Дебальцево недалеко от нас вроде как парни ОМОНовцы стояли, которые были в «отпуске» и проводили его там. У противника было больше техники, оружия, больше возможностей.

Вадим Белов: С нацбатами встречались? Что можешь о них сказать?

«Рыж»: Айдаровцев (организация признана террористической и запрещена в РФ) встречали. Там пипец, мозги промыты были. То, что они по нам работали, — это война. А что они с мирняком своим же творили — это страшно. Их под ноль сразу.

Вадим Белов: Как мирные жители относились к ополченцам?

«Рыж»: По-разному, в основном нормально.

Вадим Белов: Сталкивались с теми, кто поддерживал ВСУ или работал на них?

«Рыж»: Сама — нет.

Вадим Белов: Твое отношение к Минским соглашениям?

«Рыж»: С самого начала было понятно, что это все — затягивание времени и создание видимости действий.

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Он прошёл Бахмут, вернулся домой, сдавал кровь, помогал волонтёрам — и понял: этого мало. Грейв хотел обратно, но уже не в ЧВК, а в регулярные подразделения. Выбирал по советам товарищей, чтобы командиры были не «дуроломы», но в последний момент всё переиграли — попал в БАРС-21 на Херсонское направление. «Расстроился, но заднюю не включил». В интервью — о том, как за две недели учебки на полигоне прокачал ноги и дыхалку, встретил земляка по «Компании», отвечал на провокационные вопросы про «Марш справедливости» и работал на самодельном орудии «Партизан» под прилётами 120-го миномёта. А ещё — почему кубинцы оказались отличными бойцами, а водитель, бросивший снаряды под страхом дронов, продолжал спокойно служить.

Первая коммандировка Грейва читать тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как складывалась твоя жизнь после командировки с компанией? Чем занимался?

Грейв: Вернулся на свою работу. Всеми возможными способами помогал волонтерам, каждые два месяца сдавал донорскую кровь. Подтянул здоровье и стал искать пути захода для более действенной помощи при непосредственном участии в БД.

Вадим Белов: По какому принципу выбирал подразделение?

Грейв: По советам боевых товарищей, с наибольшей вероятностью попасть в реально работающее подразделение, и чтобы командиры были не дуроломы.

Вадим Белов: На кого пал выбор?

Грейв: РЕДУТ. Но всё обернулось по-другому в последний момент, перед непосредственным заходом... Якобы случайно я попал в приказ о назначении по системе контрактования БАРС. Несколько расстроился, понимая, что это какое-то на@балово, но заднюю не включил. Пошел в БАРС-21, Херсонское направление.

Вадим Белов: Как отреагировали близкие на твое решение зайти повторно?

Грейв: В основном с пониманием. Тем более зная, что меня переубеждать бесполезно.

Вадим Белов: Как готовился? Что брал с собой?

Грейв: Как-раз перед этим было предложение от СФР полечиться в санатории, что и сделал (Центр реабилитации ТОПАЗ г. Мыски, Кемеровской области), правда две недели только из положенных трёх (нужно было уже ехать). Процедуры множественные пошли на пользу, окреп и стал чувствовать себя просто замечательно.

Не зная как будут экипировать взял по максимуму своё (обувь, два комплекта х/б, термобелье, фонарей несколько разных, медицину как обычно и т. п.). С медициной оказалось вообще замечательно - обеспечили по полной (спасибо гумпомощи). Неплохие шлем и броник. АК-74 новенький 1982 г.

Вадим Белов: Что ждало по прибытии? Была учебка?

Грейв: Да, было две недели учебки на полигоне. Утром около трёх км на стрельбище, обратно на обед и снова на стрельбище до вечера. Ноги прокачались хорошо и дыхалка. Патронов не жалели, стреляли из разных положений и помногу. Была возможность из гладкоствольного ружья потренироваться, подствольник, штурм окопов, ночные стрельбы и т. п. Довольно продуктивно. Многие инструкторы из наших. Жили в больших палатках на нарах.

В столовой случайно разговорились с парнем, оказалось, что в соседнем расчете орудия работал в конторе нашей! Куча общих знакомых, только лично с ним не пересекся в 2023-м под Бахмутом...

Вадим Белов: Как отнеслись к тому, что из Вагнера? Грейв: На комиссии перед подписанием контракта был один дятел, о котором предупредили и рекомендовали не принимать близко к сердцу его бред... Его интересовал вопрос - участвовал ли я в Марше справедливости? Причём не просто интересовал, а с каким-то болезненным подтекстом. Ответил, как есть, что не участвовал, но если бы приказали - шёл бы со всеми! Остальные всегда относились с уважением!

Вадим Белов: Что выдали на месте?

Грейв: Выдали хорошие броню и шлем, три эшелона медицины, жгутов и турникетов было более, чем достаточно. Из формы понравился костюм ветро-влагозащиты (в нём на занятия ходил) - дождь и грязь хорошо держал и легко чистился. Сапоги резиновые неплохие с чулком (носил почти постоянно по сырому лесу). Спальник армейский хороший, тёплый. Остальное не пригодилось, своё носил.

Вадим Белов: Как тебе первое впечатление в сравнении с компанией? Грейв: Дисциплина на порядок ниже. Но взаимоотношения, в целом, как и у нас были.

Вадим Белов: Какую должность тебе предложили?

Грейв: Первоначально пару недель работал в управлении за командира батареи, затем на позиции командиром артиллерийского орудия (Партизан). Далее старшим позиции/вычислителем на другой позиции Партизана. Последний месяц в управлении за начальника артиллерии (это только звучит громко... 😈 Получение БК, продуктов, разгрузка/загрузка, подвоз по позициям - это малая часть обязанностей).

Наше орудие первоначально поставили на расстоянии менее 2 км от лбс... После первого же пуска, через 2 минуты по нам уже работал 120-й миномёт. В дальнейшем было просто выживание, опущу подробности...

На другой позиции было разумнее всё обустроено. Под конец моего контракта поставили-таки мою любимую гаубицу Д-30. Но я успел поучаствовать только в её подготовке к работе.

Вадим Белов: Что входило в обязанности, когда ты был командиром батареи? Грейв: Организация и осуществление подвоза всего необходимого на позиции, управление работой позиций с корректировкой БПЛА.

Вадим Белов: Что за «партизан»?

Грейв: Партизан (он же Козерог) - разработка 60-х годов прошлого века, активно использовавшаяся во Вьетнаме. Труба (направляющая) от боевой машины БМ-21 "Град", установленная на специальном станке (треноге) с прицелом. Дальность стрельбы реактивными снарядами до 19 км.

Вадим Белов: Как точность? Эффективность?

Грейв: Точность не так хороша, как у ствольной артиллерии. Но при благоприятных погодных условиях (отсутствие сильного ветра) бывали хорошие результаты.

Вадим Белов: Опиши работу на Партизане? Грейв: Самое главное - маскировка. Выхлоп довольно сильный и ночью мы не работали. Двое заряжающих вставляют РС (реактивный снаряд) в направляющую и закрепляют провода на крышке РС и трубе. Наводчик наводися по переданным ему установкам для стрельбы. По готовности все убежали метров за 30, где по команде ОГОНЬ наводчик присоединяет провода к аккумуляторной батарее. РС полетел (громко и красиво).

Вадим Белов: Как маскировали позицию от дронов?

Грейв: Маскировали хорошо (без подробностей).

Вадим Белов: Как было со связью на позиции?

Грейв: Пока был Интернет от нашего "друга" И. Маска - было всё замечательно. Потом трудно... Через месяц, примерно, наладили связь.

Вадим Белов: Какими приложениями пользовались для стрельбы?

Грейв: РСЗО, ПУО-10Э, ZeVs METEO

Вадим Белов: По каким целям работали?

Грейв: Арта, Пункты управления БПЛА, станции РЭБ, склады боеприпасов, укрытая техника, укрытия л/с.

Вадим Белов: Сколько выстрелов делали за раз максимально?

Грейв: 8-9, обычно 3-6.

Вадим Белов: Как у противника с контрбатарейкой?

Грейв:По-разному. Бывало, что в течение 15 минут в нашем направлении летело что-то. На основной позиции, где я проработал безвылазно почти четыре месяца, благодаря хорошо выбранной позиции, маскировке и правильности всех действий расчета при грамотном руководстве командира орудия Молоха (из наших, конторских) - успевали всегда уйти с позиции без проблем.

Ну, а противоположный пример был уже озвучен... Там мы были СИЛЬНО заметны.

Вадим Белов: Подразделение было в обороне?

Грейв:Да. Нас разделял Днепр.

Вадим Белов: ДРГ были?

Грейв: Были. До нас не доходили. Ночью всегда дежурили чутко.

Вадим Белов: Как было со снабжением? Условиями?

Грейв: Снабжение было почти всегда хорошим. Гуманитарной помощи было много. Самым необходимым были обеспечены почти всегда. При трудностях выкручивались, как могли. Соседи из минки (МО РФ) помогали. Где-то мы им. Поддержка взаимная всегда была.

Вадим Белов: Использование Партизана это вынужденная мера из-за отсутствия заводских орудий?

Грейв: Партизаны/Козероги были как кустарного производства, так и заводские. Простое в применении и транспортировке, а также в скрытном размещении орудие. Их делают и многоствольные, до восьми направляющих/труб. А также устанавливают в кузове автомобиля, пикапа, например.

Вадим Белов: Как было с взаимодействием с соседями? Приведи примеры

Грейв: Соседи помогали со связью, когда своя "отваливалась". При отсутствии подвоза продуктов и воды, топлива для генератора и печки - делились с нами. Так же и мы делились.

Грейв: Бывало, что и с корректировкой огня помогали.

Вадим Белов: Опиши самые яркие моменты командировки?

Грейв: Когда ночью дежурил и над нашим блиндажом около семи минут Костлявая кружила. Думал - будут сбросы... Пронесло. Один товарищ, побывавший на передке в пехоте, упомянул какого-то немолодого "бойца", который в разговоре с ним и другими парнями открыто заявил, мол, если будет накат, то я просто сдамся, чего впустую умирать?!.. Я задал один вопрос: "Ему никто не дал в рыло?" НИКТО!!!.. Я был жутко поражён таким фактом. А так - каждый выезд на буханке с подвозом - как Боевая задача, яркий и напряжённый!

До января текущего года, до смены комбрига, как я, постепенно вникая во всё понял - процветало кумовство и на ключевые должности назначались порою совершенно некомпетентные лица. Примеры приводить не буду - врага радовать только!.. Новый командир многое поправил!

Вадим Белов: Что тебе не хватало в сравнении с компанией?

Грейв: Не хватало дисциплины (не в расчёте, а в целом в бригаде), специалистов арты, боеприпасов и работы иногда.

Был такой случай - привезли Уралом несколько десятков РСов (реактивные снаряды) для моей позиции и второй, находящейся в паре километров от нас, ближе к лбс. Водитель зассал ехать на вторую позицию, потому-что там больше дронов противника летало, придумал какую-то глупую отмазку и все РС были выгружены на нашей позиции. Потом буханкой в несколько рейсов перевозили соседям. В компании, сам понимаешь, такого просто не могло быть. И этот водятел продолжал спокойно работать... Если б разгрузкой руководил я - он бы или лёг там в песочек, или поехал на вторую позицию. Вадим Белов: Были погибшие или раненые в твоем расчете?

Грейв: Погибших и раненых в моём расчете не было.

Вадим Белов: Что делал на руководящей должности? Какая работа тебе нравится больше всего?

Грейв: На руководящей должности занимался ВСЕМ, от разгрузки БК и продуктов, выездов старшим с подвозом, до штабной работы и подготовки недостающих специалистов. Более этим заниматься было попросту некому.

Ещё будучи на позициях, обучал ребят всему самому необходимому. Никто не хотел быть вычислителем, боялись ответственности. Настоял и обучил двоих, наиболее к этому способных.

Парни-кубинцы в наших расчетах показали себя отлично! К ним, конечно, некоторый подход нужно найти, но для меня это не было сложно, главное включать принцип - ДЕЛАЙ КАК Я. Крепкие парни и толковые. Из-за языкового барьера на должности заряжающих только работали, но везде и во всём помогали хорошо очень! Готовых специалистов в расчеты почти не приходило... Единицы.

Мне лично больше по душе реальная работа на позиции, конечно.

Вадим Белов: В чем причина дефицита кадров?

Грейв:Причина, в первую очередь, в том, что на полигоне этому не уделялось внимание ВООБЩЕ. Отбор, подбор и подготовка специалистов для артиллерии практически никак не производился. Плюс нежелание самих добровольцев, зачастую. В Арте работать надо, не отсидишься при штабе или в блиндаже. На нашем направлении, по сути, работали реально и постоянно: АРТА, БПЛА, САПЕРЫ И ВОДИТЕЛИ АВТОТРАНСПОРТА.

С февраля возникли огромные проблемы с заходом людей в нашу бригаду в целом... Кто в этом виноват - не знаю, могу лишь предполагать. Некоторые позиции просто "обескровлены", там некому физически находиться...

Вадим Белов: Как к вам попали кубинцы?

Грейв: Кубинцы к нам попадали как добровольцы, так же подписывая контракт от шести месяцев, со своими нюансами, наверняка. Суть системы их контрактования и маршрут прибытия мне неизвестны. Отработавшим год и более предоставляется гражданство РФ. Они перевозят в РФ семьи. Уровень жизни на Кубе очень низкий... Зарплата обычного бойца для них - огромные деньги.

Вадим Белов: Они ранее у себя служили? Как преодолевали языковой барьер?

Грейв:Насколько я понял - служба в армии на родине для них не является обязательным условием для приёма в наши ряды. Подготовка на полигоне у нас - обязательно. При крайней необходимости пользовались переводчиком в телефоне. Основное понимали обычно и так.

Вадим Белов: Как закончилась твоя командировка?

Грейв:Последние дни были посвящены тому, чтобы оставить всё в максимальном порядке для продолжения успешной работы нашими позициями. Особенно Д-30. Оставил ребятам хорошие и недешевые предметы, закупленные и присланные друзьями. Вышел в начале апреля и поехал в небольшое турне по друзьям и родственникам. В настоящее время приближаюсь к дому.

Вадим Белов: Награды?

Грейв: Грамота. Бригадная медаль "За безупречную службу"

Вадим Белов: Какие планы на будущее?

Грейв: Порешать накопившиеся проблемки дома. Записаться на дачу донорской крови. Выйти на работу свою. Далее - по обстановке.

Вадим Белов: Есть желание снова зайти?

Грейв: Оно всегда есть. NO PASARAN!

P.S. от Грейва: Как бы ни было БОЛЬНО и до смерти ОБИДНО за действия высокоПОСТАВЛЕННЫХ лиц в высокоПОСТАВЛЕННЫХ кругах, НО одно непререкаемо и вечно - никто и ничего НИКОГДА не заберёт с собой в могилу, все гадости и подлости будут наказаны (ЗАКОН ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ в природе). ПРИРОДА отыграется - не на на этих особях, так на их отпрысках!

Хотелось бы очень участвовать в "отыгрывании", но это по ситуации. ГЛАВНОЕ, что должны знать все на передовой и в тылу (особенно НАШЕМ тылу):

1). Всё не зря!

2). "Родину любить - не берёзки целовать, а помогать самым честным, самым преданным людям, когда им бывает трудно - они Родина!"

3). Даже если ты разочаровался во многом или всём - см. пункт 1.

4). Не забывай лицо своего отца!

Первая коммандировка Грейва читать тут

Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Он искал упавший дрон, разминировал по дороге несколько FPV-шек, но в пути ошибся — посмотрел в небо, а не под ноги. Щелчок, взрыв...Сам себе накладывал жгуты и ИПП, а потом полз и звал на помощь.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: У вас были дроны ретрансляторы?

Скиф: Нет, никто не умел их собирать, у меня был план на этот счёт с одним товарищем со взвода, но не успел.

Вадим Белов: Пользовался Инкубатором?

Скиф: У нас как уже писал был Алиентеч, то же самое по сути, 4-й который стационарный, а не под пульт

Вадим Белов: Как списывали потерянные дроны?

Скиф: Это через батальонных писарей проходило, их задача, нас не касалось

Вадим Белов: В своих поисках приходилось ли ходить по серой зоне? Один ходил?

Скиф: Да, всегда один, так больше шансов не быть атакованным. До своей пехоты доходил, не дальше. Вообще, конечно, слушал постоянно, по тем временам камиков было мало и достаточно подождать пролета одного, что бы было время перейти к другому укрытию.

Вадим Белов: Дрондетекторы были?

Скиф: Я знал о них, но у нас во взводе не было. Заказал пару глушилок ещё трехполосных, для техники на которой мы перемещались, но они пришли после моего ранения.

Вадим Белов: Итак, в предыдущей части мы остановились на том, как ты искал потерянный дрон. Продолжим?

Скиф: За Тэшкой меня отправил старший группы коптерщиков, сказал, что приказ комбата. Она как раз рядом с пехотой нашей должна была лежать. По дороге ещё разминировал пару старых FPV-шек, надоело, что народ на них постоянно жалуется, знал, что они точно около недели стояли там, нашел третий целый дрон и один на запчасти. Поэтому, когда дошел до минометчиков своих, они были по дороге, оставил рюкзак у них, чтобы налегке сбегать, сказал, что приду через пару часов.

Пересёк железку, прошел минное поле, мины были на поверхности, ну и посмотрел специально, растяжек не увидел. И побежал по тропе, посмотрел на воздух и вот это было ошибкой, наступил на ПМНку. Четко помню щелчок, потом взрыв, и я отлетел. Правый ботинок разорвало, оторвало там палец и часть стопы, левая кисть в мясо, шею спас воротник от брони, на мне был 6Б45, долго ещё потом пластик из подбородка выковыривал и из левой руки.

Оглянулся, никого. На напашнике был турникет в подсумке, первое, что сделал, перетянулся им. С аптечке на броне взял ИПП, замотал им кисть, другим ИПП кое как стопу. Ну и пополз к лесополке. Я потом вспомнил, что там минное поле было)), но пронесло. Да, оно достаточно редкое. В лесополке вышел на связь с КНП, указал свою точку, запросил эвакуацию. Первое, что спросил комбат, это что я там делаю? Тут я понял, что на поиск Тэшки он не отдавал приказ.

Потом он сказал, что ему не кем меня забирать. Я ему сказал, что рядом минометчики, и они могут меня вытащить, он дал добро. Переключился на частоту минометки парни всё слышали. С одного расчета отправили двоих, командиром был как раз мой хороший товарищ, командир второго расчета не смотря на уговоры, отказался давать людей. Долго ждал их прихода. Обезбол который я вколол, а с собой был нефопам, начал отпускать. На всякий случай стал кричать, чтоб отправленные за мной номера расчета меня нашли, но они заблудились)).

На мой крик подошли эваки с третьего бата, они вытаскивали 200-х и шли как раз в ещё одну ходку. Сказали, что не дотащат до эвакуации, устали, я их уговорил вытащить меня к железке, мол за мной уже вышли. Там уговорил ещё немного протащить до одного пункта, где можно было взять ориентир и на него уже вывел по рации своих минометчиков. Они помогли эвакам третьего бата дотащить меня нормально до точки эвакуации, те согласились с такой подмогой.

На точке встретил нас гольфкар. Отвёз на Коксохим в третий бат, там обработали рану. Через час на буханке с их раненными отправили в медроту. Там уже была операция. Отрезали в итоге два пальца с костями, я ещё подумал, ничего страшного, переживу. Потом отключился. Потеря крови сказывалась, мерз ещё сильно. Боль тоже адская, только в медроте обезболили нормально. С меня сняли тогда мембранную куртку с ВКПО 3.0, в которой был, а пристёгнутые к поясу механиксы ещё на пункте эвакуации отстегнули с карабином. Зато телефон остался при мне и документы все, они в карманах штанов лежали.

Дальше армейский госпиталь, туда отвезли на Линзе. Пробыл там сутки. На этом этапе о нас уже заботились волонтеры.

Дальше ПАЗиком отвезли на аэродром и вертолетом в Ростов. Принимали снова волонтеры. Я тогда зарядку у них только попросил, ну, и мне чистое бельё дали. Там вышел в интернет, сообщил семье и друзьям о ранении, но не стал сгущать краски. Пробыл в Ростове ещё сутки, дальше поездом до Владикавказа, ехали где-то неделю, постоянно стояли на глухих полустанках, много кружили туда и обратно.

Во Владикавказе был 3,5 месяца, ступня и кисть очень долго заживали, на ступне ещё одну кость срезали, наблюдали пойдет заражение или нет дальше, не пошло.

Могу сказать, про всю эвакуацию и историю с ранением, что прям откровенно везло, просто надо было закупаться ещё лотерейками по дороге, на столько все удачно складывалось. Неприятный момент был только с очень долгим поездом.

Потом отпуск 30 суток, добирался через часть, вернее там его получал, в госпитале поставили «Г» - временно не годен.

Дома у меня левая нога онемела, пошёл к врачу, оказывается нерв защемил, от перегрузок и заодно нашли тромбы в этой же ноге. Так что отпуск провел в местной больнице. Выписался и поехал снова в часть. Там долго ходил по очередям к врачам, в конце концов добился приема, и невролог в госпитале сказал, что меня надо отправлять на коммисацию. До этого я не знал, что будет дальше, даже форму купил новую и рюкзак. Врачи в части не говорили ничего. Опять же в связи с тромбозом сходил к флебологу в госпиталь, и он мне выписал ещё отпуск на 30 суток.

После него я уже собирал справки на ВВК в части где-то месяц, меня за это время пару раз хотели отправить обратно на СВО, но так как врачей проходил вовремя, то претензий не было

На тот момент, я был развалиной, периодически ловил защемление седалищного нерва от перегрузки левой, условно здоровой ноги, просто в ходе прогулок, тут ещё тромб. Было десяток разных препаратов по разным рецептам, которыми я завтракал. В общем, мне не улыбалось ехать тогда на СВО снова. Дали бы полгода восстановиться, тогда бы настроение сменилось.

Ну, и ещё и вести с батальона были плохие. В мае того же года сменился комбат, назначили молодого офицера, старый ушел на повышение. И я понял, что может быть хуже. Он сжёг бронегруппу без успехов. Потом из-за его приказа встать ближе к пехоте, погибли два расчета с нашей батареи. Были выбиты камиками, пока носили 120-е мины. Там погибли почти все мои товарищи. Тот командир расчета, которого я упоминал, мой не состоявшийся второй номер и прочие. Взвод БПЛА частично понес потери, частично разбежался, кто мог. Возвращаться стало просто некуда.

Под это всё получил наконец направление на ВВК, отстояв ночами бесконечные очереди. Как почти непьющий и ответственный, был поставлен на пост ПВН бригады. Там оружие, срочники в подчинении и с него не брали на СВО. Так что спокойно там дождался ВВК, прошел его и через пару недель мне оформили документы. Отгулял два месяца не потраченных отпусков и в мае 25-го комиссовался.

Белов Вадим: А в итоге чья инициатива была послать тебя искать Мавик? Старший группы?

Скиф: Ага, жалко, что я его не встретил больше, меня ещё смутило, что комбат за чужим коптером отправил, принято, что сам потерял, сам и ищешь. Но до той точки мне было интересно сходить, я там не был, поэтому не стал выяснять.

Белов Вадим: Как родственники отреагировали на ранение?

Скиф: Мать в шоке была конечно. Но я как мог рассказывал, что там не серьезно, да и живой в конце концов.

Белов Вадим: Что посоветуешь парням, которые только собираются на СВО?

Скиф: Учиться, учиться постоянно учиться, это залог выживания. Ну и смотреть под ноги).

Белов Вадим: Каким бы ты хотел видеть окончание СВО?

Скиф: Ну, если географически, то хотелось бы, конечно, освобождения Донбасса полного, с этого для меня все и началось. Глобально же - перестройки армии, чтоб научились воевать настоящим образом, как завещал Суворов, тогда и хохлов победить можно будет без проблем.

Белов Вадим: Как возвращался в мирную жизнь?

Скиф: Нормально, почти сразу включился, в отпуске занимался ремонтом и обустройством квартиры, что взял на выплаты. Как комиссовался, взялся за физуху и стал искать работу, восстановился как смог. Теперь вполне полноценный, ходить только долго не могу.

Белов Вадим: Был ли ПТСР или что-то подобное?

Скиф: Нет, пару раз просыпался в госпитале, снилось как переползаю минное поле, потом прошло. Ну, тут ещё и то, что второй раз на войне, сказывается.

Белов Вадим: Чем занимаешься сейчас? Какие планы/цели на будущее?

Скиф: Работаю в археологии снова, сообщество в соцсетях, подавал до этого в четыре разные организации на инструктора БПЛА, нигде не ответили.

Планы работу работать, пока СВО, буду гуманитаркой ещё заниматься через сообщество. Интервью собираю у бойцов. Собаку думаю завести осенью, после полевого сезона этого года. Парни с кем общаюсь со службы всё просят книгу написать).

Белов Вадим: Какую породу?

Скиф: Думаю пока, надо что-то небольшое, но больше кошки), и точно не таксу).

Телеграм-канал Скифа: https://t.me/SKIFzametki

Читать часть 1 тут

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

Когда говорят об операторах дронов, представляют парня с пультом и очками. Но реальность сложнее. Скиф рассказывает, как после потери трёх коптеров за смену (одного снесло ветром в режиме АСА, второй — свой же со стрелковки сбил, третий не выдержал ветра) его отстранили от полётов и отправили искать упавшую Тэшку по полям. Три дня бродил по окрестностям, лазал по минным полям, нашёл две хохлятские Ешки целые, одну нашу тройку, три тушки на запчасти и десяток FPV-дронов — половину разминировал сам. «Не повторяйте в домашних условиях, лучше вызовите специалистов», — предупреждает он. История о том, как воздушная война превращается в наземные поиски, а невезучий оператор становится неожиданным сборщиком трофеев.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как развивались события дальше?

Скиф: В тот же день как мне сказали про учебу, в обед погрузился в Урал и он отвёз нас двоих в службу БПЛА. Вторым был тоже БПЛАшник с одной из пехотных рот, он получил ранение в ходе наступа на Жеребце и вернулся в батальон в ноябре. Его закрепили в эвакуационную группу.

У бригадных БПЛАшников мы переночевали, там собрали ещё шесть человек, по два с 1-го и 3-го бата, и ещё двое со Шторма. Нас отвезли до границы, там ВПшники изъяли у меня, кстати, планшет и рабочий телефон. Собирался в спешке и не подумал его убрать, грешен.

До курсов добирались на такси, учеба была в одном из городов Поволжья. Приехали сразу туда, минуя часть. Пробыли в итоге там полтора месяца. Нас учили управлять FPV-коптерами, сначала на тренажёрах, потом на Мобулах, учили паять и собирать дроны. Могу сказать, что инженер из волонтеров, который обеспечивал учебный процесс был крайне грамотным и если было интересно, мог подробно объяснять. Единственный минус - у него не было практического опыта. Он же помог нам собрать минимальный комплект оборудки, без выносов.

У меня пилотирование шло трудно, у большинства лучше, поэтому я засиживался до позднего вечера в Лифтоффе, чтоб наверстать, через пару недель стало получаться, более-менее догнал остальных. Зато по теории очень быстро пришло понимание, как и что работает и помогал инженеру объяснять, как что работает в дронах и РЭБ остальным.

Жили мы на съемной квартире, неподалеку от места учебы. На выходные можно было уехать домой, я так и делал, мне шесть часов ехать было. Меня как почти непьющего отпускали без проблем. Одного курсанта, отправили обратно в первую же неделю учебы. Он как приехал, вошёл в запой, так из него и не выходил. Потом сказали, что он пропал без вести в штурмах, ещё в январе.

По случаю, ещё прошли курсы такмеда, они в этом городе были. Достаточно добротно велись занятия, тоже могу спасибо сказать инструктору.

В конце января мы заехали в часть, там получили проездные документы и уехали поездом на границу.

Вадим Белов: Как ты думаешь, как на твой взгляд должно проходить обучение по БПЛА? Каким должен быть инструкторский состав?

Скиф: Нужен инженер, именно специалист по технике и нужны пилоты с боевым опытом, для полетной подготовке, ну и да, дополнительные дисциплины, конечно, картография, например, работа с приложениями, здесь тоже нужен отдельный инструктор, именно с пониманием специфики.

С границы нас забрали бортовым КамАЗом и отвезли в службу БПЛА бригады. Там мы переночевали и нас с утра отправили к Судам. Точнее отправили четверых, ещё двоих оставили в ТЭЧ, а двое задержались в России, один из-за операции, второй по семейным обстоятельствам, это всё было согласовано.

Привезли вначале к пилотам, но меня вечером и ещё несколько человек, которых я не знал, отправили на обучение по изготовлению хлопушек для китайских игрушек. Учеба там длилась неделю, учили азам, но добротно, понимание что к чему было. Единственное, что упор был на механику, электрика была, но для полноценного курса по ней мало времени.

Потом нас снова привезли в ТЭЧ, а оттуда забрали уже в батальон. Я оказался во взводе БПЛА батальона, он был на стадии формирования. Вернее, по штату было два взвода, один в батальоне, другой в штурмовой роте батальона.

Командир батальонного взвода - молодой лейтенант, гасился с травмой в ППД. Поэтому нас скопом поселили в взводе штурмовой роты. Блиндажа у нас своего не было, и мы жили со штурмовиками в их огромных и тесных блиндажах. Командиром у нас был прапорщик, недавно заключивший контракт и прошедший в бригадном ТЭЧ обучение на Мавик, понятно, что с дронами он был на вы.

Кроме нас "саперов", привезли ещё двух парней с курсов операторов, они проходили обучение в армейской учебке и там по их словам была обычная имитация. На самом деле была ещё пара мавикистов в работе на КНП и один расчет FPV тоже в работе. Вот это и весь взвод.

Около недели прожили с пехотой ходили по очереди на учебную точку в качестве инструкторов по БПЛА на подготовке пополнения и, наверное, всё. Помнится, что пехоту, пока они не были на учебе непрерывно строили, нас тоже первое время пытались, но потом отстали.

Через неделю меня вызвали на Авдеевский Коксохим, в качестве коптерщика. С собой дали коптер на пополнение, ну, и всё. На Коксохиме оказалось, что меня вытащили для работы на Matrix 30Т, так как я уже с ним работал.

Задумка была поставить на одной из крыш и использовать для стационарного наблюдения. С одним из старых коптерщиков, с грехом пополам, с эти справились, попутно облазили завод весь, в поисках нужной точки.

Собственно, два дня я и проработал на этом дроне. Они, оказывается, не знали, когда задумывали, что теплак с него недалеко видит. Думали, что, как и дневная камера, будет смотреть на 5-6 км. Но позицию Брэдли мы нашли с этого коптера. Так что не могу назвать всё мероприятие бесполезным. Просто, прежде чем что-то делать, надо хоть поинтересоваться характеристиками оборудования. Моя задача состояла в том, чтобы менять батарейки и двигать камеру влево вправо, зум. Очень не хлопотно, раз в пять часов поднимался на высотку и менял аккумы.

Потом, от разочарования, что камера работает только днём, а был, напомню, февраль и день короткий, мне сказали свернуть коптер с крыши. Ещё пару дней я поработал посыльным при КНП, ты ж коптерщик и умеешь читать карту.

Меня отправили назад вместе с дроном, при ротации минометчиков. Старшим машины ехал мой лучший товарищ с батареи, да и вообще там все свои были. Так что весело посидели в кафешке по дороге, ночевал у парней. Вообще я жил тот период на два дома, регулярно ходил в минометку чай пить, так как штурмовиков кормили откровенной баландой с батальонной кухни. У ребят же и заказы делал по мелочам.

Штурмовики этой роты на следующий день, как я уехал на Коксохим, пошли в наступ. Целым из них вышел только один, невысокий толстый татарин в возрасте, не знаю, как ему это удалось. Ещё несколько человек потом видел в части, после госпиталей, некоторые после второго и даже третьего штурма, но большинство осталось там. Ну, кроме ротного и связиста, вместе со старшиной это был постоянный состав роты.

В пустых блиндажах мы были несколько дней, потом прапорщик предложил троим из нас ехать в ТЭЧ, снова учиться на операторов FPV, там был очередной набор. А в батальоне ничего не ожидалось.

Так мы оказались в ТЭЧ. Учеба была рассчитана на три недели, а потом отправка к Судам для экзамена на право получения дронов. Проучились мы две недели. Могу сказать, что поставлена была учеба хорошо, здесь инструктора понимали специфику, не хватало разве что только именно глубины технических знаний.

Мы дошли до полетов, на дронах на полигоне. И нас забрали в тыловой-тыловой район бригады. Не знаю, в чем был высший смысл этого, так как мы просто жили там, смотрели как тренируют новый состав штурмовой роты. Пару раз ездили на оцепление на полигон и всё.

Это уже была вторая половина марта. И вот уже с этого тылового-тылового района нас снова забрали на Коксохим. Меня и того парня, с которым мы ездили учиться на Большую Землю. Старший мавикистов на должности инструктора БПЛА батальона уговорил комбата сделать вторую смену для коптерщиков. Точнее идея была старая, но первый опыт оказался в январе неудачным. Свежие коптерщики теряли быстро дроны, плохо ориентировались на местности и их отправили по традиции в эваки. Вот тут и вспомнили про нас с товарищем.

Вадим Белов: Что такое «Судам»?

Скиф: Проект "Судный день" Судоплатов

Вадим Белов: Получается, что многие офицеры не знают характеристик дронов?

Скиф: Да, и не хотят вникать, по крайней мере пару лет назад так было.

Вадим Белов: Как тебе качество дронов от Судоплатова?

Скиф: На тот момент скакало от партии к партии, я помогал нашему расчету FPV в их подготовке в свободное время. Одна партия была спаяна ужасно криворуко и к работе не была готова. Из всей десятки долетел до цели только один. Вторая была сделана неплохо, но связь на тот момент у них была слабая. И ещё проблемой была одна частота видео на всех, да ещё и все сидели на одном канале, так как антенны были под него оптимизированы. В итоге на Коксохиме половина дронов просто терялось из-за перебивания картинки, так как там одновременно работало несколько расчётов. Да, про учебу в ТЭЧ дополню. Служба БПЛА была сильной стороной бригады, с коптерами и прочим мы опережали в развитии остальные бригады нашей армии как минимум. Здесь, наверное, личностный фактор работал, как уже говорил, про командиров бригадных БПЛАшников не могу ничего плохого сказать.

На Коксохиме меня с товарищем разбили по сменам, и мы типа вторыми номерами работали с коптерщаками. Ну, как, вначале вторыми, потом сами в основном летали. Освоить надо было лишь работу с выносами, у нас был Алиентеч. Моя смена была ночью, что мне было несколько непривычно, до этого я работал в основном на дневных. Ничего, привык, только сажать между труб боялся, так как полет был почти весь в режиме АСА. Напарником у меня был тоже старый коптерщик из мобов, он был ранен, когда был эваком, но после госпиталя его вернули в коптерщики. Так двое, до этого непрерывно работавших парней, смогли сходить в отпуск. Второй, кстати, не вернулся, смог договориться и остаться у себя в полку мобов.

Серьезных задач не было, в основном всю ночь наблюдали за Бердычами издалека, на сколько связи хватало, даже не помню, чтоб стреляли по нашей картинке. Вылетов было 10-15 за смену. Затем КНП должно было перекатываться в поля. Меня старший группы забрал с собой, двое остались помогать связистам, переезжать в блиндаж.

Где-то неделю ещё пробыл в тыловом районе. Там у нас появился наконец-то свой блиндаж и с бытом стало неплохо, продукты нам привозили таксисты, мы на это скидывались, есть то, что давали с кухни, было невозможно.

В эту же неделю пехота батальона снова пошла на штурм. Меня привлекли старшим машины на это мероприятие. Вместе с водителем минометки сделали три рейса с пехотой за ночь на Коксохим. Всего четыре машины обеспечивали переброску. Если что, возили на ЗиЛе, Урал тогда в батальоне остался один.

Ещё ночь дали отдохнуть и потом с тем же водителем вывозили раненных штурмовиков из Коксохима три ночи подряд, по одному рейсу. Не могу сказать были ли ещё рейсы, но как я понял, нет, так как я выходил заранее перед прибытием на медиков и с ними общался при перегрузке раненных.

Взвод у нас, кстати, добили на тот момент до штата. Пришли новые люди с учебы, некоторые сдали экзамен у Судов даже. Плюс ещё выдернули несколько парней перед отправкой штурмов, молодых и технически грамотных. Они обалдели от разницы бытовых условий, в пехоте и у нас. Ещё нашли одного старого коптерщика моба, он был в своей роте писарем, поэтому и дожил до апреля 23-го.

После этого снова поехали на КНП, менять предыдущую смену коптерщиков. Если честно, я уже не горел Мавиками, а хотел свой маленький расчет FPV, присмотрел себе пилота и сапёра, договорился обо всём с прапорщиком, в принципе, он был не против. Но комбат хотел старых коптерщиков и ничего не поделать.

В принципе коптерщиком я перестал быть через первые сутки работы. За смену потерял три коптера). Да, на Коксохиме за неделю ни одного. Не мог я сосредоточиться рядом с комбатом, меня трясло от воспоминаний октября.

Первый коптер потерял, когда его отнесло в режиме АСА, это была Т-шка, связь восстановилась, но не успел сориентироваться и его снова снесло, с окончательной потерей. Второй сбили по обратной дороге свои, сбили со стрелковки, я его нашел. Это была обычная тройка, не так жалко. Третий отлетел, когда начарт стрелял по позициям противника. Вернее, по обратной дороге. В тот день был сильный ветер, а дрон был UCO, это копия Autel, ну, как Жигули, копия Фиата, со всеми вытекающими.

Так вот, вначале несколько часов ветер не давал дотянуть до противника, он был встречным. Затем, когда он притих немного, стал долетать, но времени на работу оставалось мало, я говорил т-щам командирам, но кто я такой. В итоге ели дотянул до наших минометчиков и пошёл за коптером. Там попил чаю с парнями и когда забрал коптер, и вернулся обратно, узнал, что от полетов отстранён. Потеря трёх коптеров за день - это был перебор. Объективно я виноват был в потере только Тэшки, но видимо комбат посчитал меня невезучим, в принципе.

Мне поставили задачу найти Тэшку, любой ценой. Ну, я и пошел искать. Три дня бродил по окрестным полям, нашел две хохлятские Ешки, целые, одну нашу тройку, тоже целую, ещё три тушки на запчасти и десяток FPV-дронов, половину из которых разминировал. Да, я знал, как подойти, как проверить и что резать. Не повторяйте этот фокус в домашних условиях, лучше вызовите специалистов.

Комбат меня простил после двух Ешек, но всё же требовал ещё Тэшку. В принципе я знал, где можно искать. Просто расспросил, где стояли и стоят посты РЭБ. Пришлось полазать по минным полям, конечно, но пренебречь, я поймал волну и на тот момент мне даже было весело.

Собственно ранение я получил, когда отправился за нашей упавшей Тэшкой, её потерял коптерщик приехавший работать вместо меня.

Телеграм-канал Скифа: https://t.me/SKIFzametki

Читать часть 1 тут

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер

FPV залетел точно в люк мехвода. Выжить после такого невозможно. Но танк продолжал набирать скорость и уходить от погони, получив ещё пару попаданий уже вдогонку. Соха увёл машину в нырку, поставил, будто поклонился, и только тогда остановился навсегда. Эвакуационная группа извлекла тело, но каждый, кто его вытаскивал, чувствовал: он рядом и смотрит, достаточно ли уважительно к нему относятся. История о том, как настоящий мехвод от Бога выполнил последнюю задачу и остался на ЛБС до самой Победы.

В основу этого и других текстов сборника «Быть командиром танка» (2025), легли реальные истории участника СВО - командира танка, а автор, Сергей Сороковиков, — его отец, изложил рассказы сына в книгу.

Соха был классным мехводом. От Бога. Как он — единицы. Из тех, на кого грузят и кто тащит. Получал задачу на выход и не то чтобы радовался, не, не, не, всё ровно, без восторгов, давно здесь, раз есть приказ — значит, поехали, без уточняющих вопросов. Никогда не искал повода свинтить, даже если возможность была, то всё равно — поехали. Отношение к жизни такое вот, спокойное, профессиональное, как должно быть на ЛБС, надо —сделаем, на результат, как в приказе. Соха в ПВД почти не бывал, поэтому про него больше знали те, кто с передка не вылезал.

Экипаж отработал с ЗОПа результативно; кого нужно было, то и заглушили. Как отстрелялись, машину полагалось спрятать в норку; вот после получения подтверждения, что цель поражена, по команде с КНП, практически мгновенно, стали откатываться. Но всё-таки не успели свалить, разведчик слишком рано засёк и навёл FPV-шки. На отходе большой коробочки с позиции первый же камикадзе — и сразу в люк мехвода. Если машина встаёт, остальные дроны роем гарантированно добивают, не давая танку ни малейшего шанса. Бегемота мехвод обязан был уводить на скорости, по-другому танк прекращал своё существование в качестве грозной боевой единицы и переходил в разряд могилы экипажа. Соха увёл.

С ротного КНП всё было видно. Наблюдали, как вражий камикадзе пикировал в атаку, результат прилёта —фейерверком по броне и дым. Думали, бегемоту-восемь всё, конец, поэтому эвакуационная группа на багги без задержки полетела навстречу — вытаскивать экипаж, с надеждой, что они лишь триста. К удивлению, танк продолжал набирать скорость, хоть вдогонку и получил ещё пару попаданий, но те так, по мелочи.

FPV, который влетел точно в крышку люка мехвода, кумулятивную струю закинул внутрь. Мехвод никак не мог после такого выжить. Он и не выжил, он просто продолжал гнать машину с точки.

Судя по всему, Соха точно знал, где не смогут больше сильно долбить, где будет относительно безопасно, в ту нычку коробочку и привёл. Доехав, машина встала, слегка при торможении кивнув вперёд, будто поклонилась в благодарность. Как узнал точку? Мехвод от Бога. Хотя это ни при чём, он к тому моменту уже ушёл в сферы далёкие, а там всё знать положено. А что? Там всё про всех ведают. Он сверху нычку определил, увёл танк, с честью завершив свою последнюю задачу.

Достать Соху из механки оказалось непросто. Иллюзий никаких, Соха — двести, без вариантов. С такими повреждениями тело жить не может, даже теоретически. Танк водить? Это мы сами видели. Но жить — нет. Аккуратно следовало всё исполнить, не сделать телу больно. Не, не без разницы ему… тому, что осталось. Абсолютно точно не всё равно. Вытаскивать его мы были обязаны крайне нежно. Чуяли, Соха — он рядом, смотрит, достаточно ли уважительно к телу, к нему…

Командир танка и ещё пара из эвакуационной группы рассредоточились вблизи по периметру, они отбивались от вяло, по одиночке подлетающих камикадзе. А как же, бой не закончился. Однако после того, что Соха сотворил, дроны-камикадзе явно боялись атаковать бегемот Сохи, как будто не были уверены, за рычагами Соха ещё или уже нет. Соху, получается, они испугались. А те, кто не видел бой с самого начала, значит, и не понимали, откуда там страх возник, вот они влетали по очереди в зону поражения импровизированной огневой группы, их, соответственно, выбивали в три ствола, чётко и методично.

Сначала руками достать Соху пробовали. Вообще никак. Потом обвязали петлёй, трос кинули через мангал, зацепили за багги и тихонько двинули. Тело Сохи медленно выплыло наружу. Вытянуть смогли только вертикально вверх. На броне снова подхватили на руки. Укутали в брезент и уложили в багги. Командир танка сел на место мехвода. Вместе откатились на дальнюю нычку.

Мысли теперь разные. Соху вспоминаем, какой он вчера ужин сварганил. Усталость навалила. Новый год скоро. Постираться бы. Когда Соху по первости сам руками пробовал достать, потом на броне, потом пеленал в брезент…постираться бы. На передке невозможно. Нечем. Воды попить далеко не всегда в достатке. Постираться — это теперь уже как будет оказия в ПВД. Мысли разные, а вводные новые, задача поставлена, пора работать.

Мы на ЛБС. Здесь наша жизнь. А Соха... ему теперь на передке вообще без отпуска, кто же его теперь с войны отпустит? Ему теперь при танках быть до самого конца, до победы.

Читать рассказ С. Сороковикова "Уставший танк" тут.

Скачать книгу «Быть командиром танка» Сергея Сороковикова можно тут:

https://t.me/waitandtrust/258 (1-е издание)

2-е издание исправленное и дополненное тут

Сначала его «Ахмат» подбили на марше, сами чудом уцелели. Потом он вызвался летать снова, хотя инструкций по новым «Мавикам» у него не было — просто хотел работать. В день механизированного штурма он корректировал огонь миномётов по танкам, которые расстреливали наши колонны. А когда комбат отправил его в резерв, Скиф перешёл в расчёт 82-мм миномёта: носил мины за несколько километров, дежурил в подвале, пережидал обстрелы и раз в две недели ездил в тыл. Из девяти старых коптерщиков к декабрю в живых осталось трое. Рассказ о том, как быстро на войне меняются профессии, и о том, что выживание часто зависит от случайного решения начарта.

Читать часть 1 тут

Предупреждение!

Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.

Вадим Белов: Как развивались события дальше?

Скиф: В ТЭЧ меня напоили и накормили, выслушали мой рассказ о ситуации в Красногоровке, выдали два Мавика 3 и один 2Е и отправили в батальон. Там я вышел на связь с замкомбата, доложил, что у меня "птицы" для КНП. Вечером того же дня меня забрали в Красногоровку снова. На самом деле я немного соврал, инструкций по новым "птицам" у меня не было. Просто хотел снова работать, было ожидание, что не все закончилось.

Привез меня на точку выгрузки один из ротных, по дороге нас чуть не убил FPV, как назло перед нами ехал танк и они атаковали его, а потом переключились на нашу Ниву. Водитель смог увернуться.

Вечером я принес на КНП Ешку и свои вещи, хотел сходить за остальными Мавиками, но комбат сказал, что я здесь не нужен и чтобы возвращался на точку сбора, был там в ожидании. Ночевал в итоге со сборными остатками двух наших рот в одном из полуразрушенных домов, парни там всё время вспоминали своих погибших товарищей.

На следующее утро начался механизированный штурм, до этого говорили, что будет контратака хохлов, и она вроде как даже началась, но в накат пошла N-я бригада, только у неё в нашей армии были БМП.

Как раз в этот момент к нам прибежал замполит батальона и сказал, что на КНП срочно нужны "птички". Среди пехоты был помощник коптерщика 6-й роты. Вот мы с ним взяли по Мавику и побежали через наши колонны и обстрелы, которыми их пытались остановить. На КНП сидел в то время сам коптерщик 6-й роты и, да, ещё вчера у него был один Мавик, с утра его сбили.

Прибежали на КНП, там были знакомые коптерщики с 3-го бата, тоже с минометки. Они сходу попросили включиться в работу каруселью. Ну, я и подключился, даже не успел спуститься в подвал и доложиться комбату. Потом вылез коптерщик 6-й роты, он, если честно, летал лучше меня в режиме АСА. Стали уже работать с ним. Затем вылез начарт, спросил, что я тут делаю, ответил, что работаю. И он нам стал давать задачи от батальона и корректировать. Так весь день и работали.

Собственно, начало атаки я видел с земли, а продолжение уже с коптера. Точнее окончание. Колонны наши пожгли с танков, дронами, артой. Мы нашли танки, которые расстреливали наши колонны, начарт работал по ним миномётами, больше у нас ничего не было, один раз даже в один попали, тот задымился и отъехал. Нашёл потом точку выгрузки с пикапа дронов, не успели наши минометы навести. Эх, нам бы тогда расчеты FPV.

В итоге наката потеряли много людей и техники, зацепились за ещё одну лесополку. Наши минометы и 3-го бата с корректировкой разобрали несколько опорников хохлов. Дроноводы N-й кошмарили пехоту противника на других опорниках сбросами. Во время атаки был хаос.

Помню, что к нам подбежал какой-то офицер, спросил, есть у кого "глаза" в небе. Как раз я шёл к противнику, и мы с ним искали его колонну, которая пропала со связи. Колонны же сбивались в кучу перед проходами в лесополки, вместо того чтобы рассредотачиваться, и там в них летело все. Сказывалась недостаточная подготовка экипажей.

К нам на КНП тоже периодически что-то прилетало, но без прямых попаданий. Вечером, когда стемнело, пошёл доложиться комбату, он сказал идти обратно в резерв. Начарт пробовал вяло за меня заступиться, но не помогло. Комбат считал, что хватит ему одного коптерщика.

В резерве, я понял, что пребывание с пехотой, для меня ничем хорошим не закончится. Знал, что в поселке стоит наш 82-й миномет и получилось поймать парней, которые ходили за минами в точку выгрузки. Они обещали меня забрать. Их командир расчета вышел на связь с начартом, а тот дал добро. Так что после обеда, я уже собрал вещи и ушёл в указанную точку. В резерве пехоты как раз уже тоже началось распределение людей по задачам и подразделениям.

Парни с батареи шутили, что я превратился из коптерщика в миноносца. В этом качестве я и пробыл с ротациями в Красногоровке до декабря.

Знаю, мне повезло, что я с минометки, коптерщики с пехоты, после потери своих дронов отправлялись в эвакогруппы. Так из 9 старых коптерщиков целыми и живыми к декабрю осталось трое, считая меня. Двое работали на КНП у комбата, посменно.

Вадим Белов: Это в каком месяце события были?

Скиф: Про Авдеевку - это всё октябрь, даже скорее вот всё описанное от подбития Ахмата, до моего ухода на 82-й миномет это неделя, может чуть больше. Как говориться, вы считаете, что у вас была тяжёлая неделя и вы устали)).

Вадим Белов: Моральное состояние пехоты после таких событий?

Скиф: Очень низкое, они не отказывались воевать, но были потрясены потерями. Я сам был потрясен.

Вадим Белов: Общий итог наступления?

Скиф: Ну, вот собственно на том наступе и большие события закончились. Как говорил, взяли ближайшую лесополку к Красногоровке. Дальше началось прогрызание обороны штурмовыми группами, были ещё накаты с техникой, но уже не такие массовые.

Вадим Белов: Как ты думаешь, если бы вас не спалили на переброске или бы вы не стояли пару дней, ваша атака была бы успешнее?

Скиф: Думаю да, писали, что противник успел перебросить до десяти батальонов БПЛА, может меньше, но это было первое на моей памяти массированное применение дронов. Ещё арту у него не подавили, понятно, что у нас с КББ проблемы, но могли ради такого случая что-то сообразить, сделать массированное применение тех же Ланцетов, ну, как вариант.

Вадим Белов: Как развивались события дальше?

Скиф: Когда перешёл в расчет 82-го экшн для меня можно сказать закончился. Моя задача состояла в том, чтобы носить 82-е мины несколько км. С точки разгрузки до миномёта, ну и дежурить в свою смену.

Расположен был расчет в одном из крепких подвалов, так что обстрелов мы не боялись. За минами, сухпаями и водой ходили по серому, на рассвете или в вечерних сумерках. Попытки ходить в другое время обычно заканчивались приключениями, в которых с наших никто не пострадал, к счастью, но старались их избегать. Уже в ноябре противник начал охотиться дронами за одиночными бойцами, ещё не часто, но было.

Когда надоедали совсем сухпаи и тушенка заказывали что-то из магазина, и да у нас постоянно был запас "бичей", соусов и кофе. Это было возможно, так как снабжали нас машины с нашей же батареи, надо было просто отдать список старшему машины и на следующий вечер обычно всё привозили по запросу. Деньги либо сразу, либо под честное слово, кому-то естественно доверяли про это слово, кому-то нет.

Так что могу сказать, что жили неплохо, единственное что осложняло жизнь - это мыши, полчища мышей, которые везде. На борьбу с ними тратили времени больше, чем на войну с хохлами. Ну и чесаться, конечно, начинаешь на вторую неделю, влажные салфетки немного помогают, но не снимают проблему.

Опять же по сравнению с пехотой жаловаться в принципе не на что было, я знал, что в пехоте уже тогда начались проблемы со снабжением и потери. Каждый вечер, пока шли с минами, видели цепочки пополнения, которые вели в сторону лесополок.

В ноябре же по бригаде ударила проблема дедов из числа новых пополнений. Они оказались малополезны в бою, но, собственно, тогда их на штурм не отправляли. Одну из рот бригады составили из них чисто под закрепы, а в остальных ротах они выполняли задачи носильщиков. Помню рядом с нами жила такая компания дедов, они по сумеркам бегали на позиции своей роты, относили туда разное, без брони и оружия, на наш вопрос почему так, отвечали, что с броней они нести ничего не способны.

Вообще тогда в Красногоровке сложилась в ноябре своя экосистема. Восточная часть, где была ул. N, оказалась забита минометчиками разных бригад и батальонов, за что её называли улицей артиллерийской. В центральной части были эваки, различные КНП, точки БПЛАшников. В западной, FPVшники, они тогда стали наконец-то у нас заметны, снабженцы пехоты, ну и прочее, вроде вот 82-х минометов.

Периодически, особенно в первую неделю после больших штурмов к нам заглядывали в поисках дезертиров, их действительно одно время хватало.

Кроме переноски мин, меня иногда привлекали, как я называл, к экскурсионным задачам. Ты ж БПЛАшник, можешь ходить по карте. Показывал танкистам как-то, где уцелевшие танки наши стоят, годные для эвакуации. Водил командиров на КНП. Помогал искать новые позиции, но это уже в лесополках. Заводил машину с боеприпасами к нашей позиции в туман. Много разного.

Ротация у нас была две недели через две, могло быть и через три. В тыловом районе мы занимались кроме караулов и дежурств подготовкой и погрузкой мин. Особенно чистка от солидола северокорейских занимала время. Те же закупки по заявкам. В Донецк можно было ездить хоть через день, наш Таджик просил за это только вкусной еды с уехавшей отдыхать группы. А в нескольких километрах от лагеря была остановка электрички, ходившей в Донецк. Первое время вообще по форме ездили и не парились, потом гражданку купили.

Вадим Белов: Все это время шли штурмовые действия?

Скиф: Да всё это время шли штурмы пехотой разной степени успешности, но подробностей я уже не знал, мы обособились от пехоты. Те, кого мы знали, погибли или отправились в госпиталя, а постоянные пополнения, были чем-то фоновым. Так было проще.

В начале декабря, я должен был ехать со своим расчетом на позиции, уже подготовился, но тут меня вызвал начарт по связи и сказал, что можно поехать на обучение в Россию на БПЛА, я и согласился.

Вадим Белов: Как ты думаешь, с чем связан наплыв «дедов»?

Скиф: Мобы все же имели возрастной потолок, тем более у нас весной 23-го из пехоты вывели всех возрастных добровольцев, и с болезнями, так что появление "дедов" было для нас небольшим шоком. Как я понимаю, повысили выплаты и сняли возрастные ограничения. Да, в ноябре уже начали стачивать пехотные полки мобов, я тогда удивился, был на точке разгрузки батальона в ожидании дальнобойных порохов и не увидел ни одного знакомого лица. Дежуривший боец назвал номер полка, который мне ни о чем не говорил.

Вадим Белов: Считаешь ли ты справедливым, что их оставляют на относительно более безопасную работу?

Скиф: Здесь речь не про справедливость, а о функционале, какие из них штурма, а так хоть какую-то функцию выполняли.

Вадим Белов: Справедливо ли просить «вкусную еду» за увольнительную?

Скиф: Ну, на счёт справедливости вопрос сложный, по идее, он мог бы и не просить ничего, мы выполняли все задачи, не зря написал, что ездили через день, те кто оставались в ПВД, работали на совесть. С другой стороны, мог и включить командира и начать запрещать, так как не положено, так что мы считали это наименьшим злом и просто множили внутренние мемы на эту тему.

Вадим Белов: Что делали с дезертирами?

Скиф: Не знаю, их забирали, дальше мы не видели, мы как уже говорил не пересекались с пехотой почти.

Вадим Белов: Как тебе качество северокорейских мин? Был ли снарядный голод?

Скиф: Снарядного голода из-за как раз северокорейских мин не было. Скажу так, на пять таких приходилась одна наша. Качество развесовки ужасное, маркировок веса у них не было, плюс пороха приходилось перевешивать для них. Стрельба этими минами давала большой разброс, ни о какой точности речи не шло. Потом купили весы и начали их взвешивать и маркировать. С нашими, конечно, не сравнить.

Вадим Белов: Как маскировали позиции от коптеров?

Скиф: Мусор строительный, мы же в поселке находились. Ну, и меньше отсвечивать на позиции. Стреляли не более 8 минут, прям по секундомеру. Если больше, то высока была вероятность ответки. Парни со 120-го, даже пару раз разбирали свой миномёт и раскидывали его типа от попадания. Помогало примерно на сутки.

Вадим Белов: Интересные цели, которые поражали?

Скиф: По целям не скажу, приходят же точки только от офицера расчету. Я смотрел у себя на планшете, в основном работали по опорникам. Парни как раз с того 120-го, одно время работали по наводке ребят с 3-й бригады тольяттинской, потом они их благодарили. Хохлы по радиоперехватам жутко бесились от результатов этой стрельбы.

Ну как уже говорил как-то попали в танк, потом уже в декабре так же повезло с Брэдли.

Телеграм-канал Скифа: https://t.me/SKIFzametki

Читать часть 1 тут

Скоро выйдет продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт

Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇

2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер

Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.

Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.

Читайте другие мои статьи:

"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1

Интервью с танкистом ЧВК Вагнер

Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер

Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер