"Любовь после смерти" (сборник) - Готье, Полидори, Кроуфорд, Нисбет, Стокер.

Для начала хочется остановиться на содержании сборника. Я обратила внимание, что в аннотациях часто не указывают, какие именно произведения входят в тот или иной сборник. Этим почему-то пренебрегают даже издатели на официальных сайтах.

Так вот, в этот сборник вошли:

• Любовь мертвой красавицы (1836) - Теофиль Готье - перевод Е. Айзенштейн
• Вампир (1819) - Джон Полидори - перевод С. Лихачёвой
• Ибо кровь есть жизнь (1905) - Ф. Марион Кроуфорд - перевод С. Антонова
• Девушка-вампир (1900) - Хьюм Нисбет - перевод С. Антонова
• Гость Дракулы (~1897/ 1914) - Брэм Стокер - перевод К. Савельева

Если говорить об оценках каждому рассказу, то для меня фаворитом стал рассказ Готье. Оценки получились следующие:

• Любовь мертвой красавицы - 4,5
• Вампир - 3,5
• Ибо кровь есть жизнь - 4
• Девушка-вампир - 3,5
• Гость Дракулы - 4

В целом сборник оставляет приятное впечатление. Подборка рассказов неплохая сама по себе, а для ценителей жанра отдельным удовольствием станет возможность прикоснуться к истокам и прочитать "Вампира" Полидори - фактически первое художественное произведение о вампирах в европейской литературе, и "Гость Дракулы" Стокера - узнать с чего начиналась история знаменитого графа.

Однако, если оценивать книгу строго по названию - "Любовь после смерти" - концепт выдержан не идеально. Заявленный феномен, на мой взгляд, полноценно раскрывается лишь в трех рассказах из пяти.

"Вампир" и "Гость Дракулы" из этого ряда сильно выбиваются. Во-первых, в них вампиры - мужчины, тогда как в остальных трех рассказах это женщины. Во-вторых, между главными героями тут нет никакой любви ни до смерти, ни после. Вампир ищет себе очередную жертву, а не какую-то ментальную или эмоциональную связь с человеком. Впрочем, в "Девушке-вампире" настоящей любви тоже, пожалуй, нет. Там вампирша скорее всего сразу гипнотизирует свою жертву, лишая воли.

Вообще, вампирский гипноз в той или иной степени виден абсолютно во всех рассказах сборника. Но сам образ вампира разделяется. В "Любови мертвой красавицы", "Ибо кровь есть жизнь" и "Девушке-вампире" он появляется скорее в роли суккуба - соблазнителя, который лишает человека жизненной силы. А в историях Полидори и Стокера это больше похоже на хищничество.

Теофиль Готье "Любовь мертвой красавицы" (1836)

Никогда не смотрите на женщин и ходите всегда, опуская глаза в землю, так как, если целомудрие и спокойствие вам изменят, минута может стоить вам вечности.

Первое, что хочется отметить - это потрясающий слог. Не знаю, насколько хорош оригинал, но перевод Елены Айзенштейн просто великолепный. Текст звучит очень красиво и плавно, атмосфера мрачной романтики затягивает сразу.

Самое сильное впечатление оставило то, как описано состояние главного героя. Этот дурман и одержимость Кларимондой переданы настолько живо, что ты насквозь проникаешься чувствами этого героя и сам начинаешь буквально кожей ощущать эту безумную тягу. И на удивление, это наваждение и непреодолимое притяжение не кажется каким-то пафосным или гиперболизированным.

Я сдался без сопротивления при первой же атаке. Я не пытался отразить искусительницу; свежесть кожи Кларимонды проникала в меня, и я почувствовал, как по моему телу побежали токи желания. Бедный юноша! Несмотря на все, что я видел, мне еще трудно было поверить, что это действия демона; по крайней мере, она не была из воздуха, и никогда Сатана не прятал лучше свои когти и рожки.

Ещё очень хочу отметить идею расщепления личности: днём Ромуальд - смиренный, благочестивый священник, а ночью - безумный влюбленный, ведущий роскошную, греховную жизнь с прекрасной куртизанкой-вампиршей Кларимондой. Самое интересное здесь - глубина психологизма. Ромуальд ведь прекрасно понимал, что происходит. Засыпая в своей скромной монастырской келье, он четко осознавал: сейчас он уснет и во сне превратится в совершенно другого человека. И этот "ночной" Ромуальд не просто снился ему как стороннее видение - герой проживал его жизнь как свою собственную. Обе личности Ромуальда помнили друг друга и сосуществовали вместе. Днем он ужасался своим ночным грехам, а ночью - смеялся над своими дневными страхами и монастырскими сутанами.
В итоге граница между сном и реальностью размывается не только для него, но и для читателя, и к концу уже сам не понимаешь, где заканчивается его бредовое забытие и начинается подлинное бодрствование.

<...> во мне существовало два человека, которые не знали друг друга. Иногда я полагал, что был священником, которому каждую ночь снилось, что он светский молодой человек, которому снится, что он священник. Я не мог больше отличить сон от яви, и я не знал, где начинается реальность и заканчивается иллюзия. Молодой синьор, фат и распутник, издевался над священником, а священник ненавидел развязность молодого человека.

Конечно же, я не могу пройти мимо и не обсудить образ вампира. Рассказ как раз оставляет после себя шлейф вопросов и благодатную почву для размышлений.

• Любовь: когда Кларимонда плакала над Ромуальдом, пока пила его кровь - была ли это настоящая любовь? Действительно ли вампир способна любить? Мне кажется, Готье хотел показать, что да. Кларимонда берет лишь каплю его крови, ровно столько, чтобы поддерживать свое хрупкое существование, и искренне оплакивает ту цену, которую её возлюбленный должен платить.
• Вампиризм: с одной стороны, Кларимонда действует как «классический» вампир (пьет кровь, активна только ночью). С другой стороны, мне кажется, что её природа гораздо ближе к суккубу - демону, который питается жизненной силой через страсть и эротический соблазн. Если провести аналогию с южнославянским фольклором, то Кларимонда - это идеальное воплощение классического балканского вампира. В этих традициях вампир может восстать из могилы в своем собственном теле, но оживает исключительно ночью. Если смотреть с точки зрения ещё и румынских мифов, то её образ невероятно близок к Змею. В балканских и румынских верованиях Змей (Zmaj) (который мог быть как мужчиной, так и женщиной) - это могущественное, антропоморфное и страстное существо. По ночам Змей принимает человеческий облик, является к смертным и вступает с ними в непреодолимую любовную связь, заставляя полностью забыть о земном мире. При этом тут прослеживаются черты и южнославянской моры, которая приходит ночью, садится спящему мужчине на грудь и начинает «душить» его, забирая силы. Человек испытывает сонный паралич, но при этом видит эротические или кошмарные сны. Кларимонда не просто пьёт кровь, она полностью подчиняет себе разум и волю Ромуальда. Она ловит его в ловушку через сновидения, гипнотизирует его сознание и ментально утягивает в свой манящий и непреодолимый мир иллюзий.

Итог: Замечательная мистическая история, которая мне очень понравилась, прочитала на одном дыхании. Всем советую.

Джон Полидори "Вампир" (1819)

"Вампир" Полидори - считается первым художественным произведением, где упоминается вампир, заложившем основы всего жанра.

В ту самую знаменитую дождливую ночь на вилле Диодати, когда Мэри Шелли начала писать "Франкенштейна", Байрон тоже набросал текст - "Аристократический фрагмент" (Fragment of a Novel). Это была история о путешествии молодого человека со странным, бледным и циничным пожилым дворянином (Августом Дарвеллом), который умирает в Греции и загадочно оживает. Байрон бросил этот черновик. Полидори берёт за основу сюжет своего нанимателя, но переписывает его, превратив Дарвелла в Рутвена, а в образ молодого и наивного Обри (который страдает, сходит с ума и погибает из-за клятвы) вложил самого себя.

Интересный факт: лорд Рутвен - это карикатура на Байрона. Полидори был его личным врачом, они постоянно ругались. Байрон откровенно издевался над литературными амбициями юного врача и бывало жестоко подшучивал над ним. В итоге Рутвен преследует Обри и портит жизнь его близким просто потому, что Полидори так изливал в тексте свою обиду на токсичного Байрона, который "душил" его в реальной жизни.

В общем хотелось мне прикоснуться к истокам вампирской классики, но, признаться, повесть оставила в глубоком недоумении. Возможно, дело в переводе, а может, и в самом авторе, но при чтении меня не покидало ощущение, что я листаю какой-то краткий пересказ или затянувшийся черновик, а не полноценное художественное произведение. И дело тут вовсе не в малом объеме, а в том, как именно подано повествование.

Интриги в книге практически ноль, всё развивается слишком предсказуемо. Сам сюжет кажется каким-то нескладным - будто автор взял несколько отдельных, слабо связанных между собой эпизодов и просто слепил их вместе.

К тому же, eсли мы опустим тот факт, что это сатира на Байрона, то совершенно непонятны мотивы самого вампира. Почему Лорд Рутвен "утолял свою жажду" исключительно теми дамами, которые были дороги и важны для Обри? Это какая-то изощренная личная месть? Если да, то за что? Ответов повесть не дает.

Образ Рутвена вообще довольно занимательный. Особенно интересными мне показались те черты его характера, которые описывает Обри. Этот вампир охотится не просто на тела, он охотится на человеческие души, целенаправленно подталкивая людей к моральному падению. Обри замечает это в его странной "благотворительности":

<...> милосердие лорда не распространялось на попавших в беду добродетельных людей (ибо и добродетель может быть подвержена превратностям судьбы). Таковые отсылались прочь с плохо скрываемой насмешкой. Но если какой-нибудь мот приходил просить подаяния для удовлетворения не насущных нужд, но своей страсти, или чтобы еще глубже погрузиться в бездну порока, то его награждали с безграничной щедростью.

Рутвену интересно уничтожить в человеке всё чистое. Для такого циника, как Рутвен, чужая чистота и благородство - это такой же вызов, как и чужой порок. Он обожает разрушать идеалы. То же самое происходит и в его отношениях с женщинами - его привлекает не столько физическая близость, сколько сам процесс духовного растления:

Было обнаружено, что его видимое презрение к распутнице происходило не из ненависти к ее характеру, но что подлинное удовольствие он получал лишь тогда, когда его жертва и соучастница во грехе бывала свергнута с высот незапятнанной непорочности вниз, в глубочайшую пропасть бесславия и разврата.

Если говорить о чисто вампирской составляющей, то в этой повести у лорда Рутвена следующие вампирские черты: пьёт кровь, воскресает из мертвых, имеет некую гипнотическую силу, но при этом может действовать и днём.

Но если сопоставить его физические способности с его поведением, становится понятно, что лорд Рутвен будто бы не просто вампир, он приспешник дьявола - змей-искуситель! Он виртуозно играет на чужих слабостях. Причем порочность жертвы для него вовсе не обязательна. Его главная цель - уничтожить изнутри, найти чужую слабость и затянуть жертву в бездну.

Больше всего вопросов вызывает главный герой. Обри вроде бы понимает всю порочность Рутвена, по сути, ненавидит его, но при этом продолжает с ним путешествовать, искренне переживает, когда тот "погибает", и легко дает безумную клятву молчания. В итоге он просто сходит с ума, но не может нарушить данное слово, даже когда Рутвен подбирается к его родной сестре.
Что это? Настолько сильна гипнотическая власть вампира над его разумом, или это просто глупость персонажа на ряду с наивностью и гиперответственностью в угоду сюжету? Или же Полидори так отчаянно пытался выместить в тексте обиду на Байрона, что просто забыл прописать героям внятную логику и причинно-следственные связи?

Ну и отдельный повод для моей ухмылки - это типичная романтическая "смерть от потрясения". Меня всегда забавляло, как в литературе той эпохи герои то и дело помирают от плохих новостей или разбитого сердца. Так сказать типичные drama queen.

Итог: мне хотелось бы сделать скидку на то, что это одно из первых вампирских произведений в истории. Но не получается. Моя критика относится не к самому образу вампира, а именно к повествованию. Как исторический артефакт - это интересно, но как цельная и логичная история - увы, слабо.

Фрэнсис Марион Кроуфорд "Ибо кровь есть жизнь" (1905)

Рассказ зацепил своей атмосферой и тем, как классическая мистика здесь переплетается с подлинным фольклором. Мне пришлась по душе сама структура "истории в истории". Из-за того, что рассказчик истории сам косвенно к ней причастен, повествование оживает. Вечерние посиделки у огня превращаются не просто в обмен банальными байками, а в свидетельства очевидцев. Если бы герои не видели этого духа своими глазами, история Кристины могла бы показаться обычной местной легендой, но этот личный опыт полностью меняет восприятие. При этом к самому сюжету рассказа у огня остаются вопросы, ведь прямых свидетелей тех событий не было, и на самом деле всё могло быть иначе. Но то, как автор описывает происходящее, заставляет верить в его версию.

Особенно интересны детали, которые Кроуфорд явно почерпнул из народных верований. Например, то, что девушка стала вампиром, потому что была не упокоена как следует: её жестоко убили, ограбили и наспех забросали камнями без христианского погребения, то есть она осталась "неупокоенной". В южнославянских (сербских, болгарских) и румынских традициях считалось, что пока тело вампира физически лежит в могиле, его дух (или астральный двойник, который сербы иногда называли лептирица - бабочка, или просто дух-фантом) может выходить наружу, бродить в округе, являться живым и сосать кровь.

При этом образ вампира здесь в очередной раз предстает как образ суккуба, который действует не грубой силой, а через ментальный приворот, эротический соблазн и сны. Если заглянуть с точки зрения южнославянского и румынского фольклора, то у Кристины обнаружится поразительное сходство с местной нечистью. По сути, она действует как румынский мертвый стригой или его разновидность - морой. В балканских верованиях морой - это как раз дух покойника, покинувший свою могилу: пока тело остается лежать в земле, по округе бродит лишь его бестелесный, призрачный двойник. Кроме того, вопреки расхожему мнению, что вампиры сразу жадно пьют кровь, те же стригои предпочитают сначала лишать человека именно жизненных сил, высасывая душу, и лишь потом забирают кровь. Мертвые стригои всегда возвращаются в родные места, к тем, кого знали. Кристина делает ровно то же самое: возвращается к любимому и медленно вытягивает из него жизнь.
Также здесь прослеживаются схожие черты с южнославянской Морой, которая приходит ночью, садится спящему мужчине на грудь и начинает "душить" его, забирая жизненную силу. Человек испытывает сонный паралич, но при этом видит эротические или кошмарные сны.

Поразительно, насколько сильна оказалась гипнотическая власть Кристины после смерти. При жизни она была безответно влюблена, но Анджело оставался к ней абсолютно равнодушен. Автор подчеркивает это в начале:

<...> Анджело был по сердцу всей деревне и, среди прочих, порывистому привлекательному созданию по имени Кристина <...>. У нее были ярко-алые губы и черные волосы, грация гончей и дьявольски острый язык. Но Анджело не обращал на нее никакого внимания.

Однако, став потусторонним существом, она полностью подчиняет его разум и буквально привязывает к себе:

Эти глаза пожирали его, проникали в самую душу, околдовывали и в конце концов приблизились к его глазам и завладели им всецело. Он не смог бы сказать, было ее дыхание горячим как огонь или же холодным как лед, воспламенялись ли его губы от прикосновения ее алых губ или замерзали, оставляли ее пальцы следы ожогов на его запястьях или поражали холодом; он не смог бы сказать, бодрствовал он или спал, живой она была или мертвой, – но он знал, что она любила его, единственная из всех земных и неземных существ, и что ее чары имеют над ним необоримую власть.

То, что жертвой стал именно её возлюбленный, идеально соответствует фольклору, где вампиры всегда в первую очередь приходят к тем, к кому были сильно привязаны при жизни. Но здесь это превращается в трагический, извращенный голод. Кристина полностью подчиняет его волю, укладывает к себе на грудь и забирает жизненную силу, а затем подкрепляется его кровью. В это время Анджело медленно чахнет, не в силах противиться смертельному, но такому желанному дурману.

Итог: Рассказ неплохой и очень атмосферный, но если сравнивать его с "Любовью мертвой красавицы" Готье, то Кроуфорду не хватает психологической глубины. У Готье мы видим сложнейший внутренний конфликт и раскол личности, тогда как здесь персонажи и их мотивы чуть более прямолинейны. К тому же Кроуфорд много времени уделяет описанию пейзажей и созданию рамки "истории в истории", из-за чего самой драме Кристины и Анджело будто не хватает места, чтобы развернуться в полную силу.

Хьюм Нисбет "Девушка-вампир" (1900)

Пожалуй, единственное, что оставило приятное впечатление от этого рассказа - это его форма, слог и манера написания. Текст звучит приятно, и тут, возможно, стоит сказать спасибо переводчику. Что любопытно, другое произведение в переводе С. Антонова ("Ибо кровь есть жизнь") меня в плане стиля так не зацепило.

За то время, пока эти бездонные, бархатистые глаза смотрели на меня, они как будто забрали всю мою волю и превратили меня в своего жалкого раба. Они походили на глубокие темные водяные омуты – и вместе с тем они жгли меня огнем и лишали сил.

Но если форма радует, то само содержание подкачало. Рассказ очень сильно напомнил мне "Любовь мёртвой красавицы" Теофиля Готье. Сюжетные линии явно перекликаются: героиня мгновенно подчиняет себе юношу, опаивает его дурманящим зельем ради погружения в сладкие иллюзии и под покровом ночи беспрепятственно пьет его кровь. Но у Нисбета рассказ получился заметно проще.

Если попытаться разобраться, почему у Готье получился глубокий рассказ, а здесь - поверхностный, всё упирается в психологизм и финал. У Готье мы видим сложный внутренний конфликт и трагическую связь. У Нисбета же персонажи остаются абсолютно плоскими, их характеры не раскрыты. Да и финал откровенно смазан: главный герой просто осознает опасность и сбегает. Из-за отсутствия внятной развязки и психологического накала повествование теряет вес. В итоге остается послевкусие проходной страшилки, из тех, что дети рассказывают друг другу у костра.

Из интересного можно отметить местный вампирский лор: героиня пьет кровь, использует некое подобие гипноза и, возможно, обладает способностью превращаться в летучую мышь. Правда не совсем типично, что вампирша спокойно ходит при свете дня, но некоторый фольклор, например южнославянский, допускает и такой вариант, что некоторые вампиры могут "обнародоваться" [объявиться средь бела дня/ серб. "obelodaniti"] и жить жизнью обычных людей. Относительно обращения в летучую мыль: автор напрямую не утверждает, что это происходило на самом деле, так как образ летучей мыши мы видим лишь в кошмаре, приснившемся главному герою. А вот ментальная зависимость показана без всяких сомнений. Автор наглядно демонстрирует, как вампирский гипноз полностью лишает человека воли, превращая влечение в губительную одержимость:

...Я только знаю, что первым же своим взглядом и первым прикосновением она околдовала меня, и я уже не мог думать ни о чем другом.
Я оказался во власти стремительной, будоражащей, всепоглощающей страсти; весь день напролет я следовал за Ариадной, как ручная собачонка, каждую ночь я видел во сне ее сияющее лицо, ее внимательные черные глаза, ее влажные алые губы, и каждое утро я просыпался более слабым и утомленным, чем накануне.

Итог: Не самая плохая жанровая зарисовка, но на один вечер, которая, к сожалению, проигрывает более сильным произведениям на ту же тему.

Брэм Стокер "Гость Дракулы" (~1897, 1914)

"Гость Дракулы" - произведение, которое в первую очередь любопытное с точки зрения истории создания главного романа Брэма Стокера.

Первое, что бросается в глаза - это поразительное упрямство главного героя. Перед нами типичный образец "просвещённого англичанина", который свысока смотрит на местных жителей, считая их страхи глупыми суевериями. Кучер Иоганн всячески пытается отговорить его от прогулки, указывает на дурные знамения и на то, что сегодня Вальпургиева ночь, но герой, ведомый упрямством и пренебрежением к глубокой, укоренившейся вере местных жителей, выходит из кареты и отправляется в одиночку в сторону заброшенной деревни - видимо под лозунгом "слабоумие и отвага". Ирония в том, что весь его рационализм испаряется, стоит ему самому остаться в темноте, среди сугробов, под завывание наступающей бури.

Наконец, охваченный мучительным отчаянием, он воскликнул «Вальпургиева ночь!» и указал на карету, чтобы я уселся на место.
Моя английская кровь восстала против этого, так что я отступил назад и сказал:
– Ты боишься, Иоганн, – ты слишком напуган. Поезжай домой, а я вернусь один; прогулка мне не повредит.
<...>
Лошади еще больше забеспокоились, и Иоганн пытался удержать их, взволнованно умоляя меня не совершать подобной глупости. Я жалел этого беднягу, который так искренне старался помочь мне, но все же не мог удержаться от смеха.

Мне понравилось, как Стокер мастерски вплетает в повествование фольклорные мотивы, например, культ Вальпургиевой ночи как пограничного времени. Автор точно передает масштаб этого суеверия: для местных жителей это ночь "когда на земле воцарялась власть дьявола. Когда открывались могилы и мертвецы выходили наружу. Когда на земле, в воде и в воздухе творилось всевозможное зло".

Следующий пример - это обычай хоронить самоубийц на перекрестках. Эпизод, где кучер Иоганн крестится и указывает на место, которое они только что покинули, отсылает к реальным европейским верованиям: "– Похоронили его, – того, кто убил себя". В народной традиции (особенно в славянском и балканском фольклоре) самоубийцы считались "нечистыми" мертвецами. Из-за того, что они умерли не своей смертью, их хоронили вне кладбищенской ограды - как раз на перекрестках, чтобы запутать их дух и не дать ему вернуться домой. Именно такие покойники, по поверьям, чаще всего становились вампирами, стригоями или вурдалаками.

Тут же автор нам показывает образ гигантского волка, который лег на грудь потерявшего сознание англичанина:

– Волк и все-таки не волк! <...>
– Бесполезно охотиться на него без серебряных пуль.

Стокер здесь мог опиратьcя на верования, в которых образы вампира и оборотня часто сливались в одно целое (достаточно вспомнить славянские мифы о волколаках или сербские поверья, где вампир может принимать зооморфный, звериный облик). В этом контексте уместно упоминаются ещё и серебряные пули. Серебро в народной магии традиционно наделялось защитными свойствами. Обычная пуля бессильна против того, кто "и все-таки не волк".

Еще одной интересной и загадочной деталью мне показалась фраза "Мертвецы движутся быстро", высеченная на русском языке на гробнице австрийской графини-вампирши Долинген. Вообще, это знаменитая цитата "die Todten reiten schnell!". Стокер напрямую цитирует культовую готическую балладу о мертвецах "Ленора" Готфрида Августа Бюргера. Эту же строку автор позже использует и в самом романе "Дракула", где ее произносит кучер.

Тем не менее если рассматривать рассказ как самостоятельное произведение, финал оставляет слишком много недосказанности. До конца неясно, какую роль играет гигантский волк: то ли это сам Дракула в волчьем обличье, то ли волк, которым граф повелевает на расстоянии. Не менее двусмысленно выглядит и сцена в склепе. Пытается ли граф спасти англичанина от графини Долинген, сначала словно невидимой рукой вышвырнув его из склепа, а затем поразив её ударом молнии, или происходящее вообще не связано с его вмешательством? Даже поведение волка допускает сразу несколько прочтений: он то ли согревает потерявшего сознание путника и охраняет его до прихода солдат, то ли успевает ранить его, прежде чем появляются люди.

Если мы вернемся к контексту "Дракулы", то мы уже знаем, что граф мог повелевать погодой. Значит ли это, что именно он вызвал удар молнии, поразивший графиню? По идее, Дракула мог наслать и всю эту непогоду, чтобы глупый англичанин бросил свою затею, не шел в деревню к мертвым, а повернул обратно в город и приехал к нему в гости целым и невредимым...

Телеграмма в самом конце от графа Дракулы с просьбой позаботиться о безопасности англичанина без контекста большого романа выглядит интригующим, но оборванным ходом. Складывается ощущение, что здесь контекст "Дракулы" одновременно и необходим для полного понимания, и в то же время мешает восприятию рассказа как самодостаточной единицы.

Это замешательство легко объясняется историей текста. Среди исследователей до сих пор нет единого мнения о природе "Гостя". По одной версии (которую продвигала вдова писателя Флоренс), это была полноценная первая глава романа, исключённая издателями из-за слишком большого объёма книги. По другой, более современной версии, это миф: анализ архивов Стокера показывает, что он оставил более 100 страниц рабочих заметок к "Дракуле". Скорее всего, "Гость Дракулы" - это самостоятельное ответвление, развившееся из ранних набросков и первоначального плана романа, а не просто отрезанный кусок готового текста.

Итог: рассказ оставляет ощущение отличного, атмосферного пролога к роману "Дракула", который интригует своими загадками и глубокими фольклорными деталями. Это прекрасная возможность увидеть, с чего начиналась история знаменитого графа. Но как отдельное произведение - может быть слабовато.

"Знак D: Дракула в книгах и на экране" А. Шарый и В. Ведрашко

После прочтения "Дракулы" очень мне было любопытно, откуда Брэм Стокер мог подчерпнуть свои идеи для романа. Как многим наверно известно, считается, что историческим прототипом Носферату стал валашский господарь XV века - Влад III Басараб, также известный как Влад Дракула или Влад Цепеш.

Могучая магия образа Дракулы вызывает обостренный интерес не только к личности его исторического прототипа, но и к вопросу о реальном существовании вампиров.

Дракула настолько меня заинтересовал, что я решила начать собственное небольшое исследование и взялась за несколько монографий - как о самом персонаже, так и об исторической личности. Русскоязычных работ оказалось не сильно много.

Сегодня в библиотеке всемирной литературы о Дракуле — сотни томов, а в ее российском шкафу — всего лишь несколько книжек; во всемирной видеотеке о вампирах — едва ли не тысяча фильмов, а Россия на международной вампирской кинокарте появилась только после успеха «Ночного дозора». Пока что не в России, а за ее границами феномен вампиризма во всех возможных проявлениях изучают серьезные ученые десятков специальностей.

Первая в моём списке стала монография "Знак D: Дракула в книгах и на экране" за авторством А. Шарого и В. Ведрашко.

Книга начинается с краткого пересказа романа Стокера. Вопрос: зачем? Есть вероятность, что кто-то решил почитать монографию про Дракулу, не читая оригинального романа? Сомнительно, но окей. Конечно, можно предположить, что читателю нужно освежить в памяти детали сюжета, но всё же создаётся ощущение, что этот раздел добавлен скорее для объёма.

Зато действительно интересной частью книги стала довольно подробная - насколько это вообще возможно - биография самого Стокера.

Некоторые аспекты деятельности Стокера остаются неизвестными, его биография — недостаточно изученной, обстоятельства его кончины — спорными. Может, происходит это оттого, что исследователи творчества Стокера нередко сосредоточивают усилия на анализе образа Дракулы, а не на жизнеописании его создателя. Внучатый племянник Стокера Дэниел Фэрсон, автор подробной книги о своем дедушке, в этой связи заметил: «Брэм Стокер — неизвестный автор, написавший один из самых известных в мировой литературе романов».

Понравилось и то, что авторы дают историческую справку о Трансильвании, причём заходят довольно далеко - вплоть до времён Дакии, античного государства Европы, существовавшего на этих землях. Отдельно разбирается и вопрос, почему вера в вампиров особенно укоренилась именно на Балканах.

Разумеется, отдельная глава посвящена и биографии Влада III Дракулы. На мой взгляд, она получилась удачной: достаточно подробной, чтобы составить представление об эпохе и личности, но без чрезмерного углубления в бесконечные войны, династические конфликты и политические интриги, которые быстро начинают утомлять - тем более мы тут не за этим.

Для моего "дракуло-вампирского" исследования особенно полезными оказались многочисленные упоминания произведений о вампирах. Все знакомы с Дракулой Стокера, хоть он и считается архетипом всех последующих вампиров, но было достаточно произведений про вампиров, которые вышли задолго до написания Дракулы. Со списком подобных произведений можно ознакомиться здесь.

Например, «Вампир» - повесть доктора Джона Полидори, опубликованная в 1819 году. Её принято считать первым в истории художественной литературы произведением, описывающим современный образ вампира.

Любопытным открытием для меня стало и то, что одним из первых "русских" литературных вампиров считается Борис Лятукин - герой повести "Капитан-вампир" бельгийской писательницы и поэтессы Мари Низе, опубликованной в 1879 году. Разумеется, пройти мимо такого произведения я не смогла, и с моей рецензией на него можно ознакомиться тут.

Вообще оказалось, что в XIX веке разговоры о вампирах, восставших мертвецах и мистике были весьма популярны в декадентских кругах.

Многие литературоведы считают Стокера прямым последователем Ле Фаню, указывая на сходство и в идеологии этих писателей, и в построении сюжетов их произведений. В частности, ссылаются даже на то, что в самых первых набросках «Дракулы», датированных мартом 1890 года, действие тоже разворачивается в Штирии. Оттуда же родом и полумертвая героиня рассказа Стокера «Гость Дракулы» графиня Долинген.

А дальше, как говорится, "начали за здравие, а кончили за упокой".

Помимо книжных произведений, авторы посвящают нас в то, как много существует экранизаций Дракулы.

В послевоенном кинематографе не найти и года, когда на экранах не появлялись бы новые воплощения Дракулы и его неумирающих собратьев. Шестидесятые и семидесятые стали эпохой киноторжества трансильванского графа: никогда до и никогда после у Дракулы не было такого множества имен и обличий. Трансильванский граф как нельзя лучше пригодился эпохе сексуальной революции и «передового» представления о морали, следствием чего и стало развитие альтернативных форм массовой культуры.

Сначала читать о ранних фильмах и первых экранных воплощениях графа действительно интересно. Но затем авторы всё чаще уходят в биографии актёров, первыми сыгравших Дракулу в кино, или тех, за кем эта роль особенно закрепилась. Формально это соответствует названию книги, но всё меньше связано с самим образом Дракулы и почти никак не раскрывает самого персонажа... А дальше начинаются истории взлётов и падений студий, которые занимались производством фильмов... к чему всё это?

Хотя справедливости ради, некоторые моменты всё же оказались любопытными. Например, линия Ренфилда в одной из экранизаций показалась мне даже интереснее, чем в оригинальном романе.

«Дракула» (Dracula), 1931
Направляющаяся в Англию шхуна Vesta попадает в шторм. После захода солнца Ренфилд, ставший верным слугой вампира, выпускает Дракулу из стоящего в трюме гроба: «Хозяин, вы позаботитесь о том, чтобы я получал жизни? Не человеческие, маленькие, но с кровью…» Шхуна с мертвым экипажем прибывает в бухту Уитби. В трюме находят потерявшего рассудок Ренфилда. В клинике доктора Сьюарда под Лондоном, неподалеку от аббатства Карфакс, Ренфилд поедает мух и пауков.

Итог оказался такой, что вместо разбора символизма и образа Дракулы в целом в разных произведениях, нам пересказывают их сюжеты - спасибо большое за спойлеры! Да, в книге есть раздел про образ графа Дракулы в романе Стокера, но он настолько мал, что буквально теряется среди страниц второстепенной информации.

Особенно странно это выглядит на фоне аннотации, которая обещает "первое полное русскоязычное исследование о вампире Дракуле, валашском воеводе Владе Цепеше и готической культуре". На практике книга скорее напоминает объёмный путеводитель по связанным с Дракулой произведениям и экранизациям, чем полноценное исследование самого феномена.

«Проект «Аве Мария» Энди Вейера

Роман "Проект "Аве Мария" Энди Вейера - это тот случай, когда после неё хочется обсуждать физику, биологию, космос и все сюжетные допущения, а не просто закрыть книгу и забыть через неделю.

На мой взгляд, одна из главных фишек романа - научная составляющая. Вейер буквально заваливает читателя физическими терминами, теориями, объяснениями и расчётами. Иногда это тяжеловато: хочется всё-таки понимать, о чём идёт речь, а не пролистывать научные вставки как диалоги на французском в "Войне и мир". Но при этом чувствуется, что автор действительно старался сделать научную часть максимально убедительной. Особенно радует, что он консультировался со специалистами по общей и звёздной астрономии, планетологии, атмосферам планет, экзопланетам, нейтрино и химии. За счёт этого многие детали ощущаются не как "магия под видом науки", а как попытка честно построить фантастику на реальных теориях.

Но так как это фантастика, то очевидно, что роман балансирует между научной достоверностью и авторской фантазией, поэтому очень интересно было бы обсудить роман с человеком, который действительно хорошо разбирается в физике, химии или биологии, чтобы понимать: где же заканчивается настоящая наука и начинается художественное допущение.

Некоторые моменты особенно выбиваются. Например, идея о том, что эридианцы не знают, что такое радиация. По логике романа, плотная атмосфера Эрида защищает поверхность от космического и солнечного излучения, поэтому сама концепция радиации для них оказывается чуждой. Но если задуматься, это выглядит довольно сомнительно. Радиационный фон складывается не только из космических лучей, но и из распада природных радиоактивных элементов содержащихся в почве и горных породах. Основными радионуклидами, составляющими радиационный фон, являются калий, уран и торий, а также продукты их распада, например, радий и радон. Если Эрид - каменистая планета, полностью избежать радиации там вряд ли возможно.

Есть и более мелкие странности. В одном месте главный герой называет рентгеновский спектрометр хроматографом. Возможно, это ошибка перевода, а может - обычная опечатка, но такие вещи цепляют глаз, особенно когда книга сама делает ставку на некую научную точность.

Любопытный момент связан и с таумебами. Я сначала не поняла каким образом таумебы появились на борту, если они не выдерживают наличие азота. Кажется, что автор снова ошибся: самые устойчивые виды выдерживают только 8,25% азота при давлении 0,02 атм, а на корабле вроде бы должна быть обычная газовая атмосфера Земли, где содержание азота ~ 78% при 1 атм. Но как оказалось, что Hail Mary использует чистый кислород при пониженном давлении - примерно 0,33 атмосферы. Это реальная инженерная концепция, позволяющая экономить массу корабля, и она действительно применялась в космических программах. Эта деталь мне показалась настолько занятной, что я пошла читать "Жизнеобеспечение в космосе. Подсистема кондиционирования воздуха". Так что здесь Вейер как раз оказался удивительно внимателен к деталям.

Отдельная история - сам Райланд Грейс. Это классический избранный, герой из категории "и чтец, и жнец, и на дуде игрец". Он школьный учитель естествознания, но при этом одновременно разбирается в микробиологии (окей он бывший микробиолог), космосе, инженерии, программировании, музыке и ещё десятке областей. Именно его отправляют исследовать глобальную угрозу человечеству, и, конечно же, именно он в итоге оказывается единственным выжившим. Безусловно, такие универсальные гении существуют, но местами это выглядит слишком уж удобно для сюжета. Особенно когда герой буквально на коленке пишет скрипты для расшифровки речи инопланетянина. Наверное, в это верилось бы легче, если бы роман показывал, что он всему этому учился годами во время полёта, а не уже умел примерно всё.

При этом отношения Грейса и Рокки - это, пожалуй, лучшее, что есть в книге. На фоне бесконечных расчётов, химии и астрофизики именно их взаимодействие делает роман живым и эмоциональным. Их взаимовыручка, постепенное доверие друг к другу, попытки наладить общение буквально через пропасть между двумя разными биологическими видами работают куда сильнее, чем многие глобальные сюжетные линии. А совместные шутки, саркастические реплики и бытовые моменты неожиданно делают эту историю очень уютной.

— Кстати! А как называется твой корабль? — Спрашивает Грейс
— «Объект А».
— А по-вашему?
— Корабль.
— У твоего корабля нет имени?
— А зачем кораблю имя, вопрос?
— Кораблям принято давать имя, — пожимаю плечами я.
Рокки указывает на пилотское кресло.
— Как называется твое кресло?
— У него нет имени.
— Почему у корабля есть имя, а у кресла нет, вопрос?
— Забудь. Твой корабль называется «Объект А».
— Я так и сказал.

Так же очень сильной получилась и линия с добровольцами, готовыми лететь в миссию без возврата ради спасения Земли. Научная фантастика редко по-настоящему трогает эмоционально, но здесь такие сцены работают именно потому, что подаются без лишнего пафоса. И в то же время мне понравилось, что самого Грейса не стали превращать в идеального героя, который с готовностью жертвует собой ради человечества. Он боится, паникует и вообще не хочет лететь. И именно это делает его куда более живым человеком, а не очередным Cуперменом, которому всё по плечу.

И при всей любви автора к формулам и научным объяснениям книга не превращается в сухой учебник. Вейер умеет разбавлять всё это иронией и сарказмом, благодаря чему роман читается легко даже в самых перегруженных научных главах.

«Итого: я холостяк, которому за тридцать, живу один в небольшой квартире. Детей у меня нет, но я их очень люблю. Ох, не нравится мне всё это… Учитель! Ну, конечно! Школьный учитель! Теперь я вспомнил! Слава богу! Я учитель.»

Прошло меньше часа, но таблетки уже не действуют.
— Компьютер, анальгетики!
— Дополнительная доза будет выдана через три часа и четыре минуты.
Я хмурюсь.
— Компьютер, а сколько сейчас времени?
— Девятнадцать пятнадцать по Московскому времени.
— Компьютер, установи время на двадцать три часа по Москве.
— Время установлено.
— Компьютер, анальгетики!

Тут, кстати, мне было интересно почему время по Москве, даже не по UTC.

Или совершенно бытовые сцены вроде разогрева буррито в лабораторной печи - они вообще вызывают отдельный приступ узнавания у всех, кто хоть раз работал в лаборатории, где сушильный шкаф внезапно превращается в микроволновку, а этиловый спирт - в основу для "настойки".

Я переплываю в лабораторию и засовываю буррито в лабораторную печь. Прогрев его в течение нескольких минут, вытаскиваю с помощью щипцов. Сыр пузырится, по всему отсеку расползается облако пара.

Роман приятно удивляет ещё и тем, что здесь нет привычного голливудского образа России как универсального источника мировых проблем. Наоборот, российские специалисты представлены как важная часть международной научной команды. Русские инженеры участвуют в строительстве корабля, российские технологии вроде скафандров «Орлан» упоминаются как одни из самых надёжных, а одним из ключевых открытий в сюжете становится обнаруженная российским астрономом Ириной Петровой тонкая инфракрасная аномалия между Солнцем и Венерой - так называемая линия Петровой. Хотя совсем без стереотипов всё же не обходится: образ "безбашенных русских" и бесконечные шутки про водку автор тоже аккуратно оставил на месте.

В итоге "Проект "Аве Мария" - это довольно увлекательная научная фантастика, которая одновременно впечатляет и раздражает. В ней хватает спорных моментов, сюжетных натяжек и слишком удобных решений, но книга постоянно подкидывает интересные идеи и делает то, что хорошая фантастика обязана делать: заставляет думать, спорить и обсуждать.

Ещё из интересного: название книги "Проект "Аве Мария" (Project Hail Mary) может нести несколько смыслов. С одной стороны это отсылка к католической молитве к Деве Марии (лат. Ave Maria). С другой стороны это намёк на одну из редких комбинаций в американском футболе, называемую "Хейл Мэри" (англ. Hail Mary): это тактическая комбинация, представляющая собой крайне рискованный, длинный пас квотербека на 35-70 ярдов наудачу, который обычно применяется на последних секундах тайма или матча от безысходности.

Первое название Херцег-Нови было Свети-Стефан. Когда он был основан в 1382 году, город был частью Королевства Боснии во время правления короля Стефана Твртко I Котроманича.

Когда в 1448 году новый правитель Стефан Вукчич Косача получил титул «Герцог Св. Саввы», в честь этого события, городу Свети-Стефан было дано его современное имя — Херцег-Нови. Так же именно в честь титула Стефана «герцог» за созданным им герцогством Святого Саввы закрепилось название Герцеговина.

Поскольку Херцег-Нови расположен на каскадном рельефе, где улицы зачастую представляют собой лестницы, поэтому со временем они стали символом города.

✨Обязательны к посещению

Старый город (ориентир) и Viewpoint of Herceg Novi, крепость Форте Маре, пляж с гаванью, каменный мост и Форт Цитадель (Тврђава Цитадела), вьюпойнт Pogled na Boku

✨Что ещё можно посмотреть: Дом-музей нобелевского лауреата Иво Андрича, музей Булгакова, крепость Канли Кула, крепость Шпаньола, вьюпойнт Видиковац Торион, Savina Monastery Viewing Point

Больше информации и фотографий можно найти в тгк flame_days.

✨ Tips для путешествия

🔸Если вы на машине, то советую воспользоваться платной крытой круглосуточной парковкой Parking Opština рядом со старым городом, потому что как и в любом другом прибрежном городе тут проблемы с парковочными местами. Стоимость: час — 0.80€, весь день — 10€.

🔸Крайне рекомендую посетить Gradska Kafana - отсюда открывается фантастический вид на залив с гаванью и крепость Форте Маре.

🔸Неплохие кафе и рестораны: Tri Lipe, Kantina65, Portofino, Konoba Kaleta Karaca.

🔸Музей Булгакова. Один из трёх музеев в мире. Режим работы: без выходных 12:00 - 17.00. Стоимость — 5€, с экскурсией — 10€. Очень интересная экскурсия, даже если вы придёте одни, то вам проведут персональную! Язык русский. Тема экспозиции затрагивает историю создания Белой Добровольческой Армии.

🔸Дом-музей Иво Андрича, единственного югославского писателя, который получил Нобелевскую премию по литературе за роман "Мост на Дрине" (мост Мехмеда-паши Соколовича в городе Вишеград - Босния и Герцеговина). Режим работы: пн - сб с 09.00 до 20.00, вс с 10.00 до 18.00. Стоимость входа — 4-5 €.

🔸Форте Маре (морская крепость) — вход только через каменный мост!
Крепость вроде бы открыта с 9:00 до 19:00 в сезон (~ май - октябрь), но график работы может поменяться в любой день. Стоимость входа — 4-5 €.
Хоть с крепости открывается прекрасный вид на море и город, но в самой крепости вы поведёте от силы минут 10. Можно на неё и бесплатно полюбоваться издалека. Видела комментарии, что при покупке билета из крепости Канли Кула цена снижается на 50%, но не знаю правда ли это.

🔸Крепость Канли Кула открыта так же для всех желающих с 9:00 до 19:00 во время сезона (~ май - октябрь). Входной билет — 4 €. Смотреть там особо нечего, если хочется посмотреть на которский залив с высоты, то проще сходить на один из нескольких вью пойнтов, например, вьюпойнт Pogled na Boku.

🔸Крепость Шпаньола — вроде бы на сегодняшний день крепость заброшена, и каждый желающий может её посетить.

✨ Как добраться

1. Из Тивата: такси, автобус, лодочный трансфер, рент-кар
2. Подгорица: такси, автобус, рент-кар, поезд/автобус (информация будет позже)
   

Тиват (Tivat)

• Не берите такси сразу у аэропорта, стоить будет как билет на самолёт. Можно пройти до автобусной остановки Bus Stop Tivat Airport или остановки в сторону Тивата скорее всего там будет дешевле.
• Если вы налегке, то дойдите до автобусной станции Bus Station Tivat, с которой ходят все междугородние автобусы. Идти минут 15. Для сравнения таксист нам зарядил 60€ до Херцег-Нови, а автобус стоил в десять раз дешевле - 6€.
• Если идёте к автобусной остановке, то идите не по главной дороге Jadranska magistrala, там вечный ремонт и нет тротуара, а идите по параллельной.
• Чисто теоретически можно сначала дойти до городской остановки и проехать одну остановку до автобусной станции и уже оттуда отправиться в нужный город. Расписание городского транспорта можно посмотреть тут https://blueline-mne.com/.
• Расписание междугородних автобусов можно найти на сайте https://busticket4.me. Только имейте ввиду, что если покупаете онлайн, то для некоторых перевозчиков в обязанном порядке надо распечатать билет. Распечатать можно в копирнице или на станции, но на стации заплатите дополнительно 1€. И имейте ввиду, что в воскресенье копирницы не работают!
• Если по какой-то причине надо долго куковать в аэропорту, то советую не лениться и совсем немного пройтись до ресторана Restoran "Laki", потому что в тиватском аэропорту одно единственное кафе, в котором всегда много народа, ужасно высокие цены и вообще оно полностью оправдывает свою оценку на гугл картах в 1,5 звезды 😁
• Прямо в аэропорту есть рент-кар Abeona c русскоговорящими специалистами. Сами там брали, советую.

Последние месяцы я всё глубже погружаюсь в вампирскую тему - от фольклора и исторических хроник до литературы XIX века. И в какой-то момент мне стало интересно: а с чего вообще начался литературный вампир?

Не тот образ, который мы привыкли видеть после "Дракулы" - а раньше, до Стокера. До викторианского канона. До чёрных плащей, замков Трансильвании и привычных правил вампиризма.

Оказалось, что история литературных вампиров куда страннее и разнообразнее, чем кажется. Здесь есть богословские трактаты XVIII века, романтические баллады о мертвецах, славянские упыри, гипнотические "психические вампиры", декадентские рассказы и очень необычная готика, из которой позже вырос весь знакомый нам образ вампира.

В какой-то момент я начала собирать для себя список произведений, связанных с вампирами, вурдалаками, упырями и другими формами нежити - от ранних текстов XVIII до конца XIX века. Надеюсь, что постепенно ознакомлюсь хотя бы с частью.

Например, одно из произведений, которое было написано до Стокера и, которое сложно найти в каких-то вампирских антологиях - «Капитан-вампир» (Le Capitaine Vampire) (1879) - Мари Низе. Мой перевод повести на русский можно почитать здесь, с моей рецензией можно ознакомиться тут. А с рецензией на Дракулу - здесь.

Решила поделиться списком - возможно, кому-то тоже будет интересно проследить, как рождался вампир в литературе. В сборе информации частично мне помогал ии, так что могут быть какие-то несостыковки.

• «Трактат о явлении духов, ангелов, демонов, а также о привидениях и вампирах в Венгрии, Моравии, Богемии и Силезии» (Traité sur les apparitions des esprits et sur les vampires) (трактат, 1746) — Дом Огюстен Кальме [Богословский и оккультный трактат, собравший европейские свидетельства о вампирах, призраках и «возвращающихся мертвецах»; один из важнейших ранних источников по вампирскому фольклору]
  
• 🩸 «Вампир» (Der Vampir) (стихотворение, 1748) — Генрих Август Оссенфельдер [впервые в мировой художественной литературе упомянут вампир]
  
• «Ленора» (Lenore) (баллада, 1773) — Готфрид Август Бюргер [История девушки, чей погибший жених возвращается ночью и увозит её к могиле; один из важнейших текстов европейской «кладбищенской» готики и предтеча сюжетов о нежити]
  
• «Коринфская невеста» (Die Braut von Korinth) (баллада, 1797) — Иоганн Вольфганг Гёте [Баллада о девушке, восстающей после смерти ради встречи с возлюбленным; текст часто рассматривается как ранний прообраз вампирской литературы, хотя слово «вампир» напрямую не используется]
  
• «Кристабель» (Christabel) (поэма, 1816) — Сэмюэл Тейлор Кольридж [История загадочной Джеральдины, постепенно подчиняющей себе героиню; произведение считается ранним образцом женского вампиризма]
  
• 🩸 «Вампир» (The Vampyre, Vampyre. A tale; Der Vampir; The Vampyre: A Tale)(рассказ, 1819) — Джон Уильям Полидори [Первоначально опубликовано за авторством лорда Байрона. История аристократа-вампира лорда Рутвена, соблазняющего и губящего своих жертв; первое в истории художественной литературы произведение, описывающее современный образ вампира]
  
• «Ламия» (Lamia) (поэма, 1819) — Джон Китс [Античная история о сверхъестественной женщине-соблазнительнице; оказала влияние на образ роковой женщины-вампира]
  
• 🩸 «Вампиризм» (Vampirismus; также Der Vampyr, Ein Vampir) (рассказ, 1821) — Эрнст Теодор Амадей Гофман [Готический рассказ о мрачной одержимости, безумии и роковой женщине; тема вампиризма присутствует скорее символически и психологически]
  
• 🩸«Смарра, или Демоны ночи» (Smarra, ou Les démons de la nuit) (рассказ, 1821) — Шарль Нодье [Затрагиваются одновременно две вампирические темы: тема насыщающихся человеческой кровью ведьм и тема о злом духе по имени Смарра, который является причиной ночных кошмаров]
  
• 🩸 «Infernaliana» (Infernaliana) (сборник рассказов, 1822) — Шарль Нодье [Сборник историй о демонах, привидениях и вампирах, частично основанный на материалах трактата Кальме; популяризировал вампирские сюжеты во Франции]
  
• «Кто же он?» (повесть, 1832) — Николай Мельгунов [Раннее русское романтическое произведение, исследующее тему демонизма, роковой тайны и таинственного незнакомца, разрушающего жизни]
  
• «Колдун-мертвец-убийца» (рассказ, 1832) — Неизвестный автор [Фольклорно-готический рассказ о зловещем ожившем мертвеце, который возвращается с того света ради мести и убийств]
  

• «Киевские ведьмы» (Киевские ведьмы) (рассказ, 1833) — Орест Сомов [История о шабаше ведьм и кровавых колдовских обрядах, связанных с высасыванием крови]
  
• «Береника» (Berenice) (рассказ, 1835) — Эдгар Аллан По [История болезненной одержимости умершей женщиной; сочетает мотивы смерти, разложения и возвращения из могилы]
  
• 🩸 «Вампир» (Saxo Grammaticus tells us of the fame of two Norse princes or chiefs...) (рассказ, 1833) — Валериан Олин [Один из первых русских вампирских текстов, вдохновленный скандинавскими хрониками Саксона Грамматика и европейским романтизмом]
  

• «Вий» (Вий) (повесть, 1835) — Николай Васильевич Гоголь [Мистическая повесть о ведьме, оживающей после смерти, и демонической нежити]
  
• 🩸 «Любовь мёртвой красавицы» (La morte amoureuse; Clarimonde) (рассказ, 1836) — Теофиль Готье [Священник оказывается очарован прекрасной куртизанкой-вампиршей, убивающей своих любовников]
  
• «Лигейя» (Ligeia) (рассказ, 1838) — Эдгар Аллан По [Женщина словно побеждает смерть и возвращается в ином облике; важный текст о сверхъестественном воскресении]
  
• 🩸 «Семья вурдалака» (La famille du Vourdalak) (повесть, написана в 1839, опубликована в 1884) — Алексей Константинович Толстой [История сербской семьи, в которую возвращается умерший глава рода; одно из самых влиятельных произведений о славянских вурдалаках]
  
• «Падение дома Ашеров» (The Fall of the House of Usher) (рассказ, 1839) — Эдгар Аллан По [Мрачная история о вырождении рода, преждевременном погребении и возвращении из могилы]
  
• 🩸 «Упырь» (повесть, 1841) — Алексей Константинович Толстой [Русская готическая повесть о таинственных аристократах и славянских упырях; одно из первых значимых произведений о вампирах в русской литературе]
  
• 🩸 «Варни-вампир, или Кровавый пир» (Varney the Vampire; or, The Feast of Blood) (роман-фельетон, 1847) — Джеймс Малкольм Раймер, Томас Прест [Масштабный викторианский роман о сэре Фрэнсисе Варни; ввёл многие узнаваемые черты вампира, включая клыки и гипнотическое влияние]
  
• «Тысяча и один призрак» (Les mille et un fantômes: Une journée à Fontenay-aux-Roses) (сборник рассказов, 1849) — Александр Дюма-отец [Сборник мистических историй о привидениях, оживших мертвецах и сверхъестественных явлениях]
  
• 🩸 «Вампир» (Le vampire) (пьеса, 1851) — Александр Дюма-отец, Огюст Маке [Театральная адаптация сюжета Полидори о загадочном аристократе-вампире]
  
• 🩸 «Графиня-вампир» (La Vampire, в составе Les Drames de la mort) (роман, 1856/1865) — Поль Феваль [Готическая история о женщине-вампире и тайных обществах]
  
• «Цветы зла» (Les Fleurs du mal) (сборник стихов, 1857) — Шарль Бодлер [В стихотворении «Метаморфозы вампира» вампиризм используется как образ разрушительной страсти и смерти]

• 🩸 «Упырь на Фурштатской улице» (рассказ, 1857) — Неизвестный автор [Петербургская городская быличка-страшилка, переносящая традиционный образ кровососущего упыря в реалии столичного быта XIX века]
  

• 🩸 «Тёмный рыцарь» (Le Chevalier Ténèbre) (роман, 1860) — Поль Феваль [Мрачный роман с оккультными и псевдовампирскими мотивами, связанный с темой «живой смерти»]
  
• «Странная история» (A Strange Story) (роман, 1862) — Эдвард Бульвер-Литтон [Оккультный роман о магнетизме, бессмертии и существе, напоминающем энергетического вампира]
  
• «Призраки» (повесть, 1864) — Иван Тургенев [Фантастическая повесть-элегия, где загадочное существо по имени Эллис уносит героя в ночные полеты, истощая его жизненные силы по принципу ментального вампиризма]
  

• 🩸 «Город вампиров» (La ville vampire) (роман, 1867; отдельное издание — 1874) — Поль Феваль [Сатирико-фантастический роман о скрытом обществе вампиров]
  
• «Локис» (Lokis) (повесть, 1869) — Проспер Мериме [Готическая история о чудовищной наследственности и звериной природе человека]
  
• 🩸 «Кармилла» (Carmilla) (повесть, 1872) — Шеридан Ле Фаню [История женщины-вампира, охотящейся на молодых девушек; один из важнейших текстов вампирской литературы XIX века]
  
• 🩸 «Капитан-вампир» (Le Capitaine Vampire) (роман, 1879) — Мари Низе [Военный офицер постепенно раскрывается как вампирическое существо; роман соединяет вампиризм с историческим и военным антуражем]
  

• «Мертвец-убийца» (рассказ, 1879) — Григорий Данилевский [Мрачная мистическая история с элементами детектива, исследующая южнорусский фольклор и страх перед возвращением покойников]
  
• 🩸 «Спустя девяносто лет» (серб. Posle devedeset godina) (повесть, 1880) — Милован Глишич [Классическое произведение сербской литературы, основанное на фольклоре о знаменитом вампире Саве Савановиче]
  

• «Орля» (Le Horla) (рассказ, 1887) — Ги де Мопассан [[История человека, постепенно попадающего под власть невидимого существа, высасывающего его волю, силы и рассудок; произведение считается одним из ключевых примеров психического или энергетического вампиризма в литературе XIX века]
  
• 🩸 «Таинственное происшествие в Кампанье» (A Mystery of the Campagna) (рассказ, 1887) — Энн Кроуфорд [История мужчины, ставшего жертвой загадочной красавицы-вампирши]
  
• 🩸 «Девушка-вампир» (The Vampire Maid) (рассказ, 1890) — Хьюм Нисбет [В старинном доме живут вдова и её дочь-вампир]
  
• «Старинный портрет» (The Old Portrait) (рассказ, 1890) — Хьюм Нисбет [Таинственная женщина с портрета постепенно высасывает жизненные силы реставратора]
  
• «Внушение» (Suggestion) (роман, 1891) — Анри Низе [Роман о гипнозе, психическом подчинении и своеобразном энергетическом вампиризме]
  
• 🩸 «Вампиры» (Les Striges) (рассказ, 1891) — Марсель Швоб [Во время пира хозяин замка рассказывает истории о встречах с вампирами и стригами]
  
• «Карпатский замок» (Le Château des Carpathes) (роман, 1892) — Жюль Верн [Готический роман с атмосферой восточноевропейского ужаса, мистики и «оживших» образов]
  
• «Та сторона» (The Other Side) (рассказ, 1893) — Эрик Стенбок [Декадентская мистическая история о смерти и сверхъестественном присутствии]
  

• «Он» (рассказ, 1893) — Александр Амфитеатров [История о ментальном вампиризме, гипнотическом внушении и подчинении воли героя таинственным незнакомцем]
  

• «Паразит» (The Parasite) (роман, 1894) — Артур Конан Дойл [История женщины-гипнотизёра, подчиняющей чужую волю; пример темы психического вампиризма]
  
• 🩸 «Истинная история вампира» (The True Story of a Vampire) (рассказ, 1894) — Эрик Стенбок [Романтический юноша становится жертвой вампира-эстета]
  
• «Киммерийская болезнь» (отрывок из романа «Жар-цвет») (повесть, 1895) — Александр Амфитеатров [Сюжет о медиумизме, оккультизме и «психическом вампиризме», истощающем жизненную энергию человека]
  

• 🩸 «Вампир из Кроглин-Грейндж» (The Vampire of Croglin Grange) (рассказ, 1896) — Август Хэйр [Классическая история о нападении вампира на девушку в старом поместье]
  
• «Добрая леди Дакейн» (Good Lady Ducayne) (рассказ, 1896) — Мэри Элизабет Брэддон [Социальный и психологический вариант вампиризма, где вампир, не обладающий сверхъестественной природой, подчиняет себе жертву, пользуясь ее социальной зависимостью]
  
• 🩸 «Дракула» (Dracula) (роман, 1897) — Брэм Стокер [Классический роман о графе Дракуле, сформировавший современный канон образа вампира]
  
• 🩸 «Гость Дракулы» (Dracula's Guest) (рассказ, ~1897, впервые опубликован в 1914) — Брэм Стокер [История о путешественнике, который в Вальпургиеву ночь попадает в заброшенную австрийскую деревню и сталкивается с ожившей вампиршей-графиней]
  

• «Жук» (The Beetle) (роман, 1897) — Ричард Марш [История гипнотического существа, способного менять облик и подчинять людей своей воле]
  

• 🩸 «История поместья Бэлброу» (The Story of Baelbrow) (рассказ, 1898) — Э. Херон, Х. Херон [Вампир оживляет мёртвое тело и наделяет его сверхъестественной силой]
  
• 🩸 «Каменный склеп» (The Stone Chamber) (рассказ, 1899) — Г. Б. Мэрриот Уотсон [Некто покупает старинный дом, в котором обитает древний вампир]

§

Ссылки:

- Знак D: Дракула в книгах и на экране. А. Шарый, В. Ведрашко (монография)
- Дракула. М. Казаку (монография)
- Статья к новелле Captain Vampire. Brian Stableford (анг. версия)
- Граф Дракула. Тайны князя-вампира. В. Эрлихман (документальное произведение)
- Антология "I vampiri tra noi"
- Вампиры. Список произведений
- Рецензия "Капитан Вампир" Мари Низе- Перевод на русский повести "Капитан Вампир" Мари Низе- Рецензия "Дракула" Брэм Стокер

«Мифы Румынии» Н.Н. Воробьева

Засыпай. За сыпью костров теряется мрак.
У плаща начала времен кровавый подбой...
На соборной башне банши баюкает страх.
Почему же кажется мне: поет над тобой?

Юлиана Суренова. Банши

§

Книга оставляет двойственное впечатление: с одной стороны, это любопытный материал, но для поверхностного изучения, а с другой - подача нередко мешает полноценному погружению.

Одна из главных проблем - композиционная несобранность. В ряде глав автор буквально перескакивает с темы на тему. Так, в разделе о мироустройстве сначала идёт повествование о сотворении мира, затем внимание переключается на символизм животных, после чего снова происходит возвращение к теме создания мира.

Так же автор пишет: "Тексты занимают слишком много места, а хочется познакомить читателей с как можно большим количеством легенд в румынском фольклоре". Поэтому в книге появляется множество вставок - картинок и qr-кодов, которые, часто выглядят ни к селу, ни к городу? Например, изображение, где ветер гнёт деревья, с подписью "cильный ветер, вызванный вынтоасе"; фотография туманной реки с подписью "где-то здесь, на самом дне озера, находится жилище водяного, и в любой момент на поверхности может показаться его голова"; или просто фотографии волка или паука без особой смысловой нагрузки.

Qr-коды в электронной версии ещё можно считать допустимыми, но в печатной книге они выглядят откровенно неудачным решением и снижают удобство чтения. Если бы они дополняли изображения - тогда это ещё могло бы быть оправдано, но в текущем виде создаётся ощущение перегруженности.

§

Раздел о мифологических существах также вызывает смешанные чувства. С одной стороны, тема выбрана крайне интересная, с другой - подача чрезмерно справочная. По большей части вместо развёрнутых историй читатель получает скорее перечень персонажей с некоторым описанием. Алфавитный формат вероятно самый логичный, но будто бы здесь не самый удачный. Это особенно заметно в случае с Фэт Фрумосом: персонаж неоднократно упоминается в связке с другими, но его полноценное описание появляется только в самом конце.

В финале приводится список верований и примет. Некоторые из них действительно любопытны и даже колоритны, однако некоторые остаются без какого-либо объяснения, что создаёт ощущение незавершённости:

• Черт боится петушиного пения и не может поворачивать направо – по этим приметам его всегда легко узнать.• В День святого Андрея (30 ноября) нельзя вслух произносить слово "волк".• В День святого Ильи (20 июля) нельзя подбрасывать в воздух яблоко, любимый фрукт Ильи, иначе начнется град.• Если в День святого Георгия тебя укусит комар, ты превратишься в стригоя.

§

При этом у книги есть и сильные стороны, которые нельзя не отметить:
• Особенно удачным решением выглядит обращение к мифологии времён Дакии.
• Интересно было читать именно сами легенды, пусть и в кратком пересказе.
• Показательно и то, что вампирская тема, несмотря на её популярность, не вынесена на первый план. Ей уделено значимое, но не доминирующее место - и это, безусловно, плюс.

Тем не менее, в этом же разделе встречаются и спорные утверждения. Автор пишет: "Румынское dracul сейчас переводится как «черт» или «дьявол», а раньше, при жизни вышеупомянутых правителей, оно означало «дракон»". Я бы не сказала, что такая формулировка корректна.

"В румынском языке есть и слово «дьявол» - diavol, и слово «сатана» - satana, однако слово drac (dracul - "ul" постпозитивный артикль) - это просто «чёрт», но не «змей» - zmeu, и не «дракон» - balaur".

А этимология имени Dracula действительно неоднозначна и имеет две версии, обе анализируются от drac + ul + a. "От румынского drac (чёрт) или от латинского draco (дракон). Более убедительной представляется вторая версия: прозвища Дракул «the draco, the dragon» (Влада II) и Дракула «the son of the draco, the son of the dragon, the son of Dracul’ (Влад III)» являются латинизмами от лат. draco, к которому был добавлен румынский постпозитивный артикль -ul и, в случае Дракулы, окончание -a со значением "сын"".
Кажется неоспоримым, что главной жертвой этой путаницы между значениями слов "дьявол" и "дракон" в прозвищах Дракул и Дракула был Брэм Стокер, потому что использовал имя Дракула для заглавного персонажа своего романа, предполагая, что оно означает "дьявол".

§

Ещё из интересного для меня было:
• Миф о создании человека: "Важно заметить, что и человека в румынской мифологии создал не Бог, а именно черт. Да-да, вот так. Впрочем, без помощи Господа, разумеется, не обошлось, потому что все, что смог черт, – это вылепить фигурку из глины".
• Оказывается, в румынской традиции вампиры - это стригои, причём их выделяют три вида, и они могут быть как живыми, так и неживыми.

В итоге книга воспринимается как хороший ознакомительный материал, способный заинтересовать темой, но не удовлетворить читателя, ожидающего системности и глубины. Она работает скорее как вводное чтение.

А вообще довольно много ссылок на книгу Осояну Н. "Румынские мифы". Складывается ощущение, что это краткий её пересказ. Пойду читать и сравнивать.

«Le Capitaine Vampire» Marie Nizet

Ты видишь пламя, слышишь крики боли?
Но мы, сжимая зубы все сильней,
Как капли воска на ладонях Бога,
Бессильны перед волею твоей...

Эре Тиа. Тёмный Лорд

«Le Capitaine Vampire» Мари Низе, впервые опубликованная в Париже в 1879 году Огюстом Гио, более чем на столетие исчезла из виду. Экземпляра книги нет ни в Национальной библиотеке Франции, ни в Британской библиотеке, ни в Библиотеке Конгресса. Книгу заново открыл Раду Флореску, румынский ученый, сделавший своего рода специальностью изучение исторической подоплеки «Дракулы» Брэма Стокера (1897) и воеводы, послужившего моделью для одноименного персонажа, Влада Драгула, прозванного Колосажателем.

Это было единственное её произведение, переизданное после её смерти. Оно также было переведено на румынский (2003) и английский языки (2007), а в 2023 году - ещё и на испанский.

Ну и, т.к. русского перевода не было, пришлось читать на английском и пользоваться ии помощником для перевода. Чтение шло тяжело, поэтому мне сложно оценить повесть в полной мере. Возможно, я могла упустить часть её потенциальной красоты или скрытые течения чувств, которые залегают в глубине повести, но по большей части меня всё же интересовал сюжет и сам образ капитана Вампира.

Вернёмся же к автору произведения и немного осветим её биографию. Исследований о ней проведено мало - ей посвящена лишь несколько статей и работ.

§

Мари Низе (1859-1922) - бельгийская поэтесса и писательница. Она была дочерью Франсуа Жозефа Низе (1829–1889), профессора, писателя и куратора Королевской библиотеки и Мари Эмили Колетт Девлешувер, школьной учительницы. Так же у неё был младший брат Анри Низе (1863–1925) - писатель, натуралист и журналист.

Семья Низе принимала в качестве пансионеров и учеников студентов славянских, левантийских и балканских национальностей, которые оказали решающее влияние на ранние произведения ещё малоизвестной писательницы. Свои первые работы она написала, опираясь на рассказы этих студентов, но прежде всего благодаря как минимум двум годам изучения в "Королевской библиотеке" истории, литературы и обычаев народов Дунайских княжеств на разных языках, а также благодаря постоянному вниманию к текущим событиям и недавним войнам в этих регионах.

В 1878 году она опубликовала сборник стихов под названием «România»; Казаку отмечает, что многие вошедшие в него тексты основаны на народных балладах, прославляющих непрерывные войны за независимость против турок Османской империи, однако ее политические комментарии еще сильнее возмущает отношение к Румынии со стороны «великих держав», чьи международные конференции пытались решить «турецкий вопрос» в 1870-х годах. Итогом стало то, что Румыния превратилась в пешку российских имперских амбиций в русско-турецкой войне 1877-1878 годов, составляющей исторический фон истории, рассказанной в «Le Capitaine Vampire».

В своё время "Капитан вампир" получил неоднозначные отзывы: мнения варьировались от подтверждения её таланта молодой писательницы до полного разочарования в произведении, которое критики считали не представляющим особого интереса.

Прежде всего, по самой своей сути, «Le Capitaine Vampire» это военная история, и весьма поразительная. И по методу, и по тону она намного опередила свое время, и главной причиной быстрого погружения книги в безвестность вполне могло стать ее тревожно циничное изображение уродства войны, изображение, которое должно было показаться более чем слегка шокирующим, исходя от девятнадцатилетней девушки.

Да-да, на момент написания «Le Capitaine Vampire» Мари Низе было всего 19 лет!

Сейчас мы настолько привыкли читать прозу в духе «война это ад», включая произведения о современных войнах, что легко забываем, насколько это недавний литературный продукт. В ранней литературе война удивительно малозаметна среди тем. А то немногое количество, которое и было - большинство ранних произведений этого жанра были шовинистическими прославлениями возможного завоевания, а не размышлениями о возможных ужасах грядущей войны. В 1870-ых годах поджанр современной военной прозы едва существовал, а поджанра современной антивоенной прозы не существовало вовсе. В свое время «Le Capitaine Vampire» Мари Низе не с чем было сравнить. Поэтому как военную повесть, рассказывающую о ключевом событии, произошедшем менее чем за два года до публикации, можно считать произведением, остававшимся без сколько-нибудь близкой параллели по меньшей мере полвека.

§

Действие новеллы происходит в Румынии и Болгарии между 1876 и началом 1878 года, в контексте Русско-турецкой войны 1877 года, которая привела к независимости Румынии от Османской империи, но ценой политического подчинения России. А главный антагонист - капитан-вампир, руководитель русской армии Борис Лиатукин.

На мой взгляд, один из ключевых моментов новеллы, наиболее ярко передающий авторский посыл, связан с эпизодом Плевенской обороны: русское командование фактически беспощадно и безжалостно жертвует своими предполагаемыми союзниками ради достижения собственных целей. Румынские войска отправляют в первый штурм, заранее понимая, что это приведёт к колоссальным потерям.

Мне понравилось, что автор использовала вампирский мотив скорее как символическое воплощение зла, а не как преимущественно фольклорную составляющую. И хотя капитан Вампир действительно обладает гипнотическим влиянием на женщин, лично мне кажется, что это не столько вампирский роман с сексуальным подтекстом, сколько образ вампира как символа российского господства над румынским народом в контексте войны.

Если видеть в Лиатукине символическое воплощение руководящего духа русских, его поведение по отношению к Исаческу становится материализацией презрительного отношения и голоса русской нации и армии по отношению к румынской нации и армии, насмешкой над убежденностью румын в том, что их цинично и жестоко использовали, когда приказали возглавить атаку на Гривицу и принять на себя основной удар оборонительного огня.

§

Т.к. повесть небольшая, то на мой взгляд, весь её потенциал раскрыт не до конца.
Мари Низе явно использует не только символический, но и фольклорный вампирский пласт, оставляя читателю простор для теорий и интерпретаций. А может это специальный авторский приём? Кто знает, кто знает.

Также мне понравилось, насколько хорошо автор погрузилась в культуру страны, о которой пишет, особенно если учитывать, что в самой Румынии она, вероятнее всего, никогда не была. Низе использует локальные названия блюд и напитков (например, ракию), упоминает праздники, вставляет румынские выражения. Да и сами румыны в повести описаны вполне убедительно, как и элементы местного фольклора.

Но вот что особенно интересно, Низе пишет о Румынии и Балканах, однако называет Лиатукина именно "vampire", делая акцент на славянском варианте, а не использует один из румынских терминов strigoï, vârcolac, moroi, pricolici или bosorcoi. Собственно тут и вступают в свои права теории и фантазии читателей.
Хотя если мы вспомним, что Борис Лиатукин был русским, то может быть поэтому автором был выбран славянский вариант?

Низе вроде бы прямо называет Бориса Лиатукина вампиром, но, опять же, это мы узнаём в основном со слов его сослуживцев, которые и дали ему это прозвище. Вполне возможно, что они просто гиперболизировали слухи, подпитываемые его жуткой внешностью.

Он с удивительной точностью воплощал легендарный образ славянского вампира. Его невероятно длинное и худое тело отбрасывало за ним гигантскую тень, которая, казалось, растворялась в темноте потолка. <...> Его иссиня-черные волосы и борода подчеркивали бледность его вытянутого лица, чьи точные и ледяные линии, казалось, принадлежали не столько человеческой физиономии, сколько погребальному мрамору. Солдаты прозвали его капитаном Вампиром.

Брайан Стейблфорд пишет: "слово вампир славянского происхождения, однако вряд ли это имеет какое-либо значение; к 1879 году оно уже стало обычным во французской речи, и Низе интересует именно его французское значение. Более того, она вообще не ссылается на вампирский фольклор, хотя почти все прочие авторы французской прозы XIX века о вампирах, похоже, были в той или иной мере знакомы с содержанием классического трактата Дом Огюстена Кальме "Трактат о явлении духов, Ангелов, демонов, а также о привидениях и вампирах в Венгрии, Моравии, Богемии и Силезии" на эту тему, впервые опубликованного в 1746 году".

Тут я бы всё же немного поспорила. На мой взгляд, в тексте есть моменты, где автор явно обращается к фольклорным мотивам. Например, слова Мариоры о том, что пение петуха спасло её от вампира:

— Послушай, этот человек не человек: это вампир. У него по два зрачка в каждом глазу! Его взгляд погружает в странный сон, который кончается смертью. Святые защищали меня с небес: пробила полночь, где-то вдали пропел петух... Что он тогда еще мог сделать со мной?

В фольклоре полночь и крик петуха тесно связаны, образуя пограничный момент между миром живых и нечистой силой. Первые петухи заставляют нечисть прекратить свои действия, а с третьими петухами все злые силы исчезают окончательно.

Так же Низе использует в новелле образ zmeu, делая сноску, что zmeu — это фантастическое существо, играющее значительную роль в румынских суевериях.

«Как выглядит zmeu? У него есть рога и крылья, как уверяет меня Баба София?»
«Нет, — сказал Иоан. — У этого были жёлтые глаза и…»
«Желтые глаза!» — встревоженно перебила Мариора. — «Вы видели человека с желтыми глазами?»

Zmeu - это великан со сверхъестественными способностями, воплощение зла, но всегда побеждаемый силами добра. Zmeu описывается некоторыми как "дракон", но дракон, который может принимать роль жениха или возлюбленного человеческой женщины. Ему нравятся красивые молодые девушки, которых он похищает, обычно с целью жениться на них. Было отмечено, что zmeu является «антропо-змееподобным», то есть обладает как человеческими, так и драконоподобными/змееподобными чертами.
А в статье "The Vampire in Roumania" Agnes Murgoci отнесла zmeu к румынским вампирам наряду с выколаком (кровососущим оборотнем)!

Так же в новелле упоминается укус вампира:

Люди шептались, что обеих женщин задушили и что у каждой на шее остался маленький красный след, ну, знаете, зуб вампира…

Но здесь стоит сделать оговорку: это всего лишь слухи, которые могли обрасти деталями после того, как за князем закрепилось его зловещее прозвище. Да и других упоминаний о распитии крови в новелле нет.

Ещё один, казалось бы, очевидный пример - гипнотическое воздействие капитана Вампира на женщин. Некоторые сцены его «обольщения» выглядят скорее как демонстрация мужского доминирования и власти, чем как классический вампирский соблазн. Тем более что "капитан Вампир привлекал внимание женщин, всегда жаждущих тайн и сильных эмоций".

Его глаза, единственное, что, казалось, жило на фоне этого бесстрастного лица, обладали одной особенной чертой. Глазное яблоко, мерцающее, как топаз, имело зрачок в виде вертикальной щели, подобный тому, который наблюдается у Кошачьи животные. Сила этого взгляда была такова, что никто не мог ему противостоять.

<..> у него был хриплый голос, от которого меня пробирала дрожь, и, словно хозяин, он сел возле стола и, указав на место в противоположном конце, резко приказал мне сесть. Я была в ужасе, я не знала, что делаю: я подчинилась. <...> Его взгляд не отрывался от меня. Он двинулся ко мне, а я отступала, всегда отступала… но стена была там. Я закрыла глаза, потому что только что почувствовала холодную руку на своей руке; она была похожа на змеиную. Это меня тронуло. Он без труда поднял меня, вернулся на свое место за столом и грубо посадил себе на колени. Я боялась раздражить его ненужным сопротивлением. «Посмотри на меня», — сказал он. Казалось, его воля стала моей. Я посмотрела на него, как он и велел.

И вроде бы ещё один неоспоримый аргумент в пользу того, что вампир - живой мертвец: русские офицеры рассказывают, будто он умирал и воскресал как минимум трижды. Вероятно, четвёртый раз - уже после того, как его убил Иоан Исаческу. Но и здесь остаётся пространство для сомнений. Истории офицеров могут быть обычными преувеличенными байками, а воспоминания Иоана Исаческу об убийстве Лиатукина - галлюцинаторным бредом, вызванным тяжёлыми ранениями.

Также в новелле предполагается способность капитана Вампира находиться одновременно в двух местах. Собственно, этим фольклорно-мистический пласт произведения в основном и ограничивается.

§

Для сравнения возьмём "Дракулу" Стокера, который, по словам Казаку мог найти историю для своего романа в Капитане Вампире.
Что общего: центральный персонаж - мужчина-аристократ и военачальник; он обладает гипнотической властью над людьми; он стремится завладеть невестой героя.

Казаку утверждает, что такой набор совпадений поразителен, но если помнить, что в основном он воспроизводит черты, уже присутствующие у Полидори и Дюма, с чьими произведениями Стокер, куда вероятнее, был знаком, эти совпадения становятся гораздо более банальными. Гораздо более примечательным, напротив, оказывается набор свойств, приписываемых Борису Лиатукину, которые в «Дракуле» не повторяются и резко отличаются от многого другого вампирского вымысла.

В отличие от Дракулы, Борис Лиатукин может действовать и днем, и ночью. В новелле нет упоминаний об оборотничестве - разве что косвенные ассоциации со zmeu из-за его жёлтых глаз. Также нигде не говорится, что чеснок, серебро или какие-либо другие средства способны отпугнуть этого "дьявола".

Борис Лиатукин, безусловно, не зависит от человеческой крови, не проявляет к ней явного влечения или аппетита, и повесть не дает убедительных доказательств того, что он вообще когда-либо пил чью-либо кровь. Более того, его репутация вампира, в особенности анекдот, якобы приведший к появлению его прозвища, по-видимому, целиком основана на его трупоподобной внешности и кажущейся способности возвращаться из мертвых.

Исходя из совокупности этих наблюдений и доводов, маловероятно, что "Le Capitane Vampire" оказал сколько-нибудь существенное прямое влияние на Брэма Стокера.

Скорее всего, образ вампира здесь выступает как символ зла - жестоких захватчиков, которые воспринимают людей лишь как средство для достижения собственных целей. Женщины для них становятся объектом насилия, слабые - способом самоутверждения и демонстрации власти, а солдаты и подчинённые, тем более другой нации - расходным материалом, которым можно без сожаления пожертвовать ради победы.

К тому же как упоминалось ранее в 19 веке слово вампир часто использовалось в переносном смысле. Чаще всего это относилось к политике, в социалистической риторике, изображавшей капиталистов "кровососущими" хищниками и в первую очередь к вопросу рабства. В "Капитале" Карла Маркса (1869) владельцы постоянно именуются "вампирами".

Подытожив, могу сказать, что это интересное произведение с необычной тематикой и любопытным символизмом. Но лично мне всё же немного не хватило глубины: хотелось бы большего раскрытия персонажей и хотя бы чуть более приоткрытой завесы тайны капитана Вампира.

Чуть подробнее с биографией Мири Низе и исследованием её произведения можно ознакомиться в статье Брайана Стейблфорда к английской адаптации "Капитана вампира" и в монографии Казаку "Дракула".

Литература:

• Le Capitaine Vampire. Marie Nizet
• Перевод повести Капитан вампир на русский
• Статья к новелле Captain Vampire. Brian Stableford (анг. версия)
• Дракула. Матей Казаку (монография)
• Статья про Мари Низе
• Мифы Румынии. Н. Воробьева (рецензия)
• Дракула. Брэм Стокер (рецензия)

Как-то так вышло, что я люблю мангу Bleach и поэзию. И одной ночью мне срочно захотелось почитать стихи, которые Тайто Кубо добавлял в качестве эпиграфов к каждому тому своей манги. Пришлось немало попотеть, чтобы собрать всё воедино.

Все стихи из манги Bleach и аниме Bleach арка "Тысячелетняя кровавая война" (на момент выхода последнего 40 эпизода) на японском и с переводом на русский. Перевод не мой, взят из чьих-то пабликов, из официально изданной манги на русском, любительский перевод, перевод студий озвучки (все ссылки в конце статьи). Привожу несколько вариантов для сравнения, где-то будет более точный перевод, где-то более художественный. Всё для ознакомления и наслаждения.

Если найдутся какие-то неточности или у вас есть свой вариант перевода - обязательно сообщите 😊

P.S. была мысль добавить ещё английский перевод. И добавить обложки томов. Но я решила, что уж как-то слишком трудоёмко...

01 том. The death and the Strawberry

我らは姿無きが故に
それを畏れ

То, что не имеет формы,
Внушает нам страх. [1]

То нас страшит,
что невидимо глазу. [2]

02 том. Goodbye parakeet, goodnite my sista

人が希望を持ちえるのは
死が目に見えぬものであるからだ

Надежда остается с человеком,
Поскольку глаз его не может видеть смерть. [1]

Лишь потому есть надежда,
что невидима смерть. [2]

03 том. Memories in the rain

もし わたしが雨だったなら
それが永遠に交わることのない
空と大地を繋ぎ留めるように
誰かの心を繋ぎ留める
ことができただろうか

А если бы я стала вдруг дождем,
Смогла бы я навечно слиться
С другого человека сердцем так,
Как дождь в своем паденье
Соединяет небеса и землю? [1]

Будь я дождём, какому под силу
Небо к земле притянуть,
Сумела бы я точно так же,
Как вечно отдельные небо с землёю,
Два сердца соединить? [2]

04 том. Quincy archer hates You

ぼくたちはひかれあう
水滴のように惑星のように
ぼくたちは反発しあう
磁石のように肌の色のように

Мы притягиваемся друг к другу
Как планеты. Мы похожи, как капли воды.
Мы отталкиваемся друг от друга,
Как магниты. Наша кожа отлична по цвету. [1]

Мы притягиваемся друг к другу
Как капли воды, как планеты.
Мы отталкиваемся друг от друга,
Как магниты, как разный цвет кожи. [3]

Подобно двум каплям воды,
Подобно огромным планетам,
Друг к другу мы тянемся,
Но в то же время
Расходимся мы, как два магнита,
Как нашей кожи цвета. [2]

05 том. Rightarm of the Giant

剣を握らなければ おまえを守れない
剣を握ったままでは おまえを抱き締められない

Пока в моих руках нет меча, мне нечем тебя защищать.
Пока в моих руках есть меч, мне нечем тебя обнять. [1]

Если я не держу меч, мне не защитить тебя
Если держу, не могу обнять. [3]

Без меча мне никак не под силу тебя защитить
Но взяв меч, я никак не прижму тебя крепко к груди. [2]

06 том. The Death trilogy Overture

そう、我々に運命などない
無知と恐怖にのまれ
足を踏み外したものたちだけが
運命と呼ばれる濁流の中へと
堕ちてゆくのだ

Да, не судьба нам (да и есть ли она для нас)
Испить невежества и страха,
Это только тех, кто потерял свои ноги,
Судьба зовет в мутный поток
Окунуться. [1]

Всё так, для нас судьбы не существует
И только те, кто прокляты незнанием
И только те, кто страхом стеснены
В любой момент способны оступиться
И сбиться с колеи, попасть в поток,
Который называется судьбой. [2]

07 том. The broken Coda

我々は涙を流すべきではない
それは心に対する肉体の敗北であり
我々が心というものを
持て余す存在であるということの
証明にほかならないからだ

Мы не имеем права слезы лить.
Иначе тело подчинится сердцу,
И это будет доказательством того,
Что наше сердце в очередь свою
Не подчинится никаким приказам. [1]

Мы не плакали,
Это только в сердце, которое стоит против чьих-либо увечий,
В нашем сердце, которое говорит
Нам, как поступать правильно,
Не иначе, как чья-либо вина будет доказана. [3]

Нам ни о чём не должно слёзы лить,
В глазах влажны - мы сердцу уступаем.
Нам совершенно так не подобает,
И слёзы эти символ пораженья,
Когда рассудок стиснут жаром чувств.
И когда плачем, мы доказываем снова,
Что сердце наше - тайна для всех нас. [2]

08 том. The Blade and Me

錆びつけば二度と突き立てられず
摑み損なえば 我が身を裂く
そう 誇りとは
刃に似ている

Покрывшись ржавчиной, уже не режу я,
Утратишь хватку – проиграешь битву.
И с гордостью все так же обстоит.
Ну что ж, я меч, я знаю это сам. [1]

Если второй раз покроюсь ржавчиной, отойду на покой,
И если приложишь силы, я тресну.
Вот, гордый я такой,
Как лезвие мое. [2]

Покроет ржа - и на неё не положиться,
Утратишь власть над ней - и ранишь сам себя.
По сущности своей людская гордость,
Мечу во много подобает. [3]

09 том. Fourteen days for Conspiracy

ああ おれたちは皆
眼をあけたまま
空を飛ぶ夢を見てるんだ

Хоть наши глаза и открыты,
Они видят сон о полете
Сквозь небо. [1]

Да, у всех нас
Открыты веки,
Но мы мечтаем летать по небу. [3]

О кто из нас хоть раз бы не мечтал,
Взмыть в небо, широко глаза раскрыв. [2]

10 том. Tattoo on the Sky

俺達は手を伸ばす
雲を払い空を貫き
月と火星は摑めても
真実には まだ届かない

Лишь руку протяни – и облака шутя
Смахнешь с небес, а может и луну
Возьмешь в ладони, только вот
Как ни тянись ты – не ухватишь правды. [1]

Наши руки достают
До облаков, поддерживающих небо,
Луна и Марс дают поддержку нам,
Но истины еще нам не достать. [3]

Мы в высь небесную протягиваем руки
И без труда разводим облака.
Но даже пробираясь в эти дали,
В ладонь луну и марс легко хватая
Не в силах всё же истину схватить. [2]

11 том. A Star and a Stray dog

届かぬ牙に火を灯す
あの星を見ずに済むように
この吭を裂いてしまわぬように

Недосягаемый клык пламенем сияет.
Я не желаю на него смотреть,
Чтоб горло мне не раздирало криком. [1]

Не дотянуться до клыков огня,
Я обойдусь без созерцанья искр,
Как флейты свист пронзает без конца. [3]

Свет звёздный псу бродячему далёк
Зажгли ему вблизи его огонь,
Чтоб свет недостижимый перестал
Быть ему столь манящим искушеньем,
Чтобы от воя его свет звезды не мерк. [2]

12 том. Flower on the Precipice

我々が岩壁の花を美しく思うのは
我々が岩壁に足を止めてしまうからだ
悚れ無きその花のように
空へと踏み出せずにいるからだ

Цветок у края пропасти прекрасен.
Мы в страхе замираем на краю,
Вместо того, чтобы ступить на небо,
Забыв о страхе, как этот цветок. [1]

Мы видим красоту в простом цветке,
Что на скалистом произрос уступе,
Ибо мы сами на краю скалы,
Подобны этому бесстрашному цветку,
В своей несчастной неспособности пройти
Хотя бы на два шага дальше края,
Нам не дано по небесам ступать. [2]

13 том. The Undead

誇りを一つ捨てるたび
我らは獣に一歩近付く
心を一つ殺すたび
我らは獣から一歩遠退く

Каждый раз, забывая гордость,
Мы на шаг приближаемся к зверю
Каждый раз, убивая душу,
Мы на шаг отступаем от зверя. [1]

Уподобляемся мы зверю всякий раз
Когда отказываем гордости своей
Идём на поводу велений сердца,
Но стоит эти чувства задавить,
Мы станем ближе к слову "человек". [2]

14 том. White Tower Rocks

軋む軋む浄罪の塔
光のごとくに世界を貫く
揺れる揺れる背骨の塔
堕ちてゆくのはぼくらか 空か

Шатается, шатается башня покаяния,
И свет пронзает этот мир насквозь.
Трескается, трескается башня позвоночника,
Что рухнет раньше, небо или мы? [1]

Скрипит, трещит, сияющая башня
в стенах своих безгрешие таящая.
Скрипит она, качается опасно,
как если б от чудовищного веса
трещал и содрогался позвоночник.
А вместе с этой башней мы ли рухнем
иль рухнут наземь сами небеса? [2]

15 том. Beginning of the Death of Tomorrow

ぼくはただきみに
さよならを言う練習をする

Я просто учусь
Говорить тебе слово «прощай» [1]

Я просто пытаюсь как можно скорей научиться
сказать тебе это простое... "прощай" [2]

16 том. Night of Wijnruit

降り頻る太陽の鬣が
薄氷に残る足跡を消してゆく

欺かれるを恐れるな
世界は既に欺きの上にある

Метель стирает солнечною гривой
Следы шагов идущего по льду.
Бояться лжи не надо – этот мир
Давно уж держится одною ложью. [1]

Метель стирает солнечною гривой
Следы шагов идущего по льду.
Бояться лжи не надо,
Мир держится на одной лжи. [3]

От жара солнца быстро тает тонкий лёд
и обуви следы на нём исчезнут.
Как будто не ступал по льду никто
так не страшись обмана, хитрой лжи
на них весь мир со своих первых дней построен. [2]

17 том. Rosa rubicudior, lilio candidior

血のように赤く
骨のように白く
孤独のように赤く
黙のように白く
獣の神経のように赤く
神の心臓のように白く
溶け出す憎悪のように赤く
凍てつく傷歎のように白く
夜を食む影のように赤く
月を射抜く吐息のように
白く輝き赤く散る

Красный, как кровь
Белый, как кость,
Красный, как одиночество,
Белый, как молчание,
Красный, как животная страсть,
Белый, как чистое сердце,
Красный, как тлеющая ненависть
Белый, как замирающий крик боли.

Тени ночи окрашены красным,
И лунный свет белее белого
Вдруг осыплется алыми лепестками. [1]

Красный. Совсем как кровь.
Белый. Совсем как кости.
Красный, как одиночество.
Белый, совсем как молчание.
Красный, как нерв воспалённый зверя, объятого яростью.
Белый, как сердце бога мудрого, милосердного.
Красный, прямо как ненависть, что начинает гаснуть.
Белый, как леденящие душу от боли стенания.
Красный, как жуткие тени, темень ночую пьющие.
Вой, к луне обращённый, её насквозь пронизывает,
Твердь её белоснежную белым своим багрит. [2]

18 том. The Deathberry Returns

あなたの影は密やかに
行くあての無い毒針のように
私の歩みを縫いつける

あなたの光はしなやかに
給水搭を打つ落雷のように
私の命の源を断つ

Твоя неразгаданная тень легла на пути,
Никуда не уйти – как отравленной иглой
Мои шаги сшиты.

Твой ласковый свет так изящно
Источник моей жизни разрушает,
Как молния режет воду. [1]

Так тиха твоя тень.
Словно жало, бесцельно снующее,
Она мой прошивает шаг.

Твой облик сияет, изящный и грациозный
И я от тебя никакой не имею защиты
Ты поражаешь в самое слабое место,
Бьешь беспощадно, жизнь мою отнимаешь. [2]

19 том. The Black Moon Rising

そう、何ものも わたしの世界を変えられはしない

Всё ерунда, я так и знал, мой мир ничто не может изменить. [1]

Да ничего не важно, мой мир ничто не может изменить. [3]

Ничто не в силах мой мир изменить. [2]

20 том. end of hypnosis

美しきを愛に譬ふのは
愛の姿を知らぬ者

醜きを愛に譬ふのは
愛を知ったと驕る者

Тот, кто скажет: «любовь так прекрасна!»,
Лишь прикасался к внешнему покрову.

«Как уродлива», скажет тот,
Кто имел безрассудство любить. [1]

Любовь с красотою сравнит только тот,
Кто вовсе не знает, что это за чувство.

Тот, кто вам скажет, что знает любовь,
Сходство припомнит с уродством. [2]

21 том. Be my family or Not

この世のすべては
あなたを追いつめる為にある

Всё, что ни есть в этом мире,
Существует лишь для того,
Чтобы загнать тебя в угол. [1]

Всё в этом мире
стремится загнать тебя в угол. [2]

22 том. Conquistadores

我等の世界に意味などなく
そこに生きる我等にも 意味などない
無意味な我等は 世界を想う
そこに意味は無いと知ることにすら
意味など無いとい うのに

Весь мир не имеет смысла.
Он для него не придуман,
Как он не придуман для нас, в этом мире живущих.
Бесцельно влачащие существование мы размышляем о мире,
Но и об отсутствии смысла знать смысла нет. [2]

23 том. ¡Mala Suerte!

俺たちは滝の中の魚
俺たちは籠の中の虫

俺たちは波濤の残骸
髑髏の錫杖
力の奔流 それを呑む鯨

俺たちは五本角の雄牛
俺たちは火を吹く怪物
泣き叫ぶ子供

ああ 俺たちは
月光に毒されている

Мы рыбы в реке, но наша река заканчивается водопадом
Мы можем летать, но пойманы в клетку и прутья нам чертят границу.

Мы волны морские, что пеною бьются о камни,
Мы камни, что режут собой этот бурный поток,
Всё взято в кольцо, и нас не пускает всё дальше

Мы силы полны: могучие, несокрушимые
И в то же время мы просто плаксивые деи

Мы в мире подлунном живём
И отравлены светом луны. [2]

24 том. Immanent God Blues

どいつもこいつも、
ぶっ壊れちまえ

Эй, вы все,
Я быстренько с каждым покончу. [2]

25 том. No Shaking Throne

我々は皆
生きながらにして死んでいる
終焉は常に
始まりの前から そこに在るのだ

生きることが
何かを知り続けることならば
我々が最後に知るものこそが終焉であり
終焉をついに見出し
完全に知ることこそが
即ち死なのだ

我々は何かを知ろうとしてはならない
死を超越できぬ者は
何ものも知ろうとしてはならないのだ

Мы с рождения самого мёртвые
Наш конец всегда прежде начала

Если вся наша жизнь это путь к осознанию вечный,
Осознание то, что мы в самом конце обретаем -
И являет собою конечную самую цель.

Иначе сказать - смерть являет собой понимание,
И встречая конец, открываем мы самую суть

Нам нельзя и не должно искать осознание это
Неспособен найти его тот, кто сквозь смерть не пройдёт никогда. [2]

26 том. The mascaron Drive

私の胸に深く突き刺さるその声は
鳴り止まぬ歓声に似ている

Голос, что пронзает грудь мою
Неуёмной радости подобен [2]

27 том. goodbye, halcyon days.

私達
一つとして
混じりあうものはない
二つとして
同じ貌をしていない
三つ目の
瞳を持たぬばかりに
四つ目の
方角に希望はない
五つ目は
心臓の場所にある

Ни единого сходства меж нами не обнаружить
Двоим никогда во всём не сойтись c кем-то третьим.

Наших глаз не хватает, чтобы всё разом узреть,
Чтобы на перекрестке увидеть все разом четыре пути.

И нет вовсе надежды, что пятый путь в сердце таится. [2]

28 том. Baron's Lecture Full-Course

主よ、我々は
孔雀を見るような目つきで
あなたを見る

それは期待と、渇仰と
恐怖に似た底知れぬものに
縁取られているのだ

О господин, мы смотрим так на вас,
как мы смотрели бы на птицу: на павлина.

Вас окружает аура величия
что исподволь вселяет страх, надежду,
желание колено преклонить. [2]

29 том. The Slashing Opera

ただ執拗に 飾り立てる
切り落とされると知りながら

だた執拗に 磨き上げる
切り落とされると知りながら

恐ろしいのだ 恐ろしいのだ
切り落とされる その時が

切り落とされた その髪は
死んだあなたに 似てしまう

髪も爪も みな宝物のように
美しく飾り立てるのに
なぜ自らの体から切り離されただけで
汚く不気味なものとなってしまうのだろう
答えは 簡単
それらは全て
自らの死した姿に ほかならないからだ

Я без устали их украшаю,
хоть и знаю, мне их отрежут
Так за ними слежу, расчёсываю,
зная, мне их отсекут.

Когда их подле ног своих вижу,
мне безумно становится страшно
В этом безжизненном, жутком волос моих ворохе,
мне виден и мой, точно такой же конец.

Ногти и волосы - это прекрасный орнамент,
чудесное облика нашего украшение
Но отчего так зловещи и так пугающи
волосы, ногти, когда они вдруг отстрижены?
Просто всё: на пол опавшие,
нам они кажутся страшным предзнаменованием
гибели нашей. нам они кажут смерть. [2]

30 том. There is no heart without You

その疵深し、海淵の如し

その罪赤し、死して色無し

Рана моя глубокая, словно пучина морская
Грех мой, на душу взятый, в цвет красный окрашен,
Но вот он бледнеет, когда приближается смерть. [2]

31 том. Don't Kill My Volupture

世界一嫌いだと言ってくれ

О да, скажи мне обо мне, скажи:
"Никто не ненавистен мне, как ты!" [2]

32 том. Howling

王は駆ける
影を振り切り
鎧を鳴らし
骨を蹴散らし
血肉を啜り
軋みを上げる

心を潰し
独り踏み入る
遙か彼方へ

Король бежит стремительно вперёд,
И звон доспехов его тени разгоняет,
и кости разлетаются врагов,
когда король сжирает плоть и кровь их
и давит еще тёплые сердца

Так путь вперёд далёкий продолжая,
преодолеть границы алчет он. [2]

33 том. The Bad Joke

俺達は虫

不揮発性の
悪意の下で
這い回る蠕虫

首をもたげる
月より高く

憐れなお前等が
見えなくなるまで

Я насекомое, червь я и паразит,
Я извиваюсь, злобой своей напоённый
Шею тяну выше самой луны, выше неба,
Чтобы не видеть рожи, сочувствия полные,
Чтобы вы все исчезли долой с моих глаз. [2]

34 том. King of The Kill

私に翼をくれるなら
私はあなたのために飛ぼう

たとえば この 大地のすべてが
水に沈んでしまうとしても

私に剣をくれるなら
私はあなたのために立ち向かおう

たとえば この 空のすべてが
あなたを光で射抜くとしても

Дай мне крылья, я тотчас в полёт за тобой устремлюсь,
Даже если земля вся исчезнет под толщей воды
Дай мне меч, и я тотчас защитником стану твоим,
И пускай даже небо объявит тебя врагом. [2]

35 том. Higher than the Moon

産まれ堕ちれば、
死んだも同然

Если, родившись едва, ты вмиг наземь упал,
Тогда ты вернее всего - мертворождённый. [2]

36 том. Turn Back The Pendulum

信じるのは、まだ早い

Доверять всё ещё рановато [2]

37 том. Beauty is so Solitary

人を美しいとは思わないけれど
花を美しいとは思う
人の姿が花に似るのは
ただ斬り裂かれて倒れる時だ

Я в людях не вижу совсем красоты,
но вижу её в приоткрытом бутоне,
распустится он у меня на ладони
и явит мне прелесть свою

Цветку человек лишь однажды подобен:
когда струи его собственной крови
его украшают, когда он повержен,
и голову плечи больше не держат,
тогда он подобно цветку опадает
и красоту, наконец, обретает. [2]

38 том. Fear for Fight

恐れることは ただ一つ
恐れを知らぬ 戦士と為ること

Один единственный страх существует -
Стать воином, утратившим страх [2]

39 том. El Verdugo

愆（あやま）つは、人
殺すは、魔（おに

Ошибаться - свойство человека
Убивать - есть дьявольское свойство [2]

40 том. The Lust

心在るが故に妬み
心在るが故に喰らい
心在るが故に奪い
心在るが故に傲り
心在るが故に惰り
心在るが故に怒り
心在るが故に
お前のすべてを欲する

Моё сердце всему виной
из него рождается зависть
из него же рождается голод
и моя непомерная гордость,
и мои леность и праздность,
и моя жажда присвоить
созданы сердцем моим
искреннюю мою злобу сердце моё питает
и именно моё сердце жаждает всё твоё [2]

41 том. Heart

失くしたものを
奪い取る
血と肉と骨と
あとひとつ

Вернуть всё, что было утрачено
Плоть и кровь... и ещё кое-что [2]

42 том. Shock Of The Queen

犠牲無き世界など ありはしない
気付かないのか
我々は
血の海に 灰を浮かべた地獄の名を
仮に世界と
呼んでいるのだ

Вы знаете, мира без жертв не бывает
Вы знаете, что называем мы миром?
То место, где льются кровавые реки,
То место, которое аду подобно
То место мы миром зовём. [2]

43 том. Kingdom of Hollows

腐敗は我が友
夜は我が僕（しもべ）
鴉（からす）にこの身を啄（ついば）ませながら
楡（にれ）の館でお前を待つ

Гниение с порчей два друга моих ближайших
тёмная ночь - моя преданная слуга,
здесь вороны чёрные долго клюют тела павших,
ты гость приглашённый во дворец смерти самой. [2]

44 том. Vice It

人は皆すべからく悪であり
自らを正義であると錯覚する為には
己以外の何者かを 己以上の悪であると
錯覚するより 他にないのだ

確信した正義とは、悪である
正義が正義たり得る為には
常に自らの正義を疑い続けなければならない

Все люди на свете таят в себе зло
и думая, будто бы ты справедлив,
ты веришь, что ты точно лучше других:
рождается самообман

И та справедливость, в которую верил я свято,
в себе содержала извечную долю зла
справедливость собой лишь тогда справедливость являет,
когда звучит вечно вопрос: справедлив ли ты сам? [2]

45 том. The Burnout Inferno

伏して生きるな、
立ちて死すべし

Жить можешь ты, колени преклоняя,
Но умирая, в полный рост вставай. [2]

46 том. Back From Blind

不幸を知ることは
怖ろしくはない
怖ろしいのは
過ぎ去った幸福が
戻らぬと知ること

Не нужно бояться несчастье познать,
всё в мире проходит и это пройдёт
страшнее узнать об утраченном счастье,
вот было оно, меж ладоней зажато,
и вдруг испарилось, исчезло навеки
и не разомкнуть увлажнённые веки -
так горестно счастье терять. [2]

47 том. End Of The Chrysalis Age

君が明日 蛇となり
人を喰らい 始めるとして
人を喰らった その口で
僕を愛すと 咆えたとして
僕は果して 今日と同じに
君を愛すと 言えるだろうか

Если хищной змеёй обернёшься назавтра,
если вдруг человек станет пищей твоею,
и в змеином обличии ты мне расскажешь
о страстной любви, что питаешь ко мне

Смогу ли как прежде принять это чувство,
смогу ли признание выжать в ответ,
глядя в пасть людоедскую, полную крови,
смогу ли сказать, что люблю, как теперь? [2]

48 том. God is Dead

人は皆、猿のまがいもの
神は皆、人のまがいもの

Все люди, в общем-то, подобны обезьянам,
простая имитация зверей

Так и все боги, в общем, те же люди,
простая имитация... [2]

49 том. The lost Agent

僕は、ついてゆけるだろうか
君のいない世界のスピードに

Всё думаю, смогу ли продолжать,
Жить в том же темпе, только без тебя? [2]

50 том. The Six Fullbringers

時は常に背後から迫り
唸りを上げて眼前に流れ去る

踏み止まれ
時がお前を 美しい世界へ押し流そうと
どれほど牙を剥こうとも

前を見るな
お前の希望は 背後に迫る
冥冥たる濁流の中にしかない

Время вечно идёт за тобой по пятам, перед взором маячит и вмиг исчезает,
приносит воспоминанья о прошлом, их кажет и с глаз утекает долой

Но с места ни шагу, не дай себя смыть,
как бы часто назад тебя не возвращало
как бы часто прекрасным тебе не казался
твой в прошлом пройденный путь

Надежду в минувшем во век не найти,
назад не смотри, там лишь мутные воды
и тьма непроглядная ждут. [2]

51 том. Love me bitterly Loth me Sweetly

あたしの心に 指を入れないで

Не трожь меня, душу мне не береди [2]

52 том. End of Bond

一緒に数えてくれるかい
君についた
僕の歯型を

Сумеешь сосчитать следы укусов,
На собственном же теле? Ты сумеешь
Сказать мне, сколько ран оставил я? [2]

53 том. The Deathberry Returns 2

僕がこんなにも若く
こんなにも未熟であるということが
老いさらばえ
完全無欠である大人達には
どうにも許し難いことのようなのだ

Моя юность, моя незрелость кажутся непростительными
Всем одряхлевшим взрослым, старым и безупречным. [2]

54 том. Goodbye to Our Xcution

変わらぬものは 心だと
言えるのならば それが強さ

Если можешь сказать ты,
Что сердце твоё неизменно -
Это сила. [2]

55 том. The Blood Warfare (1 эп. ТКВ)

一歩踏み出す 二度と戻れぬ

三千世界の 血の海へ

Сделай лишь шаг, и никогда не возвращайся.
Море крови.
Вселенной. [2]

Шагнёшь вперед - уж не ступишь назад,
Тут вокруг всё затоплено кровью,
И отсюда пути не найти.

Шагнёшь туда, назад дороги нет.
Это вселенский океан крови. [5]

Сделай лишь шаг и ты не вернёшься.
В море крови, в море вселенной. [6]

Сделай всего шаг и не возвратишься.
Целое море крови
Покрыло вселенную. [7]

Один шаг вперёд, никак не получается вернуться
Во вселенную пропитанную в море крови. [9]

Лишь шаг сделай и больше не вернёшься
Кровь тысячи морей стала океаном. [10]

Сделав шаг, вторым не повернешь назад
Третий превратит мир в море крови [11]

56 том. March of The Star Cross (2 эп. ТКВ. Foundation Stones)

軍勢ゆきゆきて喇叭を吹く
耳鳴り止まず星屑のごとく
軍靴の轟き雷鳴のごとく

Под трубный марш войска шагают
и не стихая, звон стоит в ушах,
подобный долгой ночи звездопадной.
И глушит звон лишь марш их громовой. [2]

Войны трубят в трубы, будто звезды пролетают мимо.
Войны топают ногами, и воздух наполняется громом. [4]

Солдаты готовятся к бою,
вострубило войско.
Словно звезды,
падающие над головой.
Начинается марш,
подобно грому небесному. [5]

Звенят медные трубы,
словно звёзды проносятся у ушей.
Солдаты маршируют
будто гром в небесах звенит. [6]

Солдаты дуют в горны,
будто звёзды ударяют прямо в уши.
Топчут они землю,
как ветер небо. [7]

Солдат подул в трубу
В ушах словно звёзды зазвенели.
Слышен топот солдат
как гром среди ясного неба. [8]

Солдаты готовятся к бою, раздаются фанфары
словно звёзды пролетающие над головой.
И подобно грому небесному
солдаты идут вперёд. [9]

Солдаты трубят в свои трубы.
И звуки эти, словно звезды, пролетают мимо ушей.
Солдаты топают, взывая к грому. [10]

Солдаты трубят в трубы,
Шум в ушах подобен вечной звёздной пыли.
Топот солдатских сапог подобен грому. [11]

3 эп. ТКВ. March of the StarCross

焼き払われた氷原に
翼の影が溶け残る
近付いても 近付いても
掌をすり抜ける 翼の影が

Промерзший мир обращается в пламя.
И остается лишь тень крыла.
Я продолжу пытаться,
даже если тень продолжит ускользать. [4]

Обледенелый мир охватило пламя,
осталась лишь тень от крыла.
Я пытаюсь раз за разом,
но тень всё время ускользает. [5]

Остаётся лишь тень от крыла.
Обмороженный мир превращается в пламя,
Я ловлю эту тень, вновь ловлю,
но она ускользает. [6]

Ледяной мир покрывается огнём,
тень от крыльев надежды блестит.
Я пытаюсь и пытаюсь,
но эта тень продолжает ускользать. [7]

Закованный в лёд, мир охвачен огнём,
остались следы крыльев.
Я буду пытаться снова и снова,
тень от крыльев исчезает. [8]

Промёрзлый мир охвачен огнём,
но тень крыла остаётся.
Я пытаюсь дотянуться до неё,
но она безуспешно ускользает. [9]

Замороженный мир охвачен огнём,
от крыла осталась лишь тень.
Всё ближе я, всё ближе,
но тень крыла ускользает от меня. [10]

На сожженной ледяной долине
осталась тень крыльев.
Приближаешься к ней,
а тень крыльев всё ускользает из рук. [11]

4 эп. ТКВ. Kill the Shadow

柳の陰に
誓いは残る
雷鳴の
遠く果てるとも

Клятва покоится в тени ивы.
Даже когда гаснет свет. [4]

Клятва хранится под сенью ивы.
Даже после вспышки молнии. [5]

Тень ивы обещание хранила.
Хоть молния с грозою отступила. [6]

Обет был дан, ивы тень видела
Угасла молния, но надежда живёт. [7]

Клятва томится в тени ивы,
И даже молния не изменит этого. [8]

Обет покоится в тени ивы,
Даже когда молния угасает. [9]

В тени ивы ... был нами дан обет.
Пусть даже молния погаснет в ночи. [10]

В тени ивы остаётся клятва
Даже если молния угаснет. [11]

57 том. Out of Bloom (6 эп. ТКВ. The Fire)

散りて二度とは 咲かずとも

炎のごとくに 散るぞ美し

Бутон осыпавшийся вновь не расцветёт,
Прекрасны лепестки - огнём объяты. [2]

Упавший лепесток уже не зацветет.
Лепесток сгорает исполненный красоты. [4]

Падающий лепесток никогда не расцветет вновь.
Лепесток в пламени воистину красив. [5]

В танце падает лепесток, не познать ему больше цветенья.
Его крошечный огонёк так прекрасен в это мгновенье. [6]

Лепесток падает, конец цветения.
Падает он объятый пламенем. [7]

Лепестки опадают, чтобы больше не цвести.
Прекрасные лепестки, объятые пламенем. [8]

Упал лепесток, не зацветёт он более.
И столь он красив в языках жаркого пламени. [9]

Падшие лепестки вновь не расцветут...
Огненные лепестки красивы опавшими... [10]

Опавший цветок больше не расцветёт,
Но лепестки его прекрасны как пламя. [11]

58 том. The Fire (5 эп. ТКВ. Wrath as a Lightning)

魂燃え立つ
天の降るとも

Пусть небеса низвергнуться на землю,
Сильнейшим, всё смывающим дождём,
Тогда лишь ярче запылает дух. [2]

Сердце горит.
Даже в дождь. [4]

Сердце пылает даже под дождём [5]

Пламя моей души даже ливню не потушить [6]

Сердца горят даже под холодным дождём [7]

Сердце в огне, не смотря на дождь [8]

В сердце пылает огонь даже во время дождя [9]

Сердце горит даже во время дождя [10]

Сердце пылает и под проливным дождем [11]

Душа продолжит пылать даже под проливным дождём

7 эп. ТКВ. Born in the Dark

見上げた空に星を追う

瞼の奥に 煙る残光

Я смотрю на небо и вижу эту звезду.
Обжигают глаза лучи ее света. [4]

Я взглянула на небеса в поисках звезды.
В глазах остался неясный отблеск. [5]

Слеза звезды упала в небесах и стало вдруг темно.
Но след её горит в моих глазах, хоть не её давно. [6]

Бесцельна погода за звёздами.
Отпечатались в глазах их давние следы. [7]

Я, взглянув в небеса, погнался за звездой.
Мои глаза жжёт её тление и дым. [8]

Смотрю на небеса, преследуя звезду.
А в глазах выжжены её последние блики. [9]

Я смотрю в небо, гонюсь за звездой.
Глаза мои выжжены... и светится дым... [10]

Бегу за звёздами на небе.
Ясный свет обживает мне очи. [11]

8 эп. ТКВ. The Shooting Star Project (Zero Mix)

斬れぬものなど
何も無い
ただ
お前以外には

Ни тело, ни душа не ускользнут от моего клинка.
Никто, кроме тебя. [4]

Никто не сможет избежать моего клинка.
Никто, кроме тебя. [5]

Клинок мой рубит тело, и душу словно нить.
И лишь тебя не в силах он пронзить. [6]

Ни тело, ни дуга не сбегут.
Только тебе это под силу. [7]

Ни тело, ни душа не избежит моего клинка.
Никто, кроме тебя. [8]

Ни одна душа не может избежать моего клинка.
Никто, кроме тебя. [9]

От моего клинка никому не уйти.
Только... ты и смогла. [10]

Нет ничего, чего бы я не мог разрубить.
Ничего, кроме тебя. [11]

59 том. The Battle (9 эп. ТКВ. The Drop)

戦いこそすべて

Битва – это всё. [2]

Сражение - смысл всего. [5]

Битва – это наше всё. [8]

60 том. Everything but the Rain (10,11 эп. ТКВ. The Battle/ Everything But the Rain)

罪無きあなたは 太陽のよう

罪深きあなたも 太陽のよう

Безгрешным своим естеством ты солнцу подобна.
И даже взяв на душу грех, ты подобна ему. [2]

Без греха ты подобен солнцу.
Даже с бременем грехов ты подобна солнцу. [5]

Ты в ком изъяна нет, как будто солнца свет.
И на светилах тёмные есть пятна, но даже с ними ты невероятна. [6]

Ты словно солнце, столь же чист.
Даже не смотря на грехи, ты сияешь. [7]

Без своего греха ты словно солнце.
Даже при своих грехах ты словно солнце. [8]

Ты подобен солнцу столь же чист.
Не смотря на свои грехи, ты похожа на солнце. [9]

Безгрешный ты ... подобен солнцу.
Даже со всеми грехами ты словно солнце. [10]

Ты без греха как солнце.
Пусть ты и грешен ты подобен солнцу. [11]

61 том. The last 9 Days (12/13 эп. ТКВ. Everything But the Rain "June Truth"/The Blade Is Me)

私が 世界には危険が満ちていると信じ
その危険からお前を護りたいと願うのは
私の中にその危険と同質の
衝動があるからに ほかならない

Опасностей полон мир
От них я хочу уберечь тебя,
Ведь даже во мне самом,
Я чаю, таится угроза. [2]

Я верю, что мир полон опасностей.
Я хочу защитить тебя от них.
Только потому что внутри меня тот же импульс,
Что и у этой опасности. [4]

Я верю, что окружающий нас мир полон опасностей.
И именно от них я хочу защитить тебя.
Потому что кому как не мне понимать
В чём эта опасность состоит. [5]

Я верю в то, что мир опасен.
Я от него тебя укрою.
Лишь потому что безобразен
И мир и яд во мне со мною. [6]

Я знаю, что мир нас полон опасностей.
Я сделаю всё, чтобы защитить тебя от них.
Ведь я столь же страшен
как каждая из бед нашего мира. [7]

Я верю, что мир полон опасностей,
я хочу защитить тебя от них.
Потому что во мне есть побуждения
схожие с этой опасностью. [8]

Я знаю, что этот мир полон опасностей,
я приложу все силы, чтобы тебя от них защитить.
Ведь внутри меня та же сила,
которая делает этот мир столь опасным. [9]

Я чувствую, что этот мир таит в себе множество опасностей.
И от них я хочу тебя защитить.
Потому что чувствую, что внутри меня скрыта
та же опасность, и сделать ничего ... я не могу. [10]

Я верю, что мир полон опасностей
и хочу защитить тебя от них.
И всё потому что во мне
таится такая же опасная волна. [11]

14 эп. ТКВ. The Last 9 Days

合わす背中の凍てつきが

焼ける刃の焦燥を断つ

Лёд, созданный с помощью синергии,
Усмиряет нетерпение пылающего клинка. [4]

Холод встретившихся спин оставляет ожоги
как от раскалённого клинка. [12]

Замораживающий лёд, созданный синергией,
Подавляет нетерпение его пылающего клинка. [7]

Застывающий лёд - результат синергии,
Сокрушающий беспокойство его горящего клинка. [8]

Беспокойство пылающего лезвия
Из-за холода было потушено [9]

15 эп. ТКВ. Peace from Shadows

あんたの命も
愛みたいに
壁に飛び散らせてあげる

Я разбрызгаю твою жизнь по стене.
Также, как я делаю это с любовью. [4]

Твоя жизнь рассыплется о стену подобно любви. [12]

Я размажу твою жизнь по стене
точно так же, как я поступаю с любовью. [7]

Я разбрызгиваю твою жизнь по стене
точно так же как и любовь. [9]

62 том. Heart of Wolf (16 эп. ТКВ. The Fundamental Virulence)

己の生に 抗い続ける

己の心に 牙ある限り

Борьбу с собой я век не прекращу,
Покуда в сердце моём воет дикий волк. [2]

Я буду продолжать сражаться с собой.
До тех пор, пока в моем сердце остаются клыки. [4]

Я буду противиться своей жизни,
пока в моём сердце есть клыки. [12]

Я продолжу битву с самим собой
До тех пор пока у меня есть клыки в моём сердце. [7]

Я продолжу сражаться хоть останусь сам
Пока в моём сердце есть клыки. [8]

Я продолжу бороться с самим собой,
Пока клыки вонзаются в моё сердце. [9]

17 эп. ТКВ. Heart of Wolf

天に響めく まやかしの
捉う心に はしる旋律

Небеса звучат обманом.
Плененное сердце танцует под мелодию. [7]

Обман гремит в небесах.
В сердце звучит мелодия. [12]

От небес эхом отражается лукавство
Пленённое сердце исполняет под него танец. [8]

Волшебная мелодия - эхо в небесах
Продолжает звучать в покорённом сердце. [9]

63 том. Hear, fear, here (18 эп. ТКВ. Rages at Ringside)

生きることと 生かされることに
違いは無い

死ぬことと 殺されることに
違いが無いように

Быть по воле чужой живым
или жить - нет весомых различий
Как нет различий и в том,
чтоб убитым быть или умереть [2]

Нет никакой разницы, между жизнью и позволением жить.
Также, как нет разницы между смертью и тем, когда тебя убивают. [4]

Нет разницы между жизнью и тем, что тебе позволили жить
Точно так же как нет разницы между смертью и тем, чтобы быть убитым. [7]

Нет разницы между жизнью и оставлением в живых.
Как нет разницы между смертью и убийством. [12]

Нет разницы в том, что ты живёшь просто так или с позволения
Так же как нет разницы в том, умрешь ты или будешь убит. [8]

Нет никакой разницы между жизнью и тем, что вам позволили жить
Как нет разницы между умиранием и наступлением смерти. [9]

Оставить в живых - есть сама жизнь, суть едина
Как нет разницы между смертью и убийством её. [13]

64 том. Death in Vision (19 эп. ТКВ. The White Haze)

美しさとは、
そこに何もないこと

Красота здесь ничего не стоит. [2]

Красота означает, что на самом деле там ничего нет. [4]

Красота - это когда нет ничего. [12]

Истинная красота это отсутствие чего бы там ни было. [8]

Прекрасно то, чего не существует. [9]

20 эп. ТКВ. I Am the Edge

感電してる
お前を
跪かせたくて

Пораженный громом – ты на коленях.
Таково мое желание. [4]

Меня парализует от жажды
склонить тебя на колени. [12]

Пораженный громом, ты стоишь на коленях.
Таково мое желание. [7]

От удара молнии ты падёшь ниц -
Вот чего я желаю. [8]

65 том. Marching out the Zombies (21.5 эп. ТКВ. The Headless Star)

すきだよ
しぬほど

Я до смерти тебя люблю [2]

22 эп. ТКВ. Marching Out the Zombies

何遍見ても
命空骸

Снова и снова пустая жизнь. [4]

Как ниглянь,
ты безжизненный труп. [12]

Сколько не бейся, жизнь лишь оболочка. [9]

Снова, снова и снова пустая жизнь. [8]

66 том. Sorry I am Strong (23 эп. ТКВ. Marching Out the Zombies 2)

断ち斬るものは
命だけかい

Неужто взмах клинка способен,
Лишь раз за разом жизнь отнимать? [2]

Разве обрубить можно только жизнь? [12]

Неужели жизнь это всё, что ты можешь сократить? [7]

Нужно отсечь саму суть жизни? [9]

Не только лишь жизнь обрывается со взмахом клинка? [8]

Разве жизнь это всё, что можно обрубить? [4]

67 том. Black (эп. 24. ТКВ. Too Early to Win, Too Late to Know)

御先
真黒
真逆様

Сокрыто непроглядной чернотой,
Грядущее, что самой мглы чернее,
И всё в нём перевёрнуто вверх дном. [2]

Будущее – черное и перевернутое. [4]

Впереди чернота.
Перевёрнуто всё [12]

Будущее чёрное как смоль.
Перевёрнуто с ног на голову. [7]

Будущее словно чёрная смола - тягучее и тёмное. [8]

25/26 эп. ТКВ. The Master/Black

雲間から
降る糸捉ひて
からからと
白栲の野に
骨と成り果つ

Нить падает сквозь облака.
Тянется и колышется.
Белая ткань, внутри которой сплелись кости. [4]

Сквозь облака спускается нить.
Белые кости на покрывале. [12]

Нить падает сквозь облака.
Тянет и грохочет.
Поле из белой ткани, внутрь которого вплетены кости. [7]

Нить проходит сквозь облака.
Тянется и клокочет.
Через поле белой ткани, зашитой костями. [8]

Ловите линии, падающие из-за облаков.
Всплеск, всплеск.
Упав на белое поле, они превратятся в скелеты. [9]

27 эп. ТКВ. A

手向けの鐘が鳴り響く
剣に打たれ
地に堕ちるまで

Колокол продолжит звонить,
пока ты не падешь,
сраженный мечом. [4]

Звенят прощальные колокола,
пока клинок не убьёт тебя. [12]

28 эп. ТКВ. Kill the King

わたしはかつて あなたであり
あなたはいずれ わたしとなる
せめてあなたの背にかかる
命の軽からんことを

Когда-то я был тобой.
Скоро ты станешь мной.
Я могу только молиться,
чтобы эти жизни не были вам в тягость. [4]

Когда-то я был тобой.
И однажды ты станешь мной.
Да не будет тяжёл
груз жизни на твоих плечах. [12]

Однажды я был тобой.
А совсем скоро ты станешь мной.
Я могу лишь молиться о том,
что ноша всех жизней не раздавит тебя. [8]

Однажды я был тобой.
И вскоре ты станешь мной.
Я лишь могу молиться,
что бы груз жизни не был тебе в тягость. [9]

29 эп. ТКВ. The Dark Arm

星に指かけ弓引く先に
背けたはずの
月ひとつ

Я натягиваю лук, пальцы на звезде
против луны, которую, казалось, уже оставил позади. [13]

Указав на звёзды, направляю стрелу,
а впереди нежданно одинокая луна. [12]

Я натянул свой лук, пальцы у звезды
против луны, которую я думал, что оставил позади. [8]

Натягиваю лук, направляя пальцы на звезду
напротив луны, которую, как я думал, оставил позади. [9]

30 эп. ТКВ. The Betrayer

無力を知らぬものどもよ
打ち砕かれて空を見ろ
王の眠りを妨げるまで
立ち入るものの 無かった空を

Те, кому неведомо отсутствие силы,
обратите взор на небо с разбитым эго.
На небо, которое было закрыто
до пробуждения Короля. [13]

Тем, кто не знает бессилья.
Оберните к небу ваше разрушенное эго.
К небу, которого не мог достигнуть никто
пока король не пробудился ото сна. [4]

О вы, незнающие слабости.
Взгляниет на разрушенное небо.
Небо, куда не ступал никто,
пока не нарушен был сон короля. [12]

Тем, кто не знаком с отсутсвием силы
Смотрите в небо у разбитого эго.
В то единственное небо, куда не пройти.
Пока король не пробудится от забытия. [8]

31 эп. ТКВ. Against the Judgement

軋る 鉤爪

Мои когти разорвут тебя на куски [13]

68 том. The ordinary Peace

毒々しくって、
眩々するだろ？

Неправда ли, что от яда
Так кружится голова? [2]

32 эп. ТКВ. The Holy Newborn (73 том. Battlefield Burning)

牙より滴る火は消えず
刃立つ野を焼き払い
友の姿を炙り出す

Каплет жаркое пламя с клинка
И сжигает всё, что есть в округе,
Раскрывая внезапного друга,
Знакомого мне с давних пор. [2]

Огонь, капающий с клыков, не угасает.
Клинок под корень выжигает поле,
показывая моего скрытого друга. [4]

Огонь что капает с клыков, не исчезает,
сжигает поле из клинков
и обличает облик друга. [12]

Огонь, осыпающийся с клыков, не тухнет
Клинок сжигает поле до тла,
Открывая моего спрятанного друга. [8]

33 эп. ТКВ. Gate of the Sun

ただ 自分だけが
自分の神であれ

Есть только ты.
Будь сам себе богом. [4]

Только ты сам
можешь быть своим богом. [14]

Будь единственным богом
Для самого себя. [12]

Есть только ты.
Стань своим же богом. [8]

34 эп. ТКВ. Baby, Hold Your Hand

あかあかと
濡れた舞台に
松葉散る
億土も越えて
いざ奈落まで

Сосновые иголки падают
в бездну алого цвета.
Изгнанный с небес,
иди же в глубины Ада. [4]

А хвоя рассыпается
над ослепительной ярко-красной сценой.
Изгнанные из рая,
идёмте же в глубины ада. [13]

На сцене, окрашенной кровью в багровый цвет,
опадают сосновые иглы.
Сквозь мириады царств они странствуют,
пока не достигнут врат ада. [14]

Хвоя падает
с залитой светом сцены.
Через дорогу в Рай
достигнет она дна. [12]

Ель разбросала иглы
по ярко-красной сверкающей сцене.
Сбегая из рая
прямо в пучины ада. [8]

Разлетаются иголки
над ярко-красной блестящей сценой
Изгнанные с небес
спустятся в глубины ада. [9]

35 эп. ТКВ. Don't Chase a Shadow

吾子の手かわいや さまよう手
吾をもとめて 流離うて
寄らば離れる 手をとって
引きて歩もう 沙汰の果て

Рука моего ребенка в недоумении.
Она разыскивает мою руку.
Близко, но далеко, я возьму тебя за руку.
Мы будем вместе идти до самого конца. [4]

Рука моего дитя потеряна.
Блуждает в поисках моей руки.
Будь то близко или далеко, я возьму тебя за руку.
И мы вместе пойдём до конца. [13]

Рука моего ребёнка так потеряна.
Бродя в поисках своего.
Близко, но далеко, я возьму тебя за руку.
Вместе мы пойдём до конца. [14]

Блуждает хрупкая рука.
Дитя вслепую меня ищет.
То тянется, то отдалится.
Возьму я руку эту, и вместе
мы пройдём путь до конца. [12]

Рука моего дитя потерялась.
Он блуждает в поисках меня.
Близко, но издалека я беру тебя за руку.
Вместе мы пойдём до конца. [8]

Мила рука моего дитя,
что блуждает в поисках меня.
Она колеблется, то приближаясь, то отдаляясь.
Но я крепко ухвачусь за неё
и вместе мы пройдём путь до конца. [9]

36 эп. ТКВ. Baby, Hold Your Hand 2. Never Ending My Dream

袖うつしの憶い
鏡うつしの影

Общие воспоминания, невысказанные вслух.
Отражаются в зеркале из темноты.

Общие воспоминания, невысказанные.
Отражаются зеркалом из темноты. [13]

И чувства шлют из рукава в рукав
И тени в отражении зеркал таятся. [11]

Передаются чувства в рукавах,
тень в отражении зеркала таится. [12]

Воспоминания о мимолётной встрече
подобно тени, что отражается в зеркале. [9]

69 том. Against the Judgment (37 эп. ТКВ. Shadows Gone)

銃弾、鉤爪、軍旗、刀剣、
五本指折り
お前を待つ

Мой клинок и знамя моё -
Всё готово для нашей встречи
Мои пальцы собраны вместе,
Они ждут, когда явишься ты. [2]

Пуля, коготь, боевое знамя и короткий меч.
Я буду ждать тебя, сжав свой кулак.

Пули, когти, флаги, мечи.
Считаю на пальцах и жду тебя. [12]

Пуля, коготь, флаг боевой, короткий меч
Я буду ждать тебя, сжав свой кулак. [8]

Пуля, коготь, боевое знамя, короткий меч
Мои пальцы связаны и ждут тебя. [4]

Пуля, коготь, флаг, меч.
Согнув все пальцы, я жду тебя. [13]

Стрела, коготь, боевое знамя, короткий меч.
С согнутыми пальцами я жду тебя. [14]

70 том. Friend (38 эп. ТКВ)

痛みはない
その天秤から
目を逸らせぬ事以外に

Покуда взор устремляю на чаши весов,
покуда мой взор нетрывен...
Боли нет. [2]

Боли не бывать, пока я слежу 
За чашей весов. [13]

Мне не больно.
Разве только от того,
что отвесов мне глаз не отвести. [12]

Больно не будет
Пока мои глаза
следят за балансах на весах. [8]

Нет боли хуже той,
что приносит невозможность
отвести взгляд от этих весов. [9]

71 том. Baby, hold your hand

吾子の手かわいや さまよう手
吾をもとめて 流離うて
寄らば離れる 手をとって
引きて歩もう 沙汰の果て

Рассеяно водит ребёнок мой ручкой своей,
И ищет, не видя, надёжную мою руку
Что сразу и близко совсем, и совсем далеко
Я возьму твою руку, я тебя защищу
И мы вместе пойдём, до конца [2]

72 том. My last words (39 эп. ТКВ. The Visible Answer)

言葉に姿があったなら
暗闇に立つきみに届きはしないだろう

Пускай бы мои слова
Обрели свою плоть и форму,
Они бы вовек не достигли,
Тебя - так ты тьмою укрыт. [2]

Даже если бы мои слова имели форму,
Они бы не достигли тебя,
пребывающего во тьме.

Даже будь видимы слова,
ты бы не узрел их,
ведь стоишь во тьме. [12]

Если мои слова имеют форму,
то они достигнут тебя,
стоящего во тьме. [8]

Если бы мои слова имели форму,
они бы не достигли тебя
под покровом тьмы. [4]

Даже обрети слова плоть
тебе не дано их увидеть,
ведь стоишь ты в кромешной тьме. [11]

73 том. Battlefield Burning (см. 32 эп.)

74 том. The Death and the Strawberry

我等は 姿無くとも
歩みは止めず

Пусть сами теперь незримы и бестелесны,
Мы наш не сбавляем шаг. [2]

References:

1 - перевод из статьи Стихи из манги Bleach

2 - любительский перевод с просторов интернета

3 - комментарии к статье с переводом Стихи из манги Bleach

4 - AniDUB, 5 - Amber, 6 - AniLibria, 7 - JAM CLUB, 8 - Dream Cast, 9 - TVShows, 10 - SHIZA Project, 11 - AniStar, 12 - DEEP, 13 - AniDub Online, 14 - Комната ДИДИ

5 - стихи на японском BLEACH 全ポエムまとめ или BLEACH（ブリーチ）のオサレすぎるポエムまとめ

6 - Bleach. Тайто Кубо

«Грозовой перевал» Эмили Бронте

«Положи меня, как печать на сердце твоём, как перстень на руке твоей, потому что крепка, как смерть любовь и жестока, как ад ревность: стрелы её — стрелы огненные…»

Хотите покататься на эмоциональных качелях? - Грозовой перевал

Хотите роман, послевкусие которого - вселенская тоска? - Грозовой перевал

Хотите историю о мести жестокой бессмысленной и беспощадной? - Грозовой перевал

Хотите роман, где не найдёте ни одного положительного персонажа? - Грозовой перевал

Хотите мрачную историю о всепоглощающей любви? - Грозовой перевал

Хотите прочувствовать викторианскую эпоху? - Грозовой перевал

§

Давно не читала романа, где нет деления на чёрное и белое. Тут нет положительных героев, все с какими-то своими недостатками, что делает роман очень живым и вызывает бурю эмоций, пусть и далеко не положительных.

Это один из немногих романов, где меня выводили из себя почти все персонажи, и одновременно с этим автор катал меня на эмоциональных качелях: я то испытывала возмущение вперемешку со злостью, то сопереживание и грусть, затем нарастало разочарование и отвращение, а следом уже накрывала тоска, сочувствие и чувство вселенской несправедливости.

Только Нелли - экономка, от лица которой идёт большая часть повествования, - выглядит наиболее уравновешенной и рациональной. Она производит впечатление умного и наблюдательного человека, способного трезво оценивать происходящее и при этом не лишённого иронии.

Из всех героев именно Нелли вызывает наибольшую симпатию: по мере развития сюжета я всё чаще ловила себя на том, что мысленно ставлю себя на её место - своего рода молчаливого свидетеля этой тяжёлой и трагичной истории. Она наблюдает за разрушительными страстями других, но сама старается сохранять дистанцию и здравый смысл.

Однако ощущение её "нейтральности" может быть обманчивым. История рассказана преимущественно с её точки зрения, а значит, неизбежно проходит через призму её восприятия. Как любой рассказчик, она могла что-то упустить, где-то смягчить углы или оказаться предвзятой - как в описании других героев, так и в изображении самой себя. Поэтому её повествование нельзя считать полностью объективным.

Не исключено, что это сознательный авторский приём. Через фигуру экономки читателю предлагается относительно нейтральная точка зрения - персонаж, с которым легче всего себя соотнести. Именно ей известна вся мрачная история семьи и она пытается осмыслить её с позиции здравого смысла и морали. В связи с этим её эмоциональные реакции во многом становятся ориентиром и для читателя.

Я разделяла её чувства: жалость и сочувствие к Хитклиффу, понимая, через какие унижения и лишения ему пришлось пройти. Но одновременно неприязнь и осуждением тех жестоких поступков, к которым приводит его мстительность. Похожая двойственность проявляется и в отношении к Кэтрин: искренняя забота о Кэтрин, но при этом почти полное отсутствие сочувствия её взбалмошным и эгоистичным порывам.

Таким образом, Нэлли выполняет в романе важную функцию: она не только передаёт события, но и пытается объяснить мотивы персонажей. Поскольку автор не всегда даёт читателю прямой доступ к внутреннему миру героев, именно наблюдения Нэлли позволяют хотя бы частично реконструировать причины их поступков и характеров.

§

Любовная линия Хитклиффа и Кэтрин Эрншо показана как всепоглощающее и разрушительное чувство, которое не вписывается ни в социальные нормы, ни в привычное понимание любви. Их связь формируется ещё в детстве и выглядит как нечто большее, чем просто привязанность - Кэтрин прямо говорит, что они "одно целое". При этом их любовь лишена гармонии: она строится на страсти, боли и внутреннем конфликте. Кэтрин выбирает брак с Эдгаром, но не перестаёт быть эмоционально связанной с Хитклиффом, что только усиливает напряжение. Хитклифф, в свою очередь, превращает своё чувство в одержимость и месть, направленную на всех, кто оказался между ними. Их отношения разрушают не только их самих, но и судьбы окружающих, затрагивая даже следующее поколение. При этом в их любви есть что-то стихийное и почти мистическое, как будто она выходит за пределы жизни и смерти. Это не история о счастливом союзе, а скорее о силе чувства, которое невозможно контролировать или подчинить правилам.

Порой мне казалось, что все чувства главных героев гипертрофированы.
Если уж возобладала любовь, то безрассудная, если же ненависть, то беспощадная, если сумасшествие, то всепоглощающее.

Поэтому большую часть романа меня одолевало чувство, то ли возмущения, то ли пренебрежения, то ли отвращения, то ли всё вместе, что все герои какие-то истеричные, эгоистичные, взбалмошные, избалованные, высокомерные - особенно в детском-юношеском возрасте, все как один - малолетние манипуляторы.

§

Я долго не могла решить для себя понравился мне в итоге роман или нет. Ведь от него веет не просто холодом, а великой мрачностью. Всё повествование пропитано жестокостью, аморальностью и обреченностью.

В целом роман скорее произвёл положительное впечатление. Во-первых, во многом это связано с тем, как выстроено повествование: уже в прологе автор задаёт интригу, намекая на сложную и мрачную историю Хитклиффа. Читателю фактически показывают фрагмент финала, но без объяснений - и именно это рождает главный интерес: каким образом герои пришли к той точке, с которой начинается рассказ. Во-вторых, по мере чтения во мне "бушевала настоящая гроза" от количества испытываемых эмоций. Вот если бы переживаний не было и чтение оказалось бы сухим, то я бы однозначно положила книгу на полку "не понравилось".
Но справедливости ради, к 24 главе я, честно говоря, устала уже как от этой "Санта Барбары", так и от этих отрицательных персонажей. Меня даже уже не расстраивал, а скорее утомил этот бедлам и крайняя жестокость, и отсутствие даже намёка на лучик солнца сквозь этот непрерывный безжалостный шторм.

§

Все эти бури чувств, и разрушительные эмоции персонажей навели меня на мысль о названии романа и главном месте действия - Грозовой перевал. Быть может тут дело вовсе не в местности и её непогоде? А в самой атмосфере, разрушительной внутренней буре героев, которая тут присутствовала и постоянно витала в воздухе как озон после грозы?

Вот несколько цитат из книги, которые собственными словами автора прекрасно передают атмосферу романа:

Литерари уорлд писал:

"Во всей этой истории ни одна черта характера не способна вызвать наше восхищение, ни одна из душевных струн нашего существа, кажется, не отразилась в её действующих лицах. Несмотря на отвратительную корявость большинства диалогов и неправдоподобность сюжета, эта книга привораживает нас".

Я вычитала, что Хитклифф классический пример байронического героя - разочарованный одинокий мститель, для которого свойственно разочарование в обществе и мире, настроение "мировой скорби", резкий разлад между героем и окружающими.

"Сюжет книги — бунт отверженного, изгнанного волею судьбы из своего же царства и горящего неодолимым желанием вернуть себе утраченное». По словам Жоржа Батайя «ярость Хитклиффа даже на мгновение не могут сдержать ни закон, ни сила, ни приличия, ни жалость, ни даже смерть, ибо Хитклифф самозабвенно, не испытывая никаких угрызений совести, становится причиной болезни и смерти Кэтрин, полагая, что он умирает вместе с ней".

§

Викторианская мораль

В романе я увидела некий вызов, брошенный викторианской морали, с яркими чертами романтизма: культ сильных эмоций - страсть, страдание, одержимость; центральный персонаж - страстная, часто бунтарская личность (байронический герой), противостоящая обществу; бунт против социальных норм, природа как живая и одушевлённая сила.

И есть моменты, которые можно понять только прочувствовав эпоху.

Викторианская мораль включала жесткие классовые различия, строгий моральный кодекс, культ "джентльменства", часто маскируя социальные противоречия двойными стандартами. Огромное внимание уделялось внешнему виду, этикету и строгому этикету в одежде. Показное ханжество считалось нормой, обнаженное женское колено полагали верхом бесстыдства. Существовало огромное количество эвфемизмов: к примеру, называть руки и ноги иначе, как "конечностями", было очень неприлично.

Наглядный пример в романе - о беременности героинь говорится уже по факту рождения ребёнка. Сначала я была этому немного удивлена, но почитав побольше про викторианскую эпоху - всё встало на свои места.

§

Леди

Тут у меня возникает образ Кэти Линтон перед глазами. Её образ воплощает парадокс викторианской женственности: нам рисуют образ "нежного цветка", но на деле перед нами избалованная девчонка, вокруг которой словно вращается весь мир. Она ставит себя выше других, высокомерна и пренебрежительно относится к тем, кто ниже её по статусу. Она не просто не испытывает "нежной жалости к неудачливому человеку или к тем, кто ниже её по положению", а открыто насмехается над ними.

Диалог Кэти Линтон и Гэртона Эрншо:

§

Джентльмены

Отличный пример «истинного» англичанина - Эдгар Линтон, который заботился о своей жене и дочери, не жалея себя.

Хиндли Эрншо и Хитклифф выступают прямым контрастом к образу «идеального джентльмена», воплощённому в Эдгаре Линтоне. Хиндли, унаследовав поместье, не сохраняет порядок и достоинство, а погружается в алкоголизм и жестокость: он унижает Хитклиффа, превращая его в слугу, и разрушает собственный дом, который по викторианским представлениям должен быть "крепостью". Хитклифф, в свою очередь, полностью игнорирует нормы поведения "джентльмена: он мстит годами, использует брак с Изабеллой Линтон как средство контроля и намеренно причиняет страдания окружающим. Они оба не стесняются как в выражениях, так и в рукоприкладстве или жестоких действиях над людьми.

§

Классовые неравенства

В романе, как мне кажется, у Бронте звучит своеобразный вызов жестокому кассовому неравенству, воплощенный в образе Хитклиффа - сироты, который без статуса, средств и даже фамилии, низведённого до положения слуги.
Он демонстрируют разрушение устоявшихся социальных правил: он возвращается богатым, подчиняя себе не просто владельцев Грозового перевала, завладевая их собственностью, хотя из-за происхождения не имеет на это права, но и берёт в жёны леди не по своему статусу.

По другую сторону классовой системы - Хиндли Эрншо - законный сын, наследник, представитель среднего класса. Он опускается до алкоголизма, жестокости и полной утраты контроля, теряя в это же время имущество и статус. И далее всё ниже по цепочке - его сын Гэртон, деградировавший до "простолюдина" и безграмотный, следующий законный наследник Грозового перевала.

§

Социальное положение

Тут у нас наглядный пример - Кэтрин и Хитклифф. Кэтрин готова отказаться от любви к Хитклиффу ради социального положения.

§

Викторианская лицемерность

Кэтрин отлично олицетворяет типичную для викторианской эпохи лицемерность вкупе с расчётливостью. Она искусно мимикрирует под идеал викторианской леди, демонстрируя приобретенные манеры и мягкость, чтобы соответствовать статусу Линтонов. Эта расчетливость проявляется в ее осознанном выборе Эдгара ради светского престижа, при котором она подавляет свою стихийную связь с Хитклиффом.

§

Подавление чувств

Поведение героев демонстративно выходит за рамки викторианской сдержанности: Кэтрин Эрншо открыто говорит о своей внутренней раздвоенности и признаёт неразрывную связь с Хитклиффом, несмотря на социальные ограничения. Сам Хитклифф действует импульсивно и одержимо, подчиняя свои поступки чувствам - любви, боли и жажде мести.

Их эмоциональная крайность, неспособность к самоконтролю и игнорирование социальных норм противопоставляются идеалу викторианского общества, где ценились сдержанность и рациональность. Такое изображение подчёркивает черты романтизма, в котором чувства оказываются сильнее социальных предписаний и становятся движущей силой поведения героев.

§

Патриархат

Это, кстати, очень интересный момент. Потому что я никак не могла понять почему всё состояние Кэти Линтон стало состоянием Хитклиффа после смерти её мужа Линтона Хитклиффа. Узнав сей факт, всё встало на свои места и план Хитклиффа по заполучению мызы Скворцов стал ясен.

Здесь же можно увидеть яркую губительную природу патриархальной системы, при которой все решения крутятся вокруг властного мужчины, в данном случае Хитклиффа. Кэти заперли на Грозовом Перевале, насильно выдали замуж, избивали, отобрали имущество и наследство, и оставили мужа умирать на её руках.

Литература:

• Грозовой перевал. Эмили Бронте
• Викторианство в контексте культуры повседневности. Е. В. Зброжек
• Викторианская мораль. Livejournal - emeraldairtone

Дурмитор — горный массив и названный по нему национальный парк в Черногории. Самая высокая вершина — Боботов-Кук, высотой 2523 м.

Считается, что название Дурмитор происходит от кельтских слов «dru mi tore», что означает «гора, полная воды». Национальный парк внесён в список Всемирного культурного и природного наследия ЮНЕСКО в 1980 году.

Делюсь советами по планированию поездки на машине и самыми крутыми маршрутными точками! Больше информации и крутых фотографий можно найти тут или в моём телеграм канале!

🔸По Дурмитору есть стандартный кольцевой маршрут. Если у вас всего один день - то это лучший вариант.

🔸Пока катаетесь по Черногории по дороге могут попадаться коричневые таблички с номерами смотровых маршрутов (Panoramic Route) - можно следовать им.

🔸Платный билет в национальный парк - 5€ с человека (проверяют на Черном озере, на "парковочных" зонах, если паркуетесь). Билет действителен лишь один день!

🔸 Планировать поездку лучше на золотую осень - конец октября или на май. Хорошая погода, мало людей, красиво. Зимой велика вероятность, что часть дороги по "Кольцу Дурмитора" может быть закрыта из-за снега, его там не чистят.

🔸Проложите маршрут заранее, чтобы посмотреть по максимуму, т.к. красивых мест много, иначе есть шанс просто проехать мимо. И ещё потому что на некоторых участках маршрута не будет интернета.

🔸Чтобы с комфортом неспеша всё посмотреть, то надо полноценных дня 3 - для тех кто на машине, и кто хочет по максимуму всё посмотреть. Но это без учёта каких-то длительных пеших прогулок или треккинга.

🔸Остановиться можно непосредственно в национальном парке, но непонятно как там обстоят дела с парковками, так что можно заночевать в ближайшем городе Жабляк с восточной стороны или в городе Плужине - с западной.

🔸Один из плюсов ночлега в городе, а не в национальном парке - наличие продуктовых магазинов. Но учтите, что по воскресеньям они закрыты!

🔸Если маршрут разбит по дням на несколько частей, то наверное лучше стоит рассмотреть вариант ночевки в разных точках парка. Например, после прохождения "верхней" части можно остановиться в городе Плужине и продолжить путь оттуда, чтобы не возвращаться в Жабляк (если изначально остановились там). Это сэкономит время и силы.

🔸На маршруте почти нет кафе и магазинов, поэтому лучше заранее запастись перекусом. Или заранее по маршруту прикинуть, где будете обедать.

🔸Дороги в парке в основном узкие, почти однополосные. Летом возможны заторы, особенно если встречный транспорт не сможет разъехаться в узких местах.

Делюсь самыми живописными точками на своём расширенном маршрутe, который захватывает ещё небольшую часть природного парка Пива. Маршрут я условно поделила на два: верхний и нижний. Фотографии из личного архива!

Верхняя часть маршрута (старт в Жабляке):

📍1. Crno Jezero - пеший маршрут

🌍43.147654, 19.095826
Ледниковое озеро в национальном парке Дурмитор: пешеходные тропы, места для плавания и каякинга, ресторан.

От платной парковки 1 и кассы или парковки 2 со стороны Жабляка до озера 900м - 12 мин прогулочным шагом - кратчайший путь. Тут обязательно проверяют билеты!

Стоимость билета - 5€ с человека (данные на 2025 год).

Есть второй пеший маршрут от посёлка Virak - 2,8 км ~ 45 мин.

Если стартуете в Жабляке и планируете раний выезд без завтрака, то чтобы не терять время, можно поесть уже непосредственно на Черном озере в национальном одноименном ресторане Crno jezero с волшебными видами.

📍2. Macanska poljana

🌍43.168527, 19.108665

Проезжаем мимо, но стоит остановиться, чтобы запечатлеть прекрасные виды. Пишут, что отличные тропки для пеших прогулок. Если закладывать больше дней в национальном парке, то можно и погулять.

📍3. Пик Curevac - пеший маршрут

🌍 43.2014603, 19.0930599
Небольшой лайт треккинг.

Советую сюда заехать и немного лайтово похайкать, да придётся сделать небольшой крюк, но это того стоит!

На гугл карте можете увидеть парковочные зоны и точки начала маршрута. Советую проезжать их мимо и парковаться где-то рядом, т.к. некоторые ушлые персоны могут с вас стрясти дополнительно за парковку, несмотря на наличие билета. На парковке проверяют наличие билета!

На пик есть три разные точки подъема, советую посмотреть тропы на каком-нибудь openstreetmap, т.к. гугл знает только одну. Вторая это, где парковка, начало третьей тут. На одной из троп никаких указателей точно нет, но потеряться сложно, чётко виден путь. Особой подготовки и одежды не требуется. Но вид открывается фантастический. Путь в одну сторону ~1,0-1,5км по любому из маршрутов ~30 мин.

📍4. View point on mountains and Crno Jezero

🌍 43.16691, 19.07928

И начало маршрута до Jablan jezero.
Можно заехать только на вьюпойнт, или добавить пешую прогулку до озера Jablan ~ 2 км, 40мин. Гугл карты пешую тропку не проложат, но на карте в режиме спутника её видно.

📍5. Вьюпойнт с видом на массив Štuoc

🌍 43.180576, 19.064294

Точки на карте нет. Советую остановиться либо тут либо в любом месте на маршруте от точки 4, т.к. далее дорога будет вести на другую сторону массива Дурмитор, к деревне Mala Crna Gora и ко входу в каньон Sušica, и эта часть массива будет уже скрыта.

📍6. Vidikovac Kanjon Tare

🌍 43.188102, 19.06173

Вид на Каньон реки Тара. Так же можно увидеть пик Curevac, который мы покорили ранее.

📍7. Плато

🌍 43.201491, 19.023509 (приблизительно)

Очень живописное плато. Конкретной точки, и в принципе точки на карте, нет. Можно остановиться в любом месте.

📍8. Vidikovac kanjon viewpoint

🌍 43.201491, 19.023509

Вьюпойт на каньон Sušica. И далее вас ждёт фантастический серпантин 😁

📍9. Sušičko jezero viewpoint

🌍 43.18251, 19.00367

Вьюпойт на само озеро Sušica. Ниже по дороге будет парковка у самого озера. Можно остановиться и там прогуляться. Возможно парковка платная.

📍10. Viewpoint Nedajno - Susica canyon

🌍 43.19822, 18.99025

Вьюпойнт на каньон Sušica, но уже с другой стороны.
Советую на этой части маршрута в конце октября быть не позже 15 часов, иначе солнце уже скроется и каньон будет в тени и не такой зрелищный.

Есть приложения, где можно посмотреть движение солнца и падающие тени в интерактивном режиме, например, shademap.

Кстати, на всём маршруте не очень много мест, где можно перекусить. Например, недалеко можно покушать в Guesthouse Nedajno.

📍11. Vidikovac Babina greda

🌍 43.18904, 18.86153

Вьюпойнт на реку Piva и хребет Brljevski Brijeg, и на Biočke Grede, которая на границе с Боснией и Герцеговиной. Очень советую сюда заехать - одно из самых моих любимых мест!

📍12. Город Плужине

🌍 43.154120, 18.841060

Завершить нашу "верхнюю" часть маршрута можно в уютном городе Плужине на берегу Пивского озера. Сам город очень маленький, нет каких-то особых достопримечательностей, но как минимум стоит посидеть в кафе Restoran Jezero с видом на озеро. Попробовать вкуснейшую домашнюю медовуху в ресторане Zvono Jazz Restaurant.

Недалеко от города есть Vidikovac Zarisnik - подъем средней сложности. Так же можно взять лодочную экскурсию по озеру.

Нижняя часть маршрута (старт в Жабляке):

По нижней части маршрута можно делать остановки в любом месте – красоты хватает повсюду! Однако, частые остановки могут значительно увеличить время в пути, поэтому важно продумать расписание.

📍13. Savin Kuk Ski Center

🌍 43.1223160, 19.1033139

Кресельный канатный подъемник на гору Savin kuk. Стоимость 9€.
От конечной станции подъемника можно совершить небольшое восхождение на самый пик горы, время подъёма ~ 30 мин, 800м.
Обязательно уточняйте время работы: обычно с с 10 до 16:00, но с верхней площадки его запускают в 15:15 в последний раз, в воскресенье закрыт! Возможны изменения в зависимости от сезона.

📍14. Picturesque viewpoint

🌍 43.0919502, 19.0894354

Горы, горы, горы
Живописный смотровой пункт с потрясающими видами на окружающие горные ландшафты.

📍15. Mountain pass Sedlo

🌍 43.0986188, 19.0506725

Перевал Sedlo – одна из самых высоких точек автомобильного маршрута в национальном парке.
Отсюда можно отправиться на треккинг:
- Лайт версия до точки 📍Via Ferrata Durmitor (43.1017925, 19.0530757) ~ 400 м.
- Медиум версия до точки 📍Sunset Panorama (43.1053477, 19.0499560) ~ 800 м. Этой точки на гугл карте нет, но она обозначена в OpenStreetMap. Отсюда начинается Виа Феррата - оборудованный маршрут с тросами.
Скорее всего тут проверяют билеты в национальный парк.

📍16. Parkplatz Bobotov Kuk

🌍 43.1068770, 19.0243861

Для самых смелых, отважных и умелых – отсюда стартует пеший суперхард маршрут на вершину Bobotov Kuk – самой высокой точки Дурмитора (2523 м).
Здесь проверяют билеты в национальный парк!

📍17. Planinska osmatračnica Sedlo

🌍 43.1044819, 19.0202530

Смотровая площадка с красивыми панорамами на перевал Sedlo.
Особенность места – большая фоторамка, идеально вписывающая в кадр горные вершины!

📍18. Parking przy jeziorku

🌍 43.1276818, 18.9875665

Озеро у подножия горы Prutaš.
Здесь же начало пешего маршрута на вершину ~ 1.5 км.

📍19. Durmitor View Point

🌍 43.1335488, 18.9751933

Плато с фоторамкой на гору Prutaš.
Далее следует выбрать маршрут вдоль озера до следующей точки.

📍20. Panorama на Пивско језеро

🌍 43.1605065, 18.8746188

Пивское озеро (водохранилище)
Эта точка выбрана в качестве ориентира, так как вдоль дороги почти нет удобных мест для остановки – дорога узкая и однополосная. Однако, если движение позволяет, стоит сделать несколько кратких остановок по пути, чтобы насладиться видами.

📍21. Piva canyon viewpoint

🌍 43.1739263, 18.8580443

Еще одна смотровая площадка с видом на каньон реки Piva. Здесь можно увидеть, как дорога извивается вдоль ущелья.

Вот мы и закончили наше путешествие по национальному парку Дурмитор!

Читайте больше в моём телеграм канале!

До новых встреч!