— Эм, тебе не нужно было этого делать… но спасибо! Я очень благодарна, — сказала я. — Я получила письмо Анхеля. Я хотела бы узнать об этом подробнее. Мима, это ты попросила его отправить письмо?

— Мне очень жаль, если я сделала то, чего не следовало, — сказала Мима, низко кланяясь. — У меня не было на это полномочий, и всё же…

— Нет, нет, — поспешно сказала я. — Ты поступила правильно. Если землю поражает серьёзная проблема, меня нужно уведомить. Спасибо, что сделала это.

Мима с удивлением посмотрела на меня, затем снова поклонилась.

— О, это мой учитель. Он обучает меня магии. Я всё объясню позже. Давайте пока пройдём внутрь.

Мима и Анхель впервые посмотрели на Кайчена. Они провели нас в особняк и сдерживали свои вопросы, потому что я пообещала объяснить всё позже. Это была долгая история, и, честно говоря, не та история, которую рассказывают у ворот особняка.

Несмотря на то, что день был ярким, улица была тихой. Даже если люди избегали этих улиц из-за «графини-пьяницы», было необычно, что всё было таким тихим и пустынным.

Когда я вошла в особняк, гостиная была чистой и пахла цитрусовыми и деревом. Моим любимым ароматом. От него я чувствовала себя так, будто нахожусь в лесу на рассвете. Особенно когда я была в ловушке временной магии, это иногда помогало успокоить мой разум, поэтому я сделала много свечей с этим ароматом. Похоже, Мима и Анхель нашли мой запас.

Этот запах отличался от того, который я использовала в доме Кайчена, с лепестками жёлтых роз. У этого был лёгкий аромат, который успокаивал мой разум с тех пор, как я сюда попала.

— У нас есть чай? — спросила я.

— Конечно, — сказала Мима и оставила нас в гостиной.

Я не смогла угостить Кайчена, когда он приезжал в особняк раньше… дважды. Я была рада, что на этот раз произвожу хорошее впечатление и всё делаю правильно.

Не знаю почему, но мне было стыдно и нервно от того, что он здесь, в моём доме. Это казалось странным, поскольку я уже провела три месяца в его доме. Он знает обо мне всё. Он уже знает всю мою жалкую сторону. Так почему же я так нервничаю?

Я взглянула на Кайчена, притворяясь, что кашляю. У него была мизофобия, так что я волновалась. Но я успокоилась, увидев, что он непринуждённо сидит на диване. Казалось, дом его не беспокоил. Я поздравила себя с тем, что приняла правильное решение, оставив управление особняком Анхелю. Он проделал потрясающую работу.

— Моя госпожа, где вы были?

— Всё это время я изучала магию у своего учителя.

— Ух ты! Вы теперь маг?

— Конечно, — я подмигнула Анхелю и вздёрнула подбородок.

Я не хотела хвастаться перед десятилетним мальчишкой, но мне было так радостно. Мне хотелось кричать об этом с крыш. Мне хотелось сказать: да! Я единственная и неповторимая ученица Кайчена! Я никогда не хотела возвращаться в Акраб, но мысль о том, что я ученица Кайчена, заставила меня улыбнуться и сделала ситуацию немного легче.

— О! Ваши руки больше не трясутся! — радостно воскликнул Анхель.

Возможно, образ моих дрожащих рук запечатлелся в его сознании. Он, казалось, был более удивлён тем, что мои руки перестали дрожать, чем тем, что я стала магом.

— Я же говорила, что бросила пить.

— Правда? Это правда? Я не чувствую запаха алкоголя!

Неужели его так удивило, что я бросила пить?

— Да, Анхель. Но что более важно, посмотри на это. Какую магию я теперь могу…

— Моя госпожа! Значит, вы ещё и бросили играть в азартные игры?! — Анхель был в восторге. — Я хочу немедленно рассказать дяде Ласу! Он был так уверен, что вы уехали куда-то играть и, возможно, попали в беду. Он будет шокирован, когда увидит это!

Лас, этот подлец! Я взглянула на Кайчена. Реакция Анхеля на всё это была понятна. «Далия», которую он знал, отличалась от той, что он видел перед собой. Изменившаяся женщина. Но для меня это было слишком. Я чувствовала, что меня обвиняют в том, чего я не делала. В том, что я никогда бы не сделала. Далия, ты никчёмная! Это по твоей вине я так страдала!

— Моя госпожа! Я так рад за вас, — сказал Анхель, и его глаза наполнились слезами. — Я так горжусь вами. Люди говорили о вас всякое. Вы доказали, что они ошибались.

Мне стало очень неловко. У всех были такие низкие ожидания от меня. Перестань говорить, Анхель. Пожалуйста! — молила я про себя.

— Я так облегчён, что вы здесь. Я так рад, что вы здоровы и бросили пить и играть, — сказал Анхель, всхлипывая. — Дядя Лас тоже волновался о вас и об Акрабе. Он думает, что эпидемия может распространиться по всему Акрабу…

Мне было так грустно смотреть на плачущего Анхеля. Но то, что он сказал, было правдой. Слухи об эпидемии, распространяющейся по Акрабу, беспокоили всех. Даже тех, кто был за пределами Акраба. Люди, возможно, уже паниковали. Страшная особенность эпидемии в том, что никто не знает, кто может быть заражён, поэтому люди будут избегать друг друга насколько это возможно. Паника имеет свойство перерастать в страх и обиду, и люди начинают ссориться между собой. Болезнь нужно было сдержать, если Акраб должен был выжить. Это было сложно в месте, где медицинские технологии не были очень развиты.

— Всё в порядке, Анхель, — сказала я, пытаясь утешить его. — Теперь я здесь.

— Моя госпожа, — всхлипывал Анхель. — Говорят, что все умрут! Это правда? Нет лекарства от этого? Мы действительно умрём?

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Он посмотрел на скамейку и снова уставился на меня. Я вздохнула. Это был его сигнал. Я сделала шаг вперёд, думая о драгоценном свидетельстве, которое получила после стольких трудностей. У меня пересохло во рту.

— Да, кажется, он оставил чертежи. Я помню, что просила их, потому что мне так понравилась скамейка.

— По этим чертежам можно сделать такую же?

— Уверена, что да. Возможно, даже лучше этой. Я уверена, что во дворце много выдающихся мастеров, которые смогут добавить свои собственные решения и сделать её из более качественных материалов.

— Отлично! Тогда отдай их мне… — сказал Юлий, протягивая руку к Кайчену, словно ожидая получить чертежи.

Как, чёрт возьми, мы собирались отдать ему несуществующие чертежи прямо сейчас?

Кайчен нахмурился, глядя на меня. Он вздохнул, затем откинул волосы со лба. Казалось, он вот-вот потеряет самообладание, теперь, когда ситуация вышла из-под его контроля.

— Я поищу их и отдам вам, — сказала я.

— У вас их нет с собой? — спросил Юлий.

— Почему ты так спешишь? — резко сказал Кайчен. — Я думал, есть дела поважнее, которыми нужно заняться прямо сейчас. Я думал, мы должны отправиться в Акраб.

Юлий прищурился, глядя на Кайчена. Но он не ответил. Казалось, он был шокирован, видя Кайчена в таком состоянии.

— Когда вы планируете выезжать? — спросил он после паузы.

— Прямо сейчас, — сказал Кайчен.

— Что? Так скоро? Прямо вот так?

— У тебя есть другое решение этой проблемы?

— Эм… нет.

— Тогда, думаю, это решено.

— Хорошо.

— Нам нужно собраться и выехать немедленно. Так что, пожалуйста, уходи.

— Ты выгоняешь меня?

— Насколько я помню, это мой дом. Так что да. Я не могу выгнать тебя из своего дома и со своей территории?

— Ну, нет! Я наследный принц!

Кайчен устало вздохнул, нахмурился на Юлия и быстро направился к дому. После того как Кайчен захлопнул за собой входную дверь, Юлий повернулся и посмотрел на меня. Я неловко поклонилась.

— Тогда… берегите себя, Ваше Высочество.

Я подошла к скамейке, чтобы убрать остатки сирона, стараясь по возможности игнорировать его вопросительный взгляд. Я пошла по дорожке к дому.

— Кажется, я помешал чему-то, — пробормотал Юлий.

Я сделала вид, что не слышу.

Мне было интересно, что случилось с Кайченом. Почему он вёл себя так странно и выдумывал неубедительную ложь? Он выглядел таким тёплым и добрым, когда принимал меня в ученицы, но затем внезапно стал таким раздражительным. Я мысленно готовилась к переменчивому настроению Кайчена, пока мы отправлялись в Акраб.

Когда я вернулась в Акраб, я заметила, что многое изменилось. Нам не нужно было много готовиться к путешествию, потому что мы использовали магию перемещения Кайчена.

Всё будет хорошо. Всё наладится. — твердила я про себя, собирая сумки. Когда я получила письмо от Анхеля и даже когда Юлий предупредил нас, я не была достаточно готова. Я не думала, что ситуация настолько серьезна.

Я не хотела возвращаться в Акраб, но у меня был долг, который нужно было выполнить. Я должна была защитить Акраб. Я была обязана это людям, которые здесь жили. Я должна была подготовиться встретить то, что придёт, даже если мне придётся страдать.

— Моя госпожа! — воскликнул Анхель.

Особняк, который всегда выглядел таким ветхим, сиял на солнце. Земля вокруг него была покрыта ярко-зелёной травой. Сорняков не было видно.

Даже плющ, вившийся по стенам, выглядел красиво. Раньше он так разросся, что особняк казался обиталищем привидений. Для меня этот особняк не имел никакой ценности. Это была моя тюрьма. Поэтому я позволила ему прийти в запустение. Но теперь вокруг него цвели чёрные розы, как в былые времена. Анхель вернул особняку его былое величие. Он выглядел как место из сказки — с розами, лианами и плющом.

— Это мой дом? — вслух спросила я.

— О чём ты говоришь? — спросил Кайчен.

— Он выглядит таким красивым и величественным. Кажется, что это чужое место.

Акраб когда-то был богатым городом. И особняк Алшайн был великолепен. Как Анхелю удалось превратить этот ветхий особняк в такую красоту всего за три месяца?

Мима шла позади Анхеля. А… теперь понятно, почему особняк Алшайн смог превратиться в эту величественную красоту, если Мима помогала Анхелю. Мима была её горничной. Она прожила в особняке больше половины своей жизни, прислуживая семье Алшайн. Никто не знал особняк лучше, чем Мима.

— Добро пожаловать, моя графиня. — Мима вежливо сложила руки и поклонилась, приветствуя меня.

Мне было странно видеть, как Мима так официально приветствует меня. В этом не было ничего необычного, потому что слуги и горничные именно так приветствуют владельца особняка в Акрабе, но… я уволила Миму. У неё не было ни причины, ни обязанности помогать Анхелю или так почтительно приветствовать меня.

Я смотрела на неё в замешательстве и с любопытством.

— Я хотела поблагодарить вас за то, что спасли моего брата… — неуверенно сказала она.

Я неловко почесала затылок. Я была благодарна и рада, но Мима и её брат Микки были теми, кого я не была готова встретить прямо сейчас. Конечно, они ничего не помнили, но я помнила всё. Они были частью тех ужасных воспоминаний, которые я носила в себе. Мне хотелось похоронить эти воспоминания глубоко в сердце. Вид их заставлял меня чувствовать, что я задохнусь от собственного чувства вины.

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Когда они полностью открылись, выражение лица Су Мэй мгновенно изменилось при виде стоящей там женщины. Та держала высоко папку и тяжело дышала, вероятно, из-за того, что только что сильно бежала. Её вид был несколько растрёпанным.

Что за чёрт?!

Это же главная героиня!

Неужели это тот случай, когда «без совпадений не бывает истории»?

Как она могла так вот столкнуться с ней?

Наблюдая за Бай Синьюй, которая, бормоча «извините» и «спасибо», мелкими торопливыми шагами заходила в лифт, Су Мэй нервно дёрнула глазом.

Она примчалась на своей спортивной машине на полной скорости, тщательно рассчитав время. Разве не было ещё рано?

Более того, казалось, в здании «Gu Group» было довольно много лифтов.

Почему главная героиня рисковала жизнью и здоровьем, «прорываясь сквозь двери»?

Су Мэй молча возмущалась про себя.

Но, подумав, она нашла в этом некоторый смысл.

Раз это роман Мэри Сью, если бы не было каких-то невероятно «чудесных» встреч, противоречащих здравому смыслу, только что окончившая университет главная героиня, наверное, дожидалась бы 2020-й главы, прежде чем у неё завязались бы какие-то отношения с властным главным героем.

Похоже, этой части в романе не было.

Или, может, таких драматичных моментов было так много, что автор просто поленился их описывать?

Но!

«Главный герой и героиня, можете хоть всю мелодраму себе забрать, но зачем втягивать в неё меня?!»

Не поздно ли ей открыть двери лифта и выпрыгнуть?

Не только Су Мэй была удивлена. В этот момент Бай Синьюй, ворвавшаяся в лифт, внезапно подняла голову с лицом, полным изумления.

Однако направлено оно было не на Су Мэй.

— А! Старший... э-э-э, г-господин Гу...

В тот момент, когда Бай Синьюй увидела Гу Яньчэна, её сердце забилось быстрее, а лицо покраснело.

Сегодня ей не нужно было так спешить, но у неё оставалось два недоделанных отчёта!

Она знала, что её поступок был опасным, но, поскольку пришлось ждать другие лифты, а дверь этого ещё не закрылась до конца, она не долго думая ворвалась внутрь.

Однако Бай Синьюй не ожидала, что столкнётся со старшим Гу!

С тех пор как она устроилась в «Gu Group», она мечтала о дне, когда сможет оказаться рядом с ним. Она не ожидала, что эта мечта сбудется сегодня.

Бай Синьюй сладко улыбнулась, осторожно переступая, чтобы медленно переместиться к левой стороне Гу Яньчэна, остановившись примерно в полуметре.

Держа папку и опустив голову, она была так взволнована и нервничала, что едва могла сдерживаться.

Надеялась, что сегодня выглядит хорошо. Стоит ли ей объяснить, что её предыдущие действия были связаны с работой? Она не хотела, чтобы старший Гу неправильно понял и подумал, что она слишком безрассудна.

Су Мэй, которая впервые стала свидетелем сцены, где главный герой и героиня оказались в одном кадре, молчала, пытаясь быть как можно незаметнее.

Однако она всё же не удержалась и бросила взгляд на них двоих.

И это всё?

Су Мэй почувствовала некоторое удивление.

Гу Яньчэн всё так же сохранял бесстрастное выражение лица.

А со стороны главной героини другая сторона, казалось, почти превратилась в страуса, что казалось не совсем правильным.

В романе, после того как главную героиню в первый раз неправильно поняли в отеле, а затем на аукционе, где её «унизили» кольцом за сто миллионов, у неё уже начали формироваться качества самостоятельной и решительной личности.

Она молча восхищалась Гу Яньчэном в душе, но была глубоко уязвлена его непониманием и неуважением.

Но внешне, когда она сталкивалась с главным героем, она всегда выглядела сильной, несгибаемой и бесстрашной.

Сейчас же её поведение казалось несколько неуместным, не так ли?

Или, возможно, из-за некоторых сбоев в предыдущих событиях атрибуты главной героини не активировались?

Су Мэй размышляла об этом, опустив голову, как вдруг...

С громким «лязгом» лифт внезапно тряхнуло, и в одно мгновение Су Мэй погрузилась в темноту.

В голове у неё помутилось.

Инстинктивно Су Мэй схватила Гу Яньчэна за руку в тот момент, когда лифт начал опускаться.

Это была не просто рефлекторная реакция, но и сильный инстинкт выживания, свойственный расходному материалу, который всегда был готов к таким моментам.

Кто знал, что произойдёт после этого внезапного падения?

В любом случае, схватить главного героя было лучшим ходом.

У главных героев всегда есть ореол, и они не умрут.

Это осознание глубоко укоренилось в сознании Су Мэй.

Поэтому в ту долю секунды она инстинктивно схватила ближайшего человека с ореолом — Гу Яньчэна.

Когда лифт стабилизировался, первая мысль, пришедшая в голову Су Мэй, была: Вот оно! Видите, я же говорила.

При таком редком сборе — главный герой, главная героиня, она как мелкий расходный материал и два оператора-свидетеля — такой великолепный состав просто обязан был привести к какой-то аварии.

Более того, возможно, этот инцидент с лифтом был специально подстроен, чтобы заложить основу для романтического развития между главным героем и героиней!

В престижной «Gu Group» качество лифтов, несомненно, должно быть первоклассным, и они регулярно проверяются. Вероятность такого инцидента практически ничтожна.

Даже если бы лифт остановился, внутри наверняка было бы аварийное освещение. Почему оно до сих пор не включилось?

Тьфу, те маленькие лампочки на оборудовании операторов были надёжнее.

Но в романе логика отступает на второй план, когда нужно создать возможность для главного героя и героини.

Однако она не хотела участвовать в их «испытаниях». Какой прок расходному материалу сталкиваться с главными героями?

Так, разве в истории фальшивая мачеха не должна была погибнуть примерно в это время?

Всё пропало!

Когда сюжетные исполнители создавали возможности для главного героя и героини, не планировали ли они заодно и её уничтожить?

Подумав об этом, Су Мэй внезапно почувствовала, как по телу пробежал холодок.

Хватка Су Мэй на руке Гу Яньчэна непроизвольно усилилась.

Заметив давление на свою руку, Гу Яньчэн слегка изменился в лице, осознав, что Су Мэй рядом, вероятно, испугана.

Он заговорил, чтобы её успокоить:

— Похоже, отключилось основное питание. Резервное вот-вот включится.

Пока Гу Яньчэн говорил, мысли Су Мэй были заняты сотней возможных способов гибели мачехи-расходного материала.

А Бай Синьюй, внезапно почувствовавшая утешение, проговорила:

— У-у-у, но здесь так темно... С-старший Гу, что нам делать?

Как и сказал Гу Яньчэн, резервное питание быстро включилось.

Поэтому, прежде чем Бай Синьюй успела закончить фразу, с «лязгом» яркие огни в лифте снова зажглись.

Лифт затем продолжал подниматься некоторое время, прежде чем остановиться на следующем этаже.

Когда двери лифта открылись, Ван Цинь уже стоял у входа в сопровождении мужчины в охранной форме.

— Генеральный директор, госпожа Су, вы в порядке?

— Генеральный директор, приношу извинения. Временное отключение питания лифта произошло из-за ошибки обслуживающего персонала. Мы проведём дополнительную проверку, чтобы устранить эту проблему.

— Мм. — Услышав Ван Циня и охранника, Гу Яньчэн кивнул, больше ничего не сказал и затем повернул голову, чтобы взглянуть на Су Мэй рядом с собой.

Заметив, что она всё ещё вцепилась в его руку с видом «я утащу кого-нибудь с собой, если придётся», Су Мэй напряглась и быстро отдёрнула лапу.

— Ой, извините. — неловко сказала Су Мэй.

— Ничего. — кратко ответил Гу Яньчэн.

— На каком мы сейчас этаже? — спросил Гу Яньчэн у Ван Циня.

— На седьмом.

Услышав это, Гу Яньчэн кивнул и посмотрел на Су Мэй:

— Пойдёмте в другой лифт.

Одновременно он отступил в сторону, придерживая двери лифта рукой, давая понять, что Су Мэй должна выйти первой.

— Мм, хорошо, спасибо.

Су Мэй и Гу Яньчэн вышли из лифта, два оператора естественно последовали за ними.

Только Бай Синьюй осталась стоять на месте, всё ещё немного взволнованная.

— Бай Синьюй? Вы в порядке? — Ван Цинь подошёл и спросил сотрудницу, всё ещё находящуюся в лифте.

Услышав голос Ван Циня, Бай Синьюй пришла в себя, но её лицо всё ещё было полно шока, когда она смотрела в сторону, куда ушли Гу Яньчэн и Су Мэй. Она побледнела.

Когда она ворвалась в лифт на первом этаже, она так спешила и была так сосредоточена на том, чтобы увидеть Гу Яньчэна, что не обратила внимания на других людей в лифте, предполагая, что это просто другие сотрудники.

Только когда Гу Яньчэн и Су Мэй ушли вместе, Бай Синьюй начала чувствовать, что что-то не так.

Та женщина только что...

Помощник Ван назвал её «госпожой Су»?

Во всей «Gu Group» так называли только Су Мэй — ту женщину, которая однажды устроила сцену в холле компании и бесстыдно соблазнила старого председателя, чтобы получить акции.

Хотя Бай Синьюй в глубине души презирала тёмное прошлое Су Мэй и иногда слышала сплетни о ней от других коллег, она не обращала на это особого внимания.

Что действительно напугало её, так это предыдущий конфликт с Су Мэй.

Это было тогда, когда они столкнулись внизу, и её документы разлетелись повсюду.

В то время она не узнала, кто такая Су Мэй, и не знала, что Су Мэй однажды станет крупным акционером «Gu Group».

Если бы она знала, то, конечно, не стала бы конфликтовать с той женщиной.

Нет, она на самом деле не собиралась вступать в конфликт с Су Мэй. Это Чжоу Юэ расстроилась и продолжала спорить с Су Мэй.

Думая об этом, Бай Синьюй глубоко нахмурилась, на её лице появилось беспокойство.

Эта женщина теперь акционер «Gu Group» и даже вице-председатель совета директоров. Не будет ли она использовать своё положение, чтобы намеренно нацелиться на неё, искать мести или даже подставить её, чтобы уволить?

Осознав это, Бай Синьюй внезапно испугалась.

Нет, она не может покинуть «Gu Group»!

Она должна доверять компании и верить, что старший Гу никогда не уволит сотрудника несправедливо из-за этой женщины.

Бай Синьюй закусила губу, её взгляд снова стал решительным.

Су Мэй понятия не имела, сколько раз она промелькнула в мыслях главной героини. В этот момент она наконец благополучно добралась до конференц-зала на верхнем этаже вместе с главным героем.

Все остальные акционеры уже были там.

Увидев, как Су Мэй и Гу Яньчэн один за другим входят в зал, кто-то не удержался и фыркнул:

— Хмф, они действительно едины.

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/+valPPxvGVfg0OGEy

←Предыдущая глава

Следующая глава→

— Один только взгляд на неё расслабляет, — сказал Юлий с сияющими глазами.

Кайчен вздохнул и отвернулся.

— Отдайте мне это. Она идеально подошла бы для дворцовых садов.

— Нет, — сказал Кайчен, даже не дав мне вымолвить ни слова. — Я не хочу.

Я удивлённо посмотрела на Кайчена.

— Это моё, — сказал он.

Что ж, скамейка на самом деле была моей. Но Кайчен бросил на меня свирепый взгляд. Он просил меня ничего не говорить. Он мог сжечь моё ученическое свидетельство, поэтому я подчинилась. Что же он от меня хочет?

— Это твоё? — спросил Юлий, не веря своим ушам. Однако Кайчен быстро кивнул.

Скамейка не была чем-то драгоценным, и её было легко сделать. На то, чтобы сколотить и распилить её, потребовалось немного сил и энергии, но собрать её было довольно просто. Однако я сделала её с особой тщательностью и вниманием. Поверхность была гладкой, и на ней было удобно сидеть. Кайчен был придирчив, и я хотела заслужить его одобрение, чтобы стать его официальной ученицей. Но я не знала, что Кайчен будет так упрямиться из-за скамейки. Я всегда могла сделать другую…

Я не понимала, почему Кайчен хотел оставить скамейку себе. Он знал, что я могу сделать другую, если понадобится.

— Где ты её заказал? — спросил Юлий. — Закажи и мне такую же.

— Я не смогу этого сделать, — сказал Кайчен.

— Почему нет?

— Их больше не делают.

— Что? Даже если попросит наследный принц? Откуда ты знаешь мастеров? Вы близки? — Юлий прищурился и посмотрел на Кайчена.

Кайчен нахмурился. Он бросил взгляд на меня. «Почему? — подумала я. — Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделала?» Его взгляд, казалось, говорил мне сидеть смирно. Что мне сказать Юлию, если он спросит меня? После того, что сказал Кайчен, я вряд ли могла сказать ему, что сделала это сама. Я вряд ли могла сказать ему, что могу сделать ещё одну, но Кайчен не хочет.

Поведение Кайчена сильно сбивало меня с толку. Но если я заговорю, не заберёт ли он моё свидетельство? Я не могла этого допустить.

— Мастера больше нет. Он путешествует, — я посмотрела на Кайчена. Казалось, ему было трудно придумывать ложь. Он вообще когда-нибудь врёт?

Юлий, кажется, заметил, что что-то не так. Он посмотрел на меня, словно спрашивая, что происходит. У меня пересохло во рту.

— Мастер уехал. Он сказал, что хочет провести остаток жизни со своей внучкой. Мы дали ему немного денег на дорогу и расходы, а он отдал нам эту скамейку.

— Правда? Жаль! — сказал Юлий. — Куда он уехал? Возможно, я смогу заказать её у него на новом месте.

Я сохранила невозмутимое выражение лица. Маленькая оплошность — и всё рухнет.

— Он отправился за море, на Восточный континент, — солгала я. — Он сказал, что его внучка теперь живёт там.

— И как же ему удалось получить такую информацию с Восточного континента?

— Шаратан — это место, где проезжают самые разные торговцы. Должно быть, какой-то купец, который путешествовал по Восточному континенту, увидел знакомое лицо и рассказал ему.

— Откуда тот купец знал о его внучке?

— Откуда же мне знать? — сказала я. — Это то, что сказал старый плотник. В конце концов, это не так уж важно. Он очень стар. Возможно, ему осталось не так много дней. Я думаю, он просто ухватился за любую надежду, которую нашёл, чтобы быть рядом со своей внучкой.

Юлий замолчал.

— Мне очень жаль, Ваше Высочество, — сказала я. — Мастер уехал на Восток. Он упомянул, что сделал эту скамейку по чертежам и информации, полученной от купца, который посетил деревню.

Юлий почесал подбородок и посмотрел на меня. Казалось, он пытался понять, правдивы мои слова или ложны. Уголки его губ приподнялись в улыбке. Он посмотрел на Кайчена.

— Это правда? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — сказал Кайчен.

— Слова графини Алшайн правдивы? — спокойно спросил Юлий.

— Да, — неохотно сказал Кайчен.

Он испепелял меня взглядом. Я пожала плечами и отвернулась.

Мне казалось это несправедливым. Я помогла ему, а теперь он смотрит на меня с таким укором. Почему он злится? Я нахмурилась.

— Как жаль… могу я часто приезжать сюда, чтобы отдыхать на ней? — спросил Юлий.

Кайчен скривился. Похоже, всё шло не так, как он планировал. Что с ним такое? — подумала я. Кайчен действительно вёл себя странно.

— Кажется, у меня есть чертежи… которые я совершенно забыл, — сказал Кайчен.

— Я думал, ты сказал, что он уехал, и никто не знает, как её делать? — сказал Юлий, прищурившись.

— Я почти уверен, что смогу их найти.

— Значит, мастер подарил вам скамейку вместе с чертежами?

— Разве это не был бы очень особенный подарок?

— Кайчен… ты сегодня ведёшь себя очень странно.

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

В оригинальном романе это произошло поспешно. Когда позже люди осмотрели тела погибших, никакой болезни не обнаружили. Дворцу не было до этого дела. Они лишь пожали плечами и оправдались тем, что это было необходимо, чтобы предотвратить большую катастрофу.

Это заявление заставило имперских стражников гордиться своими действиями, словно они действительно спасли мир, а не хладнокровно убили множество людей. Некоторые люди шепотом утверждали, что это была стратегия Дворца, чтобы зачистить регион Гартен, где в нищете жили люди, потерпевшие поражение, а их земли были захвачены Империей.

Не испытывая угрызений совести ни со стороны Дворца, ни со стороны стражников, совершивших геноцид, жители бывшего королевства были охвачены разочарованием и гневом. Эта несправедливость была тем топливом, на котором существовал Момалаут. Многие люди присоединялись к ним ради справедливости.

Гартенский инцидент подтвердил дискриминацию Дворца по отношению к гражданам бывшего королевства. Это было вопиющим нарушением прав человека. От этих мыслей мне становилось зло. Но люди, стоявшие за этим, манипулировали как гражданами, так и Дворцом. Юлий потерял лояльность многих людей из-за этого инцидента. Возможно, в этот раз этого не случится. Но почему это происходит в Акрабе?

Если Момалаут хотел напасть на Юлия и Дворец, они бы напали на регион Гартен. Разве Акраб уже не использовали раньше для временной магии? Я не понимала их мотивов. Я придумывала множество причин, но ни одна из них не казалась правдоподобной. Должно быть, есть что-то, чего я не знаю…

Это, должно быть, связано с концовкой, которую я не смогла прочитать. Меня охватило разочарование.

— Далия, — услышала я, как Кайчен тихо окликнул меня.

Я вздрогнула. Я так глубоко задумалась, что это меня испугало. Я выдохнула задержанный воздух, когда Кайчен положил руки мне на плечи, мягко утешая. Мне стало немного легче.

Я знала, что бесконечное переживание о ситуации ни к чему не приведёт. В конце концов, это скажется на мне. Я принимала лекарства, но моё лечение было далеко от завершения.

Кайчен исследовал противоядие и пытался улучшить его. Даже с лекарствами, которые он прописал, моему организму потребуется год, чтобы избавиться от яда. Затем мне нужно будет принимать таблетки, чтобы успокаивать разум, раз в месяц. Кайчен не был доктором, но он знал о моём яде и очень тщательно следил за лекарствами и таблетками, которые я должна принимать, и временем их приёма, чтобы они оказывали на мой организм оптимальное действие.

— Кайчен… — печально сказал Юлий. — Ты действительно поедешь?

Кайчен кивнул. Я всё ещё чувствовала его нежные руки на своих плечах. Мои губы пересохли от беспокойства об Акрабе.

— Ваше Высочество… — обратилась я к Юлию. — Вам известны какие-либо симптомы этой болезни? Возможно, я смогу понять, как приготовить противоядие…

Я не могла отбросить подозрения, что эта болезнь может быть похожа на ту, через которую прошли мы с Микки. Если так, то была надежда. Если это та же самая болезнь, я знала, что произойдёт в Гартене. Из того, что я знала о своей болезни, и из того, что сказал мне Кайчен, складывалось впечатление, что Момалаут не только занимался запретной магией, но и испытывал яд в Акрабе.

— С чего бы вам… — пробормотал Юлий.

— Это сложно объяснить… — сказала я, не зная, как и когда начинать всё объяснение.

Я закусила губу. К счастью, Кайчен взял инициативу на себя.

— Вероятно, симптомы могут быть похожи на те, что пережила Далия. Это не заразно, но симптомы похожи на то, что случалось в империи в прошлом.

— Тогда… возможно ли, что они изучали некий вид яда ещё до того, как Акрабу запретили заниматься магией?

— Да. И ей удалось вылечить молодого человека, страдавшего от тех же симптомов, — сказал Кайчен, кивнув в мою сторону. — Есть вероятность, что людей можно спасти от этой болезни.

Юлий посмотрел на меня с удивлением и восхищением. Он неловко почесал затылок.

— Похоже, многого я не знаю, но сейчас нет времени. Тогда, графиня Алшайн и Кайчен, я прощаюсь с вами обоими. Пожалуйста, отправляйтесь в Акраб. Сможете ли вы сообщить мне, что там происходит, как только доберётесь?

— Конечно, Ваше Высочество, — сказал Кайчен, используя почтительное обращение.

Мне было трудно понять их отношения. Иногда Кайчен использовал почтительное обращение, но иногда так casually ругал Юлия. В оригинальном романе, даже если они были лучшими друзьями, они никогда не переступали черту. Но когда я видела их здесь, просто дружески общающихся, это было странно.

Юлий вздохнул и убрал свои синие волосы с глаз. Он посмотрел в сторону и наконец заметил скамейку.

— Что это вообще такое? Это уличная кровать?

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Как только Су Мэй увидела, что на определителе значится «Самый любимый (необоснованно) Ван Цинь», она нахмурилась. Внезапно кола со вкусом солёной сливы в её руке перестала казаться такой вкусной.

— Алло, помощник Ван. Чем могу помочь? — несмотря на внутренние жалобы, Су Мэй наделала дружелюбную улыбку, обнажив все восемь зубов, и вежливо, но тепло спросила Ван Циня на другом конце линии, как только ответила на звонок.

— Здравствуйте, госпожа Су.

В этот момент Ван Цинь был практически одним из фанатов-зомби Су Мэй. Он рассчитал время звонка так, чтобы он пришёлся на момент после окончания её стрима.

Услышав совершенно беззаботный тон Су Мэй, уголок рта Ван Циня дёрнулся.

У неё действительно было большое сердце.

Тем не менее, Ван Цинь также очень дружелюбно поприветствовал Су Мэй.

Затем Ван Цинь перешёл к делу:

— Дело вот в чём, я видел некоторые, э-э, неблагоприятные комментарии о вас в интернете, госпожа Су. Я хотел спросить, нужно ли вам, чтобы компания вмешалась и помогла разобраться с этим?

Обычно такая ситуация считалась частью рутинных операций Ван Циня.

Однако, учитывая отношение Су Мэй во время стрима, Ван Цинь был несколько неуверен.

Что, если... госпожа Су просто пыталась создать шумиху?

Как и ожидалось, как только Ван Цинь закончил свой вопрос, он услышал, как Су Мэй ответила:

— Не нужно, не нужно.

Сказав это, Су Мэй, похоже, почувствовала, что её слова были слишком резкими, поэтому выдавила улыбку и добавила:

— Это такая мелочь, я бы не хотела вас беспокоить, помощник Ван.

— Это совсем не хлопотно, и, — Ван Цинь сделал паузу, прежде чем продолжить, — это также желание генерального директора.

Генеральный директор не говорил этого явно, но раз он не возражал, это, по сути, было негласным согласием, не так ли?

Говоря это, Ван Цинь действительно имел некоторые скрытые мотивы. Факт в том, что Су Мэй владела 6% акций «Gu Group». Несмотря на её несколько нетрадиционный подход, в остальном она была вполне компетентна.

Самое главное, он не видел в отношении Су Мэй к акциям компании никаких амбиций.

Это автоматически заставило Ван Циня считать Су Мэй частью их «лагеря».

Хотя генеральному директору, возможно, не особенно нужен был такой акционер или эти 6% акций, Ван Цинь надеялся, что эти двое смогут оставить позади прошлые проблемы со старым господином Гу и ладить друг с другом.

— Если вы столкнётесь с какими-либо проблемами или злонамеренными атаками в интернете, компании будет легче с этим разобраться. — добавил Ван Цинь.

Слова Ван Циня немного заинтриговали Су Мэй.

Видите, в этом была сила большой компании и влияние главного героя.

Она вспомнила похожую сцену из романа «Контрактный любовник», где один из брендов «Gu Group» спонсировал варьете. В то время главная героиня, которая «неохотно» стала секретарём главного героя, приехала на место съёмок как представитель спонсора, чтобы решить некоторые задачи.

Так случилось, что главная героиня появилась в кадре.

Из-за её чистого и милого вида она мгновенно стала известной и даже получила прозвище «Лицо первой любви».

К сожалению, со славой пришли и проблемы.

Вскоре всплыли фотографии главной героини, работающей официанткой на банкете и подрабатывающей в баре, что привело к волне интернет-критики.

Однако главный герой вмешался, и в течение нескольких минут негативные комментарии исчезли бесследно.

Как и было трудно понять, почему главная героиня в романе, способная выпускница, которая могла попасть в такую крупную компанию, как «Gu Group», выбирала низкооплачиваемую работу официантки на банкетах и в барах, чтобы заработать дополнительные деньги на лечение матери, Су Мэй также находила непонятным, почему в романе должен был быть такой вопиющий случай интернет-травли.

Было ли это потому, что, как главная героиня романа о властном генеральном директоре, она должна была выдержать несколько мелодраматических ситуаций, ложных обвинений и интернет-травли как стандартный сюжетный приём?

В любом случае, было ли это разумно или нет, не было заботой Су Мэй.

Однако это заставило её осознать истину: хорошо пользоваться тенью большого дерева.

Если бы не её роль «пластмассовой мачехи» в романе, где её судьба как расходного материала была настолько ясна и бесспорна, Су Мэй хотела бы крепко держаться за ногу главного героя.

— Я думаю, лучше оставить как есть. — сказала Су Мэй с неловкой улыбкой.

Честно говоря, интернет-инцидент изначально не был таким уж серьёзным.

Хотя её прежнее хвастовство богатством и её недавнее внезапное богатство привели к тому, что её одобрение публикой упало до отрицательных значений, Су Мэй, которая была, по сути, затворницей-«домоседкой», не имела глубоких обид ни с кем. Такое «интернет-шельмование» в конце концов утихнет само собой.

Если бы она была обязана главному герою из-за этого и они каким-то образом оказались бы в конфликте в будущем, она не смогла бы отдать долг.

— Хорошо. — кивнул Ван Цинь, затем спросил, — Кроме того, есть некоторые негативные комментарии о вас в Weibo. Нужно ли с ними разобраться?

— Тоже не нужно.

Официальные заявления были опубликованы почти одновременно стрим-платформой и официальными аккаунтами шоу.

Так что не только в стрим-комнате — в Weibo также было довольно много обсуждений о Су Мэй.

Разница была в том, что шум в стрим-комнате ранее был в основном поднят фанатами Чэнь Цзяэр и некоторыми бездельниками-стримерами, которые использовали альт-аккаунты, чтобы мутить воду.

На этот раз интернет-перепалку разожгли Ли Шуан, суперпопулярная актриса, приглашённая съёмочной группой, и её легион фанатов.

Несомненно, съёмочная группа изначально пригласила Су Мэй для записи шоу, чтобы создать шумиху и повысить популярность шоу.

Хотя съёмочная группа, зная о статусе Су Мэй как крупного акционера «Gu Group», не прибегала к намеренному введению в заблуждение или использованию сенсационных методов во время первоначального продвижения, было неизбежно, что конфликты возникнут, когда противоречивую интернет-знаменитость помещают вместе со звездой с высоким рейтингом.

Поэтому, как только команда программы опубликовала это сообщение в Weibo, раздел комментариев под ним мгновенно воспламенился.

Сначала некоторые интернет-пользователи сосредоточились на скандальном прошлом Су Мэй, но вскоре они также начали критиковать съёмочную группу.

[Я серьёзно подозреваю, что у съёмочной группы проблемы с ценностями. Иначе зачем им приглашать такую морально сомнительную женщину для записи шоу?]

[Почему у людей так много неправильных представлений об интернет-знаменитостях? Из-за таких женщин, как эта.]

[Почему не пригласить учителя или работника здравоохранения? Почему выбрать такую, как она?]

[Дрянная съёмочная группа, они потеряли всякую честность ради популярности!]

[Одна мысль о том, что такая женщина будет в одном шоу с нашей Шуаншуан, заставляет меня съёживаться!]

[Комментатор сверху, +1. Я надеюсь, что Шуаншуан выйдет из шоу.]

[Почему Шуаншуан должна выходить? Эта женщина должна уйти.]

[Честно говоря, я думаю, что эта женщина даже хуже Чэнь Цзяэр.]

А некоторые зашли так далеко, что угрожали съёмочной группе напрямую.

[Я смотрел «Мою жизнь 1», но теперь решил отказаться от «Моей жизни 2». Причина та же, что и выше — моральные ценности полностью ошибочны!]

[@Моя жизнь v, если съёмочная группа настаивает на этой женщине, я не буду смотреть шоу.]

[Моральные ценности полностью ошибочны, я выхожу, я выхожу.]

Закончив разговор с Ван Цинем, Су Мэй листала Weibo, когда раздался звонок от съёмочной группы.

— Учитель Су, это Лю На.

— Здравствуйте, директор Лю.

— Вы, наверное, видели ситуацию в интернете. Действительно, наша съёмочная группа не продумала это, но мы искренне не ожидали такого. — объяснила Лю На.

Во время подписания контракта был дополнительный пункт, согласно которому сторона А (съёмочная группа) не может злонамеренно использовать личную личность или частную информацию стороны Б для создания шумихи.

Так что на этот раз съёмочная группа не пыталась создать шумиху.

Нынешняя шумиха в интернете, помимо некоторых фанатов интернет-знаменитостей, в основном разжигалась командой Ли Шуан.

Хотя такая шумиха была тем, на что надеялась съёмочная группа, им всё же нужно было всё правильно разъяснить.

— Да, я понимаю. Ничего страшного. — беззаботно сказала Су Мэй.

— Я рада, что вы понимаете, учитель Су.

— Кстати, учитель Су, есть ещё один момент, который я должна упомянуть. Что касается контента шоу, достаточно вашей обычной повседневной жизни. Нет необходимости в каком-либо сценарии. Однако есть некоторые деликатные темы и моменты, о которых следует знать. Я скоро отправлю их вам на электронную почту. Пожалуйста, посмотрите.

— Съёмки шоу начнутся в следующий понедельник, то есть послезавтра. В ближайшие пару дней наши сотрудники приедут к вам в резиденцию, чтобы установить оборудование. Вы можете обсудить расположение камер и вопросы конфиденциальности непосредственно с ними.

— Хорошо, без проблем. — ответила Су Мэй.

— Отлично. — сказала Лю На, кивнув в ответ.

Изначально, когда режиссёрская команда назначила их группу записывать материал Су Мэй, Лю На была несколько неохотной.

Однако после нескольких раундов общения Лю На поняла, что, помимо негативной репутации другой стороны в интернете, с Су Мэй было довольно легко работать. Она была прямолинейна и разумна и не предъявляла съёмочной группе своевольных требований или просьб.

— Мы приедем в понедельник и начнём запись с момента входа. Будем на связи в ближайшие пару дней.

Закончив разговор со съёмочной группой, Су Мэй потянула шею, которая затекла от долгого сидения на диване, и перевела взгляд на У Фэй.

— Сяо Фэйфэй, ты пришла к обеду, чтобы принести мне еду? — приподняв бровь, спросила Су Мэй.

В ответ У Фэй закатила глаза.

— Я видела новости в интернете и беспокоилась, что ты можешь сделать что-нибудь с собой, поэтому пришла проверить. — Увидев, что её начальница ведёт себя так беззаботно и, кажется, не пострадала, У Фэй облегчённо вздохнула.

— Вот, я принесла тебе суповые пельмени из «Сюйцзи». Моя университетская соседка отвела меня туда, я подумала о тебе и принесла корзинку.

— Ого, Сяо Фэйфэй, какая ты милая! — было бы ещё лучше, если бы она не добавила последнюю фразу.

Су Мэй взяла пельмени из рук У Фэй, положила один в рот и от удовольствия закрыла глаза.

— Я тебе скажу, — она небрежно махнула рукой, жуя пельмень, — вся эта история в интернете — просто мелочи.

— Да-да, просто мелочи. — У Фэй отмахнулась. Затем, внезапно вспомнив кое-что, она с обеспокоенным видом спросила: — Босс, я слышала в интернете, что Вэй Цзинъи тоже будет участвовать в этом сезоне. Это правда?

Вэй Цзинъи — бывший парень-мерзавец другой Су Мэй?

Услышав слова У Фэй, в глазах Су Мэй мелькнула неподдельная неприязнь.

В романе об этом реалити-шоу не упоминалось, поэтому она не могла это проверить.

Но...

— Вероятно, нет. — сказала Су Мэй, откусывая пельмень.

Раз съёмочная группа уже пригласила Ли Шуан, звезду, которая может принести огромный трафик, не было необходимости приглашать кого-то, кто едва дотягивал до второго ряда.

Конечно, сейчас Су Мэй не рассматривала никакой другой причины для его возможного появления.

— Кстати, У Фэй. — Су Мэй сменила тему, серьёзно глядя на У Фэй, и спросила: — Деньги от съёмочной группы уже перевели?

— По контракту, съёмочная группа должна перевести половину суммы авансом. — ответила У Фэй.

— Они пришли? — спросила Су Мэй, и её глаза загорелись от этой новости.

— Э-э, да, пришли. — У Фэй кивнула, но посмотрела на Су Мэй с выражением, которое говорило: «Я, наверное, слишком нормальна, чтобы понять твой восторг по этому поводу».

— Это отлично. Не клади эти 100 000 юаней на мой старый счёт. Открой для меня новый обычный сберегательный счёт и положи их туда. И все будущие гонорары от моей работы тоже клади на этот счёт. — подчеркнула Су Мэй.

Это могут оказаться её пенсионные накопления или средства на побег, если она случайно станет расходным материалом в будущем, так что их, конечно, нужно хранить в отдельной копилке.

Хотя У Фэй не совсем понимала логику Су Мэй, как компетентный помощник, она кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Раз ты скоро начнёшь съёмки, мне нужно помочь тебе что-нибудь подготовить? — спросила У Фэй.

— Подготовить что?

— Ну, например, музыкальные инструменты, принадлежности для рисования, сертификаты, или, может, нанять домработницу, которая не будет попадать в кадр, но сможет каждый день вкусно готовить.

Услышав предложения У Фэй, Су Мэй стало ещё более неловко.

— Зачем это готовить?

— Чтобы создать образ. Разве сейчас не модно знаменитостям и публичным людям создавать образы? А ты не будешь? — немного подумав, У Фэй добавила: — Например, быть стойкой и непреклонной, трудолюбивой, разносторонней, элегантной и сдержанной или иметь исключительные кулинарные способности?

Забота У Фэй была действительно тщательной, но Су Мэй в этом не нуждалась.

— Как ты думаешь, образ пригодится с моей плохой репутацией, где у меня столько грязи и скандалов?

— Звучит разумно, хе-хе. — У Фэй не смогла сдержать смех и кивнула в знак согласия.

Прошлые скандалы Су Мэй действительно были и тёмными, и весомыми.

— А ты не планируешь очистить свой образ?

— Ах, не планирую.

— Возможно, под влиянием заданных установок романа Су Мэй не особо заботилась о типичной для расходного материала дурной репутации из прошлого.

— Она не задумывалась ни о каком драматическом переломе или свержении главного героя и героини, чтобы достичь вершины романа. Её совершенно не беспокоила дурная репутация.

— Это был период, когда её роль «пластмассовой мачехи» в романе должна была подойти к концу.

— Су Мэй уже приняла решение.

— Она будет тихо сидеть в своём большом доме, держаться особняком и спокойно участвовать в небольшом варьете.

— Как только она переживёт этот период и минует оригинальный сюжет, ей больше нечего будет бояться.

— Что касается Гу Яньчэна, она верила, что, пока она не будет специально провоцировать главного героя, у него не будет причин создавать ей трудности.

— В тот момент, будучи 23-летней богатой и красивой молодой женщиной — нет, красивой девушкой, она сможет делать всё, что захочет.

— Она сможет оставаться дома, если захочет, или выходить и веселиться, если будет настроение.

— Она сможет проводить свободное время, ходя по магазинам с карточкой.

— А потом, возможно, найдёт красивого маленького волчонка или маленького щенка, если предпочтёт.

— Или, если Гу Яньчэн решит вернуть себе акции, которые у неё были, это было бы ещё лучше.

— Тогда у неё не останется больше никаких связей с семьёй Гу. В тот момент она использует оставшиеся деньги, чтобы купить дома и недвижимость, и будет наслаждаться простым, но тёплым счастьем, будучи домовладелицей до конца своей жизни.

— Такая жизнь казалась Су Мэй абсолютно восхитительной!

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/+valPPxvGVfg0OGEy

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Ночь прошла без снов.

Чэн Хуань проснулась рано на следующее утро и начала готовиться к ужину в канун Нового года.

Чэн Хуань увидела много свежего мяса и овощей, когда делала лапшу прошлой ночью. Цзян Минъюань сказал, что попросил кого-то доставить их. Она не спрашивала, кто доставил, но по виду могла сказать, что все они были высокого качества.

Подготовительная работа была самой сложной. Чэн Хуань поставила варить кашу и замочила говядину в холодной воде. Она достала бараньи отбивные, чтобы они разморозились, и нарезала свиную грудинку для тушёной свинины.

Она положила мясо в кастрюлю с водой на медленный огонь, и каша была почти готова. Там лежали маринованные морковки, и Чэн Хуань попробовала их. Было неплохо. Они были хрустящими с намёком на сладость. Она положила немного в миску и сделала два яичных блинчика. Она только вынесла их, когда отец и сын спустились вниз.

Синсин спрыгнул с лестницы, держась одной рукой. Как только он подошёл, принюхался и попросил мяса. Он был очень разочарован, обнаружив, что всё мясо на кухне ещё сырое.

— Мама, я хочу мяса, — сказал малыш, надув губы.

Чэн Хуань потрепала его по голове.

— Они будут готовы к ужину.

— А что на обед?

— У нас будет лапша с курицей.

— А мяса нет?

— Курица — это мясо.

— Мм, наверное. — Синсин был не совсем доволен этим ответом, но мало что мог с этим поделать. Его слова имели небольшой вес. Он неохотно согласился, а затем выдвинул ещё одну просьбу: — Можно мне ещё куриную ножку?

Чэн Хуань усадила его за обеденный стол, взяла миску с кашей у Цзян Минъюаня. Она оторвала кусочек блинчика и сунула ему в рот.

— Перестань говорить и ешь завтрак.

— Ох. — Синсин засунул блинчик в рот рукой. Он пожевал, проглотил и снова высказал своё мнение. — Мама, блинчик такой вкусный!

***

Цзян Минъюань мыл посуду после обеда, а Чэн Хуань начала тушить курицу.

Это были деревенские куры на свободном выгуле. Их мышцы были упругими, без лишнего жира. Идеально подходили для бульона.

Пока куриный бульон варился, бараньи отбивные почти разморозились. Чэн Хуань не очень хорошо это умела. Она смотрела на них снова и снова и, наконец, отступила в сторону и попросила Цзян Минъюаня нарезать их на куски.

Цзян Минъюань был сильным, и нарезать кусок бараньей отбивной не составило для него труда. Однако его навыки нарезки были очень посредственными, и куски были разного размера.

Они готовили только для себя, поэтому Чэн Хуань не слишком заботилась об этом. Отложив бараньи отбивные, она принялась за остальное.

Дел было так много, что даже с помощником Чэн Хуань носилась как курица с отрубленной головой.

Куриный бульон уже был готов, и Чэн Хуань сделала из него три миски супа. Семья из трёх человек пошла навестить могилу после завтрака.

Отец Цзяна был похоронен в горах, и вокруг горы проходило шоссе, ведущее к общественному кладбищу. Дорога была не очень широкой, и на обочине было припарковано много машин. На своей маленькой машине они не могли проехать, поэтому им пришлось припарковаться и идти пешком.

У входа на кладбище была цветочная лавка. Цветы были очень свежими, но и дорогими. Цзян Минъюань купил три букета, и каждый из них вошёл с одним.

Кладбище было очень большим и было построено с учётом рельефа горы. Оно было ниже спереди и выше сзади, с узкой дорожкой шириной в два метра между ними. С обеих сторон дорожки были посажены кипарисы, что придавало кладбищу живой вид.

В канун Нового года было много посетителей, и многие приветствовали Цзян Минъюаня по пути. Он был известен в маленьком городке. Хотя он приезжал не очень часто, многие его знали и хотели наладить с ним связи. Цзян Минъюань не выглядел нетерпеливым перед этой бесконечной чередой людей, которые к нему подходили. Он приветствовал всех, но не более того.

Хотя он мало говорил с каждым из них, из-за того, что их было так много, им потребовалось полчаса, чтобы пройти от входа на кладбище до могилы его отца. Могила отца Цзяна находилась в задней части кладбища. Эта зона выглядела более нарядной, чем остальная часть кладбища, и расстояние между могилами было больше.

***

В этой зоне было не так много посетителей, и их путь был более гладким. Цзян Минъюань шёл впереди, и через несколько минут трое прибыли к могиле.

Могила была не маленькой, около двадцати-тридцати квадратных метров. Вокруг неё была стена из булыжника. Внутри была миниатюрная версия традиционного двухэтажного здания. Надгробие было прямо у входа в это здание, с датами рождения и смерти отца Цзяна. В середине надгробия также была встроена фотография отца Цзяна.

Были назначенные работники, ответственные за уход за могилами, но, конечно, наёмные работники никогда не были такими внимательными. Вокруг могилы всё ещё была сорняки. На самом деле, эти сорняки были настолько живучи, что не сдавались холодной зиме, а продолжали расти вверх.

Цзян Минъюань подошёл к надгробию, положил цветы и начал вырывать сорняки. Затем он вернулся к надгробию, вытер его носовым платком, который достал из-за пазухи, и встал на колени перед ним.

— Папа, с Новым годом.

Он не был многословен. Он сказал всего несколько простых предложений, прежде чем протянул руку и подозвал Синсина.

Синсин встал на колени рядом с отцом, сбитый с толку. Он некоторое время смотрел на фотографию на надгробии, прежде чем наконец понял, что происходит.

— Папа, это дедушка?

— Правильно. — Цзян Минъюань потрепал его по голове и нежно посмотрел на него. Он велел Синсину поклониться дедушке. Он сказал ещё несколько слов, затем поднялся с ребёнком и подозвал Чэн Хуань за руку. Затем он сказал мужчине на фотографии: — Папа, это моя девушка и моя будущая жена.

Они ещё не были женаты, поэтому Чэн Хуань не нужно было вставать на колени перед отцом Цзяна. Она просто поклонилась надгробию. Цзян Минъюань посмотрел на неё, и его глаза наполнились нежной улыбкой. Когда она выпрямилась, мужчина уже повернулся и сказал своему отцу:

— Я приведу её, чтобы она поднесла тебе чай как твоя невестка, после того как мы поженимся.

Чэн Хуань не хотела ничего говорить перед надгробием отца Цзяна, поэтому только незаметно сжала его руку. Цзян Минъюань, казалось, никак не отреагировал, за исключением того, что его рука, держащая её, сжалась немного крепче.

Было ветрено, и они не стали проводить много времени у могилы. Они начали возвращаться после того, как закончили разговор. Небо было облачным по дороге обратно, и многие другие жгли подношения предкам перед могилами. Некоторые даже зажигали петарды. Синсин испугался внезапного шума петард и зарылся лицом в грудь Цзян Минъюаня, отказываясь слезать.

***

Когда они вернулись домой, Чэн Хуань продолжила подготовку к ужину в канун Нового года. Цзян Минъюань пошёл помогать, а Синсин бегал по дому, время от времени забегая на кухню за закусками и снова выбегая.

Начиная с трёх часов дня, семьи одна за другой начинали ужинать в канун Нового года. По обычаю, перед ужином зажигали петарды. Из-за опасности лесных пожаров закон запрещал зажигать петарды у подножия гор, но, так как это было маленькое место, это правило не особенно строго соблюдалось и было скорее просто на бумаге. Шум петард не прекращался с начала ужина.

Синсин сначала боялся, но потом привык. Он даже взволнованно спросил, будут ли они сами запускать петарды.

Цзян Минъюань посмотрел на него и сказал:

— Нет, мы слишком близко к горам и не можем их здесь запускать.

Их дома стояли прямо перед горой. Зимой погода была сухой, и легко было вызвать лесной пожар. Цзян Минъюань не мог контролировать действия других, но, по крайней мере, сам он этого делать не будет.

Закончив говорить, он положил только что очищенные креветки на тарелку и вытер рукой воду с лица. Креветки были доставлены авиапочтой и всё ещё были упругими, когда прибыли. Они выскальзывали из рук, если не быть осторожным при чистке, и разбрызгивали воду.

Цзян Минъюань выглядел довольно растрёпанным после чистки тарелки креветок. Грудная часть его очень хорошо сидящего костюма была обесцвечена от влаги. Даже его волосы намокли и слегка капали.

Он вздохнул и передал тарелку с креветками Чэн Хуань. Он несколько раз мыл руки с мылом, но всё ещё чувствовал на них запах креветок. Он сказал Чэн Хуань:

— Я пойду приму душ.

Чэн Хуань помахала ему.

— Иди. И возьми с собой сына.

***

Канун Нового года имеет значение избавления от старого и встречи нового. Выросшая с дедушкой, она всегда купалась и переодевалась в новую одежду в канун Нового года перед ужином. В детстве она была в восторге от мысли о новой одежде и вкусной еде. Когда она выросла, у неё больше не было проблем с тем, что есть или носить, но привычка осталась приятным воспоминанием.

У Цзян Минъюаня не было привычки купаться перед ужином, но он не возражал после того, как Чэн Хуань предложила. Отец и сын искупались и переоделись в новую одежду, и Чэн Хуань как раз заканчивала последнее блюдо, когда двое спустились вниз.

Поставив блюда на обеденный стол, Чэн Хуань потянулась, чтобы развязать фартук. Увидев это, Цзян Минъюань пришёл помочь. После того как фартук был снят, Чэн Хуань велела ему накрыть на стол.

— Я пойду приму душ. Мы можем начать есть, когда я вернусь.

— Хорошо. — Фартук висел у него на руке, он наклонился и слегка чмокнул её в губы. — Мы подождём тебя.

Синсин смотрел на них широко раскрытыми глазами, но ничего не сказал. Чэн Хуань, чувствуя себя немного неловко, оттолкнула его, повернулась и побежала наверх.

***

После того как Чэн Хуань искупалась и переоделась в новую одежду, она также нанесла лёгкий макияж. Глядя на красивую женщину в зеркале, она изогнула губы в улыбке и сказала «С Новым годом», прежде чем повернуться и обворожительно спуститься вниз.

На ней была бежевая куртка и укороченные широкие брюки того же цвета. Волосы ниспадали до талии, придавая ей вид ленивого очарования.

Когда Чэн Хуань спустилась вниз, двоюродный брат, которого она встречала раньше, снова пришёл и пригласил их присоединиться к их ужину в канун Нового года. Он остался, даже услышав, что они готовили сами, настаивая на том, что в компании веселее.

Цзян Минъюань пытался вежливо отказаться, но двоюродный брат приводил бесконечное количество причин. Он ушёл только после того, как Цзян Минъюань согласился пойти к нему на обед на следующий день. Проводив двоюродного брата, Цзян Минъюань вздохнул и закрыл за собой дверь. Вернувшись в дом, он снова улыбнулся и подошёл к обеденному столу.

Блюд было много. Хотя каждое из них было не слишком большим, учитывая, что их было всего трое, всё равно было гораздо больше, чем они могли съесть.

Из телевизора доносилась весёлая музыка, и за столом царило оживлённое настроение. Прошло много лет с тех пор, как Цзян Минъюань чувствовал такую атмосферу на Новый год. Он был растроган и выпил немного больше, чем следовало. Он не был пьян, но определённо немного захмелел. Он был более разговорчив, чем обычно, и не отпускал руку Чэн Хуань. Время от времени он громко называл её имя, а затем улыбался ей. Его улыбка щекотала ей сердце.

После ужина Цзян Минъюань достал красный конверт и дал его Синсину.

— Вот. Твой красный конверт. Синсин должен оставаться здоровым и счастливым и в следующем году.

Учитывая ограниченность знаний своего сына, Цзян Минъюань положил в красный конверт настоящие деньги. Это была не большая сумма, но достаточно, чтобы обмануть малыша. Синсин счастливо принял их, открыл, заглянул внутрь, широко улыбнулся и поблагодарил папу.

Теперь, когда Цзян Минъюань дал ему свой красный конверт, Чэн Хуань достала свой. Они договорились об этом заранее, и оба дали ему одинаковую сумму. Синсин снова обрадовался. Держа два красных конверта у груди, Синсин прыгал по дому, как маленький дурачок.

Чэн Хуань прислонилась к Цзян Минъюаню, наблюдая, как их сын бегает по дому, чувствуя себя одновременно удовлетворённой и спокойной. Она была благодарна за свою трансмиграцию. Это позволило ей испытать совершенно другую жизнь.

Мужчина рядом обнял её за плечи. Чэн Хуань прижалась к нему поближе и не придала этому значения. Через секунду перед ней появился красный конверт. Мужчина тихо сказал ей:

— Вот. Это тебе.

Чэн Хуань усмехнулась и взглянула на него.

— Зачем мне красный конверт?

Цзян Минъюань положил красный конверт ей в руку и, обняв её со спины, прошептал на ухо:

— Это от меня. Конечно, ты можешь его взять.

— Ты… — Чэн Хуань замолчала, но больше ничего не сказала. Она приняла красный конверт, встала и поднялась наверх. Когда она вернулась немного позже, в её руке был похожий красный конверт, и она протянула его Цзян Минъюаню. — Это тебе. Будь в безопасности и здоров в следующем году и зарабатывай много денег.

— Хорошо. — Цзян Минъюань взял красный конверт и поцеловал её в ладонь. — Буду зарабатывать больше денег, чтобы содержать тебя.

— Не нужно. Я могу содержать себя сама, — мягко возразила Чэн Хуань. Она отдёрнула руку, затем сняла куртку, закатала рукава и приготовилась мыть посуду.

— Давай я. Ты должна отдохнуть после целого дня работы. — Цзян Минъюань положил руку ей на плечо и сам принялся за посуду.

Пока он мыл посуду на кухне, Чэн Хуань вытерла стол, вымыла руки, затем взяла чистую тряпку, чтобы вытирать посуду, которую Цзян Минъюань уже помыл.

Они не много говорили друг с другом, но работали очень слаженно. Их редкие взгляды были полны нежности.

Когда последняя миска была вымыта, Цзян Минъюань вытер руки и обнял женщину со спины. Вдыхая аромат её волос, он прошептал ей:

— Я так счастлив.

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Великий дедушка был в возрасте, и его глаза были не очень хороши. Он прищурился, глядя на Чэн Хуань и Синсина, после того как Цзян Минъюань представил их, и наконец усмехнулся и несколько раз сказал «хорошо».

— Я рад, что ты нашёл себе спутницу. Теперь я чувствую себя намного спокойнее. — Это напомнило старику о племяннике, которого он вырастил. Он вздохнул и сказал: — Жаль, что твой отец ушёл, не увидев твою собственную семью.

Цзян Минъюань перестал улыбаться и замолчал.

— Ох, неважно. Давай поговорим о чём-нибудь другом. — Старик достал из-за пазухи платок и вытер нос. Он попросил их сесть и подозвал Синсина ближе к себе. Он внимательно изучил Синсина, а затем улыбнулся Цзян Минъюаню и сказал: — Он выглядит точно так же, как ты, когда был маленьким.

Синсин кивнул рядом с Великим дедушкой.

— Да, я тоже так думаю.

Его слова заставили старика усмехнуться. Указывая на лоб Синсина, он сказал:

— Посмотри на себя. Такой умный для своего возраста.

Синсин не совсем понял, чему смеётся Великий дедушка, но засмеялся вместе с ним. Когда они закончили смеяться, он сказал:

— Великий дедушка, я хочу пойти поиграть с маленькой птичкой.

Как будто он не ожидал этого от ребёнка. Он сначала опешил, а потом снова расхохотался. Он помахал рукой, смеясь.

— Хорошо. Иди поиграй. Только будь осторожен, чтобы Дундун тебя не клюнул.

— Спасибо, Великий дедушка, — счастливо сказал Синсин. Он помахал папе и маме, когда выбегал наружу. Через некоторое время взрослые в комнате могли слышать, как попугай странным громким голосом спрашивал:

— Ты кто?

Чэн Хуань и Цзян Минъюань остались в комнате и поболтали со стариком. Большую часть времени говорили Цзян Минъюань и Великий дедушка, а Чэн Хуань слушала. Иногда их темы касались её и в основном вопросов отношений. В частности, когда они поженятся.

Чэн Хуань могла только улыбаться под ожидающим взглядом старика. Она использовала тот же ответ, который Цзян Минъюань использовал ранее.

— Мы всё ещё обсуждаем это.

— Ну, тогда поторопитесь. Я уже не молод. Кто знает, сколько мне ещё осталось. Я хотел бы увидеть вашу свадьбу, прежде чем моё время выйдет.

— Пожалуйста, не говорите так, — остановил его Цзян Минъюань. — Мы ждём, чтобы отпраздновать ваше столетие.

Старик посмотрел на своего внучатого племянника, улыбнулся и покачал головой. Он не продолжил тему своего долголетия.

Кто-то постучал в дверь, и одна из сиделок спросила, где они хотели бы поужинать.

— Пойдём в столовую, — сказал старик. Он встал и сказал двум другим: — Пойдёмте ужинать. Нечасто у нас здесь такое оживление.

Это была жалоба на то, что молодёжь недостаточно часто его навещает. Цзян Минъюань ничего не сказал, но подошёл и поддержал старика под руку.

***

В доме Великого дедушки было много людей, и столовая была довольно большой. В столовой площадью более ста квадратных метров стояло семь-восемь столов. Вся семья сидела в соответствии с поколениями.

Все за столом Цзян Минъюаня были его двоюродными братьями. Старшему было за пятьдесят, а он был самым младшим.

Гу Минли каждый год, когда возвращалась, говорила о браке Цзян Минъюаня. В этом году Гу Минли не появилась, а их двоюродный брат вернулся со своей девушкой и сыном. Это изменение вызвало интерес у всех, и все пристально смотрели на Чэн Хуань во время ужина, пытаясь понять, как ей удалось заполучить такого мужчину.

Их взгляды заставили Чэн Хуань чувствовать себя некомфортно. Учитывая, что это был её первый визит, она не отложила палочки и не ушла. Она заставляла себя сидеть, но Цзян Минъюань, с другой стороны, отложил миску и палочки, встал с ней, подозвал Синсина, подошёл к главному столу и сказал Великому дедушке:

— Мы поели. Мы пойдём.

— Так скоро? — У Великого дедушки было плохое зрение, и он не заметил, что происходило за столом. Он думал, что его внучатый племянник и его семья действительно закончили есть. Он был удивлён, но не стал просить их остаться дольше. — Хорошо. Я уверен, вы устали после целого дня путешествия. Вам стоит вернуться.

***

Уходя от Великого дедушки, трое пошли по маленькой тропинке. Этот район был очень экологичным, закрытым от гор и окружённым водой. Фабрик здесь было немного, поэтому небо казалось особенно голубым.

Через каждые несколько метров стоял фонарь. Они были не очень яркими, но достаточно, чтобы дорога была видна. Чэн Хуань отбросила ногой маленький камешек и посмотрела на звёзды в небе. Держа руку мужчины рядом ещё крепче, она сказала:

— Здесь такой хороший воздух, и звёзды выглядят ярче, чем где-либо ещё.

— Мы можем переехать сюда позже, если тебе нравится. — С сыном на руках и девушкой за руку, Цзян Минъюань на мгновение стал романтичным. Он начал описывать, каким будет их будущее. — Пейзажи на этой горе красивые, и воздух ещё лучше. Мы можем проложить тропинку в гору прямо с нашего заднего двора. Так нам будет легче подниматься.

— Задний двор просторный. Мы можем добавить несколько дополнительных строений. Тебе нравятся цветы? Если да, мы можем добавить теплицу. Такую же, как у Великого дедушки. Тогда цветы будут и зимой. Мы также можем завести несколько питомцев. Что скажешь насчёт попугаев? Кошки и собаки тоже подойдут. Или есть что-то ещё, что тебе нравится? У нас много места для животных. Нам не понадобится тренажёрный зал. Воздух здесь такой хороший, что я могу просто бегать на улице. Мы можем построить футбольное поле. Тогда Синсин сможет им пользоваться, когда подрастёт.

Чэн Хуань не думала, что одно сказанное ею слово вызовет такую реакцию. Она тихо слушала его планы на будущее, но наконец была вынуждена напомнить ему:

— А как же твоя работа?

— Работа… — Цзян Минъюань замолчал на некоторое время. — Я могу перенести штаб-квартиру…

— Даже если ты готов, это не значит, что другие тоже будут. — Чэн Хуань покачала его руку взад-вперёд и счастливо сказала. — Хватит уже этих сумасшедших мыслей. Эту фантазию придётся отложить до выхода на пенсию. Мы сможем выйти на пенсию здесь и заняться рыбалкой. Забудь о походах в горы. Это плохо для суставов.

Цзян Минъюань повернулся, чтобы посмотреть на неё. Слушая, как она говорит о пенсии, он почти мог видеть старого себя и не очень молодую её, опирающихся друг на друга. Улыбка на его лице стала глубже.

Он не удержался и чмокнул её в губы, которые всё ещё были приоткрыты. Улыбаясь, он сказал:

— Хорошо. Как скажешь. Никаких походов.

Покраснев, Чэн Хуань сжала губы и отступила на шаг назад, намеренно добавив:

— Я пошутила.

— Ммм.

— Зачем нам говорить о пенсии, когда мы ещё такие молодые?

— Ты права. Мы должны жить настоящим.

— Цзян Минъюань! — Его левую руку потянули.

— Я здесь.

— Перестань смеяться.

— Хорошо. — Но он не мог контролировать смех в своём голосе.

Чэн Хуань фыркнула и проигнорировала его. Когда они почти пришли домой, она снова спросила:

— Ты всё ещё голоден? Я бы тоже съела ещё немного. Давай сделаем лапшу, когда придём домой.

— Хорошо.

***

Они сделали лапшу, когда вернулись домой. Это была сушёная лапша, и на вкус она была так себе. Съедобно — и всё.

Было только немного больше восьми вечера, когда они закончили второй приём пищи. Ещё рано, не время спать. В этом маленьком городке было не так много развлечений, и нечего было делать, кроме как смотреть телевизор или играть в телефоне.

Синсин не взял с собой игрушки и скучал. Он попросил папу рассказать ему истории. Цзян Минъюань не возражал. Он привлёк и Чэн Хуань, и начал рассказывать им истории о своём прошлом.

Он рассказывал забавные истории из своего детства, о том, как не любил учиться, как смотрел на других свысока, потому что чувствовал себя очень талантливым. Он также говорил о других интересных вещах, которые случились во время его школьных лет, и о том, чем сейчас занимаются его бывшие одноклассники. Но больше всего он говорил о своём отце.

***

Он рассказывал, как отец говорил, что найдёт время, чтобы взять его с собой, но потом работал до поздней ночи всю неделю; как он плохо сдал экзамен, но не посмел сказать об этом Гу Минли и тайком попросил отца Цзяна пойти на родительское собрание, и как отец Цзян несколько ночей напролёт учил материал по учебникам и терпеливо всё ему объяснял; он рассказывал, как отцу Цзяну нравилось брать его на встречи с деловыми партнёрами и слушать, как они его хвалят, и как он потом долго радовался…

Через его слова Чэн Хуань и Синсин начали представлять себе этого отца Цзяна, которого они никогда не встречали. Цзян Минъюань любил и уважал его и, как и его отец, учил своего сына с огромным терпением.

— Дедушка был таким хорошим, — вздохнул Синсин, закончив слушать рассказы папы. Подняв голову, он спросил: — Папа, как ты думаешь, дедушке я понравлюсь?

Цзян Минъюань потрепал его по голове и сказал:

— Конечно, понравишься.

— Он будет со мной играть?

— Конечно, будет.

— Тогда где дедушка? — Малыш внезапно обрадовался. Его глаза засверкали, и он спросил: — Почему я его ещё не встречал?

— Ты увидишь его завтра.

— Ах, хорошо. — Синсин неохотно согласился. Затем он спросил, увидит ли он дедушку, как только откроет глаза завтра утром.

— Нет, мы пойдём навестить дедушку после обеда.

— Почему дедушка не пришёл? — снова вздохнул Синсин. — Дедушка какой-то ленивый.

— Ммм. Он какой-то ленивый. — Цзян Минъюань потрепал сына по голове и согласился с тем, что он сказал. Подхватив его на руки, он сказал: — Ладно, уже поздно. Пора мыться и ложиться спать.

— Лаааадно… — сказал Синсин, растягивая слово. Сказав это, он последовал за Цзян Минъюанем наверх, и они разошлись перед дверями, каждый вернулся в свою комнату.

Цзян Минъюань сам принял душ, пока купал Синсина. Он постучал в другую дверь только после того, как высушил волосы сына и уложил его.

Чэн Хуань наносила на себя уходовые средства после душа, когда услышала стук в дверь. Она открыла дверь с маской для лица и маской для рук.

— В чём дело? — промычала она.

Выражение лица Цзян Минъюаня застыло, когда он увидел Чэн Хуань в маске для лица.

— Я ещё не пожелал тебе спокойной ночи. — Говоря это, он поднял влажную маску для лица и чмокнул её в губы, прежде чем вернуть маску на место. Слизнув немного жидкости с губ, мужчина нахмурился. — Ладно, тогда спокойной ночи.

Чэн Хуань была ошеломлена его серией действий и, когда пришла в себя, увидела, как он слизывает сыворотку.

— Это нельзя есть! — Она даже не знала, что ещё сказать, но быстро затащила его в свою комнату и налила ему стакан воды. — Прополощи рот, быстро.

Цзян Минъюань взял у неё воду.

— Иди прополощи рот. Я пойду умываться. — Чэн Хуань убежала после того, как передала ему стакан с водой. Время её маски истекло, и она не могла больше откладывать.

Зайдя в ванную, Чэн Хуань сняла маску для лица и рук, умылась и, когда вышла из ванной после того, как вытерлась, другой человек всё ещё был в её комнате.

Чэн Хуань не придала этому большого значения. Подойдя к своему туалетному столику, она нашла свои уходовые средства и начала наносить их. На полпути мужчина снова подошёл и обнял Чэн Хуань за талию. Наклонившись к ней, он опустил голову и взял в рот её мочку уха.

Ухо Чэн Хуань было чувствительным, и её тело сразу же ощутило странное ощущение, как только его коснулись. Вздрогнув, она оттолкнула мужчину и сказала:

— Что ты делаешь?

Мужчина отпустил её мочку уха и наклонился сбоку. Он прижался губами к её губам и начал их целовать.

Он не отпускал её долгое время. Глядя на губы, которые были измучены и слегка распухли, дыхание Цзян Минъюаня стало тяжёлым, а желание в его глазах усилилось. Он немного отдышался, отдыхая головой на плече Чэн Хуань, прежде чем смог немного успокоиться, и сказал:

— Поцелуй на ночь. Тот предыдущий не считается.

Сказав это, он крепко обнял её, но быстро отпустил. Его взгляд был опасным.

— Я возвращаюсь. Сладких снов.

Чэн Хуань отослала его с тревогой. Она дрожала под одеялом после того, как забралась в кровать. Вспоминая поведение мужчины некоторое время назад, она не удержалась и сжала губы, фыркнув.

Сладких снов? Он имел в виду, чтобы она видела сны о нём, да?

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Разве главная причина, по которой люди занимаются стримингом и становятся интернет-знаменитостями, не в том, чтобы получить трафик и разбогатеть?

— Если платформа свяжется с тобой, ты пойдёшь? — с некоторым любопытством спросила Линь Сюэ.

— Конечно. — спокойно ответила Су Мэй, ни секунды не колеблясь.

Почему бы и нет?

Переход из 19-го и 20-го ряда в первый и второй был самой большой мечтой Су Мэй с тех пор, как она начала свою карьеру.

Хотя эта мечта немного угасла после её внезапного богатства, это всё ещё было то, к чему Су Мэй когда-то стремилась, поэтому в её сердце оставалась небольшая тоска.

И было ещё одно важное обстоятельство.

Хотя Су Мэй была довольно богата сейчас, все эти деньги пришли от отца-мерзавца главного героя, что означало, что в конечном итоге всё принадлежало семье Гу.

Если однажды у главного героя сдадут нервы и он решит, что хочет забрать все эти деньги, включая акции семьи Гу, как в оригинальной истории, что тогда будет делать Су Мэй?

Разве она не останется голодной и холодной?

Поэтому Су Мэй чувствовала, что если у неё будет возможность, она должна заработать больше денег для себя и накопить «фонд выживания расходного материала».

Услышав её слова, Линь Сюэ была весьма удивлена.

— А? Ты действительно пойдёшь?

Подумав, Линь Сюэ почувствовала, что Су Мэй не нужно участвовать в этом варьете.

В их кругу были всякие люди. Съёмочная группа искала известного стримера для участия в записи, отчасти потому, что индустрия действительно была довольно популярна в последние годы, но также потому, что существовало значительное подозрение, что они полагаются только на шумиху для привлечения внимания.

Более того, подтверждённым гостем-знаменитостью в этом эпизоде была звезда трафика, очень популярная в последнее время. Когда большая знаменитость и маленькая интернет-звезда появляются в одном шоу, неизбежно их сравнивают, и интернет-звезду возвышают и принижают в сравнении. Это, по сути, подчеркнёт разницу между подлинным и поддельным в глазах интернет-пользователей.

Линь Сюэ тщательно подбирала слова и изложила свои опасения Су Мэй.

Было ещё кое-что, что она не могла выразить словами.

Репутация Су Мэй среди широкой публики была действительно плохой, и её прошлые скандалы были многочисленными...

— Ты хочешь сказать, что я нелюбима интернетом? — кратко подвела итог Су Мэй, слушая неуверенные объяснения Линь Сюэ.

— М-м, что-то вроде того...

— Тогда ничего страшного. Чем больше меня не любят, тем популярнее я стану.

Чем больше кого-то не любят, тем популярнее он становится.

В наши дни немало звёзд и интернет-знаменитостей следуют этому пути.

Как только нынешнее поколение интернет-пользователей закончит школу, пойдёт в университет, вы пустится, найдёт работу, заведёт детей, и ещё несколько поколений сменится, отбеливание репутации может произойти естественным образом.

Кроме того, это был мир романа. Пока она не сталкивалась в лоб с главным героем и героиней или важными второстепенными персонажами, окутанными ореолом протагонистов, Су Мэй действительно не боялась быть нелюбимой интернетом.

Изначально Линь Сюэ думала, что Су Мэй не нужно терпеть такое унижение, но, выслушав её доводы, нашла их довольно убедительными.

Обменявшись с Су Мэй коммерческими комплиментами, Линь Сюэ повесила трубку и продолжила собирать инсайдерскую информацию.

Неделю спустя пыль, наконец, осела.

Съёмочная группа опубликовала последнее обновление в своём официальном аккаунте.

[Моя жизнь v: Представляем третьего гостя в «Моей жизни 2», популярного стримера Гурманку Сусу @SamySuMei. Сердечки пальчиками. Хотите узнать, какова жизнь стримеров за кадром? Присоединяйтесь к нам в следующую пятницу в полдень, чтобы раскрыть секреты!]

Вскоре после этого платформа также опубликовала объявление на своей главной странице:

[Поздравляем Гурманку Сусу с присоединением к «Моей жизни 2»!!!]

Как только эти два объявления были сделаны, стрим-комната Су Мэй взорвалась активностью.

Наблюдая за тем, как счётчик популярности в правом нижнем углу экрана взлетает до ста с лишним тысяч, Су Мэй почувствовала внутри некоторое волнение.

Конечно, был и быстро растущий поток комментариев, который хлынул, как только она начала трансляцию.

Хотя у Су Мэй уже была стабильная популярность в 40 000, фактическое количество активных зрителей было не очень высоким.

В последний раз она испытывала такой бешеный поток комментариев, заливающих экран, когда раскрылась её личность.

На этот раз, помимо зевак из Weibo, большинство комментариев были от фанатов Чэнь Цзяэр.

Это было очевидно даже без проверки идентификаторов. Нужно было только взглянуть на содержание комментариев.

[Такой мелкий стример достоин называться популярным?]

[Наша большая команда прибыла с 50 000 пользователей, а сейчас популярность чуть больше 100 000. Извините, я не чувствую этой так называемой популярности.]

[Как нейтральный зритель, я не особо люблю Чэнь Цзяэр, но эта женщина с её извращёнными ценностями действительно не заслуживает того, чтобы её сравнивали с Чэнь Цзяэр.]

[Это должно было быть сравнение популярности, так как же этой женщине удалось обойти Чэнь Цзяэр? Я чую что-то неладное.]

[Что это может быть? Я подозреваю, что эта женщина, должно быть, была связана с финансовым спонсором шоу. Разве она не лучшая в таких делах?]

[Я думаю, эта женщина, вероятно, вложила деньги в съёмочную группу или у неё была какая-то закулисная сделка с начальством платформы.]

[Возвращайтесь в свой внешний круг. Мир стриминга не может вас принять.]

...

Большинство комментариев были довольно похожими, и Су Мэй просмотрела несколько из них.

— Поп... — Су Мэй открыла банку колы.

— На самом деле, — Су Мэй прочистила горло и затем медленно заговорила, — совершенно нормально, что шоу выбрало меня вместо Чэнь Цзяэр.

Как только слова Су Мэй прозвучали, новая волна комментариев разразилась в её стрим-комнате.

[Чёрт! У этой женщины совсем нет стыда?]

[Она действительно говорит об этом в лоб?]

[Она что, тупая или что?]

[Ты так гордишься тем, что «победила» Чэнь Цзяэр? Тьфу! Только посмотри, как ты получила своё положение!]

[С*ки любят создавать много проблем.]

...

К счастью, эти люди в стрим-комнате могли только комментировать. В противном случае, если бы это было в реальной жизни, когда каждый выкрикивает оскорбления один за другим, Су Мэй, вероятно, была бы подавлена, прежде чем успела бы сказать хоть слово.

Однако Су Мэй оставалась очень спокойной.

— М-м, эта кола со вкусом солёной сливы совсем неплоха. Всем рекомендую попробовать. — отпив из банки, Су Мэй моргнула и сказала.

Если бы не эта неожиданная ситуация, это был бы основной контент её сегодняшнего стрима.

Сделав ещё один глоток, Су Мэй продолжила:

— Давайте вернёмся к теме, которую мы обсуждали ранее. Почему шоу выбрало меня вместо Чэнь Цзяэр? Прежде всего, Чэнь Цзяэр вот-вот совершит большой скачок из популярного стримера в звезду трафика, верно?

Сделав паузу, Су Мэй продолжила:

— Сможет ли Чэнь Цзяэр совершить этот скачок — это её судьба. Однако платформа приложила много усилий, чтобы сделать её популярной, и полагается на её огромный ежедневный трафик для привлечения зрителей и дохода.

— Как вы думаете, платформа даст ей такую возможность улететь из своей собственной миски? Более того, если бы съёмочную группу интересовал только этот небольшой трафик, они могли бы легко пригласить двух звёзд трафика вместо этого. Зачем им искать стримера?

— Говоря прямо, им нужен конфликт и шумиха, которые несёт термин «интернет-знаменитость». В этом отношении, будь то уровень обсуждаемости или количество скандальных историй, которую можно раздуть, у меня, кажется, этого больше, чем у Чэнь Цзяэр, не так ли?

С замечаниями Су Мэй тон комментариев в чате внезапно изменился.

[Святое дерьмо! Эта женщина действительно осмелилась это сказать!]

[Это самоирония?]

[Это тоже часть предшоу-шумихи съёмочной группы? Это чертовски реалистично!]

[Похоже, в этом есть доля правды?]

В этот момент Линь Сюэ, беспокоясь, что у Су Мэй могут быть проблемы, немедленно закончила свой собственный стрим и бросилась в стрим-комнату Су Мэй. Услышав слова Су Мэй, она уставилась широко раскрытыми глазами с выражением полного неверия.

Она не думала, что это просто шумиха.

Откровенные замечания Су Мэй действительно прогнали фанатов Чэнь Цзяэр и, возможно, даже саму Чэнь Цзяэр. Однако, после такого откровенного анализа, не беспокоилась ли она обидеть съёмочную группу и платформу?

Или это потому, что она в дорогих кроссовках и не боится босоногих?

***

С другой стороны, в «Gu Group».

— Генеральный директор. — Ван Цинь постучал и вошёл в кабинет Гу Яньчэна.

— Есть что-то?

— Я только что получил информацию, касающуюся госпожи Су.

Су Мэй теперь была вторым по величине акционером компании, и в конце концов, репутация акционеров была тесно связана с репутацией компании.

Более того, со стороны казалось, что Су Мэй и генеральный директор как-то связаны.

Поэтому, после того как он разобрался с несколькими онлайн-атаками на Су Мэй, Ван Цинь поручил своей команде уделять особое внимание этому крупному акционеру, который был так поглощён стримингом.

На самом деле, Ван Цинь впервые узнал об онлайн-новостях, касающихся Су Мэй, не от своих подчинённых, а через стрим-комнату Су Мэй.

С тех пор как господин Цзи в последний раз «прорекламировал» одну стрим-платформу, Ван Цинь обнаружил, что стримы Су Мэй были... довольно интересными.

Однако Ван Цинь, конечно, не мог этого сказать.

Увидев, что генеральный директор, кажется, слушает, Ван Цинь кратко изложил суть дела.

После этого Гу Яньчэн кивнул и небрежно сказал:

— Я понял. — Затем он взглянул на часы и спросил — Во сколько дневное совещание?

— В 15:30. — ответил Ван Цинь, добавив, — Водитель уже ждёт внизу.

— Мм. — Услышав это, Гу Яньчэн встал, собираясь уходить. Но, дойдя до двери кабинета, он остановился и спросил:

— Какое шоу?

— А? То, в котором будет участвовать госпожа Су? Оно называется «Моя жизнь 2».

Ван Цинь хотел объяснить, о чём была программа, но увидел, что Гу Яньчэн уже кивнул и вышел.

Ван Цинь: «...»

Он изначально пришёл спросить у генерального директора, нужно ли разбираться с теми вещами в интернете и в каком объёме, но забыл об этом, когда его прервал генеральный директор.

Или, может, связаться с госпожой Су и спросить её напрямую, что она думает?

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/+valPPxvGVfg0OGEy

←Предыдущая глава

Следующая глава→

Я с улыбкой посмотрела на пергамент и уже собралась прочитать, что в нём, как вдруг раздался звук разрываемого пространства, и передо мной появился вспотевший Юлий.

— Графиня Алшайн!

Я вздрогнула от срочности в его голосе. Я ожидала, что он будет искать Кайчена, как всегда. Я была настолько шокирована, что на мгновение лишилась дара речи.

— Э… да? — я поспешно вскочила на ноги.

Я попыталась сделать книксен в замешательстве, но Юлий быстрым шагом подошёл ко мне и схватил меня за плечи.

— Вы должны ехать в Акраб! — сказал Юлий, и это меня встревожило.

Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мои плечи. Мои руки, держащие письмо, слегка дрожали. Кайчен тоже выглядел очень серьёзным.

Кайчен прочитал письмо. Чувство страха поселилось в моём сердце. Что-то случилось в Акрабе, я была уверена. Что-то очень плохое. Осознание того, что мне нужно вернуться в Акраб, стало очевидным. Я трусливо сбежала; как я теперь смогу взглянуть в глаза Акрабу?

Мне казалось, что безмятежность мгновение назад была лишь затишьем перед бурей. Буря наконец нагрянула. Я вздохнула. Неужели я не могу позволить себе даже роскоши насладиться покоем хотя бы один день?

В оригинальном романе третья крупная сюжетная арка начиналась только после смерти Далии. Смерть Далии ознаменовала конец второй ключевой точки сюжета, и Кайчен скорбел о ней. Он заперся в магической башне на три месяца и отказывался с кем-либо встречаться.

Я задавалась вопросом, почему он заперся в башне, а не вернулся в свой дом. Спустя три месяца на севере региона Гартен, в королевстве Калхай, случилось нечто ужасное. Это событие также было известно как «Гартенский инцидент».

— Кайчен, нам нужна твоя помощь, это заразная болезнь! В ней нет никакого смысла!

— Как долго ты собираешься быть таким? Я понимаю, её смерть стала для тебя шоком, но ты уже знал, что она не могла долго прожить из-за воздействия временной магии.

— Я знал, но…

— Если ты не придёшь и не поможешь, все в регионе Гартен умрут. Ты знаешь, кто за всем этим стоит. Ты знаешь, на что он способен.

— Я отправлюсь первым. Надеюсь, ты придёшь и поможешь. Не подведи меня, Кайчен.

Кайчен, очевидно, помог Юлию спасти Акраб. У него не было выбора; он помог не потому, что Юлий был наследником престола, а потому, что он был дорогим другом. Как бы равнодушно Кайчен ни относился к Юлию, он дорожил их дружбой. И так запертая дверь, которая не открывалась три месяца, наконец отворилась, и Кайчен покинул магическую башню.

— Около месяца ходят слухи, что в Акрабе появилась какая-то болезнь. Я послал несколько человек проверить, правдивы ли слухи, но они не смогли вернуться. Они тоже заразились. Я хотел поехать и проверить сам… — Юлий опустил голову, словно был разочарован в себе.

Никто в Императорском дворце не осмелился бы отправить своего наследного принца в место, заражённое смертельным вирусом. Он был преемником трона. Все умоляли его не ехать, поэтому он остался и послал своих людей проверить вирус, но они до сих пор не вернулись.

Это делало слухи правдоподобными. Подтверждалось, что в Акрабе действительно существует смертельная болезнь, которая неуклонно распространяется. Но это происшествие должно было случиться в Гартене… — подумала Далия. Для этого было слишком рано.

Оригинальное происшествие случилось через три месяца после того, как в Акрабе ввели закон о запрете магии. Это было просто слишком рано.

— Дворец пытается подтвердить слухи, связавшись с графиней Акраба. Однако вы здесь…

— Ах.

Теперь я поняла, почему Юлий хотел как можно скорее отправить меня в Акраб. В моём особняке было средство связи, которое использовалось в экстренных случаях. Оно использовалось в безотлагательных ситуациях, подобных нынешней. Это был инструмент для чрезвычайных происшествий, таких как распространение вируса или нападение врагов.

Связь из дворца нельзя было игнорировать. Однако обычно дворец связывался только при угрозе нападения. Они никогда бы не стали связываться, чтобы подтвердить слух.

— Но я не думала, что дворец свяжется с Акрабом просто для подтверждения слуха. Есть что-то ещё, о чём вы мне не говорите?

— Мы считаем, что болезнь в Акрабе — это заговор сил Момалаута… — Юлий посмотрел на меня, не в силах закончить предложение.

То, что он сказал, было тревожным. Однако к счастью, он не думал, что я в сговоре с Момалаутом.

Кайчен подошёл ко мне и ослабил хватку Юлия на моих плечах.

— Я пойду с ней, — сказал он.

— Что?! — воскликнул Юлий.

Я поняла, что мои плечи пульсируют от боли. Я не смогла отчитать Юлия, но Кайчен заметил.

— В Акрабе действительно может быть пандемия. К тому же, если это дело рук Момалаута, их силы могут скрываться в Акрабе. Я могу помочь.

Перевод: Promt & Purr 🐾

Наш канал: https://t.me/promt_purr

←Предыдущая глава

Следующая глава→