Наш телеграм t.me/wsllover

— И чего ты так радуешься тому, что тебя поймали?

Тон у него был нарочито ворчливым, но эмоции, скользившие в голосе, казались куда сложнее. С одной стороны, он был рад, что Ённок оказался рядом, но с другой — явно переживал из-за того, что тот угодил в столь опасное место.

Мун Гону осторожно поинтересовался:

— Как ты вообще здесь очутился? Ты ведь отлично притворялся, разве нет?

Ённок едва не выболтал во всех подробностях, как именно он помог Син Сэён. В последнюю секунду прикусив язык, он настороженно прислушался. Хотя вокруг, казалось, не было ни души, кто знает, где могли прятаться лишние уши. Уверенный в том, что в камере может быть установлена прослушка, он быстро сочинил отговорку.

— Я, честно говоря, планировал и дальше подыгрывать им, но, увидев, во что они превратили свой мемориал, просто не выдержал. Меня аж затошнило от отвращения.

В ответ раздались две совершенно разные реплики:

— Мог бы и потерпеть еще немного, сидел бы сейчас в комфорте, — буркнул Хван.

— Бедный наш Ённок, насколько же тебе было тяжело, раз ты не сдержался, — с сочувствием произнес Гону.

В этих реакциях настолько ярко отразились их абсолютно разные характеры, что Ённок тихонько рассмеялся. Однако его лицо тут же омрачилось. Суровая реальность — он заперт в темном грязном подвале, совершенно беспомощный — всё же немного давила. Сейчас оставалось лишь слепо верить, что за стенами камеры всё идет по плану.

Ённок решил сменить тему:

— Здесь хоть кормят нормально?

— Скажем прямо, так себе. Я просто решил воспринимать это как жесткую диету, — отозвался Чхве Хван.

Услышав эту шутку, Ённок рассмеялся уже в голос. Ситуация казалась отчаянной, но присутствие этих двоих за соседними стенами вселяло в него какой-то иррациональный оптимизм.

«Что-нибудь да придумаем», — пронеслось в мыслях. Даже если план Син Сэён провалится, Ённок почему-то был уверен: Ём Чхонхо обязательно их найдет.

— Кстати, Гону-хён, что вообще произошло в тот день? — спросил Ённок.

— Да! Что там случилось?! Отвечай, предатель! — тут же вспылил Чхве Хван откуда-то из соседней камеры.

Судя по всему, несмотря на то, что они всё это время находились рядом, эти двое так толком и не поговорили.

— Прости, что обманул. Появились подозрения, что в команде охраны завелся шпион, поэтому мы решили делиться информацией только с теми, кому могли доверять на сто процентов, — пустился в подробные объяснения Мун Гону, полностью проигнорировав возмущенные вопли Хвана.

Оказалось, что, когда Гону заехал в лабораторию, Ём Чхонрюль тайно предложил ему сделку. Разумеется, у него не было ни малейшего намерения соглашаться. Как бы сильно он ни ненавидел Ём Чхонхо, Гону прекрасно понимал: именно благодаря его власти их троица сейчас находится в относительной безопасности.

Однако это был идеальный шанс расставить ответную ловушку. Обсудив всё с Ём Чхонхо, они разработали план. Гону должен был сделать вид, что принимает условия сделки, чтобы выманить и схватить Пак Джихэ, главу секретариата, которая была главной пешкой Ём Чхонрюля. А заодно — что было бы просто великолепно — заполучить данные о проявлении их Меток. Вести игру против такого хитрого и скользкого змея, как Ём Чхонрюль, было смертельно опасно, поэтому Гону намеренно ничего не рассказал ни Ённоку, ни Хвану, желая уберечь их.

Непредвиденной переменной стало внезапное появление Чхве Хвана и Ённока, а также то, что Ём Чхонрюль привел с собой гораздо больше людей, чем ожидалось.

Услышав это, Ённок многое для себя прояснил.

«То-то я думал, с чего это Пак Чхунсон и Чон Боын в тот день так внезапно куда-то исчезли».

— Мне правда очень жаль. Я должен был больше верить тебе, хён, — искренне извинился Ённок, чувствуя вину за то, что они своим появлением испортили такой важный план.

На месте Гону любой бы разозлился, но его голос прозвучал бесконечно нежно и успокаивающе:

— Всё в порядке. В конце концов, свою главную цель мы выполнили — схватили Пак Джихэ. К тому же, держу пари, это Чхве Хван подбил тебя пойти туда.

— Ну нет, я вообще-то сам вызвался помочь... — попытался оправдаться Ённок.

— Представляю, как сильно этот придурок ныл, раз тебе пришлось согласиться. У тебя просто не было выбора, — Мун Гону откровенно и беззастенчиво принял сторону Ённока.

Чхве Хван, похоже, настолько к этому привык, что даже не стал возмущаться и закатывать сцены.

Затем Ённок поделился с ними всей информацией, которую успел узнать. Услышав о том, что из-за прямого эфира Ём Чхонрюль оказался в весьма затруднительном положении, Чхве Хван злорадно усмехнулся:

— Охуеть как приятно это слышать. Не зря я тогда прикинулся психом и подрубил этот стрим.

— Думаю, он собирается залечь на дно на этом острове, пока шум не уляжется, — спокойно проанализировал ситуацию Мун Гону. — Наверняка планирует вбросить в СМИ еще пару-тройку скандалов, чтобы отвлечь внимание толпы. По крайней мере, это значит, что убить нас прямо сейчас ему будет не так-то просто.

Звучало логично. Однако после небольшой паузы Гону мрачно добавил:

— Но нам всё равно нужно быть начеку. Загнанный в угол Ём Чхонрюль может пойти на любые безумства.

Всё упиралось в то, удалась ли диверсия Син Сэён, и насколько оперативно начнет действовать Ём Чхонхо на материке.

Тихо переговариваясь с ребятами сквозь толстые стены, Ённок сам не заметил, как задремал. В камере не было ни матраса, ни одеяла, поэтому он просто свернулся в жалкий комочек в углу, подложив под голову собственную руку.

От резкого скрежета металла Ённок мгновенно распахнул глаза. Сон в постоянном напряжении и жутко неудобной позе был чутким, поэтому проснулся он в ту же секунду.

Подскочив на ноги, он уставился вперед. Тяжелая решетка тюремной камеры распахнулась.

— А ну, на выход! — рявкнул сектант, свирепо вращая белками глаз и брызгая слюной.

Ённок резонно рассудил, что если продолжит упрямиться, то лишь заработает новую порцию побоев, поэтому без лишних слов поднялся на ноги. Едва он переступил порог камеры, как его руки грубо заломили за спину и туго связали. Почти сразу же с мерзким скрежетом распахнулись двери соседних камер, и в коридор выволокли Мун Гону и Чхве Хвана.

Связанных и окруженных настороженными сектантами, их троих потащили на верхние этажи здания. Помещение, в которое их в итоге привели, оказалось самым роскошным из всех, что они здесь видели — судя по всему, это были личные покои лидера культа. Когда массивные, высотой метра в три, двери распахнулись, их взору предстал Ём Чхонрюль, восседающий на помпезном кресле с таким видом, будто он был, как минимум, императором. И только здесь, в залитой ярким светом комнате, Мун Гону и Чхве Хван наконец-то смогли толком разглядеть Ённока. Увидев его бледное лицо, сплошь усыпанное багрово-сизыми пятнами ушибов, оба просто остолбенели.

— Этих нечестивых еретиков… — пафосно начал Ём Чхонрюль.

Но Мун Гону и Чхве Хвану было абсолютно плевать на его речи. Чуть ли не подпрыгнув на месте, они в один голос яростно закричали:

— Ённок! Что у тебя с лицом?!

— Ах вы, наглые ублюдки… — попытался встрять лидер.

— Какая мразь тебя так разукрасила?! Это всё они, да?! — бушевал Хван, дергаясь в путах.

— Да что вы себе позволяете… — снова подал голос Ём Чхонрюль, но его снова перебили.

— Только посмотри на эти синяки! Почему ты молчал?! — с нескрываемой болью в голосе выкрикнул Гону.

— Блядь. Эти ссадины теперь хрен знает сколько сходить будут! — стиснул зубы Хван.

Лишенный всякого величия и игнорируемый раз за разом, Ём Чхонрюль в конце концов побагровел от ярости и взревел:

— А ну, заткнулись! Внимание! Обратите на меня внимание! Вы что, вообще не соображаете, в каком дерьме оказались?!

Двое мужчин крайне неохотно перевели взгляды на лидера секты — и только тогда изумились. Видок у «великого диктатора» был поистине жалким и потрепанным. На одной ноге красовался массивный гипс, на лбу вздулась огромная лиловая шишка, а правую половину лица «украшал» чудовищный черно-синий кровоподтек.

Это были закономерные последствия эпичного падения с лестницы, но Мун Гону и Чхве Хван, не зная всех обстоятельств, с подозрением и легким благоговением покосились на Ённока. И хотя Ённок и не избивал старика лично, он был прямой причиной этих увечий, отчего в груди разлилось теплое, приятно согревающее чувство гордости.

— Теперь каждая шавка смеет мной пренебрегать! — сорвался на крик Ём Чхонрюль, со всей дури хлопнув ладонью по подлокотнику.

Он выглядел не просто злым — он казался нервным и загнанным в угол. Судя по всему, за стенами этой комнаты ситуация развивалась совершенно не так, как ему хотелось. Это был хороший знак, но вместе с тем у Ённока по спине пробежал холодок, а все инстинкты взвыли об опасности. Во взгляде старика мелькнул тот самый безумный блеск, свойственный людям, которым нечего терять. Ённок тут же вспомнил недавние слова Гону о том, что прижатый к стене Ём Чхонрюль может пойти на любые безумства.

— Надо было убить вас еще там, а не тащить на этот остров…

Воздух в комнате сгустился. Вся троица заметно напряглась. Стоявшие позади сектанты грубо ударили их под колени, заставив опуститься на пол. Ём Чхонрюль с кряхтением поднялся со своего трона и, тяжело прихрамывая, приблизился. Нависнув над пленниками, он уставился на них сверху вниз.

— Вас тут всё равно трое. Думаю, ничего страшного не случится, если одного я пущу в расход прямо сейчас.

Жуткий взгляд Ём Чхонрюля медленно скользнул по их лицам.

— С кого бы из вас начать?

Его глаза миновали Чхве Хвана — слишком уж он знаменит, потом замять его смерть будет непросто, — и принялись метаться между Мун Гону и Ённоком. В конце концов, этот ледяной взгляд остановился на Ённоке — самом, по меркам старика, ничтожном из присутствующих, и том самом человеке, к которому Ём Чхонрюль в данный момент питал самую сильную ненависть. Старик выпрямился и свободной рукой ухватил со столика тяжелую стеклянную бутылку элитного виски.

Ённок не дрогнул. Он лишь упрямо вскинул подбородок, глядя прямо в глаза сумасшедшему. Подойдя вплотную, Ём Чхонрюль с размаху занес руку с зажатым в ней стеклом высоко над его головой. Намерение было предельно ясным: он собирался проломить Ённоку череп. И в это самое мгновение...

— Стой! — сорвавшийся крик Мун Гону разрезал напряженную тишину.

Но в ту же секунду он побледнел и с силой прикусил губу, осознав свою фатальную ошибку. Старик, словно только этого и ждал, хищно сверкнул глазами.

— А-а-а. Вот оно как… — протянул Ём Чхонрюль, гаденько ухмыляясь. — Так вот в чем дело.

Его взгляд заметался между ними. Мун Гону, чье ледяное самообладание только что дало трещину, и Чхве Хван, который хоть и пытался сохранить каменное лицо, но неосознанно всем телом подался вперед, заслоняя собой Ённока. На лице лидера секты расплылась извращенная улыбка.

— Когда людей больше двух, чаша весов всегда кренится в чью-то одну сторону, не так ли?

Ём Чхонрюль откупорил крышку. Сделав несколько жадных глотков прямо из горла, он с презрением перевернул бутылку, выливая остатки алкоголя прямо на голову Ённоку. В воздухе тут же удушливо повис резкий запах крепкого спиртного. И если сам Ённок, зажмурившись от текущей по лицу жидкости, внешне остался абсолютно спокоен, то глаза Мун Гону буквально полыхнули слепой яростью, а Чхве Хван со скрежетом стиснул зубы так сильно, что едва не сломал челюсть.

Ём Чхонрюль задумчиво закатил глаза. По всему было видно, что он пытается придумать, как использовать эту троицу, чтобы выпутаться из сжимающегося вокруг него кольца. Но в его взгляде сквозило нечто иррационально больное. Это был взгляд человека, который слишком долго правил как диктатор и теперь окончательно потерял связь с реальностью.

— Проявление Меток... — произнес Мун Гону.

Понимая, что этот выживший из ума старик вот-вот выдаст какую-нибудь абсурдную и отвратительную идею, он решил действовать на опережение. Ём Чхонрюль, чье лицо уже успело пойти красными пятнами от выпитого алкоголя, медленно повернул к нему голову.

— Вы ведь хотите получить препарат для проявления Меток.

— Хочешь сказать, я ищу лекарство, способное искусственно создавать хвамёнджа? — фыркнул лидер. — Так в этом я уже преуспел.

Ём Чхонрюль с вызовом вздернул подбородок, нарочито указывая на них троих. Мун Гону в ответ лишь едко усмехнулся.

— Преуспел? Вы называете успехом побочный эффект от токсикации, после которого выживает в лучшем случае один из десяти подопытных? Будь у вас возможность стабильно производить такой препарат, эта жалкая секта не прозябала бы в таком плачевном состоянии. И кто-то, вероятно, уже давно обзавелся бы настоящей Меткой, вместо того чтобы набивать на коже жалкую татуировку. Настоящей Меткой, как у Истинных.

Глава 181 ❯

❮ Глава 179

Наш телеграм t.me/wsllover

— Даже если совсем нет аппетита, заставляй себя есть. Нужно беречь силы, мало ли что.

— Да, ты абсолютно прав, Ённок-а.

Отвечал он покладисто, вот только Ённок сильно сомневался, что тот вообще его слушает. Мун Гону, словно измученный жаждой путник, дорвавшийся до оазиса, был занят тем, что жадно целовал и покусывал каждый сантиметр его тела. Судя по этой прыти, чувствовал он себя не так уж плохо.

Поёжившись от смущения и горячего дыхания на своей коже, Ённок неловко признался:

— Прости... Чтобы вытащить тебя сюда, мне пришлось соврать, что у нас с тобой... потрясающая совместимость в постели. Поэтому...

Ённок даже не успел попросить его немного подыграть. Услышав это, Мун Гону расплылся в такой сияющей улыбке, словно ему только что сообщили самую радостную новость в жизни.

— Правда? Тебе и впрямь было настолько хорошо со мной?

— …!

И в последующие, казалось бы, жалкие десять минут Мун Гону с наслаждением выжал из Ённока все соки, «обглодав» его до последней косточки, после чего как ни в чем не бывало ушел. Охранник, приставленный к ним для слежки, взглянул на совершенно ошалевшего Ённока и лишь понимающе закивал.

Так или иначе, главное он выяснил: Чхве Хван и Мун Гону в безопасности. Теперь настала пора действовать. Под предлогом легкой прогулки Ённок слонялся по территории, пока время не перевалило за два часа пополудни. Тогда он как бы невзначай указал на массивное здание, весьма напоминающее мемориал.

— А это что за здание?

— Это священное место, воздвигнутое в честь чудес и великих деяний, что совершил наш великий Сын Неба, сойдя на эту землю. Кому попало туда вход воспрещен.

«Великий Сын Неба, как же» — мысленно фыркнул Ённок. Он не отрывал взгляда от монументальных дверей, лихорадочно соображая, как бы проникнуть внутрь, раз уж вход закрыт для простых смертных.

Но тут сопровождающий его сектант вдруг подал голос:

— Однако! Сам великий Сын Неба даровал мне особое дозволение. Мне поручено лично провести экскурсию по мемориалу для столь важного гостя.

— Вау! Серьезно? Какая удача! Я как раз так хотел туда попасть.

На этот раз Ённоку даже не пришлось притворяться — его лицо искренне просияло. Дела шли на удивление гладко, и это вселяло надежду. Сектант же, надменно вздернув подбородок, добавил:

— Вы должны вознести благодарность Сыну Неба. Такая великая честь выпадает крайне редко.

— О, разумеется! Я в таком предвкушении!

Сама мысль о мемориале, выстроенном в честь фанатичного лидера-диктатора, уже вызывала тошноту, но внешне Ённок продолжал улыбаться. В сопровождении надзирателя они с веселым смешком переступили порог здания. И то, что предстало перед глазами Ённока, превзошло даже его самые смелые ожидания.

— Вау… никогда в жизни… не видел ничего подобного… — голос потрясенного Ённока откровенно дрогнул.

Охранник, ошибочно приняв его шок за священный трепет, воодушевленно закивал:

— Поистине великолепно, не так ли? Я и сам давненько не имел чести созерцать священный облик нашего Сына Неба.

Прямо по центру вестибюля, приковывая к себе взгляд с первых же секунд, возвышалась двухметровая статуя из чистого хрусталя. Изваяние в мельчайших деталях копировало облик Ём Чхонрюля. Отражая свет расставленных по всему периметру ламп, это безвкусное уродство сияло с такой интенсивностью, что резало глаза.

— Обычные изваяния из металла не подстать нашему Сыну Неба. Посему мы приложили все усилия, чтобы хотя бы отчасти воссоздать его божественный облик, в котором он пребывал на небесах.

— Это настолько… ошеломляюще, что у меня просто нет слов.

Разумеется, в его словах не было ни капли комплимента. Раздутое до абсурда эго лидера секты било по глазам в прямом и переносном смысле. У Ённока аж виски заломило.

— Наслаждайтесь, сколько душе угодно. Как только будете готовы, мы перейдем к осмотру других священных реликвий.

Сын Неба, священные земли, святые реликвии… Какая же дичь. Разве вся эта пафосная, безвкусная и незрелая чушь не должна оставаться в подростковом возрасте? Едко усмехаясь про себя, Ённок делал вид, что восторженно разглядывает хрустального истукана, а сам незаметно сканировал помещение.

«Как бы мне так технично устроить здесь погром, чтобы отвлечь внимание и помочь Син Сэён?»

И тут его взгляд зацепился за одну интересную деталь. Видимо, Ём Чхонрюль до дрожи трясся над своим драгоценным мемориалом: здание было оснащено превосходной системой пожаротушения — повсюду виднелись спринклеры и огнетушители. Ённок бросил задумчивый взгляд на потолок.

«Интересно, как они срабатывают? Вроде бы некоторые реагируют даже на сигаретный дым. Если эти штуки рванут и зальют тут всё водой, суматоха поднимется знатная…»

В идеале он бы с радостью тут всё к чертям спалил, вот только у него не было не то что зажигалки, но и захудалой спички. Среагируют ли датчики на порошок из огнетушителя? Поразмыслив пару секунд, Ённок сделал вид, что хочет полюбоваться ослепительным уродством с другого ракурса, и медленно сдвинулся в сторону.

— О, а с этой стороны статуя выглядит еще более величественно.

— Не могу не отметить ваш утонченный вкус!

Поддерживая эту бессодержательную светскую беседу, Ённок плавно и абсолютно непринужденно приближался к пожарному щитку. Затем театрально сделал шаг назад, будто желая охватить взглядом всю скульптуру целиком, якобы споткнулся об огнетушитель и неуклюже взмахнул руками, теряя равновесие.

— Ай! Да что б тебя… Какого черта эта штука тут валяется?! — раздраженно выкрикнул Ённок, мастерски разыгрывая возмущение от того, что едва не споткнулся.

Он наклонился, резко схватил огнетушитель, ловко выдернул чеку и, направив раструб вверх, с силой нажал на рычаг. Охранник в ужасе бросился к нему, но плотное облако едкого порошка, ударившее прямо в лицо, заставило его отшатнуться.

— Кх, кха-кха! Ты что творишь, а?! Ах ты мелкий ублюдок, а ну прекрати! Ты хоть понимаешь, где находишься?!

— Ты совсем свихнулся?! Да как ты смеешь вытворять подобное здесь!

Внимание он привлек более чем успешно. Вот только, вопреки ожиданиям Ённока, хваленая система пожаротушения никак не отреагировала на химический порошок — спринклеры на потолке даже не дрогнули.

«Вот же черт», — мысленно цокнув языком, он резко сменил направление струи. Ослепший в густом белесом тумане охранник отчаянно засвистел в свисток, призывая подмогу.

— Кха-кха! Ах ты больной ублюдок! Хватит!

Опустошив первый баллон, Ённок рванул с места и подхватил следующий. Попутно он со всей дури ударил по кнопке пожарной сигнализации. Завыла оглушительная сирена, эхом разносясь по всему мемориалу. Со всех концов здания послышался встревоженный гул голосов и топот ног.

Ённок заорал во все горло:

— А ну, догоните!

— Да что с этим придурком?! Он что, обдолбанный?!

Ённок щедро, не жалея содержимого, поливал порошком сектантов, которые неслись на него со всех сторон. Воздух настолько заволокло густой белой взвесью, что стало совершенно невозможно разобрать, кто есть кто. Хаос нарастал. И в этот момент кто-то испуганно ахнул:

— Нет! Статуя! Священная статуя падает!

Видимо, в поднявшейся суматохе кто-то случайно врезался в постамент, и теперь сверкающее хрустальное изваяние опасно кренилось в сторону. Охваченные ужасом фанатики бросились к этому уродству, отчаянно пытаясь удержать его от падения. Ённок не упустил свой шанс. Молниеносно подхватив уже третий по счету огнетушитель, он направил струю прямо в их лица. Впервые в жизни он творил такую откровенную дичь, и это приносило извращенное удовольствие!

Сектанты, надрывно кашляя и слепнув, из последних сил пытались спасти святыню. Но руки скользили по покрытому мелким порошком гладкому хрусталю. Все их потуги были тщетны — статуя накренилась еще сильнее.

Именно в эту секунду на лестнице показался Ём Чхонрюль, спустившийся со второго этажа на шум.

— Что здесь, мать вашу, происходит?! — рявкнул он.

И в этот самый момент изваяние окончательно рухнуло. Тайминг был просто феноменальным. Хрустальное уродство с оглушительным звоном разбилось вдребезги о мраморный пол. По какому-то невероятно абсурдному стечению обстоятельств отколовшаяся хрустальная голова покатилась прямо к подножию лестницы.

Глаза Ём Чхонрюля едва не выкатились из орбит.

— М-моя… моя божественная статуя!

Увидев, как его самая бесценная реликвия разлетелась на куски, лидер культа в панике бросился вниз по ступеням. То ли разум помутился от шока, то ли его ослепила очередная порция порошка, выпущенная Ённоком, то ли виной всему стал тот злополучный осколок хрусталя, коварно подвернувшийся под ногу… Так или иначе, потеряв равновесие, Ём Чхонрюль с грохотом кубарем полетел с лестницы.

— А-а-а! Сын Неба!

— Сын Неба! Наш Сын Неба!

Истошно вопя, сектанты как один кинулись к распластавшемуся на полу лидеру. Их голоса срывались на самый настоящий надрывный вой, полный отчаяния. Сам же Ём Чхонрюль даже закричать не мог — он лишь беспомощно катался по полу, судорожно схватившись за ногу.

«Ого», — мысленно присвистнул Ённок.

Эта катастрофа увенчалась абсолютным успехом, стянув сюда абсолютно всех людей в здании. Впервые в жизни он был искренне благодарен своему хроническому, доходящему до абсурда невезению, которое вечно отравляло ему существование. Нет, в данной ситуации это было не невезение. Это был настоящий джекпот.

♣♣♣

Сектант с перекошенным от ярости лицом грубо распахнул тяжелую железную дверь и, словно мешок с мусором, швырнул Ённока внутрь.

— Как только Сын Неба придет в себя, ты труп! Понял?! — злобно прорычал он и с оглушительным лязгом захлопнул решетку.

Сдавленно застонав, Ённок кое-как принял сидячее положение.

Уничтожение священной статуи в мемориале принесло вполне ожидаемые плоды: его с позором вышвырнули из роскошной гостевой комнаты и бросили гнить в подземную темницу. Конечно, было бы просто замечательно, если бы скатившийся с лестницы Ём Чхонрюль впал в кому, но, к величайшему сожалению Ённока, тот отделался лишь жалким переломом ноги.

Впрочем, сам Ённок тоже вышел из этой потасовки далеко не невредимым. Прежде чем притащить сюда, обезумевшие от ярости фанатики успели хорошенько отпинать его, так что теперь каждая мышца в теле отзывалась тупой пульсирующей болью. Осторожно массируя ушибленное плечо, он огляделся. Помещение было самым настоящим тюремным карцером, грязным и сырым. Из обстановки — только старая раковина с протекающим краном да обшарпанный унитаз. Больше ничего.

Подтянув колени к груди, Ённок съежился на холодном полу.

«Интересно, у Син Сэён всё получилось? Удалось ей безопасно отправить улики? А вдруг её поймали, и теперь она торчит в такой же дыре…»

Тревожные мысли роились в голове, сплетаясь в тяжелый клубок. Звякнув наручниками, сковывающими запястья, он в очередной раз тяжело, обреченно вздохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. И тут откуда-то совсем рядом раздался до боли знакомый голос.

— Ённок? Это тебя сейчас приволокли?

— Чего?! И Ённок тоже здесь?!

Вслед за голосом Мун Гону раздался возмущенный возглас Чхве Хвана. И пусть они все сейчас находились в заточении, в шаге от расправы, Ённок был настолько счастлив просто услышать их голоса, что, сам того не осознавая, просиял и радостно закричал в ответ:

— Чхве Хван! Гону-хён! Ага, меня тоже повязали!

Глава 180 ❯

❮ Глава 178

Наш телеграм t.me/wsllover

— Что ж, это помещение вполне сойдет, — с легким высокомерием процедил Ённок.

— Тогда я буду ждать за дверью. Вознесите свои молитвы и выходите.

К счастью, внутрь конвоир за ним не последовал. С тяжелым скрипом дверь закрылась, отсекая их от внешнего мира. Ённок медленно огляделся по сторонам.

«Как, черт возьми, Син Сэён собиралась встретиться со мной здесь?»

Решив пока не паниковать, он опустился на молитвенную подушку и стал ждать. Спустя несколько напряженных минут его любопытство было удовлетворено.

Прямо под бронзовым бюстом Ём Чхонрюля располагался широкий деревянный постамент. Внезапно раздался тихий шорох, передняя панель отъехала в сторону, и из тесного пыльного пространства показалась Син Сэён. Ённок прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Должно быть, она просидела в этой духоте очень долго — её лицо казалось еще более изможденным и бледным, чем обычно.

— Здравствуйте... — едва слышно поздоровался он.

Син Сэён ответила совершенно обессиленным голосом:

— Какое там здравствуйте...

Ённок не мог с этим поспорить. Она выглядела так скверно, что он засуетился, не зная, стоит ли протянуть руку и помочь ей выбраться. Но пока он колебался, женщина завозилась внутри тайника и дрожащими пальцами протянула ему какой-то предмет. Это оказался небольшой тканевый мешочек. Ённок машинально принял его. Для такого скромного размера мешочек был тяжелым. Сомнений не оставалось — внутри было полно золота.

— Умоляю тебя, — прошептала Син Сэён. Её голос почти истаял в воздухе. И дело было не только в страхе быть услышанной — в каждом звуке сквозили застарелая безысходность. — У меня много золота. Я отдам тебе всё, сколько попросишь. Я сделаю всё, что угодно, только, умоляю, не предавай Чхонхо. Я не прошу о многом. Просто не переходи на сторону Ём Чхонрюля.

От того, сколько мольбы было в её тоне, Ённок потерял дар речи. Расценив его молчание по-своему, Син Сэён заговорила еще быстрее:

— Ты... ты всё неправильно понимаешь! Думаешь, такой монстр, как Ём Чхонрюль, действительно даст тебе достойную награду? Чхонхо станет для тебя куда более надежным союзником... и денег он даст гораздо больше...

Сначала Ённок полагал, что Син Сэён так отчаянно защищает Ём Чхонхо из материнской любви. Но теперь в её лихорадочном шепоте слышалось нечто иное — она словно цеплялась за своего единственного спасителя, за единственный луч света, способный вырвать её из этого ада. Видя, как гордая женщина практически валяется у него в ногах, Ённок поспешно опустился на пол, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и посмотрел ей в глаза.

— Нет.

Син Сэён осеклась. Она медленно подняла на него глаза, влажные от бесконечной череды несчастий.

— ...Нет?

— Нет, всё совсем не так, — мягко поправил Ённок.

Хотя он лишь дважды произнес слово «нет», Син Сэён тут же уловила скрытый смысл. По её лицу скользнула слабая тень облегчения, но она тут же вновь утонула в привычной скорби.

— Директор Ём Чхонхо для меня важен так же, как семья. Сейчас я просто подыгрываю Ём Чхонрюлю, втираюсь к нему в доверие, чтобы найти шанс на побег.

— Вот как. Тогда... тогда всё в порядке.

С этими словами Син Сэён обмякла, бессильно оседая внутри тесного деревянного короба. Казалось, один лишь этот путь сюда и отчаянная мольба не предавать Чхонхо выпили из неё последние капли жизненных сил. А может, всё дело было в тяжелом бронзовом бюсте Ём Чхонрюля, который нависал прямо над ней, продолжая давить к земле даже здесь.

Выждав пару минут в тишине, Ённок тихо спросил:

— Как долго вы здесь находитесь?

— Наверное... уже лет десять, — сухо отозвалась женщина. — С тех пор как меня поймали на том, что я тайно переводила деньги Чхонхо, меня заперли на этом острове. С того самого дня я ни разу не выходила за его пределы.

— Значит, директор Ём Чхонхо не знает, где находится этот остров?

— Скорее всего, нет.

Если её слова — правда, то положение Ём Чхонхо было катастрофическим. Мало того, что его бросили за решетку, так он еще и понятия не имеет, куда сектанты их утащили.

— Есть ли какой-нибудь способ связаться с внешним миром? И... вы знаете, где именно мы находимся?

— Какой смысл с кем-то связываться? — горько усмехнулась она. — Это всё равно не поможет.

От той свирепой женщины, которая всего пару часов назад устроила скандал ради этой встречи, не осталось и следа. Она была воплощением абсолютной апатии. Это был сломленный человек, который бесчисленное множество раз сопротивлялся и боролся, пока его волю не растоптали окончательно.

Взгляд Ённока невольно скользнул по тонким рукам и ногам Син Сэён, видневшимся в полумраке. Багрово-желтые пятна свежих гематом соседствовали с россыпью бледных застарелых шрамов. Неоспоримые следы многолетних физических издевательств.

— Сейчас директор Ём Чхонхо оказался в очень тяжелом положении, — произнес Ённок. — Его подставили. Обвинили в убийстве и арестовали.

Син Сэён резко вскинула голову. Судя по всему, она находилась в полном информационном вакууме и не знала о том, что происходит на материке.

Женщина тут же замотала головой:

— Если ты просишь помочь тебе сбежать отсюда — забудь. Будь это возможно, я бы уже давно выбралась сама.

— Я не прошу помочь мне сбежать. И даже если бы такая возможность была, я бы не ушел один. Но у вас ведь есть способ связи? И вы точно знаете, где находится этот остров, верно?

На его предыдущий вопрос Син Сэён не ответила отказом. И это означало лишь одно: способ связаться с внешним миром действительно существовал. Голос женщины зазвучал еще более тревожно и сдавленно:

— С кем ты собрался связываться? С полицией? С журналистами? Всё без толку. Думаешь, я не пыталась? Они все заодно, повязаны круговой порукой.

— А если связаться с директором Ём Чхонхо? — не отступал Ённок.

Взгляд Син Сэён болезненно дрогнул. С каждой минутой разговора она, казалось, по капле впитывала в себя жизненные силы. Нет, вернее будет сказать, что она годами жила ради этого единственного момента. Момента, когда перед ней наконец появится человек, способный вырвать её из беспомощности.

— У меня... у меня нет способа связаться с Чхонхо.

— Зато он есть у меня. Я знаю его номер телефона, помню электронную почту. Так что прошу вас, скажите мне.

Син Сэён напряженно колебалась. Но наконец, словно приняв самое тяжелое в своей жизни решение, заговорила:

— На этом острове есть только одно-единственное место, где ловит внешняя сеть. Компьютерный класс в Мемориальном зале. Но туда, разумеется, пускают далеко не каждого. А уж мне туда путь заказан и подавно.

— Мемориальный зал?

И хотя Ённок задал этот вопрос, ответ был очевиден: не нужно было быть гением, чтобы догадаться, чей именно культ личности там прославлялся.

— Да. И это то самое место, где этот ублюдок проводит большую часть своего времени. Если тебе удастся пробраться внутрь, ты точно сможешь отправить весточку наружу. Но охрана там просто зверская. Это будет сложно.

Затем Син Сэён, понизив голос, раскрыла еще более шокирующую деталь:

— За эти годы я успела собрать приличное количество компромата. Если повезет, ты сможешь переслать и эти материалы.

От её слов у Ённока перехватило дыхание, а решимость в груди вспыхнула с новой силой. Компромат, который Син Сэён годами по крупицам собирала в самом сердце секты — это должны быть неопровержимые улики.

— Хорошо, — кивнул он. — Я постараюсь каким-нибудь образом отвлечь на себя внимание в Мемориальном зале.

— Договорились. Я тоже буду крутиться где-нибудь поблизости, по крайней мере в промежутке с двух до четырех часов дня.

Судя по всему, именно эти два часа были единственным окном, когда Син Сэён позволялась хоть какая-то иллюзия свободы. За обсуждением плана незаметно пролетел отведенный на молитву час. Ённоку пора было закругляться и покидать молельню. Прежде чем снова скользнуть в тесный мрак тайника под постаментом, Син Сэён обернулась.

— …Умоляю.

— Я сделаю всё от меня зависящее. Нет... я справлюсь во что бы то ни стало, — поклялся он.

И тогда впервые за всё время на изможденном лице Син Сэён мелькнула слабая улыбка. Деревянная панель задвинулась, скрывая её в темноте.

♣♣♣

— Прошу простить за произошедшее.

Ближе к вечеру Ём Чхонрюль вызвал Ённока к себе в кабинет и, как ни странно, начал разговор с извинений.

— Наша Сэён порой бывает чересчур... эмоциональной. Надеюсь, ты отнесешься к её выходкам с должным пониманием.

«Чересчур эмоциональной?» Это определение звучало не просто как жестокое преуменьшение — оно полностью обесценивало тот ад, в котором ежедневно варилась Син Сэён. Чтобы заправлять целым сектантским культом, нужно было обладать поистине непробиваемой наглостью Ём Чхонрюля.

— Считай, что я перед тобой в долгу. Как я могу загладить эту неприятность? Чего ты хочешь?

Ённок задумался. В голове сразу же возникло множество вариантов, но все они были из разряда невыполнимых. Попросить мобильный телефон для связи? Компьютер с доступом в интернет? Он даже подумывал невзначай заикнуться о желании посетить Мемориальный зал, но это прозвучало бы слишком подозрительно. Значит, оставался лишь один беспроигрышный вариант.

— Тогда на этот раз приведите ко мне Мун Гону.

— Мун Гону? — недоверчиво переспросил старик. Ём Чхонрюль нахмурился, явно не улавливая логики. — Признаться, я с трудом понимаю таких гомиков, как ты, любителей мужских задниц. Но если рассуждать объективно — разве Чхве Хван не богаче и не смазливее на мордашку?

В наше время подобная лексика звучала до крайности дико и оскорбительно. Однако Ённок заметил, каким взглядом сканирует его лидер культа. Старик явно провоцировал его, намеренно скреб по нервам, желая прощупать истинные мотивы. Раскусив эту игру, Ённок ответил с нарочито ленивым безразличием:

— Хотите честный ответ? Мы с ним в постели идеально совпадаем. Чисто физиологический вкус.

— Ах, вот оно что. Ну да, плотскую совместимость игнорировать нельзя, — хмыкнул Ём Чхонрюль, окончательно успокаиваясь и согласно кивая. — Что ж, столь пустяковую просьбу я готов выполнить без промедления.

Только сейчас лидер культа по-настоящему расслабился. А вот Ённоку стало мерзко от самого себя. Приплетать своего бесценного Истинного в такой вульгарной манере... слова неприятно саднили на языке.

«…Хотя, если уж начистоту, в постели он и правда вытворяет нечто запредельное».

Той же ночью в покои Ённока привели Мун Гону. Выглядел он так же скверно, как и Хван: бледная кожа и запавшие от измождения глаза. Но стоило его холодному, откровенно угрожающему взгляду упасть на Ённока, как в нем вспыхнула безграничная нежность, и жесткие черты лица смягчились. Разнежив охрану тем же предлогом «интимной необходимости», Ённок выставил всех за дверь и, едва они остались одни, зашептал:

— Как твое самочувствие? Нигде не болит? Вас там хоть кормят?

— Я в полном порядке. Это за тебя стоит волноваться, Ённок, — жарко прошептал Мун Гону, впиваясь поцелуем в его губы.

«И кто тут еще должен волноваться».

Осунувшиеся щеки и заострившиеся скулы Гону буквально кричали о том, что он давно не видел нормальной еды. В отличие от того же Чхве Хвана, Мун Гону наверняка из упрямства не притрагивался к тюремной пайке, даже если её и приносили.

Глава 179 ❯

❮ Глава 177

Наш телеграмм https://t.me/wsllover

Наш телеграм t.me/wsllover

— Что нам теперь делать? — едва слышно выдохнул Хван.

— Для начала я постараюсь найти выход, — так же тихо ответил Ённок.

— Только не делай глупостей и не рискуй понапрасну.

Из-за того, что Чхве Хван произнес это предельно серьезным тоном, находясь лицом прямо между его раздвинутых бедер, Ённок едва не застонал. Горячее дыхание, обжигавшее чувствительную зону, сводило с ума.

— Нас могут заподозрить... так что, может, постараемся сыграть наши роли как следует?

Глаза Чхве Хвана хищно блеснули, и он внезапно лизнул пах Ённока прямо через плотную ткань брюк. Ощущение того, как материал мгновенно становится влажным и горячим, оказалось слишком откровенным.

— Ённок-а... умоляю, прости меня, — жалобно протянул он.

Для простой игры его голос звучал чересчур трепетно и хрипло. Чхве Хван ловко подцепил зубами бегунок молнии и потянул вниз. Ённок дернулся, но даже не попытался его оттолкнуть — за ними ведь наблюдали.

— М-м? Я ведь так тебя умоляю. Выбери только меня. Я буду стараться куда лучше, чем Ём Чхонхо или Мун Гону. Я сделаю абсолютно всё, что ты прикажешь, только сжалься надо мной...

Лицо Хваеа оказалось так близко к его паху, что Ённок едва не вскрикнул. Он вцепился в чужие волосы, пытаясь безмолвно приказать «прекрати», но Чхве Хван даже не шелохнулся. А в следующее мгновение Ённок потерял способность связно мыслить и говорить. Хван одним движением стянул с него белье и жадно вобрал его член в рот, проглатывая несдержанный стон.

Несмотря на то, что Чхве Хван был похищен и заперт в камере, уходил он с совершенно ясным, даже сияющим лицом. Возникали серьезные сомнения в том, осознает ли он вообще всю тяжесть их положения. Зато Ённок, купающийся в показной роскоши, чувствовал себя выжатым как лимон. Обессилев, он плашмя рухнул на мягкий диван.

«И всё же слава богу, что они оба, кажется, целы и невредимы», — с облегчением подумал он. — «Тюрьма... Можно ли как-нибудь пробраться туда незаметно? Нет, какая к черту тюрьма, для начала мне нужно придумать, как избавиться от этой назойливой слежки. Только тогда можно будет хоть что-то предпринять».

И этот шанс представился гораздо быстрее, чем Ённок смел рассчитывать.

На следующий день, прогуливаясь по территории со свитой из охранников, Ённок случайно встретился взглядом с проходившей мимо «Крестной матерью» Син Сэён. Он слегка кивнул в знак приветствия, но женщина вдруг резко остановилась.

— Ты, — бросила она.

— Я?

— Составишь мне компанию за чашкой кофе. Это не вопрос.

Пока Ённок растерянно моргал, один из надзирателей подал неловкий голос:

— Госпожа, господин И Ённок — очень важный гость.

— Да плевать мне, важный он гость или нет. Какое мне до этого дело? Я хочу выпить кофе с этим важным гостем прямо сейчас. А если вы мне помешаете...

Син Сэён, на которой и сегодня было платье с открытыми плечами, раздраженно ткнула пальцем в свою выставленную напоказ Метку.

— ...я сотру это клеймо в порошок.

От этой угрозы сектанта буквально передернуло. И это было неудивительно, в отличие от настоящих Меток, которые обладали невероятной регенерацией и восстанавливались при любых ранениях, у нее была обычная татуировка. Если повредить рисунок, он исчезнет навсегда. Судя по всему, в прошлом она уже не раз шантажировала их подобным образом и пыталась избавиться от клейма. Приглядевшись, Ённок заметил вокруг татуировки бледные россыпи старых царапин и мелких шрамов.

— Госпожа, ну зачем вы так... — взмолился надзиратель.

— А зачем вы себя так ведете? Я что, не имею права просто поговорить с гостем?

Не зная, что предпринять, сектант в конце концов сдался. Син Сэён усмехнулась уголком губ и уверенно зашагала вперед. В это время охранник поспешно зашептал Ённоку:

— Господин И Ённок, что бы ни сказала вам Крестная мать, прошу, не придавайте этому значения. И, по возможности... постарайтесь угождать ей. То есть, я хотел сказать, просто выслушайте ее, хорошо?

Угождать ей? Они называли ее «Крестной матерью», но обходились с ней так, словно она часовой механизм бомбы, готовой рвануть в любую секунду.

— Что ж, это несложно, — небрежно отозвался Ённок.

— Премного благодарен.

По правде говоря, Ённоку и самому хотелось нормально поговорить с Син Сэён. Хотя, конечно, вряд ли у них получится откровенный разговор, пока эти стервятники дышат им в затылок.

Решительный шаг Син Сэён остановился на изящно обставленной, уютной и довольно узкой террасе. Стоило им усесться за столик, как к ним тут же подскочили прислужники и с приторными улыбками вежливо поинтересовались:

— Чего желаете выпить?

— Два горячих кофе.

Не потрудившись спросить, чего хочет собеседник, она безапелляционно сделала заказ за двоих, скрестила руки на груди и вперилась в Ённока пронзительным взглядом. От напряжения он невольно сглотнул слюну.

Вскоре принесли исходящий густым паром кофе. Ённок осторожно сделал глоток, обжигая язык. Син Сэён же к своей чашке даже не притронулась. Она продолжала сверлить его взглядом, пока, наконец, не прервала тишину:

— Не делай этого.

— А? Что не делать?

— Вы ведь связаны Меткой. Истинные. Не смей отказываться от своего партнера. Я говорю тебе, не вздумай предать Чхонхо.

Ённок не ожидал от неё такой отчаянной прямоты и на мгновение опешил. Будь они здесь одни, он бы мягко улыбнулся и заверил, что ей не о чем волноваться, ведь безопасность Ём Чхонхо для него важнее собственной жизни. Но реальность была иной: их окружали верные псы Ём Чхонрюля, надзиратели и сектанты, жадно ловящие каждое слово. У Ённока не оставалось иного выхода, кроме как нацепить маску.

— Это вряд ли.

Син Сэён ничего не ответила. Совесть Ённока не просто колола — она кровоточила, раздирая грудь изнутри, но он заставил себя продолжить. Чувствуя на затылке взгляды охранников, он выдавил из себя еще более жестокие слова:

— К тому же, у меня целых три хвамёнджа. Подумаешь, избавлюсь от одного — мне от этого ни горя, ни холода.

— …Вот как? Значит, так тому и быть.

Ённок не успел и рта раскрыть, как Син Сэён резким движением плеснула крутой кипяток своего кофе прямо в лицо надзирателю. Тот истошно завопил, хватаясь за ошпаренную кожу. И в ту же секунду женщина, подобно дикой кошке, набросилась на опешившего Ённока. От мощного толчка стул с грохотом опрокинулся назад, увлекая его за собой на пол.

— Тогда сдохни! Просто сдохни!

Пальцы Син Сэён мертвой хваткой сомкнулись на горле Ённока. Её ярость была настолько первобытной и свирепой, что он даже не мог нормально сопротивляться, лишь судорожно хватая ртом воздух. Прислуживающие сектанты оцепенели от ужаса. Потребовались усилия двоих крепких мужчин, чтобы с трудом оттащить её и высвободить Ённока. За те жалкие секунды, что она душила его, словно пойманную крысу, его волосы растрепались, а одежда сбилась в грязные складки.

— Госпожа! Что вы творите?!

— Пошли нахер, мрази! — истерично кричала она, отбиваясь. — Только троньте меня — я вас всех на тот свет отправлю!

Из-за внезапного нападения Ённок, совершенно дезориентированный, жалко распластался на полу. Припадок Син Сэён оказался настолько неконтролируемым, что в итоге понадобилось четверо надзирателей, чтобы хоть как-то её утихомирить. Точнее, она скорее сама выбилась из сил, тяжело дыша, после чего её грубо уволокли прочь.

— Господин И Ённок, вы целы? — к нему подскочил тот самый надзиратель. Его лицо, кое-как вытертое от кофе, пошло багровыми пятнами ожогов, но он всё равно сыпал тревожными вопросами.

— Нет, ни черта я не в порядке…

Душа Ённока, казалось, покинула тело. Опираясь на чужие руки, он поднялся на ноги и, помотав головой, хрипло обратился к конвоиру:

— Я хочу вернуться в комнату… нужно прилечь. Можно?

— Д-да, разумеется. Приносим свои глубочайшие извинения! Прикажете позвать врача? У вас страшные синяки на шее.

Даже надзиратель суетился и пребывал в шоке — никто и помыслить не мог, что Крестная мать закатит подобную сцену. Ённок слабо покачал головой.

— Просто принеси какую-нибудь мазь.

Вернувшись в свои покои, Ённок наспех растер шею лечебной мазью и без сил рухнул на кровать. Надзиратель, всё еще снедаемый чувством вины, не стал закрывать дверь спальни, продолжая бдительно наблюдать за ним из коридора.

Чувствуя на себе этот неотвязный взгляд, Ённок отвернулся к стене и под прикрытием одеяла осторожно разжал кулак. На ладони лежал смятый клочок бумаги, которого там точно не было до нападения. Притворяясь, что просто ворочается во сне, он в полумраке с трудом разобрал неровный почерк. Записка гласила:

«Между 14:00 и 16:00. В молельне № 7».

Прочитав текст несколько раз, пока слова не отпечатались в памяти, Ённок сунул бумажку в рот, тщательно разжевал и проглотил.

До самого следующего утра Ённок притворялся тяжелобольным. Впрочем, играть почти не приходилось — ему и впрямь было паршиво. При виде того, как на его шее и теле расцветают налитые синевой гематомы, лицо надзирателя помрачнело.

— Сегодня вам совершенно точно необходимо показаться врачу.

Ённок и сам понимал, что без мощных обезболивающих ему не обойтись? потому поплелся вслед за охранником. К его удивлению, на этом острове располагалась собственная миниатюрная больница. Разумеется, доступ сюда имели лишь сам Ём Чхонрюль и хвамёнджа.

Выйдя на улицу после того, как медперсонал бережно обработал все его ушибы, Ённок обратил внимание на массивное строение. Здание всем своим видом кричало о своем религиозном назначении.

— Что это за здание?

— Ах! Прекрасный вопрос, — тут же оживился конвоир. — Это зал для богослужений. Здесь наши верующие возносят молитвы Сыну Неба.

В глазах Ённока мелькнул блеск. Значит, молельни находятся именно там! И по удачному стечению обстоятельств время как раз перевалило за два часа дня. К тому же было очевидно, что надзиратель спит и видит, чтобы Ённок проникся их верой и зашел внутрь.

— Кхм… Если я помолюсь там, Сын Неба будет доволен?

— О, вне всяких сомнений! — просиял сектант. — Более того, вы ведь сам хвамёнджа, господин. Сила вашей молитвы будет многократно превосходить обычную.

«Сила вашей молитвы, надо же. Бред чистой воды, сектантская пропаганда в самом классическом её проявлении».

Внутри зала, куда Ённок пришел под предлогом молитвы местному диктатору, их встретил молодой служка. Он низко поклонился гостям.

— Добро пожаловать, верующие. Желаете вознести молитву?

— Да, я планирую помолиться около часа. Но, знаете ли…

Ённок намеренно скривил губы, окинув находящихся в зале рядовых сектантов взглядом, полным брезгливого превосходства. Всем своим видом демонстрируя, что он не намерен дышать одним воздухом с этим отребьем, он высокомерно процедил:

— Нет ли у вас более… уединенных помещений? Я хочу полностью сосредоточиться на молитве.

— В таком случае, прошу за мной. У нас предусмотрены индивидуальные молельни специально для достопочтенных хвамёнджа.

По счастливому совпадению — а может, и нет — еще до того, как Ённок успел озвучить цифру, служка услужливо распахнул перед ним двери молельни № 7.

В центре небольшого, уютно обставленного помещения возвышался бронзовый бюст Ём Чхонрюля. При виде этой мерзкой самодовольной рожи к горлу Ённока подкатила тошнота, и он едва сдержал гримасу отвращения, усилием воли сохраняя на лице маску благоговейного спокойствия.

Глава 178 ❯

❮ Глава 176

Наш телеграм t.me/wsllover

«Крестная мать»! Где-то он уже слышал это слово. Порывшись в памяти, Ённок тут же вспомнил. Это же та самая женщина, которая в прошлом так активно помогала юному Ём Чхонхо. Выходит, она и для Ённока своего рода спасительница. В груди невольно шевельнулась симпатия, смешанная с жалостью. Он прекрасно понимал, почему от нее исходит эта гнетущая аура уныния, и от этого сочувствие лишь крепло.

Но показывать этого было нельзя. Ённок опустил глаза и переключил всё внимание на еду. Сектанты один за другим бесшумно вносили блюда. Подавали изысканный ужин в западном стиле, и, как ни странно, даже в такой напряженной обстановке всё оказалось потрясающе вкусным. Ённок думал, что кусок в горло не полезет и каждый проглоченный ломтик станет пыткой, но, к счастью, аппетит никуда не делся.

«…Они ведь не подмешали сюда какую-нибудь дрянь?»

На мгновение эта тревожная мысль кольнула разум, но он тут же сдался — даже если и подмешали, избежать этого всё равно невозможно.

Во время трапезы Ём Чхонрюль вдруг обратился к Ённоку до тошноты ласковым голосом:

— Я слышал, тебе было любопытно, как живут хвамёнджа в этих стенах?

Ённок нервно сглотнул. Он ведь спрашивал про хвамёнджа буквально пару минут назад.

«Они что, прослушку там установили?»

— Откуда вы знаете, о чем я говорил в своей комнате? — осторожно спросил он.

— В этом месте нет ничего, что было бы мне неподвластно.

В его тоне сквозила снисходительность всемогущего божества. Самовлюблённый старик-нарцисс продолжил вещать:

— Здесь всё зависит исключительно от твоих заслуг и приложенных усилий. То, что кто-то — хвамёнджа, еще не значит, что все они получают одинаковое отношение.

Ём Чхонрюль едва заметно шевельнул пальцами, и прислуживающий сектант тут же принялся аккуратно нарезать идеально прожаренный стейк на его тарелке.

— Если ты сослужишь мне великую службу и поможешь поймать моего сына, обещаю, я обеспечу тебе самое высокое положение и должный почет.

«Крестная мать» Син Сэён, до этого вяло ковырявшаяся в тарелке, резко вскинула голову. Еще мгновение назад ее взгляд, устремленный на Ённока, был абсолютно пустым и безразличным, но теперь в нем вспыхнула откровенная враждебность.

Стараясь игнорировать этот взгляд, Ённок отозвался:

— Не скрою, для хвамёнджа это место и впрямь выглядит весьма привлекательно.

Стоило ему это произнести, как взгляд Син Сэён стал еще тяжелее. Делать вид, что он ничего не замечает, стало физически невозможно, и Ённок, нарочито поморщившись, выразил свое недовольство:

— Не понимаю, почему «Крестная мать» так на меня смотрит. Я сказал что-то не то?

— Сэён. Как ты себя ведешь при госте? — сурово осадил ее Ём Чхонрюль.

Но Син Сэён даже ухом не повела на его строгий тон. Напротив, она порывисто вскочила из-за стола, отшвырнув столовые приборы. И с нескрываемым отвращением выплюнула:

— Тошно смотреть. Меня от вас воротит.

Ённок от неожиданности приоткрыл рот. Не дожидаясь разрешения, Син Сэён развернулась и покинула столовую. А Ём Чхонрюль лишь неловко откашлялся, всем своим видом выражая раздражение. То, как дерзко она вела себя с человеком, царящим здесь подобно королю, и то, как легко ей это сошло с рук, поражало. Ённок решил аккуратно прощупать почву и обратился к Ём Чхонрюлю:

— Вы, должно быть, очень дорожите «Крестной матерью».

— Ах, это... Да. В прошлом я немного огорчил нашу Сэён, вот на нее иногда и находит. Не обращай внимания.

«Ничего себе "немного огорчил"».

Если верить тому, что рассказывал Ём Чхонхо, Син Сэён была похищена, заперта здесь, ей насильно набили «Метку», и теперь она вынуждена жить с мужчиной, которого на дух не переносит. Да у них разница в возрасте почти тридцать лет! Страшно даже представить, через какой ад ей пришлось пройти и какую боль она прячет внутри.

— Так или иначе, — Ём Чхонрюль плавно сменил тему и снисходительно улыбнулся, — с этого момента я наглядно покажу тебе, на какое отношение ты сможешь рассчитывать, когда окажешь мне услугу.

И он действительно сдержал свое слово.

Начиная со следующего дня с Ённоком стали носиться так, как никогда прежде.

Первым делом на него обрушилась лавина брендовой одежды и дорогих аксессуаров, пестрящих узнаваемыми логотипами. К нему приставили личную прислугу, чьей единственной задачей было ухаживать исключительно за Ённоком. Любое его желание исполнялось в тот же день, словно по волшебству. Его вывозили на прогулки в роскошных спорткарах, и куда бы он ни пошел, все встречали его слащавыми улыбками и низкими поклонами. Но всё это не приносило ни капли радости.

Память о том, как он задыхался под гнетом кредитных долгов, была еще слишком свежа. Именно поэтому раньше он с удовольствием принимал ту роскошь, которой его одаривали Истинные. Но лишь потому, что это исходило от Ём Чхонхо, Чхве Хвана или Мун Гону. Это была искренняя забота.

Здесь же... ничто из предложенного не грело душу. Может, из-за того, что во время поездок он видел простых сектантов, которые обливались потом, пока гнули спины под палящим солнцем? Или из-за того, что за всем этим показным великолепием стоял Ём Чхонрюль?

Как бы то ни было, даже если его тошнило от происходящего, приходилось играть роль и делать вид, что он в полном восторге от сложившейся ситуации. Поначалу Ённок чувствовал себя не в своей тарелке и вел себя слишком скованно, но постепенно втянулся в образ. Он начал искусно притворяться, что упивается этой приторной роскошью. Перестал вежливо обращаться к сектантам, перейдя на высокомерное «ты», и стал капризно требовать то одно, то другое, придираясь по мелочам.

Совесть грызла изнутри. Он не знал, все ли хвамёнджа ведут себя здесь подобным образом, или лидер культа отдал какой-то особый приказ, но ни один человек не смел выказать недовольства его выходками. От этой слепой покорности Ённока лишь пробирала дрожь.

«Как же тяжело и мерзко отыгрываться на других людях…»

С такими мыслями Ённок вновь встретился с Ём Чхонрюлем спустя несколько дней. С ног до головы он был увешан роскошными вещами, которые буквально с боем вытребовал у прислуживающих сектантов. Лидер культа смотрел на него с нескрываемым внутренним удовлетворением.

— Ну как, как ты поживал всё это время? — мягко спросил он.

— Благодаря вашей заботе, мне было весьма комфортно, — почтительно, но с легкой ленцой отозвался Ённок.

— Вот и славно. Так и должно быть.

Теперь Ём Чхонрюль, казалось, не сомневался в истинности намерений Ённока. Полагая, что они оказались в одной лодке, старик щедро предложил:

— Что ж, может, у тебя есть еще какие-нибудь особые пожелания?

— Не могли бы вы привести ко мне кого-нибудь из двоих: Мун Гону или Чхве Хвана? В последнее время я чувствую себя неважно.

И это не было откровенной ложью. После нескольких дней абсолютного отсутствия физического контакта его состояние действительно начало ухудшаться — болезненные симптомы надвигающегося отката давали о себе знать. Да и остальные трое, должно быть, мучились в таком же состоянии.

— Вы же сами понимаете. В каких бы роскошных условиях я ни жил, чем бы меня здесь ни кормили, без моего хвамёнджа мне приходится туго.

Внутри всё сжималось от страха, что старик откажет, но Ём Чхонрюль ответил на удивление бодро:

— В этом нет ничего сложного. Напротив, это совершенно естественная потребность. Возвращайся в свою комнату и немного подожди. Я распоряжусь, чтобы его доставили к тебе.

Слово «доставили» резануло по ушам, и в свои покои Ённок возвращался с тяжелым сердцем. Пока он мерил комнату шагами, снедаемый тревогой, дверь распахнулась. Сектанты вволокли внутрь Чхве Хвана, крепко держа его за обе руки. Как только совершенно изможденное лицо обратилось к Ённоку, он мгновенно просияло. Хван выглядел настолько жалко, словно вот-вот расплачется. Сердце Ённока мучительно сжалось; ему до дрожи захотелось броситься к нему, крепко обнять и успокоить, но он невероятным усилием воли заставил себя остаться на месте.

Прежде чем Чхве Хван успел произнести хоть слово, Ённок нанес превентивный удар:

— Надо же. Кто бы мог подумать, что великий и неподражаемый Чхве Хван может опуститься до такого жалкого состояния.

— Ённок-а?.. — Хван широко распахнул глаза, не ожидавший такой язвительности.

Но у Ённока не было выбора. Охранник продолжал сверлить их тяжелым взглядом от самых дверей. В мыслях Ённок отчаянно молил Хвана о прощении, продолжая сыпать солью на раны:

— Ты так долго ни во что меня не ставил, но теперь, кажется, ситуация в корне изменилась. Я прав?

— Да когда я тебя ни во что не ставил... — проскулил Чхве Хван, едва сдерживая слезы от обиды. Он запнулся, а затем неуверенно добавил: — Нет, ну, то есть было дело, конечно... но это же всё в прошлом! И ты, ты тоже...

«Я тоже так думаю», — мысленно согласился Ённок. После того как в последнее время Чхве Хван стал о нем заботиться и даже назвал семьей, все старые обиды действительно остались прошлом. Однако в нынешнем положении у него не было иного выхода, кроме как продолжать разыгрывать этот жестокий спектакль.

— Да, ты всегда так говоришь. Сначала презираешь человека, а потом делаешь вид, что ничего не было. Ладно, проехали. Сейчас мне нужно только твое тело, так что закрой рот и иди сюда.

— Ённок-а, я... — Хван не просто плакал, его буквально трясло, и совесть Ённока зашлась в агонии.

Испугавшись, что тот в истерике может сболтнуть лишнего, Ённок угрожающе топнул ногой и рявкнул:

— Я сказал, закрой рот!

Чхве Хван покорно опустил голову и медленно пополз к нему на коленях. Поскольку его руки были всё еще крепко связаны за спиной, а сам он стоял на полу, это был единственный доступный ему способ передвижения. Когда он неуклюже снизу вверх взглянул на Ённока, тот сурово изогнул бровь.

— До тебя еще не дошло, в каком ты положении? — бросил он, властно указывая пальцем на пол перед собой.

Ённок до ужаса боялся, что вспыльчивый Чхве Хван начнет сопротивляться, но тот вел себя на удивление покладисто. И стоило ему покорно устроиться прямо между раздвинутыми ногами Ённока, как даже посреди этого напряженного спектакля низ живота Ённока вдруг опалило жаром — тело физиологически отозвалось на близость Истинного. Слегка опешив от собственной реакции, Ённок тем не менее сохранил спокойствие и повернулся к охраннику:

— Так и будешь пялиться? Только не говори, что собираешься наслаждаться столь интимным зрелищем?

— Прошу прощения. Тогда, пожалуйста, постучите, когда закончите, — неохотно пробормотал сектант и, оставив их одних, вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, Ённок грубо схватил Чхве Хвана за волосы и с силой притянул к себе. Любой другой на его месте уже взорвался бы от гнева, но Хван лишь молча заливался густым румянцем. Зная, что в комнате с высочайшей вероятностью установлена прослушка, Ённок наклонился, делая вид, что страстно покусывает чужое ухо, и прошептал так тихо, чтобы слышал только Хван:

— Здесь прослушка, отвечай очень тихо. Где вас держат? В каких вы условиях? И что с Гону-хёном?

— ...Так я и знал, что ты притворяешься!

«Странно... Разве только что не повисла какая-то слишком уж неловкая пауза?»

Как бы то ни было, чтобы со стороны их поза не выглядела подозрительно, Ённок сильнее намотал волосы Хвана на кулак, притягивая его еще ближе. Прижавшись лицом в опасной близости от паха Ённока, Чхве Хван едва слышно выдохнул:

— Нас заперли в чем-то похожем на тюрьму.

— Тюрьму прямо здесь? Они что, совсем спятили?

— Вот и я о том же. Я в настоящей тюрьме вообще впервые в жизни сижу, если не считать съемочных площадок.

В какой-то момент лицо Чхве Хвана оказалось зажатым прямо между бедрами Ённока.

«Но что, если помимо прослушки здесь есть еще и скрытые камеры?»

Ённоку стоило колоссальных усилий подавить инстинктивное желание нервно оглядеться по сторонам.

Глава 177 ❯

❮ Глава 175

Наш телеграмм t.me/wsllover

— Вот же трус!

Задыхаясь от ярости, Блисс с силой швырнул подушку на пол.

— Ха-а, ха-а, — он тяжело дышал, плечи вздымались от негодования, но легче не становилось.

Подбежав к брошенной подушке, он принялся остервенело топтать ее ногами, выкрикивая всё, что не успел высказать в лицо Кассиану:

— Я! Специально! Потрогал тебя за бедро! А ты! Как ты посмел! Отвергать меня до самого конца?!

Вдоволь напрыгавшись на несчастной подушке, Блисс наконец выдохся и замер. Но дыхание так и не выровнялось.

«Нет, так дело не пойдет».

Не в силах справиться с нарастающей тревогой, он начал мерять шагами комнату.

«Почему этот придурок так упрямится?»

— Если я в таком виде предстану перед папой и папочкой, мне же конец! — в отчаянии выкрикнул он в сторону смежной двери.

Блисс принялся нервно грызть ноготь на большом пальце.

«Думай, Блисс, думай. Почему он так непреклонен?»

«Вот если бы Кассиан попытался меня соблазнить, я бы в ту же секунду скинул трусы и сам на него прыгнул! Неужели он… неужели он просто меня не хочет?»

— Нет, не может быть! Он же сказал, что любит меня!

Блисс побледнел и в панике схватился за голову. И тут в мыслях всплыла холодная отрезвляющая фраза:

«Любить и хотеть переспать — это не всегда одно и то же».

От этой догадки руки сами собой безвольно опустились. Блисс застыл посреди комнаты, глядя в пустоту.

«Значит… я ему нравлюсь, но спать со мной он не хочет?»

— Да почему?! — снова сорвался он на крик и забегал по комнате в два раза быстрее.

«В чем причина? Почему этот идиот раз за разом меня отшивает? Потому что я слишком молод? Или я его не возбуждаю?»

«Но мы ведь целовались! И так страстно!»

— Да у него бедро было вот такущим! — Блисс развел руки в стороны, показывая нечто воистину колоссальных размеров, и сурово уставился в никуда. — В чем же тогда дело?

«Узнай ты, о чем именно я фантазировал, ты бы очень удивился».

— А!

Голос Кассиана эхом отозвался в памяти, и в голове словно вспыхнула лампочка.

«А ведь и правда, интересно. О чем таком он фантазирует? Наверняка в этом и кроется разгадка. Фантазии. Грязные фантазии. Грязные фантазии обо мне».

— Хм-м… Хм-м-м…

Сдвинув брови к переносице, Блисс продолжал наматывать круги по комнате, как вдруг вспомнил еще кое-что.

«А ведь он сам говорил, что он извращенец!»

И тут же его накрыло леденящей душу догадкой.

«Неужели… он хочет меня избить?!»

— И-и-ик! — Блисс поперхнулся воздухом, побледнел как полотно и в ужасе покосился на дверь, ведущую в спальню Кассиана.

❈ ❈ ❈

— Ха-а.

С тяжелым вздохом Кассиан небрежно швырнул пиджак на диван. В голове творился абсолютный хаос. Кажется, даже в самые темные периоды изматывающей бессонницы и мигреней не было так паршиво.

Он буквально рухнул в кресло, тяжело опершись локтями о колени. Лицо его было мрачнее тучи. Разумеется, все мысли крутились исключительно вокруг Блисса.

«И сколько же я терплю из-за этой глупой, наивной капибары».

Пальцы непроизвольно сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели. Поймав себя на том, что с силой скрипит зубами, Кассиан заставил себя расслабить челюсть. Он потянулся к графину на столе, налил стакан воды и залпом выпил. Нужно было успокоиться. Нужно было мыслить холодно и рационально. Но это было почти невозможно.

«Что он сказал? Что у него уже есть опыт? Что за чушь!»

Человек, который дрожал как осиновый лист от одного только поцелуя, смеет кому-то врать об опыте? И это после всего этого дурацкого маскарада с «Бли-Блэром». Как и всегда, Кассиан был уверен, что это очередная нелепая ложь. И всё же… один червячок сомнения продолжал точить его изнутри.

«Но ведь тот жених… он был абсолютно реален».

При одном только воспоминании о том, как Блисс стоял и обнимался с другим мужчиной прямо у него на глазах, внутри снова закипала слепая ярость. Выглядели они вполне гармонично. Более того, раз дело дошло до помолвки, вероятность того, что их отношения зашли далеко, была весьма высока.

«Но ведь Блисс до вчерашнего дня был несовершеннолетним!»

От этой мысли Кассиану стало физически дурно. Стоило только представить, как тот волосатый ублюдок обнимает Блисса и валит его на кровать, как появилось жгучее желание выбить смежную дверь, влететь в комнату и вытрясти из Блисса душу вопросом:

«Где сейчас этот ублюдок?!»

«Тварь. Он же выглядел даже старше меня. Больной извращенец!»

Тревога, гнев и ревность смешались в такой ядовитый коктейль, что Кассиан потерял способность рассуждать здраво. Наверняка этот подонок манипулировал Блиссом. Использовал груминг. Иначе с чего бы Блиссу по собственной воле ложиться в постель со стариком? Да, Блисс любит строить из себя хитрого манипулятора, но на деле он просто доверчивая, бестолковая капибара.

«Погодите. Неужели… Эшли Миллер знал об этом?»

Вряд ли этот волосатый тип осмелился бы провернуть такое за спиной Эшли Миллера. Значит, всё это происходило с его молчаливого согласия?

«Неужели сам Эшли Миллер…»

Морщина между бровями Кассиана стала еще глубже. Он прекрасно знал, как Эшли трясется над своим младшим сыном, но политика — дело грязное. Возможно, в этом союзе была политическая выгода. Возможно, Эшли решил: раз дело всё равно идет к свадьбе, то возраст и прочие условности не имеют значения…

«Мразь. Выходит, корень всего зла — это Эшли Миллер!»

Кассиан несколько раз судорожно сжал и разжал кулаки. Будь Эшли и этот жених сейчас перед ним, он бы просто свернул им шеи голыми руками. Тратить время на поиски пистолета было бы непозволительной роскошью. Каждая деталь, каждое воспоминание лишь подкидывали дров в костер его ненависти. Список тех, кого следовало немедленно уничтожить, стремительно рос.

«Успокойся. Остуди голову, Кассиан Стрикленд. Возможно, Эшли Миллер действительно ничего не знал».

В конце концов, родители всегда узнают о тайнах своих детей последними. Если это так, то, может, Блисс скрывает их отношения именно из-за того жениха? Пытается уберечь Эшли Миллера от правды?

Объективно у Эшли не было веских причин ненавидеть Кассиана. Да, он старше на двенадцать лет. Да, он англичанин. Да, он бета. С этим Кассиан ничего не мог поделать, но это не было критичным. Тот хрен с горы выглядел еще старше, а проблему с расстоянием легко решал частный самолет.

Но вот последний пункт… Здесь скрывалась настоящая опасность. Пожалуй, именно это и было главной причиной. Жених, расстояние — всё это лишь пустые отговорки. Главная проблема заключалась в том, что Кассиан — бета.

Сам Блисс утверждал, что он тоже бета, но Кассиан своими глазами видел его проявление. И то, что сейчас от него не исходило запаха даже без блокаторов, могло означать лишь одно из двух: либо проявление еще не завершилось, либо Блисс обманывает его, либо…

«Либо он доминантный омега».

Доминантные омеги обладали способностью полностью скрывать свои феромоны, а на медицинских тестах они часто определялись как беты. Если это действительно так, Эшли Миллер ни за что в жизни не позволит своему сыну связать судьбу с бетой. Беты редко выдерживали давление сильных феромонов. Чаще всего всё заканчивалось тем, что, поддавшись мимолетной страсти, пара вскоре разбивалась о жестокую реальность и расходилась.

«Прости меня, Кассиан. Я так больше не могу».

Представив, как Блисс, заливаясь слезами, произносит эти слова и уходит навсегда, Кассиан застыл. Он еще долго сидел в кресле, не в силах даже пошевелиться.

❈ ❈ ❈

«Пф, еще чего. Думает, я так просто сдамся?»

Блисс с воинственным сопением затыкал пальцем по экрану телефона.

«Не дождетесь. Я Блисс Миллер! И я никогда не сдаюсь!»

После нескольких настойчивых попыток дозвониться, на том конце провода наконец сдались и сняли трубку.

— Да, Блисс. Что стряслось на этот раз? — раздался в динамике усталый голос Лариэн.

Блисс без лишних предисловий сбросил на сестру заготовленную бомбу:

— Мне срочно нужен спецкурс! Научи меня всему, что говорят и делают извращенцы!

На долю секунды повисла тишина. Лариэн отвела телефон от уха, недоверчиво уставилась на экран, проверяя имя звонящего, а затем снова поднесла трубку:

— Простите, с кем я говорю? И где вы нашли этот телефон?

Блисс, на мгновение опешив от этого официального тона, тут же взорвался:

— Что ты несешь, Лариэн?! Это же я, Блисс!

Лариэн нахмурилась, еще раз посмотрела на экран и всё-таки спросила:

— Блисс… Ты вообще соображаешь, что несешь? К чему эти внезапные вопросы?

Услышав недоверие в голосе сестры, Блисс подавил рвущееся наружу раздражение и максимально сжато изложил суть проблемы:

— Я хочу переспать с Кассианом, но он извращенец и просто так не соглашается! Поэтому мне нужно срочно подготовиться, а ты наверняка в таких вещах профи

Глава 144 ❯

❮ Глава 142

Наш телеграм t.me/wsllover

Губы Ём Чхонрюля растянулись в широкой улыбке.

— Забирай половину… нет, пожалуй, процентов семьдесят от состояния моего сына. Связь Хвамёнджа приравнивается к законному браку, не так ли? Считай это наследством покойного супруга. Я даже помогу тебе прибрать к рукам доли Мун Гону и Чхве Хвана.

Каждое произнесенное им слово источало концентрированную мерзость. Подавив желание вцепиться старику в глотку и вышвырнуть его за борт, Ённок заставил себя выдавить неохотный ответ:

— Мне нужно время подумать. Я ведь даже не убедился, что ваша технология удаления Меток… то есть, Хвамён, действительно работает.

«Наплести ему с три короба и сбежать домой при первой же возможности?» — такая мысль не могла не промелькнуть в голове. Вот только Ённок не имел ни малейшего понятия, где сейчас находятся Гону и Хван. Он просто физически не мог спасать собственную шкуру, не убедившись, что его Истинные живы.

— Конечно. Времени у нас предостаточно, так что обдумай всё без спешки.

Чхонрюль добродушно рассмеялся и с нарочитой лаской похлопал Ённока по плечу. В этот самый момент раздался стук в дверь.

— Сын Неба! Мы прибыли в Святую Обитель.

Ённок не поверил собственным ушам. «Сын Неба»? «Святая Обитель»? От этих сектантских титулов, совершенно дико звучащих в двадцать первом веке, по спине пробежал неприятный холодок. Заметив, как скривилось лицо Ённока, Чхонрюль ничуть не оскорбился. Он лишь снисходительно усмехнулся, явно привыкший к подобной реакции.

— Что ж, пойдем. Сойдем на берег вместе. В это место закрыт доступ для посторонних, но для тебя я, так и быть, сделаю исключение и дарую особое разрешение.

У этого старика напрочь отсутствовала совесть — похитил человека против его воли, а теперь разыгрывал из себя радушного и щедрого хозяина. Стоило Ённоку, тайком сверлившему гневным взглядом спину Чхонрюля, переступить порог каюты, как выстроившиеся в коридоре сектанты синхронно отвесили глубокий почтительный поклон.

Сектанты двинулись следом за Чхонрюлем, словно свита, сопровождающая монарха. Ённок чувствовал спиной их немигающие взгляды, и от этого волоски на затылке вставали дыбом.

— Ну, как тебе? Разве не прекрасно? — с гордостью произнес старик, когда они вышли на открытую палубу.

Ённок распахнул глаза от изумления.

На первый взгляд остров, к которому причаливало судно, казался обычной мирной рыбацкой деревушкой. Но всю идиллию ломало гигантское чужеродное строение: на самой высокой точке в центре острова возвышался громоздкий трехэтажный особняк, стилизованный под традиционный королевский дворец.

И это была не единственная странность. По обеим сторонам гавани высились два маяка. Их соединял массивный стеклянный мост с элементами восточного зодчества, образуя своеобразные врата, сквозь которые корабль сейчас и проходил. В этой архитектуре не было ни величия, ни красоты — она казалась давящей и откровенно гротескной.

Ённок невольно пробормотал себе под нос:

— Впервые вижу нечто подобное.

— Обитель может показаться скромноватой для Сына Неба, но в целом весьма недурна.

Старик так раздувался от гордости, что Ённок всерьез засомневался, не возомнил ли тот себя настоящим божеством во плоти. А дальше начался и вовсе какой-то сюрреалистичный кошмар.

Стоило Чхонрюлю первым ступить на пристань, как ожидавшая их толпа сектантов в едином порыве начала аплодировать. Ни единого радостного возгласа, ни одного крика — только жуткие, натянутые до ушей улыбки и идеально синхронные хлопки. Казалось, Ённок провалился в дурной сон.

«По сравнению с этим сборищем сектанты Хвамёнгё — просто кружок по интересам», — мелькнула в голове истеричная мысль. — «Какое-то элитное общежитие с отличным соцпакетом, где люди дружно живут и зарабатывают деньги».

Преодолевая ужас, Ённок принялся осторожно осматриваться по сторонам.

«Где же Гону-хён и Чхве Хван?»

Их совершенно точно погрузили на этот корабль вместе. Ённок изнывал от неизвестности, но раз уж он разыгрывал перед Чхонрюлем спектакль со взаимной ненавистью, задавать прямые вопросы было нельзя. Да и просто сохранять самообладание в этой фанатичной атмосфере стоило колоссальных усилий.

К счастью, настойчивые поиски увенчались успехом: в самом хвосте процессии он мельком выцепил взглядом знакомые фигуры Мун Гону и Чхве Хвана. Сердце болезненно сжалось от тревоги за их состояние, но Ённок не смел обернуться во второй раз и покорно пошел следом за Ём Чхонрюлем.

«Интересно, скольких людей они обобрали до нитки ради всего этого?»

Ённок медленно обвел взглядом гостевую комнату, которую выделил ему Ём Чхонрюль. В разительном контрасте с фасадом, словно вырванным прямиком из эпохи Чосон, интерьер оказался вызывающе современным. Пока он разглядывал роскошные апартаменты, расположенные на одном из верхних этажей, у него просто голова шла кругом. Если называть вещи своими именами, дизайн напоминал кричащую безвкусицу нувориша, дорвавшегося до шальных денег.

Приставленный к нему сектант — якобы для сопровождения, а на деле для надзора — расплылся в неестественной улыбке:

— Встретить носителя Хвамён — великая честь для меня, господин. Сразу видно, что вы важный гость самого Сына Неба — ваша стать и благородство поистине непередаваемы.

За всю свою жизнь Ённок не слышал настолько дремучих и анахроничных речей. Изображая бурный восторг от интерьера, он задумчиво прошелся по комнате, а затем решил аккуратно прощупать почву:

— Скажите, а вы сами давно здесь живете?

— Я нахожусь здесь уже около двадцати лет. И я безмерно за это благодарен! Видите ли, наша Святая Обитель — это место, где дозволено жить далеко не каждому.

— Целых двадцать лет? — пораженно переспросил Ённок.

Провести двадцать лет на этом острове, с промытыми сектой мозгами... Страшно даже представить, насколько фанатично был предан этот человек.

А сектант тем временем, буквально лучась от безграничной гордости, продолжил:

— Сын Неба лично выбрал мне супругу и даже даровал имя моему первенцу! Вы только представьте, какая это честь — ребенок, рожденный на этой Святой земле! Я свято верю, что однажды небеса проявят к нему благосклонность, и он, как и вы, господин, станет избранным Хвамёнджа.

«Бедный ребенок», — с искренней жалостью подумал Ённок. Если имя давал сам Ём Чхонрюль, страшно представить, что там вышло. В памяти тут же всплыли его собственные телохранители — Чон Боын и Пак Чхунсон, чьи имена звучали так, словно их вытащили из прошлого века. Тяжело вздохнув про себя, Ённок бессильно рухнул на мягкий диван. И тут же его желудок свело от внезапно накатившего голода.

— Я проголодался. Когда здесь подают еду?

— Прошу, подождите минуту, я сейчас же всё разузнаю, — учтиво поклонился надзиратель.

Ённок понадеялся, что тот хотя бы выйдет в коридор и оставит его одного, но сектант лишь приоткрыл дверь и шепотом отдал распоряжение кому-то снаружи. Побыть в одиночестве явно не светило. Ённок поднялся и направился к ванной комнате.

— Вам чем-нибудь помочь, господин? — тут же подал голос надзиратель.

— Я хочу просто принять душ.

«Не потащится же он за мной прямо в ванную?» — подумал Ённок. Но, как говорится, не стоит недооценивать сектантов. Мужчина с энтузиазмом вызвался прислуживать ему во время купания. Ённок, которого от одной мысли об этом передернуло, рявкнул:

— Я буду мыться один!

— Как прикажете. Но позвольте напомнить, для господ Хвамёнджа всегда наготове специальные мальчики. Вы можете позвать их в любой момент, стоит только пожелать.

Безупречно-вежливый тон сделал эти слова еще более мерзкими. Ённока едва не замутило.

«"Мальчики наготове"? Неужели он имеет в виду то, о чем я думаю? В каких же извращенных условиях живут здешние носители Меток, если им предлагают подобное как само собой разумеющееся?»

Стоя под струями горячей воды и намеренно растягивая время, Ённок лихорадочно соображал. Как усыпить бдительность Ём Чхонрюля? Благодаря неверно истолкованному дневнику к нему здесь относились как к почётному гостю, а не как к пленнику. Из этого точно можно извлечь выгоду. Он должен сам создать себе возможность. Шанс на побег — или шанс разрушить империю старика изнутри.

Мысли метались в голове, но вода уже начала остывать, да и сидеть в ванной вечно было нельзя. Накинув пушистый халат, Ённок вышел обратно в комнату. Надзиратель тут же суетливо поднес ему свежую одежду. Взяв вещи в руки и брезгливо потерев ткань между пальцами, Ённок небрежно бросил их обратно на кровать. План был прост: продолжать гнуть линию капризного и меркантильного сноба.

— И это всё, что вы можете мне предложить?

— Нет-нет, у нас есть и другие вещи. Вас что-то не устраивает? — засуетился сектант.

— Да нет, никаких претензий. Просто у меня очень чувствительная кожа. Я физически не переношу такие грубые ткани, — капризно протянул Ённок.

На самом деле одежда была сшита из отличного мягкого хлопка, да и Ённок отродясь не страдал аллергиями на ткани. Однако надзиратель, рассыпаясь в извинениях, немедленно велел принести другие комплекты. К легкому удивлению Ённока, это оказались совершенно новые вещи с нетронутыми бирками люксовых брендов. Покопавшись в этой горе роскоши, он с нарочито недовольным вздохом выбрал один из нарядов.

— У меня к вам один вопрос, — небрежно бросил он, застегивая пуговицы.

— О чем угодно, господин.

— Как вообще здесь живут Хвамёнджа? Сами понимаете, я и сам из их числа, так что мне... любопытно.

Ответ оказался поистине ошеломляющим.

Хвамёнджа здесь жили на полном обеспечении секты. Еда, роскошная одежда, развлечения, прислуга — всё предоставлялось абсолютно бесплатно. В отличие от обычных верующих, носители Меток были освобождены от уплаты каких-либо взносов и наслаждались бесчисленными привилегиями. Простые же сектанты были обязаны демонстрировать рабскую покорность и безграничное почтение перед «избранными небесами».

Метки проявлялись лишь у двух-трех человек из ста. И ради комфорта этой крошечной горстки людей все остальные члены культа жертвовали своими жизнями и сбережениями. Настоящая современная аристократия, паразитирующая на чужом фанатизме.

Чем больше Ённок об этом думал, тем сильнее по спине ползли мурашки, но он заставлял себя слушать, изображая живой интерес. Ему была нужна любая зацепка, чтобы выбраться с этого проклятого острова.

В этот момент раздался громкий стук, и, даже не дождавшись разрешения, дверь распахнулась.

— Господин И Ённок. Сын Неба приглашает вас на совместный ужин.

— О, небеса! Мои поздравления! Как же я вам завидую! Сын Неба явно расположен к вам, господин! — восторженно защебетал надзиратель.

— Поздравляем! — хором отозвались люди, ожидавшие в коридоре, и вновь раздались эти жуткие, идеально синхронные аплодисменты.

Подумаешь, поесть в компании старого маразматика! Но сектанты реагировали так, словно на Ённока снизошла божья благодать. Ему стоило титанических усилий удержать лицо и не скривиться от отвращения. Однако, помня о своем плане, он изобразил покорное удовлетворение и последовал за провожатыми.

Место, куда его привели, поражало абсурдно кричащей роскошью. Если с чем-то и сравнивать, то по масштабам оно не уступало банкетному залу того шикарного отеля, куда они как-то ходили с Ём Чхонхо. И всё это огромное бессмысленное пространство использовалось исключительно для трапез одного-единственного Ём Чхонрюля. Старик уже восседал за длинным мраморным столом и покровительственно махнул рукой, приглашая сесть. Ённок, скрывая внутреннее сопротивление, опустился на резной стул.

— Ну что, Ённок, удалось немного отдохнуть в своих покоях?

— Вашими молитвами, — сухо ответил Ённок и тут же перевел взгляд на фигуру рядом. — А кто эта женщина?

По правую руку от Чхонрюля сидела поразительно красивая женщина. На вид ей было около сорока пяти, но ее тело казалось болезненно худым, а от всего облика веяло тяжелой и беспросветной тоской. В ее тусклом взгляде читалось абсолютное равнодушие к окружающему миру. На ней было платье с открытыми плечами, и прямо посередине тонкой ключицы Ённок отчетливо увидел «Метку». Точь-в-точь такое же, как он видел на ладони у Ём Чхонрюля.

— Познакомься, это моя жена, Син Сэён, — представил ее старик. — Здесь, в нашей Обители, к ней обращаются не иначе как «Крестная мать».

Глава 176 ❯

❮ Глава 174

Наш телеграм t.me/wsllover

«…Хуже не придумаешь».

Не суша, а судно. И без того призрачные шансы на побег таяли на глазах. Ситуация казалась беспросветной. Однако просто лежать и покорно ждать участи жертвенного агнца было не в его правилах. Приняв решение, Ённок мысленно отсчитал несколько секунд, выдерживая паузу, а затем заставил свои веки чуть заметно дрогнуть. Стоило ему издать тихий, болезненный стон, как Ём Чхонрюль тут же отреагировал:

— Приходишь в себя?

Еще с тех пор, как Ённок очнулся, он чувствовал в воздухе едкий, першащий в горле запах, но только сейчас понял: старик курил что-то вроде травяной самокрутки. Когда тот приблизился, вонь стала просто тошнотворной, забиваясь в легкие.

— Угх…

Схватившись за голову, Ённок глухо застонал, старательно изображая дезориентацию. Впрочем, сильно притворяться не пришлось — виски и впрямь раскалывались от пульсирующей боли. С трудом разлепив веки, он сфокусировал мутный взгляд на Ём Чхонрюле. Изображая крайнюю степень шока от личности похитителя, Ённок округлил глаза и пробормотал так, словно не верил собственным органам чувств:

— Вы?.. Что вы здесь делаете?

Со времени той злополучной встречи кружка по вязанию это был первый раз, когда он столкнулся с «Ли Сонмёном». Ённок мастерски разыграл полное непонимание ситуации, на что Ём Чхонрюль нацепил на себя маску нарочито добродушного дядюшки.

— Ох, ну что ты, не вскакивай так резко. Голова, должно быть, побаливает? Это побочный эффект от препаратов.

— Неужели вы…

Лицо Ённока напряглось. Сыграть испуг было совсем нетрудно — он и без того находился на пределе. Быстро, словно затравленный зверек, оглядевшись по сторонам, он прикусил внутреннюю сторону губы. Как он и опасался, ни Мун Гону, ни Чхве Хвана поблизости не было.

— Именно так. Я — Ём Чхонрюль.

В очередной раз изображать искреннее изумление оказалось той еще задачкой, но Ённок выложился на все сто. Инстинктивно подавшись назад и натянув путы, он спросил дрожащим от страха голосом:

— Что… что вы собираетесь со мной делать? В-вы ведь не убьете меня?

— Убью юного И Ённока? Ну что ты, нет-нет. Я не настолько скверный человек.

Это бесстыдное заявление вырвалось изо рта чудовища в человеческом обличье, которое не только бесчисленное количество раз пыталось убить собственного сына, но и хладнокровно погубило десятки других жизней. Ём Чхонрюль еще раз глубоко затянулся и медленно выпустил в воздух струйку едкого дыма.

— Скажи-ка мне, у тебя ведь накопилось много претензий к Хвамёнджа?

— …Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Неужели совсем не понимаешь?

Ём Чхонрюль повернулся к нему спиной. На какую-то долю секунды Ённоку до зуда в костяшках захотелось броситься вперед и с размаху проломить старику затылок, но он быстро подавил этот импульс. Тело было крепко связано, так что шансы на успех стремились к нулю, да и судно, скорее всего, кишело боевиками секты.

Обернувшись, Ём Чхонрюль протянул Ённоку какую-то вещь.

Это был его старый дневник. Тот самый, который прокуратура конфисковала во время обыска квартиры.

Только теперь кусочки мозаики окончательно сошлись. Каким незаконным путем эта тетрадь попала в лапы главы культа — оставалось только гадать. Но главное заключалось в другом: подобно самому Ённоку в период амнезии, Ём Чхонрюль прочитал эти записи и сделал совершенно неверные выводы.

— Впрочем, не все Хвамёнджа живут душа в душу, не так ли?

За этой приторно-ласковой улыбкой и участливым тоном скрывалось нечто настолько гнусное и мрачное, что у Ённока похолодело внутри.

— Судя по всему, они обходились с тобой весьма скверно. Должно быть, тебе пришлось несладко всё это время. Ты ведь и так рос совсем один, без поддержки семьи. А эти Хвамёнджа были к тебе столь жестоки… И вот теперь ты оказался втянут в такое опасное дело.

Говорить о «таком опасном деле», будучи его непосредственным организатором, и при этом разыгрывать искреннее сочувствие? Этот старик виртуозно умел заговаривать зубы — истинный лидер секты во всей своей красе. Опустив взгляд, Ённок заставил свои плечи поникнуть, всем видом показывая, что слова попали точно в цель и глубоко его задели.

— Давай поступим так. Мои дела касаются исключительно моего сына, к тебе же я не питаю абсолютно никакой вражды. В связи с этим… как насчет небольшой сделки? Если ты выполнишь одну-единственную мою просьбу, я дарую тебе полную свободу.

— …Что за просьба?

— Сущая мелочь. Совершенно крохотное, пустяковое одолжение.

Ённок раскусил суть этого «пустякового одолжения» еще до того, как старик успел договорить.

— Между отцом и сыном возникло досадное недопонимание. Я лишь хочу поговорить по душам, но мой мальчик упорно избегает встреч со мной.

«Недопонимание? Да ты, блядь, издеваешься!» — Ённок мысленно обрушил на голову старика весь свой арсенал ругательств.

— Я верну тебя домой, Ённок, в целости и сохранности. А ты взамен просто передашь моему сыну небольшой подарок… в знак моего раскаяния.

Всё точно так, как он и предполагал. Лицо Ённока рефлекторно исказилось от омерзения, которое он даже не попытался скрыть.

— Вы ведь просто хотите причинить ему вред.

Скрыть отвращение было попросту невозможно. Чувствуя, как взгляд Ём Чхонрюля сканирует каждую черточку его лица, Ённок решил больше не сдерживаться и изобразил откровенный гнев.

— Что за бред вы несете? — огрызнулся он. — Какими бы отвратительными ни были наши отношения, он всё равно мой Истинный! Вы просите меня собственными руками перерезать себе горло?!

В логике Ённока зияла огромная дыра. В отличие от обычных Истинных, у него было целых три партнера. А значит, даже в случае смерти Ём Чхонхо у него оставались еще две «страховки для жизни». Сердце Ённока тревожно сжалось в ожидании, купится ли старик на эту дешевую уловку или раскусит его? Но реакция Чхонрюля оказалась совершенно неожиданной.

— Хвамёнджа.

— Что, простите?

Лицо Ём Чхонрюля мгновенно посуровело, а в глазах блеснул фанатичный огонек.

— Не «Истинный», а Хвамёнджа. Хва-мён-джа, — чеканя каждый слог, произнес он. — Корейцам подобает использовать исконные слова, а не тащить в рот всякий мусор. Разве я не прав? Мы — существа иного порядка, не чета обычным людям. И потому обязаны с особым трепетом относиться к терминологии.

Даже в такой момент этот безумец с упрямством фанатика придирался к словам. В его взгляде читалась искренняя вера в то, что носители Меток стоят на ступень выше остального человечества. И если он действительно в это верил, то ситуация обретала просто абсурдный уровень лицемерия.

Ведь сам Ём Чхонрюль Меткой не обладал.

Следуя его же собственной извращенной логике, он должен был безропотно уступить власть истинному «Хвамёнджа» — своему сыну Ём Чхонхо. На деле же этот человек был всего лишь обезумевшим от власти стариком, вцепившимся в свое кресло мертвой хваткой.

Пока Ённок молчал, переваривая услышанное, губы Чхонрюля вновь растянулись в благостной улыбке.

— Так вот, что ты скажешь насчет того, чтобы избавиться от Хвамён?

Глаза Ённока округлились от изумления. Перед мысленным взором тут же всплыло лицо человека, который уже пытался удалить Метку, но потерпел сокрушительное фиаско.

— Будем откровенны, разве это справедливо? Из-за смерти какого-то ублюдка ты тоже отправишься на тот свет. Вот я и предлагаю удалить ее. Раз и навсегда.

Ённок нахмурился. Он слишком хорошо помнил, какими жуткими побочными эффектами обернулась для Мун Гону попытка стереть связь. Состояние его тогда было критическим.

— Даже я знаю, что избавиться от Метки невозможно, — с усмешкой фыркнул Ённок, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.

— Ошибаешься. Наша Церковь изучает природу Хвамён с незапамятных времен. В этой области мы не имеем равных. Да, технология пока на стадии клинических испытаний, но она гарантированно уничтожает связь.

«Ага, конечно».

Даже Мун Гону — выдающийся гений корпорации Genexa, использующий самые передовые технологии, — не смог создать идеальный препарат. И после этого Ём Чхонрюль смеет утверждать, что у него есть рабочий метод? У человека, который даже искусственно создать Метку так и не сумел? Инстинкты вопили, что старик нагло лжет. И Ённок решил не скрывать своего скептицизма.

— И с какой стати я должен вам верить? — он вызывающе вскинул подбородок. — Вы похитили меня, связали, а теперь заливаете про чудо-излечение?

— Можешь не верить, — снисходительно пожал плечами Чхонрюль. — Но ведь отсутствие доверия не мешает взаимовыгодному сотрудничеству, верно? Подумай сам, зачем тебе и дальше терпеть людей, которые вызывают лишь отвращение, и жить в постоянном стрессе?

Услышь Ённок эти слова пару месяцев назад, возможно, он бы и заколебался.

— ...Мы не настолько уж друг друга ненавидим, — пробормотал он, старательно отводя взгляд, словно пытаясь оправдаться.

— Да неужели? А вот до меня доходили совсем иные слухи. Говорят, на одном аукционе ты так разругался с моим сыном, что плеснул ему в лицо выпивкой. А этот Мун Гону и вовсе тебя похищал. Что же касается Чхве Хвана, то из-за выходок этого жеребенка неразумного тебя бросает из огня да в полымя.

Слушая эту тираду, Ённок мысленно похвалил Ём Чхонхо: тот мастерски контролировал утечки информации. Старик знал лишь верхушку айсберга, скользя по самой поверхности их отношений. Неудивительно, что он с такой слепой уверенностью поверил записям в конфискованном дневнике.

— Зато они обеспечивают мне роскошную жизнь! Ради такого можно и потерпеть! — с показной вспыльчивостью выпалил Ённок и тут же осекся, захлопнув рот и прикусив губу, словно сболтнул лишнего, раскрыв свою истинную натуру.

Сердце гулко билось о ребра. Водить за нос этого прожженного, хитрого манипулятора было до одури страшно. Клюнул ли он? Ём Чхонрюль расхохотался.

— И то верно! Денег у моего сына куры не клюют! Если тебя интересовало лишь богатство, так бы сразу и сказал.

— ...

Ённок скривился, демонстративно отвернувшись. Он упрямо молчал, всем своим видом показывая уязвленную гордость: дескать, вслух он свои низменные желания не признает, но молчаливо с ними соглашается.

— Что ж, тогда и я буду с тобой откровенен. На самом деле, стоит мне разобраться с моим нерадивым отпрыском, и мне будет абсолютно плевать, как и на что ты живешь, — Чхонрюль наконец-то сбросил маску, обнажив свои истинные мотивы.

Ённок глубоко вздохнул, словно сдаваясь. Он медленно поднял взгляд на старика и задал самый меркантильный вопрос, на который только был способен:

— И сколько вы мне заплатите, если я соглашусь помочь?

У этого спектакля жадности была веская причина. Раз уж дневник оказался в руках главы секты, значит, тот наверняка был в курсе и о целой горе люксовых вещей, которые Ённок скрупулезно скупал, чтобы обставить свой новенький сейф.

Если начистоту, разве деньги — это плохо? Денег много не бывает. Но никакие богатства мира не стоили того, чтобы пожертвовать людьми, которые стали для него настоящей семьей. Даже если Ём Чхонхо, Чхве Хван и Мун Гону завтра же обанкротятся, лишатся всего и окажутся на улице в одних лохмотьях — Ённоку и в голову не придет их бросить. Он сам станет главой семьи. Сам будет вкалывать, чтобы их прокормить.

«Но разве такое чудовище способно понять подобные чувства?»

Для Ём Чхонрюля язык алчности и предательства был куда понятнее и ближе.

Глава 175 ❯

❮ Глава 173

Наш телеграм t.me/wsllover

— Чхве Хван, сумасшедший ублюдок! Зачем ты притащил сюда Ённока?!

Голос Мун Гону сорвался на крик. Он ни на секунду не сомневался, что этот идиот снова всё испортил. Ённок лишь крепко зажмурился, чувствуя, как от подступающей паники пульсирует в висках. По правде говоря, винить одного только Хвана в этой катастрофе было бы несправедливо.

Противостояние Ём Чхонрюля и Ём Чхонхо достигло той кровавой точки невозврата, когда в ход шли любые средства. Отчаяние буквально висело в воздухе. Если они потеряют хотя бы одного из троих связанных Меткой партнёров... А уж тем более, если этим партнёром окажется Ённок — последствия станут фатальными. Это понимали все. Люди Чхонрюля перли отовсюду, словно черная саранча, сминая ряды телохранителей в ожесточенной рукопашной.

Оказавшись в эпицентре хаоса, Хван и Ённок в замешательстве замерли, не зная, куда метнуться. И вдруг лицо Хвана исказила отчаянная решимость. Он резким движением выхватил из внутреннего кармана смартфон. Краем глаза заметив мелькнувшее в толпе лезвие, Ённок панически вцепился в его рукав:

— Ты что творишь?!

— Чем так просто дать себя сцапать, уж лучше я закачу им скандал века! — огрызнулся Хван.

С этими словами он театрально — так, чтобы видели абсолютно все, — вскинул телефон над головой и заорал во всю мощь своих натренированных легких:

— А ну всем стоять! Я веду прямую трансляцию! Слышите?! Это прямой эфир!

Глаза Ённока округлились от шока. Камера смартфона безжалостно фиксировала происходящее безумие, а в правом нижнем углу экрана уже стремительно неслась лавина комментариев.

[LIVE]

– ???????

– Что за фигня?

– Че тут вообще происходит?

– А где это они?

– Это какие-то бандиты? Вы че творите?

– Они снимают новое шоу??????

Дерущаяся толпа замерла, словно по щелчку выключателя. Под десятками ошеломленных взглядов Чхве Хван, даже не моргнув, продолжил надрываться:

— Это вам не развлекательное шоу и не съемки фильма! Это, мать вашу, реальная жизнь!

У Ённока в буквальном смысле отвисла челюсть. Запустить стрим посреди кровавой бойни? До такого мог додуматься только этот непрошибаемый псих.

— Мы находимся на водохранилище Вансури! Ван-су-ри! Водохранилище! ВАН! СУ! РИ!

— Заткните ему пасть! Отберите мобилу! — рявкнул кто-то из нападавших, сбрасывая оцепенение.

Чат в трансляции взорвался тысячами вопросительных знаков; сообщения мелькали так быстро, что сливались в сплошное белое пятно. Воспользовавшись заминкой, Хван намертво переплел свои пальцы с ледяными пальцами Ённока и рванул вперед. Каждому, кто пытался преградить им путь, он нагло тыкал камерой прямо в лицо.

— Похититель номер один! Похититель номер два! Третий пошел!

Стоило объективу нацелиться на них, как головорезы в панике отворачивались и закрывали лица руками, теряя драгоценные секунды. Тем временем сквозь толпу, словно разъяренный носорог, прорубался начальник охраны. Его лицо побагровело от ярости, вены на шее вздулись.

— Ах ты мелкий засранец! Ты меня с самого первого дня бесил!

Ённоку показалось, что у бедняги-телохранителя просто сорвало клапан от накопившегося стресса работы со звездой. Но Хван, даже улепетывая со всех ног, не упустил случая подлить масла в огонь.

— Только не говори, что ты нас предал из-за меня! Учти, это не моя вина!

— Да заткнись ты уже!

Несмотря на смертельную опасность, в голове Ённока пронеслась абсурдная мысль: «Погодите-ка. Разве человеку, укушенному ядовитой змеей, можно так повышать давление? Он же сейчас кони двинет».

— То по клубам шляется, превращая работу охраны в ад! То вечно в неприятности влипает! Алкаш малолетний! — продолжал изливать душу начальник, тяжело дыша.

«Мы что, устроили вечер откровений в прямом эфире?» — мысленно застонал Ённок. А Хван тем временем заголосил с новой силой:

— Эти похитители — сектанты! Это Церковь Света Небесной Истины! Света! Небесной! Истины! Это дело рук Ём Чхон...!!

Он собирался выкрикнуть имя Ём Чхонрюля, но его голос потонул в яростном реве боевиков. Казалось, последнее слово растворилось в шуме, но упрямый Хван извернулся и пронзительно заорал:

— ...РЮЛЯ!

— Сука! Ну всё, ты труп!

Люди Чхонрюля, плюнув на камеры и конспирацию, разъяренной сворой накинулись на них со всех сторон. Эффект оказался настолько сокрушительным, что даже сам главный провокатор на секунду опешил — он словно с размаху пнул улей с шершнями. Подоспевшие телохранители сцепились с сектантами, воздух разорвался от криков боли, мата и ударов. Ённок испуганно вскрикнул, когда его грубо дернули в сторону.

Наконец, раскидывая людей с грацией игрока в регби, начальник охраны с разбегу влетел в Хвана, жестко подминая его под себя. Телефон с включенным эфиром красивой дугой улетел куда-то в темноту. Ённок даже пискнуть не успел, как на него навалилась тяжелая туша кого-то из нападавших. Вес был таким, что легкие моментально сжались, отказываясь принимать кислород. Прошивающая насквозь боль вспыхнула в боку, и сознание Ённока поглотила тьма.

Это был кромешный пиздец.

♣♣♣

Ённок пришел в себя от пульсирующей боли в боку и чьих-то яростных криков. Голос, надрывавшийся неподалеку, показался ему до боли знакомым.

— Эй ты, ублюдок! И как мы теперь, по-твоему, будем разгребать этот пиздец?!

— Прошу прощения, господин!

— Какого хрена ты позволил ему запустить прямой эфир?! И какого черта ты вообще решил похитить их прямо оттуда?! Там же кишело сасэн-фанатами и папарацци!

— Мне правда очень жаль. Но чтобы замять это дело, нам в любом случае пришлось бы их как-то уговаривать. Хотя бы заставить его записать видео с опровержением, сказать, что всё в порядке…

— Хуйню не неси! Думаешь, я не понимаю, что ты пошел на этот риск только ради того, чтобы спасти свою шкуру?!

Раздался отчетливый звук удара, и от этого звука мутное сознание Ённока мгновенно прояснилось. Он инстинктивно затаил дыхание.

— Тупоголовые кретины! И куда, мать вашу, подевались Пак Джихэ и Ким Сумён?!

— Э-это… Начальницу секретариата схватили, а верующего Кима укусил щитомордник, и его увезли в больницу.

— Какой еще, мать его, щитомордник?! У нас и так всё летит по швам, а вы еще и выкидываете такие фортели! Как можно было оставить там единственных людей, у которых котелок варит?!

Кусочки пазла в голове Ённока наконец сложились. Очевидно, его похитил Ём Чхонрюль.

Чуть приоткрыв глаза сквозь опущенные ресницы, он быстро огляделся. Сердце ухнуло куда-то в живот, но Ённок изо всех сил постарался сохранить хладнокровие, продолжая притворяться в обмороке и прислушиваться.

«Какое счастье, что забрали только меня».

«На мне что, в этом году самджэ висит?»

Прим.: Самджэ — корейское астрологическое и народное понятие, означающее «три бедствия». Считается, что этот трехлетний период приносит человеку неудачи.

Это было уже третье похищение за один-единственный год. Если ситуацию с Мун Гону еще можно было как-то списать на его сумасшедший характер, то сейчас жизнь явно решила над ним жестоко поиздеваться.

— Скажи спасибо, что ты хотя бы притащил всех троих, иначе я бы тебя уже прикончил!

«…Я не один? То есть похитили не только меня, а сразу троих?!»

Ённок даже представить боялся выражение лица Ём Чхонхо, когда тому доложат эти новости. В этот момент раздался голос, от которого по спине пробежал ледяной холодок:

— Г-господин, а что, если мы воспользуемся шансом и просто по-тихому пустим всех троих в расход? Хе-хе.

Подчиненный Чхонрюля, судя по сбитому дыханию и кряхтению, находился в какой-то крайне неудобной позе, но всё равно пытался заискивающе подлизываться. К огромному облегчению Ённока, это предложение лишь спровоцировало новый приступ ярости.

— Что ни слово, то полная херня! Как же ты меня бесишь! Если уж не можешь работать как Джихэ или Сумён, то хотя бы постарайся не быть таким тупым куском дерьма!

— А-а-ай! Простите! Умоляю, простите!

— В такой ситуации! Если сразу трое! Внезапно! Бесследно исчезнут! На кого все подумают?! А?! К тому же, если Хвамёнджа! Умрет! Это же сразу вскроется!

Взбешенный до предела Ём Чхонрюль принялся избивать своего прихвостня, сопровождая каждый удар гневным криком.

Он был абсолютно прав. Если Истинные, связанные Меткой, уже встретились и вступили в контакт, смерть одного из них скрыть невозможно. Оставшегося накроет всепоглощающая, сводящая с ума боль утраты. Кроме того, если Ём Чхонхо публично обвинит отца в убийстве своего партнера, у Чхонрюля начнутся колоссальные проблемы.

«Значит, это еще не самый худший сценарий? И всё же, что делать дальше?»

Ённок решил пока придерживаться изначального плана. Максимально расслабив тело и обмякнув, он заставил себя дышать медленно и размеренно, продолжая вслушиваться в разговор.

— Ты эту башку на плечах только для красоты носишь?! А?!

Чхонрюль еще долго осыпал бедолагу проклятиями, но ничего полезного в его трепе больше не было. Ённок набрался смелости, снова приоткрыл глаза и бросил быстрый взгляд на сцену. Подчиненный стоял в упоре лежа, дрожа от напряжения, и покорно сносил унижения.

Заодно Ённок оглядел и помещение. Место напоминало гостиничный номер. Боясь быть раскрытым, он снова смежил веки, но внутри уже нарастала тревога.

«Где сейчас Хван и Гону?»

Не имея возможности нормально осмотреться, он даже не мог понять, находятся ли они с ним в одной комнате или нет.

Спустя какое-то время сбитое дыхание Чхонрюля стихло. И тут же Ённок ощутил на своем лице тяжелый взгляд.

— Когда этот очнется? Ты же вырубил его шокером?

— Кхм… ну, на всякий случай я вколол ему еще и снотворное.

«Так меня долбанули шокером? То-то бок так нещадно жжет…»

— Раз уж всё так обернулось, выбора нет. Потащим всех троих в Святую Обитель.

— Гениальное решение, господин! Т-тогда, что делать мне?..

— Сгинь с глаз моих! Видеть тебя не могу!

Раздался грохот обо что-то споткнувшегося тела, а затем суетливые шаги, спешно покидающие номер. Оставшись один, Ём Чхонрюль сквозь зубы грязно выругался и налил себе чего-то выпить. В основном он поливал помоями своего сына, Ём Чхонхо, а в перерывах проклинал скудоумие собственных подчиненных.

Слушая его бормотание, Ённок внезапно осознал одну деталь.

Уже некоторое время он чувствовал странное ритмичное покачивание. Более того, он уже ощущал нечто подобное в прошлом. Они находились вовсе не в обычном здании. Скорее всего… прямо сейчас он и двое других плыли на судне.

Глава 174 ❯

❮ Глава 172