Ученик за рулём | Глава 9. Работа двигателя на холостом ходу запрещена
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Сбор материалов для одной из двух книг, над которыми он сейчас работал, был наконец-то завершен. Заказчик, конечно, предоставил кое-какие наброски, но они оказались до смешного скудными. Икхёну пришлось перерыть весь интернет и перелопатить гору дополнительных источников, чтобы хоть как-то закрыть зияющие дыры. Теперь, опираясь на эту базу, предстояло выстроить общую структуру текста.
Обычно Икхён работал из дома, но именно на этом этапе предпочитал зависать на несколько часов в ближайшей кофейне. Иначе Бури обязательно пришел бы требовать ласки или игр, сбивая с мысли и разрушая рабочий ритм. Если же вот так выделить день, засесть в кафе и вдумчиво набросать крепкий план, то первый черновик потом пойдет легко.
Икхён самозабвенно колотил по клавишам, когда краем глаза уловил какое-то белесое мельтешение.
Стоило повернуть голову к окну, как пальцы сами собой замерли над клавиатурой. На улице летел снег. И кто знает, как давно он уже шел.
Икхён поднялся и подошел вплотную к стеклу. С высоты третьего этажа было отлично видно улицу — асфальт уже покрылся тонким слоем белизны. Хлопья падали крупные, густые, точь-в-точь как во время недавнего снегопада, и, судя по всему, прекращаться эта метель не собиралась.
Нахмурившись, Икхён тяжело вздохнул. Дорогу засыпало прямо на глазах. Какая подстава. Он ведь твердо решил с сегодняшнего дня начать практиковаться в вождении самостоятельно, и тут — такое.
Честно говоря, ему даже в голову не пришло проверить прогноз погоды. Возможно, это сказывалась въевшаяся привычка многолетнего пешехода — не задумываться о состоянии дорог?
Растерянный Икхён вернулся за столик. Его единственный опыт после того снегопада случился спустя целых четыре дня, когда улицы уже расчистили. По-настоящему заснеженных трасс он еще не видел.
Конечно, снегопад — не повод для всего города бросать руль, и, наверное, не стоило так уж паниковать. Но Икхён оставался новичком. К тому же он прекрасно знал себя: ни хладнокровием, ни молниеносной реакцией он не отличался. Рисковать совершенно не хотелось. Одно дело, если бы на соседнем сиденье сидел инструктор…
Да и в прошлый раз, когда так же мело, Ёнсу сам предложил отменить занятие. Более того, он прямым текстом сказал Икхёну не соваться на заснеженную дорогу в одиночку. Уж если опытному инструктору такие условия кажутся опасными для новичка, то дело точно дрянь.
Икхён разблокировал телефон и открыл метеосводку. До официального штормового предупреждения дело пока не дошло, но и обещанное количество осадков обнадеживающим не выглядело.
«Блядь, как же всё не вовремя».
Он бросил телефон на стол и с раздражением взъерошил волосы. Очередной тяжелый вздох сорвался с губ. У него в голове уже был выстроен четкий план: добить рабочую норму, заскочить домой, потискать Бури и пойти наматывать круги за рулем. А теперь всё рухнуло в одно мгновение.
«А может, пронесет? Если медленно, очень осторожно… просто сделать кружок по району? Ничего ведь страшного не случится? Вон, машины же ездят, значит, асфальт не превратился в сплошной каток».
Уговаривая себя, Икхён внезапно осознал одну крайне дискомфортную вещь. Вся эта нелепая спешка и зуд в руках произрастали из жалкого, инфантильного желания доказать: «Смотри, я отлично справляюсь и без тебя, Чан Ёнсу».
Иначе к чему так рвать когти? Ему не нужно было ежедневно ездить в офис или отвозить детей в школу. Ветеринарка Бури находилась в пяти минутах ходьбы, и тащить туда кота на машине не имело никакого смысла.
Он просто уперся рогом, пытаясь как можно быстрее освоить руль, чтобы поскорее распрощаться с этим человеком.
Какая нелепость. Улучшатся его навыки вождения или нет, он в любом случае клиент, который может в любой момент просто отказаться от услуг Ёнсу. Свет клином на нем не сошелся, можно найти другого инструктора. Незачем было так сходить с ума и психовать в одиночестве. Да, в прошлый раз он в последний момент дал заднюю, но изначально план-то был отличный: менять инструкторов, пользоваться ими как крайней левой полосой на трассе — обогнал, перестроился и забыл. Для такого человека, как он, это был идеальный, самый безопасный вариант.
Нельзя отрицать: Чан Ёнсу оказался потрясающе надежным и профессиональным учителем. Настолько хорошим, что Икхён позволил себе слабину и отступил от первоначального плана. Но теперь, когда их отношения скатились в грязную физическую связь, цепляться за эти уроки не было никакого смысла.
Всё предельно ясно: с Ёнсу нужно рвать. Только вот торопиться и надрываться в одиночку ради этого вовсе не обязательно.
«Решено. Найду нового инструктора».
«Одиночные заезды пока отменяются».
«Нечего лезть на рожон из-за ущемленного самолюбия».
Глядя на безостановочный хоровод снежинок за окном, Икхён окончательно разложил всё по полочкам. И почему он вообще так зациклился? Последние несколько дней его словно подменили. Мысли скакали как сумасшедшие, он бросался из крайности в крайность и вел себя странно. Хорошо хоть сейчас очнулся и взял себя в руки.
Икхён сделал глубокий вдох, успокаивая нервы, и снова разблокировал экран телефона.
Икхён:
«Здравствуйте, инструктор. Надеюсь, ваша поездка проходит отлично. Извините за внезапность, но я пишу, чтобы сообщить: я прекращаю занятия. Мне очень неловко за то, что я то отменял свои решения, то возвращался к ним. Огромное вам спасибо за все ваши труды и потраченное время. Вы так замечательно всё объясняли, что мне даже было стыдно учиться этому бесплатно. Вы действительно потрясающий инструктор. Я подготовил для вас небольшой подарок в знак признательности, пожалуйста, примите его без лишних мыслей. Берегите здоровье и безопасных вам дорог. Спасибо».
Отправив сообщение, Икхён следом переслал ему электронный подарочный сертификат на бензин номиналом в двести тысяч вон и погасил экран.
Он снова устремил взгляд за окно. В груди вдруг возникло странное, непривычное чувство — словно там, внутри, медленно расширялось пустое пространство. То ли это было долгожданное облегчение от наконец-то сброшенного груза, то ли что-то совершенно иное. Икхён не знал.
Ответ от Ёнсу пришел, когда время уже близилось к десяти вечера. С того момента, как Икхён отправил свое послание, минуло добрых семь часов.
Икхён к этому времени чувствовал себя совсем выжатым. Он битый час воевал с Бури, пытаясь подстричь ему когти, а кот терпеть не мог, когда трогали его лапы. Поэтому, когда звякнуло уведомление, Икхён отреагировал абсолютно безучастно — он банально забыл, что вообще писал кому-то днем.
Решив по привычке, что это очередной спам, он так и остался валяться на полу в гостиной. Но внезапно словно током ударило. Икхён резко вскинул голову. Телефон небрежно валялся на полу рядом с когтеточкой в виде кактуса.
Икхён плотно сжал губы и уставился на светящийся экран. Потом перевел тяжелый взгляд на Бури, свернувшегося клубочком в своем кошачьем домике, и их глаза встретились.
— Вряд ли это он, — произнес Икхён.
Смотрел он на кота. Но говорил, разумеется, с самим собой.
Чисто теоретически, Ёнсу, вовсю наслаждающийся отпуском в Таиланде, вполне мог с опозданием прочитать сообщение и ответить именно сейчас. Но вероятность того, что это кто-то другой, тоже была высока.
Да нет, это точно не Ёнсу. Наверняка инструктор уже давно прочел текст и решил просто проигнорировать его. Еще бы! Тратил свои личные деньги, убивал время, так старательно учил, а этот зеленый новичок взял и первым оборвал все связи. Скорее всего, Ёнсу воспринял это как плевок в лицо, решил, что вляпался в дерьмо, и просто послал его к черту. В конце концов, это ведь выглядело как одностороннее увольнение. Любому было бы неприятно.
Логично? Логично. Значит, Ёнсу прочитал, оценил ситуацию и выбрал тактику «прочитано и забыто». Следовательно, звякнувший только что телефон — это банальная рекламная рассылка.
Стоило Икхёну прийти к этому успокаивающему выводу и сесть, как уведомление звякнуло снова.
Звук был совсем не громким, но Икхён чуть не подпрыгнул на месте.
Спустя несколько секунд раздались еще два коротких сигнала. Сомнений не оставалось: все улики указывали на то, что телефон разрывался от сообщений Чан Ёнсу.
«Надо было приписать в конце, чтобы не утруждал себя ответом… Стоп. Погоди-ка. Какого хера я вообще творю? С чего меня так трясет от обычного сообщения? Я ему написал, он ответил. Это нормальная социальная интеракция. Наверняка просто отписался из вежливости. Что-то вроде: "Понял, счастливо оставаться, води аккуратно". Вот и всё».
— Да. Точно. Именно так, — пробормотал Икхён под нос и на четвереньках пополз к телефону.
Инструктор:
Икон-сси соряяян~~~ чет я поздно смску увидел~~!!! ток я не понял??? эт точно мне? ахахахаха че за тон ваще ахахахая те уши сосал и мы ващета ебались с хуяли ты опять такой сама-деловой~~~~~~ахахах ты ж даж не в офисе работаешь~~~~а насчет того че я вчера предлагал ты падумал??кста это че типа ты выбирал между уроками вождения и Чан Ёнсу и решил забить на вождение??? а Чан Ёнсу типа дальше будешь получать~~~~понил да о чем я?? ахахаха подмиг-подмиг~~~
— Псих ненормальный… — сорвалось с губ Икхёна, пока он читал этот бред.
Из-за хаотично налепленных знаков препинания смысл написанного дошел до него не сразу. Но даже с первого взгляда было интуитивно понятно: Ёнсу опять несет какую-то несусветную дичь.
Инструктор:
да и нафига падарок то~~~~ кароч пасиба!! потом потрачу когда с Икон-сси гулять пайдемм ахахаха
Терпение Икхёна лопнуло. Пальцы яростно забегали по экрану.
Икхён:
Инструктор, я имею в виду, что мы больше не увидимся ни в каком качестве. Ваше предложение меня тоже не интересует.Извините за внезапность, но я принял такое решение. Спасибо за уроки.
Инструктор:
с фига ли????секс тож зашибись был???
Икхён:
Это вам было зашибись. Мне — нет.
Инструктор:
врунишка~~~~~~
Икхён:
Думайте как хотите.
Инструктор:
буишь терь один кататься??? решился таки?
Икхён:
Я буду учиться у другого инструктора.Планирую брать уроки у нескольких разных специалистов с разным стилем вождения.То есть дело не в том, что вы, инструктор Чан Ёнсу, плохо справлялись. Надеюсь на ваше понимание.
Инструктор:
ок это я понил~~сексом тоже с разными спецами с разным стилем хош занимаца поэтому уходишь??
Икхён:
Это моя личная жизнь, и я не обязан перед вами отчитываться.
Инструктор:
встречайся с разными с разным стилем~~~ я ж ниче не говорю хехехемож со всеми по очереди встречаца и со мной тож~~~~
Читая этот словесный понос, Икхён ожесточенно жевал губу, а затем шумно выдохнул через нос.
Икхён:
Но не могли бы вы хотя бы перестать ставить эти тильды в конце предложений, когда мы ведем подобный диалог?Вы что, не понимаете, что из-за этого каждое ваше слово выглядит как издевка и несерьезный треп?Почему в этом разговоре серьезен только я один?
Инструктор:
правда? сорян хехе
— Аг-р-р! — Икхён чуть ли не швырнул телефон на пол и вцепился обеими руками в волосы.
Что за невыносимый ублюдок, блядь?! Какого черта он вообще продолжает вести с ним диалог? Почему он должен терпеть этого придурка, который ведет себя как самый упертый, тупой школьник, принципиально не желающий слушать ни слова?!
Некоторое время Икхён просто тяжело дышал, гневно сверля взглядом телефон, лежащий экраном вниз.
«Может, просто забить и кинуть его в блок? В любом случае, я ясно донес свою мысль о том, что всё кончено. Это не считается гостингом. Да. Я до последнего сохранял вежливость. Я сделал всё, что должен был».
Восстановив дыхание, Икхён снова подобрал мобильник. Но стоило взглянуть на горящий экран, как он вздрогнул и прищурился от неожиданности.
На весь дисплей красовалась крупная фотография уха Ёнсу.
Чистая и гладкая ушная раковина. Мочка с ярким, налившимся кровью засосом. Два следа от пирсинга.
Инструктор:
смари на то че любишь и не злися больше!!~~~
И текст сообщения, и сам факт того, что Ёнсу выдал подобную реакцию в такой напряженный момент, жутко бесили. Икхён закипал от раздражения, но почему-то не мог оторвать взгляд от фотографии.
Всматриваясь в экран, он вдруг обратил внимание на волосы вокруг уха. Они были влажными. Черные пряди липли к коже. Только что вышел из душа, что ли?
Следом на экране высветилась еще одна фотография. Икхён слегка поморщился, но тут же невольно хмыкнул. Это было второе ухо.
Инструктор:
зацени и правое!!!
Правое ухо Ёнсу сфотографировал с чуть более дальнего ракурса, поэтому в кадр попало больше шеи и часть затылка. На шее, как и следовало ожидать, неизменно поблескивала массивная золотая цепь. Похоже, он был без футболки. Ну, или нацепил что-то с очень уж глубоким вырезом.
Инструктор:
Икон-сси харош смсками кидаца давай на след неделе как в корею вернусь встретимся и вживую попиздим~~я с Икон-сси снова хочупиздец как хочу жестко трахать тя и спину твою сосать
Прикрыв рот ладонью, Икхён отстраненно наблюдал за тем, как на экране одно за другим всплывают новые сообщения Ёнсу.
Инструктор:
мы ж на след неделе видимся да???если не ответишь буду считать что ты согласен~~~ ахахахане отвечай!!!!!
На этом словесный понос иссяк. Но Икхён еще долго сидел абсолютно неподвижно, раз за разом перечитывая этот бред.
А потом снова открыл фотографии. Левое ухо Ёнсу. Правое ухо Ёнсу.
На снимке с правым ухом он разглядел на коже шеи блестящую каплю воды. Кадр, видимо, был сделан как раз в тот момент, когда она скатилась с влажных черных волос.
Икхён гипнотизировал взглядом эту каплю, пока наконец не сдался.
Он отбросил телефон куда-то в сторону и резко поднялся и направился в ванную. Даже не включив свет, скользнул внутрь и плотно закрыл за собой дверь.
Прижался горячим лбом к ледяной кафельной стене и торопливо засунул руку в штаны.
Грубо двигая рукой по члену, Икхён судорожно хватал ртом воздух. Он крепко зажмурился, но под плотно сжатыми веками всё равно до боли отчетливо стояла та самая капля, влажная шея и покрасневшее ухо. Даже эта вульгарная золотая цепь, спадающая на ключицы.
Нагретый чужим телом металл цепи скользнул Икхёну в рот — стоило потянуть за звенья, и Ёнсу тяжело подался навстречу, коротко застонав. От жадных прикосновений чужих рук к своей спине Икхён задрожал всем телом.
Спустя три дня Икхён нанял инструктора через частное агентство и откатал с ним три занятия подряд.
Первый урок он провел с пятидесятилетним мужчиной, затем позвонил в контору, попросил замену и еще дважды выезжал уже с сорокалетней женщиной. Мужик оказался просто отвратительным. Будь он самым первым наставником в водительской жизни Икхёна, тот, скорее всего, стиснул бы зубы и продолжил занятия, списывая всё на неизбежный дискомфорт. Но Чан Ёнсу слишком сильно задрал планку. Икхён ловил себя на том, что постоянно их сравнивает, и сравнение было явно не в пользу нового инструктора.
Больше всего бесило то, как этот дядька то и дело без спроса лез руками к рулю. Одно дело — перехватить управление в критической ситуации, спасая от аварии. Это Икхён бы понял. Но тот вклинивался на каждом повороте, бесцеремонно дергая рулевое колесо со словами: «Здесь выкручиваем вот настолько, а тут радиус берем вот такой». Эта манера физически контролировать процесс не просто жутко раздражала, но и парадоксальным образом лишала всякого чувства безопасности.
Ёнсу так никогда не делал. Он мог накрыть ладони Икхёна своими, чтобы показать правильный хват, но стоило машине тронуться с места — он ни разу не прикоснулся к рулю.
Раньше Икхён этого просто не осознавал. Понимание пришло только сейчас, на волне раздражения от чужих рук на своем руле. Оказалось, что слушать нелепую болтовню про «сжатие сфинктера», «упражнения Кегеля» и прочие абсурдные метафоры, с помощью которых Ёнсу пытался объяснить механику вождения, было в тысячу раз комфортнее, чем делить контроль над машиной с кем-то другим.
Когда у Икхёна окончательно лопнуло терпение и он попросил больше не трогать руль, инструктор вроде бы поумерил пыл, но атмосфера в салоне заледенела. В каждом слове, в каждой позе сквозила уязвленная гордость.
Обиженный на жизнь пятидесятилетний мужик. Худший из всех возможных кошмаров.
Поэтому, едва отмучив положенные три часа, Икхён подал заявку на замену. Женщина-инструктор, с которой он провел следующие два занятия, оказалась вполне сносной, но убеждение в том, что уроки Чан Ёнсу были самыми толковыми и насыщенными, никуда не делось.
На этом эпопея с автошколой благополучно завершилась. Наличие агентства-посредника делало процесс куда более стерильным, и это радовало. Икхён вспомнил, сколько нервов он вымотал себе, пытаясь выдавить то сообщение об отказе от занятий для Ёнсу. А здесь? Достаточно было пары слов оператору колл-центра. Всё-таки прямое человеческое взаимодействие несло в себе слишком много изъянов.
Надо было с самого начала идти по этому пути. Зачем он так долго усложнял себе жизнь? Да, качество обучения у Ёнсу было на голову выше, но зато сейчас он чувствовал себя в абсолютной эмоциональной безопасности.
А на следующий день после того, как закончился третий, последний урок, Икхён впервые выехал в город в полном одиночестве. Он наматывал круги по району ровно по тому же маршруту, по которому они когда-то ездили с Ёнсу, а потом добрался до парковки того самого гипермаркета и закрепил навыки въезда в слот.
Спустя пару часов, когда Кевин наконец-то замер на своем месте возле дома, Икхён заглушил мотор и оцепенел. Как вообще описать то, что накрыло его в этот момент? Беспрецедентное чувство триумфа. Грудь распирало так сильно, что к горлу подступила тошнота. Но в ней не было ни капли дурноты — это была тошнота от переизбытка абсолютного счастья. Казалось, стоит лишь разомкнуть губы, и изнутри потоком хлынут благоухающие цветочные лепестки, сладко щекоча гортань.
Конечно, в прошлом он уже испытывал удовлетворение от проделанной работы. Из недавнего — сдача практического экзамена на права. Из более раннего — успешная сдача школьных экзаменов экстерном или получение диплома в Открытом университете. Возможно, какие-то отголоски этого чувства мелькали, когда он скитался по фермам, дешевым забегаловкам или заводам в поисках заработка. Или когда из печати вышла самая первая книга, написанная им в качестве гострайтера.
Но нет. Всё это было не то. То, что он испытывал сейчас, имело совершенно иную природу. Стопроцентная дистиллированная эйфория. Абсолютно чистый экстракт концентрированного восторга.
«Я точно чувствую подобное в первый раз», — ошеломленно подумал Икхён. Взяться за дело совершенно самостоятельно, довести его до конца и задохнуться от гордости — такого в его жизни еще не случалось. Никогда.
Самому захотеть чего-то по-настоящему. Бросить вызов. Упорно тренироваться. И наконец-то перешагнуть на новый уровень.
Икхён продолжал сидеть в салоне заглохшего Кевина, вслушиваясь в гулкие удары собственного сердца. Давление в груди было мучительно сладким. До скрежета в зубах хотелось поделиться этим состоянием хоть с кем-нибудь. Рассказать, что ему уже тридцать пять лет, но он впервые в жизни нашел то, чего действительно захотел. Что он решился, преодолел себя и дошел до конца. Что он справился один! И что это чувство победы просто сносит крышу.
«Неужели успех всегда ощущается так ярко?» — ему хотелось трубить об этом на всю улицу.
И дело было вовсе не в жажде похвалы или дешевого одобрения. Ему просто нужно было выплеснуть наружу этот распирающий изнутри сгусток энергии. Икхён как никогда остро нуждался в человеке, которому можно было бы излить душу. Смотреть прямо в глаза. Видеть, как каждую секунду меняется выражение чужого лица. Делиться эмоциями, ловить ответную реакцию и реагировать в ответ. Он безумно хотел того, чего так панически избегал всю жизнь — настоящего, живого, интимного «разговора».
Но пока он так сидел, держась за руль, бешено колотящееся сердце постепенно сбавляло ритм, а дыхание выравнивалось. Икхён долго и неподвижно смотрел сквозь лобовое стекло на пустой переулок, позволяя моменту остыть.
А затем молча вышел из машины.
Вот так сегодняшний триумф был аккуратно упакован и задвинут на дальнюю полку сознания. Ему всё равно некому было об этом рассказать. Он переварил этот всплеск в одиночестве — на том и конец.
Главное — запомнить это чувство, и дальше, шаг за шагом двигаться вперед. Самостоятельно.
Заблокировав двери, Икхён окинул взглядом своего Кевина и ласково похлопал по всё еще нагретому капоту.
И Кевин, и он сам — они оба сегодня молодцы. По крайней мере, они заслужили эту скупую похвалу.
Икхён глубоко вдохнул морозный уличный воздух, медленно выдохнул белесое облачко пара и, окончательно придя в себя, начал подниматься по ступеням к своему дому.
То, что мысли упрямо возвращались к Чан Ёнсу, было неизбежно. Как-никак, он был его первым инструктором, человеком, который вложил в него базу. Объективно говоря, он был идеальным — и единственным — кандидатом для того, чтобы выслушать рассказ об этом первом одиночном заезде и разделить его триумф.
Да и если признаться честно, весь сегодняшний маршрут невидимый призрак Ёнсу сидел на соседнем сиденье. Вся та чушь, которую инструктор нес во время занятий, въелась в подкорку гораздо глубже, чем Икхёну хотелось бы. Стоило перестроиться на дополнительную полосу-карман, как в голове автоматом всплывало идиотское: «Сохраняем в кармашек!». На крутых спиралях подземных парковок мозг немедленно выдавал лекции про «сжатие сфинктера», «упражнения Кегеля» и «вжик-вжик», а при взгляде в боковое зеркало перед перестроением Икхён рефлекторно вспоминал про «безответную любовь», хотя ни о какой любви и речи никогда не шло.
Что бы Ёнсу ответил, узнай он об этом выезде? Даже если бы Икхён изо всех сил постарался сжать переполняющие его эмоции в сухую, отстраненную фразу: «Попробовал поехать один. К счастью, ни во что не врезался. Ощущения приятные», — Ёнсу всё равно разразился бы тирадой на три тома.
«Ого-го, Икон-сси! Смотри-ка! А я ведь говорил! Я же с самого начала видел в тебе задатки лучшего водителя! Реально круто справился. Вот так и продолжай. Главное — не трясись от страха. Хотя, знаешь, здоровая доля паранойи за рулем еще никому не вредила. Когда страшно, ты хотя бы по сторонам смотришь, а для новичка это самое то. Знаешь статистику? Больше всего в ДТП бьются те, кто за рулем второй год. Потому что борзеют и страх теряют. Человек же ко всему привыкает и расслабляется. Так вот, как бы круто ты ни водил, никогда нельзя полностью отключать бдительность. Ну, ко мне-то это, ясное дело, не относится, ха-ха!»
Икхён невольно усмехнулся, в красках представив, как инструктор запрокидывает голову и заливается своим фирменным раскатистым хохотом. Но улыбка тут же померкла, стоило опустить взгляд на панель электронного замка на двери.
С той злополучной пятницы, когда состоялся их странный диалог с фотографиями покусанных ушей, Икхён жил в постоянном напряжении. Он всерьез опасался, что Ёнсу начнет заваливать подобными селфи каждый день, докучая своей навязчивостью. Однако вплоть до сегодняшнего дня — дня, когда инструктор должен был вернуться в Корею, — телефон хранил молчание. Видимо, на курорте нашлись развлечения поинтереснее, и вся эта история с Икхёном просто вылетела у него из головы. В конце концов, вряд ли для Ёнсу это имело хоть какое-то значение. Быстро же он обо всем забыл.
Икхёну это было только на руку. Он всё равно твердо решил разорвать все связи, и если бы Ёнсу начал липнуть, ему пришлось бы просто кинуть его в тотальный игнор. А так всё разрешилось само собой, без лишней нервотрепки. Теперь можно было с облегчением поставить точку. Никаких контактов. Чистый финал.
И всё же, пока он катался с другими инструкторами, возвращался к привычной писанине и коротал вечера с Бури, врать себе было бессмысленно — он думал о Ёнсу. Более того, он думал о нем постоянно. Образ инструктора преследовал его. Икхён часами гипнотизировал те самые фотографии с ушами и руками, в деталях вспоминая их поцелуи и жадный, грубый секс. И мастурбировал, задыхаясь от этих воспоминаний. Всякий раз после разрядки его накрывало тяжелое осознание реальности: кожа буквально зудела и стягивалась от стыда. Но стоило похоти снова поднять голову, как этот порочный круг замыкался: Икхён открывал чат, вглядывался в фотографии Ёнсу, запирался в ванной или забивался под одеяло и снова принимался ожесточенно дрочить.
И, разумеется, всё это неистово било по самолюбию и жутко раздражало. То, что он вот так, варясь в собственном соку, продолжал безостановочно думать о Ёнсу.
У Икхёна, конечно же, имелось на этот счет оправдание. Он был уверен, что этот придурок начнет ежедневно спамить ему бредовыми сообщениями с десятками тильд, но тот внезапно затих. И именно эта тишина заставляла вспоминать о нем чаще.
Просто напрягало то, что ситуация пошла не по сценарию, вот и всё.
Да, только и всего. Будь на месте Ёнсу кто угодно другой, соверши он нечто выходящее за рамки прогнозов — Икхён точно так же ломал бы голову над мотивами. Природа человека такова: мы биологически запрограммированы искать ответы на нерешенные загадки.
А значит, сейчас им двигало банальное человеческое любопытство. Чистый инстинкт. Бороться с этим бесполезно, да и незачем пытаться это в себе подавить. В конце концов, он же никому не причиняет вреда своими мыслями, верно?
Подумает, покрутит в голове, рано или поздно придет к логичному выводу — и тут же всё забудет. Как и всегда. Выбросит из головы за ненадобностью.
Стоя под дверью и гоняя по кругу эти успокоительные мысли, Икхён вдруг услышал изнутри требовательное мяуканье. Он тихо рассмеялся и поспешно открыл замок. Бури явно учуял его шаги, прибежал встречать к защитной решетке и теперь возмущался: какого черта хозяин торчит на пороге и не заходит?
— Заждался, Бури? Прости-прости, — Икхён сбросил обувь, распахнул решетку и, опустившись на колени, принялся наглаживать кота.
Бури тут же с готовностью плюхнулся на бок и затарахтел.
— Я сегодня сам ездил, Бури. Первый соло-заезд прошел успешно, — поделился Икхён, сидя прямо на полу и перебирая мягкую шерсть.
Конечно же, в его жизни был слушатель. Единственное существо в этом огромном мире. Бури можно было рассказать абсолютно всё, в любой момент и без малейшей оглядки. Так что жалеть Икхёну было решительно не о чем.
— Может, завтра попробую выехать ночью? Как думаешь?
Бури, лениво вытянувшись на полу, выдал вибрирующую руладу, которая недвусмысленно переводилась как: «Мне плевать. Просто гладь меня, а со своими машинами разбирайся сам».
И этот воображаемый ответ Икхёна полностью устроил. Его навыки вождения действительно не имели к коту никакого отношения. Это исключительно его, Икхёна, личная ответственность.
— Понял, принял. Буду стараться, — Икхён помял бока кота, словно тесто для пирожков, а потом и вовсе навалился сверху. Он принялся звонко расцеловывать пушистую морду, тереться о нее щекой и жадно вдыхать уютный запах кошачьей шерсти. — Я люблю тебя. Люблю. Очень люблю.
Бури стоически терпел этот прилив нежности ровно до тех пор, пока его кошачий лимит не был исчерпан, после чего поднялся и засеменил прочь. Икхён на четвереньках пополз следом, снова сгреб его в охапку и продолжил тискать. Кот вырывался, Икхён упрямо полз за ним по пятам. Покружив по комнате, Бури в конце концов ретировался в свое убежище — домик в форме кактуса, где спасительно скрылся с головой.
Он присел на корточки перед входом в домик, а затем просто завалился на бок прямо на пол. Бури настороженно сверкнул глазами из полумрака, убедился, что угрозы больше нет, и принялся невозмутимо умываться.
Переводя сбившееся от возни дыхание, Икхён смотрел на кота и рассеянно поглаживал ворсистую поверхность когтеточки-кактуса.
В ответ раздалось лишь ритмичное чавканье вылизываемого меха.
Под эти успокаивающие звуки Икхён откинулся на спину, уставившись в потолок. В верхней части окна гостиной виднелся кусок затянутого серыми тучами неба.
А ведь сегодня канун Рождества.
Он уже так давно жил в отрыве от календаря, праздников и выходных, что эта дата не вызывала в душе ни малейшего трепета. Но, если подумать, в этот сочельник он впервые в жизни сделал себе настоящий подарок. Огромный подарок под названием «первый соло-заезд».
Во время вождения его ладони взмокли и заледенели от пота, мышцы свело от напряжения, и да, он пару раз мелким образом накосячил. Но аварии не случилось. Он выехал с парковки один, проехал по маршруту один и вернулся на парковочное место один. А потом его накрыло этой колоссальной волной триумфа. Такое чувство действительно не купишь ни за какие деньги.
Это был абсолютно бесценный и особенный подарок.
— Молодец, — тихо произнес Икхён в пустоту и прикрыл глаза.
В его положении, когда жизненно важно было уметь справляться со всем исключительно в одиночку, он добавил в свой список еще один навык. Медленно, неуклюже, спотыкаясь на каждом шагу, но он строил свою автономную жизнь. Так что такую маленькую похвалу он вполне заслужил.
Икхён пролежал на полу до тех пор, пока звуки кошачьего умывания не стихли. Затем поднялся и вернулся к привычной рутине. Открыл окна на проветривание, поменял воду в миске Бури, прошелся по комнатам с пылесосом и досыпал корм в автоматическую кормушку. А после — сел за стол и погрузился в работу.
Звонок от Ёнсу раздался, когда время близилось к десяти вечера.
Икхён лежал на диване вместе с Бури и смотрел фильм. Внезапная трель телефона в столь поздний час заставила вздрогнуть, но когда он взглянул на экран, глаза и вовсе округлились от шока. Он не блокировал этот номер, поэтому на дисплее четко высветилось: «Инструктор».
Сердце почему-то пустилось в галоп. Икхён просто пялился на экран. Он-то думал, что с Ёнсу всё покончено, и даже успел сделать вывод, что они больше никогда не увидятся. Подобный поворот событий выбивал почву из-под ног.
В голове всплыл вполне правдоподобный вариант. Случайно нажал что-то в кармане и набрал его. Сам Ёнсу наверняка даже не подозревает о том, что сейчас кому-то звонит.
«Если так, то отвечать вовсе не обязательно. Нет, лучше вообще не брать трубку».
С этими мыслями Икхён продолжал сверлить взглядом дисплей.
Мелодия надрывалась еще какое-то время, а затем стихла.
Икхён шумно выдохнул и отложил мобильник. Потянулся за пультом, чтобы отмотать фильм на пропущенный момент, как вдруг раздался сигнал о новом сообщении. Нахмурившись, он скосил глаза на телефон. За первым сигналом последовали еще два.
Пальцы, сжимавшие пульт, невольно напряглись. Внутри начала закипать глухая злость.
«Нет. Скорее всего, он просто пишет, что ошибся номером, и извиняется. Вот и всё. Беситься тут не из-за чего. С кем не бывает».
Поставив фильм на паузу, Икхён разблокировал экран.
Инструктор:Икон-сси спиш??? я в кореювернулся давай увидимся~~~~я к тебе подеду выйдешь??я на тачке приеду покатаемся~~~
Эти три строчки пришлось перечитать несколько раз.
— Сейчас?.. Какого… — слова застревали в горле.
Что ответить? И стоит ли вообще отвечать? Мысли путались в панике. Икхён дернулся, пытаясь сесть, и выронил телефон.
От резких движений Бури спрыгнул с дивана и ретировался на пол.
Икхён поспешно поднял мобильник и снова в шоке уставился на экран. Когда аппарат выскользнул из рук, пальцы случайно прошлись по клавиатуре, и эта белиберда каким-то чудом успела отправиться.
Икхён:ббх
Он судорожно принялся искать кнопку «Удалить», но тут же прилетел ответ.
Инструктор:это че значит?~~~Балбес-братец хён???
Икхён вцепился себе в волосы, с силой потянул их зарычал, глядя в потолок.
Инструктор:кароче ты не спал же??сейчаспериеду давай увидимся~~~~
Икхён:нНетВам не нужно приезжать.Не приезжайте.
Инструктор:пачему?? я уже мотор завел~~так че такое ббх??
Икхён:Так заглушите его обратно.Палец соскользнул, случайно набрал. Ничего это не значит.
Инструктор:если я завел то заднюю не даюㅋㅋㅋбуду минут через 20!! до скорого~~
— Да что с ним не так, блядь?!
— Нет, инструктор. Я же сказал вам не приезжать. Что вы творите?
— А че такое? Ты не дома? Где-то гуляешь?
Икхён едва не ляпнул правду, но вовремя спохватился и сменил тактику:
— Меня нет дома, так что нет смысла сюда ехать!
— С какой стати я должен перед вами отчитываться?
— Рождественский сочельник на дворе, наверное, с кем-то уже кувыркаешься, — рассмеялся Ёнсу.
«Какой же примитивный у него уровень мышления…»
Икхён с трудом подавил тяжелый вздох.
— Значит, Бури там совсем один?
— Может, мне заехать к тебе и присмотреть за ним? Ты сегодня не ночуешь дома?
— Нет, послушайте. Это вообще… Вас это совершенно не касается, инструктор. Если бы мне понадобилась сиделка для Бури, я бы сам озаботился тем, чтобы ее нанять!
Подошедший Бури тихо мяукнул. Икхён на автомате принялся поглаживать кота по голове, и лишь секунду спустя до него дошел весь ужас ситуации. Рука замерла в воздухе.
— Звук, как у козленка. Точно он. Это его «мэээ».
Пока Икхён сидел ни жив ни мертв, Бури снова выдал свое коронное «мэээ», уперся передними лапами ему в бедро и требовательно ткнулся мордой в руку.
— Э-э-эй, так ты с Бури! Икон-сси, ты же дома!
Отвратительное хихиканье резануло по ушам из динамика.
Смирившись со своим поражением, Икхён погладил ластящегося к нему кота.
— Зачем ты соврал, Икон-сси? Настолько не хочешь меня видеть?
Икхён нервно прикусил щеку изнутри, собираясь с мыслями, и наконец ответил:
— Да. Настолько. Поэтому не приезжайте.
Секунды три в трубке висела тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем поворотника.
— Во бля, чуть беды не наделали! Тут впереди тачка направо поворачивала и едва мотик не снесла.
— Икон-сси. Я же учил тебя, что при повороте направо нужно обязательно проверять слепую зону сзади? Туда вечно вклиниваются всякие скутеры и велики. Доли секунды — и все. Короче, я уже почти на месте. Если так уж бесит на меня смотреть, просто считай, что мы видимся в последний раз. Зря я, что ли, ехал? Да и мне передать тебе кое-что надо. А? Договорились?
«Не договорились, стена ты непробиваемая! Ты чем вообще слушаешь, когда с тобой говорят?! У тебя бананы в ушах?!»
Подавив желание наорать на него в голос, Икхён обреченно зажмурился.
— Молчание — знак согласия. Подъеду — наберу. До скорого.
Икхён еще пару секунд сидел неподвижно, а затем нажал на отбой. Внутри всё кипело от раздражения. Он немного погладил Бури, чтобы хоть как-то успокоиться, а затем поднялся с дивана и накинул куртку.
— Я ненадолго, — бросил он коту.
Спустившись на парковку, Икхён поймал себя на странном ощущении. В груди всё еще клокотала злость, но голова при этом парадоксальным образом оставалась ясной.
«Может, если я скажу ему всё в лицо, до него наконец дойдет?»
Все эти безумные переписки и телефонные разговоры, когда Ёнсу параллельно следит за дорогой, не имели никакого эффекта. Лучше уж пересечься вживую, посмотреть друг другу в глаза и поставить жирную точку.
Скрестив руки на груди, словно защищаясь от холода и мира, он переминался с ноги на ногу возле своего Кевина. Вскоре в переулок медленно вкатился Range Rover со включенными фарами. Кажется, именно эту машину Ёнсу прозвал «Ивушкой»?
Икхён мысленно фыркнул. Назвать такую огромную и мрачную тачку Подыри*… Ёнсу действительно очень странный тип.
Прим.: Подыри (버들이) — буквально «Ивушка». 버들 — «ива», «верба» (обычно ива), 이 — суффикс, который может образовывать ласковое имя/прозвище.
Тяжелый внедорожник остановился у въезда на парковку. Окно со стороны пассажирского сиденья поползло вниз.
Икхён собирался отрезать, что скажет всё прямо здесь и вернется домой, но, заглянув в салон, вдруг осекся.
Волосы Ёнсу, которые он обычно зализывал назад тонной геля, сейчас свободно падали на лоб, слегка растрепанные, будто он только что вышел из душа. Вместо привычного черного пальто или вычурной дубленки на нем был светлый бежевый флисовый анорак и обычные спортивки. Контраст с его обычным «бандитским» стилем был настолько разительным, что Икхёну на секунду показалось, будто перед ним совершенно незнакомый человек.
— Давай садись. Холодно же, в машине поговорим, — с улыбкой позвал Ёнсу, похлопав по сиденью.
Икхён почувствовал странное бессилие. Он сам не понимал почему, но ощущал себя так, словно его полностью обезоружили, перехватив инициативу еще до начала боя.
Молча открыв дверцу, он скользнул на пассажирское кресло.
Ёнсу подался ближе, внимательно всматриваясь в его лицо. Большая тёплая ладонь легла на щёку. Икхён вздрогнул, тут же отшатнулся и торопливо смахнул чужую руку.
— Щёки-то ледяные. Ты чего на улице торчал? Сидел бы дома, я бы набрал, когда подъехал.
Ёнсу рассмеялся и постучал пальцем по замку ремня безопасности.
Икхён без лишних слов защёлкнул пряжку. Инструктор коротким жестом указал вперёд.
— Я же учил тебя, да? В темноте расстояние до машины оцениваем по свету фар.
Он мгновенно переключился в привычный преподавательский режим и принялся подробно объяснять, как разворачиваться в ограниченном пространстве, одновременно с лёгкостью выполняя этот манёвр. Икхён был ещё новичком и дорожил каждым уроком, поэтому сам не заметил, как забыл о своей злости. Теперь он ловил каждое слово и неотрывно следил за движениями чужих рук.
— Проверяем, нет ли пешеходов. Смотрим, по какой полосе летит во-о-он та встречная.
Дожидаясь возможности выехать на дорогу, Ёнсу продолжал сыпать полезными советами. Икхён послушно выполнял его указания: скользил взглядом по улице, оценивал движение, следил за полосами.
— Смотри на меня. Проверили зеркала. Потом слепую зону через плечо. Руль доворачиваем мягко, вот насто-о-олько.
Под его пристальным взглядом Ёнсу плавно провёл машину через разворот, продолжая спокойно комментировать каждое своё действие.
В груди снова тяжелым комком свернулась зависть. Та эйфория, которую Икхён испытал от своего первого успешного «соло-вождения», теперь казалась чем-то жалким и нелепым. На фоне этого уверенного профессионализма он чувствовал себя крошечным и ни на что не годным. Та высота водительского мастерства, на которой находился Ёнсу, маячила где-то бесконечно далеко. Икхён даже не был уверен, что вообще способен когда-нибудь до нее добраться.
Вскоре автомобиль выехал на мост, и перед ними развернулась сияющая панорама ночного города.
Усыпанные огнями высотки и тёмные спокойные воды реки по-прежнему завораживали своей красотой. Это чувство, когда машина скользит по асфальту под жёлтым светом фонарей… Именно ночное вождение дарило особенно ощущение, что ты не просто смотришь на город со стороны, а действительно живёшь внутри него.
И в этот момент Икхён наконец понял настоящую причину, по которой столько лет упорно вычёркивал вождение из своей жизни.
Официальная отговорка всегда звучала одинаково: «За рулём у меня может внезапно начаться приступ галлюцинаций». Но за ней скрывался куда более глубокий страх — что однажды он использует машину как инструмент самоубийства.
Нет, даже не страх. Уверенность, что он обязательно так поступит.
Разогнаться вдоль длинного волнореза и на полном ходу рухнуть в ледяное море. Выжать газ до упора на крутом горном серпантине и вылететь с дороги прямо в обрыв. Или впечататься в бетонную стену какого-нибудь заброшенного уродливого здания на окраине.
У него не хватило бы смелости причинить себе боль собственными руками или просто шагнуть вниз с высоты. Но машина… Машина стала бы идеальным железным гробом. Спрятавшись в этой металлической капсуле, он смог бы наконец оборвать всё.
Ещё несколько лет назад Икхён не мог спокойно смотреть на глубокую воду: перед глазами сразу возникала естественная и манящая картина того, как он бросается в неё и уходит на дно. От последнего шага его удерживала лишь трусость — неспособность набраться той самой «смелости броситься вниз с пустыми руками». Умей он тогда водить, без колебаний направил бы машину в бездну. И всё было бы кончено.
А может, всё было бы ещё страшнее. В порыве отчаяния ему могло стать плевать на чужие жизни, и тогда он устроил бы кровавую аварию в людном месте, утащив за собой на тот свет ни в чём не повинных людей.
Где-то на самом дне сознания Икхён всегда понимал, какую угрозу носит в себе. Именно поэтому на уроках вождения от любой, даже самой крошечной ошибки у него обрывалось сердце. Разум неустанно шептал, что такой человек, как он, просто не имеет права садиться за руль.
Но, как бы то ни было… Слава богу, всё сложилось именно так. Слава богу, он освоил это «оружие на колёсах» только сейчас, когда жизнь наконец начала входить в спокойное русло. Когда он отдалился от прежних привязанностей, взял под контроль галлюцинации и справился с их тяжёлыми последствиями.
Какое счастье, что он получил в свои руки то, что могло стать его «гробом», лишь тогда, когда между ним и жутким прошлым уже пролегла безопасная дистанция. Настолько большая, что теперь, проезжая мимо темных вод реки, он вспоминал о своих суицидальных мыслях как о чем-то отвлеченном. Как о чужом воспоминании, нахлынувшем «вдруг».
Икхён несколько раз быстро моргнул, почувствовав, как защипало глаза, и продолжил молча смотреть на проносившиеся мимо огни ночного города.
Эта мысль нагнала его здесь, на фоне огней ночного города. Совершенно очевидно, что его душа и сама жизнь начали меняться с того самого дня, как он принес этого кота в свой дом.
А значит, теперь он просто не может свести счеты с жизнью. Если он убьет себя, Бури останется в пустой квартире совсем один — поэтому нельзя. Если он умрет, то не сможет вот так же уверенно вести машину и любоваться ночным пейзажем — поэтому нельзя. В конце концов, у него подписаны контракты на две книги — поэтому нельзя.
Суицидальные порывы подкрадывались исподволь, а потом так же бесследно растворялись. Этот цикл повторялся годами, и теперь, когда за этими мыслями больше не стояло прежней решимости, умирать было тем более нельзя.
«Даже если мне всё-таки суждено умереть, сначала я должен дожить до того дня, когда собственными руками похороню Бури».
В голове внезапно сложился отличный план. Если предположить, что кот проживёт лет двадцать, у Икхёна в запасе оставалось ещё шестнадцать. За это время он вдоволь насмотрится на ночные огни во время одиноких поездок, а главное — однажды не станет самого дорогого существа, которое удерживало его в этом мире. И тогда можно будет поставить точку. Уже без всяких сожалений.
«Да. Хотя бы до тех пор я продержусь».
— Икон-сси, ты по мне не скучал?
Голос Ёнсу бесцеремонно ворвался в его мысли, на корню разрушив весь сентиментальный настрой.
Сидеть в чужой машине, глазеть на ночной город и разводить в голове подобную философию было до абсурда нелепо. Впрочем, не менее нелепой была неизменная способность Ёнсу влезать в чужую душу грязными ботинками. Икхён с трудом подавил рвавшийся наружу нервный смешок.
«Тогда почему ты ни разу не дал о себе знать за всю поездку?»
И это был не упрёк, а самое искреннее недоумение. Обычно, когда люди по кому-то скучают, они пишут или звонят, разве нет? От Ёнсу же всё это время не было ни слуху ни духу. Он объявился лишь после возвращения в Корею, а теперь как ни в чём не бывало заявлял, что скучал.
Икхён совершенно не понимал, как расценивать подобное поведение.
Впрочем, задать этот вопрос вслух он не мог. Спроси он сейчас: «Если скучал, то почему не звонил?» — это прозвучало бы как жалкая обида. В конце концов, они с Ёнсу не любовники.
— Этот праздник не имеет ко мне никакого отношения.
— Трах и Рождество никак между собой не связаны.
Икхён бросил мимолетный взгляд на его профиль и снова уставился вперед. То ли из-за этой небрежной прически без грамма геля, то ли из-за спортивной одежды, но сейчас Ёнсу казался еще более ветреным и похожим на уличную шпану, чем обычно.
В памяти неожиданно всплыло фото уха, присланное из Таиланда, и между бровей Икхёна пролегла лёгкая морщинка. На том снимке Ёнсу явно был без рубашки: влажные пряди волос, тяжёлая золотая цепь и мочка уха с отчётливыми следами от пирсинга.
Икхён не раз дрочил на эту фотографию. Представлял, как жадно сосёт эту мочку, слизывает капли воды, стекающие по чужой шее, и берёт в рот золотую цепь, пока Ёнсу сзади жёстко вдалбливается в него.
Наверное, когда тот делал селфи, его волосы лежали в точно таком же небрежном беспорядке, как и сейчас.
Вопрос прозвучал настолько внезапно, что Икхёну понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Затем он резко повернулся к водителю.
Голос получился куда громче, чем он рассчитывал, но Ёнсу это ничуть не смутило. На его губах играла всё та же знакомая наглая ухмылка.
— Ну, раз уж выехали, че бы палочку не кинуть?
«Как у него вообще язык поворачивается нести такое с настолько невозмутимым видом?!»
— Я спецом выгнал тачку побольше. Чтобы нормально так кувыркнуться с тобой на заднем сиденье.
Икхён посмотрел туда, куда тот кивнул, затем снова перевёл на него ошарашенный взгляд. Ёнсу покосился в ответ и прыснул со смеху.
— Ты че так пучеглазишься? Милота какая.
Взгляд Икхёна растерянно метнулся вперёд, снова к водителю, затем опять к дороге. Встретившись с ним глазами, Ёнсу лишь непринуждённо вскинул брови и отвернулся к лобовому стеклу.
— Но почему вы… прицепились именно ко мне?
— Почему вы так зациклены на сексе со мной? У нас ведь был всего один раз.
— Так потому что один раз и был, вот и хочется еще.
— Так найдите себе кого-нибудь другого.
— Мне понравилось с тобой, на кой хрен мне кого-то искать?
Он произнёс это таким тоном, точно озвучил нечто совершенно очевидное.
Икхён сжал губы. Ещё несколько секунд он сверлил взглядом профиль Ёнсу, а затем отвернулся к лобовому стеклу.
Следовало сказать: «Хватит мусолить эту тему. Понравилось только вам. Отстаньте уже — мы всё равно больше не увидимся, так что разбирайтесь со своими половыми проблемами сами». Он прекрасно понимал, что должен отказать именно так — жёстко и безапелляционно. И вполне мог это сделать.
В конце концов, Ёнсу выглядел как дешёвая шпана и был ветреным до невозможности. Разве случится что-нибудь страшное, если Икхён немного развлечётся с этим озабоченным бездельником, обвешанным золотыми цацками?
Люди, которые много лет назад бесконечно убивали его в кошмарных галлюцинациях, были его семьёй и друзьями. Теми, кого Икхён любил всей душой. Теми, кого ему пришлось долгие годы вырывать из собственного сердца.
Это были души тех, кому в прошлой жизни он причинил слишком много боли. Они последовали за ним в новое воплощение ради жестокой мести и заставили сполна расплатиться за давние грехи.
Но ведь к такому человеку, как Ёнсу, он ни за что на свете не сможет привязаться. По правде говоря, Икхён так давно не испытывал ни к кому симпатии или душевного тепла, что уже напрочь забыл, как это делается.
А если так… Разве пара перепихонов с этим легкомысленным типом могла представлять для него хоть какую-то угрозу?
Будем честны, секс с Ёнсу в тот день был чертовски хорош. Икхёну нравилось, как тот оставлял засосы на его спине и ладонями оглаживал каждый изгиб тела. Понравился и внушительный размер, и горячая упругость члена, безжалостно распиравшего его изнутри.
Раньше он спасался групповухами лишь из страха, что во время секса один на один может ненароком привязаться к партнёру. Но то, что даже после проведённой вместе ночи инструктор продолжал нещадно его бесить, служило доказательством: этот вариант был совершенно безопасен.
Искать надёжных людей для группового секса было той ещё морокой. Поэтому предложение Ёнсу стать постоянными «партнёрами» и время от времени снимать напряжение в комфортной обстановке, без лишних обязательств и заморочек, звучало вполне разумно.
И хотя Икхён пришёл к этому логичному выводу ещё в тот день, когда инструктор впервые озвучил своё предложение, он до последнего отмахивался от этой мысли, старательно притворяясь глухим дурачком.
Он и сам не до конца понимал, к чему всё это бессмысленное упрямство.
А где-то в глубине души копилась глухая, затаённая обида на весь мир.
«Я ведь имею право урвать от жизни хотя бы какие-то крохи удовольствия. Разве нет? Чем я так провинился, что вынужден каждую секунду трястись над собой и шарахаться от любого человеческого контакта?»
— Слушай, это всё из-за того, что я твой инструктор? — внезапно нарушил тишину Ёнсу.
— Ну, типа: «Я ученик, а ты учитель». Включил режим недотроги из-за субординации?
Икхён никогда не рассматривал ситуацию под таким углом. На мгновение он даже всерьёз задумался, не кроется ли здесь какая-нибудь серьёзная этическая проблема.
— Ты ж сам сказал, что больше не будешь у меня учиться, — резонно добавил Ёнсу. — Значит, теперь всё по правилам, не?
— Я согласен, — глухо произнес Икхён, глядя в боковое окно.
— На это. Давайте сделаем это.
— На один раз? Или оформим безлимит и будем перепихиваться каждый раз, когда встанет?
Слушая его донельзя довольный смех, Икхён упрямо сверлил взглядом проносящиеся за окном ночные огни.
— Но в машине мы этого делать не будем.
— Само собой, поедем в нормальное место. Я ж про тачку чисто по приколу ляпнул.
«Ну и на кой черт ты вообще так шутишь?»
Проглотив тяжелый вздох, Икхён достал из кармана телефон.
— Сейчас посмотрю, в каком из ближайших мотелей есть свободные номера на пару часов.
Ёнсу пренебрежительно отмахнулся.
— Обижаешь, Икон-сси. Я же сказал, едем в нормальное место.
Икхён повернул голову и подозрительно оглядел его профиль.
— А, ты стесняешься, если дома кто-то есть? Да я вообще-то живу с бабушкой, дедушкой, родаками и младшими. Полный дом народу. Но ты не парься, они рано ложатся, так что всё путем.
Икхён лишился дара речи и в шоке уставился на Ёнсу. А тот, покосившись на его перекошенное лицо, громко засмеялся.
— Да расслабься, Икон-сси, шучу я! Конечно, один. И презиков дома навалом.
«Да какого хуя ты вообще такое несешь?! В чем резон от этих твоих уебищных шуток?!» — мысленно вопил Икхён, но заставил себя промолчать.
Видимо, от осознания того, что он вдоволь натравил своих собачьих шуток и наконец-то обзавелся постоянным секс-партнером, настроение у Ёнсу взлетело до небес. Тихонько напевая что-то себе под нос, он плавно и мягко вывел тяжелый внедорожник на съезд с эстакады.
— Взгляд всегда держим далеко впереди, по ходу движения. Следим за скоростью, не разгоняемся, а руль выкручиваем мягко, по миллиметрику.
Разумеется, даже в предвкушении ночи он не забыл вставить свои обязательные инструкторские пять копеек.