Хроники Гириаса: Начало конца
Часть 1. Пепел на колосьях
Земля в Эшвуде была тяжелой, жирной, но в этом году она пахла не только перегноем, но и какой-то скрытой гнилью. Гириас отер пот со лба грязным рукавом рубахи и покрепче перехватил серп. Спина ломила от полуденного зноя, но мысли крестьянина были далеко от ячменных колосьев. В памяти всплывали строки из старого, пахнущего плесенью гримуара, который он прятал под половицей: рецепт мази из корня лопуха и змеиного жира, способной затягивать глубокие порезы. Вечером, когда дети уснут, он снова зажжет огарок свечи и продолжит чтение.
Он вспомнил, как уходя на поле, потрепал по светлым волосам Улфрида, пытавшегося неуклюже толочь сухую ромашку в ступке. Вспомнил звонкий, чистый смех маленькой Элизы, собиравшей полевые цветы у плетня, и мягкую улыбку жены, провожавшей его взглядом. Ради этого стоило гнуть спину до заката. Слухи о чуме и полчищах крыс, ползущих по королевству Острум, казались далекой, чужой бедой. Корона и ее маги сильны, они разберутся, ведь так?
Тишину разорвал не человеческий крик — это был противоестественный, утробный визг, от которого заломило зубы.
Гириас выпрямился. Над Эшвудом, со стороны дальних амбаров, поднимался густой черный дым. Воздух внезапно донес трупный смрад и яростный, панический крик соседа: «Бегите! Гир… беги!..» Кричавший осекся, захлебнувшись хрипом. Из высокой травы на край поля хлынула живая, серая волна. Крысы. Но не те мелкие вредители, что воровали зерно, а раздутые, покрытые язвами чумные мутанты размером с доброго пса.
Серп выпал из ослабевших пальцев Гириаса. Ужас сковал горло, лицо мгновенно стало белым, как мел. — Анна… Дети… — сиплый шепот застрял в груди.
Он бросился бежать. Бежать так, как не бегал никогда в жизни, не разбирая дороги, через вытоптанные огороды и охваченную паникой деревню, где соседи безуспешно пытались отбиваться вилами от наседающих тварей.
У порога собственного дома Гириас замер. Дубовая дверь была выбита внутрь, сорвана с петель. На светлых щепках косяка темнели свежие, маслянистые потеки крови. Воздух, еще утром пахнувший парным молоком, теперь душил запахом сырой меди и паленой шерсти.
Внутри кухни копошился сплошной серый ковер. Десятки крысиных спин вздымались в едином, чавкающем ритме. В углу, под перевернутым кухонным столом, из-под навалившихся тварей виднелось ситцевое платье жены и маленькая, безжизненная ножка Элизы. Одна из крыс-переростков с хрустом подняла морду, доедая то, что осталось от его дочери.
Мир вокруг Гириаса мгновенно потерял все звуки. Писк тварей, крики снаружи — все смолкло. Остался только глухой, невыносимо медленный стук собственного сердца в барабанных перепонках. Его лицо застыло, превратившись в каменную, гипсовую маску без единой эмоции. Но внутри, в самой глубине груди, закипал жидкий, безумный пожар. Под кожей на шее и руках вздулись и почернели вены.
И вдруг реальность раскололась.
Перед глазами Гириаса все двоилось. На мгновение он увидел странный, пугающе четкий образ: огромный вожак стаи, сидящий на столе, прыгает вперед, целясь желтыми клыками прямо ему в горло, а воздух вокруг взрывается белым пламенем.
Гириас моргнул. Прошло ровно пять секунд.
Крысиный вожак на столе подобрал лапы и прыгнул — в точности так, как Гириас только что увидел в своей голове.
Этот пятисекундный сдвиг времени сработал как спусковой крючок. Оцепеневшее тело Гириаса, повинуясь увиденному будущему, само дернулось в сторону за секунду до удара. Тварь пролетела мимо, щелкнув зубами в воздухе.
В ту же секунду внутренний пожар Гириаса прорвался наружу. Воздух вокруг его пальцев пошел тяжелой рябью от жара. Деревянный косяк, за который он держался, с треском обуглился. Из его ладоней и груди с яростным ревом вырвался неконтролируемый, ослепительно-белый сполох чистого пламени.
Огонь не был заклинанием из книг — это был чистый выброс его закипевшей от горя крови. Волна жара ударила по комнате, мгновенно превращая серый крысиный ковер в кучу визжащих, обугленных углей. Чудовищная вспышка выжгла тварей, но Гириас, никогда не знавший магии, не смог ее остановить. Пламя лизнуло сухие занавески, перекинулось на потолочные балки и с голодным гулом устремилось вверх, пожирая крышу.
Гириас медленно отступил назад, за порог.
Он стоял на коленях в дорожной пыли, а перед ним с треском догорала вся его жизнь. Дом, любимая жена, Улфрид, Элиза… вернее, тот пепел, в который их превратила его собственная, впервые пробудившаяся сила. Огонь отражался в его пустых, немигающих глазах, намертво вгрызаясь в память.
Один из тысячи рождался с даром. Но Гириас еще не знал, что эта ночь забрала у него все, взамен сделав его проклятой аномалией. Как же главный герой теперь будет жить дальше?
Продолжение следует...