Крымнаш по-французски и африканский Донбасс

Начало здесь. Выше была раскрыта экспансионистская логика нынешней России, как крупнейшей средней державы современного мира (если вынесем за скобки Китай, который многие склонны относить к разряду сверхдержав). Внешняя экспансия – это такая штука, которая воспринимается очень по-разному в зависимости от того, кто ее осуществляет.

Скажем, стремление Франции доминировать в Африке в своих бывших колониях у почтенной публики никаких возражений не вызывает. И даже если Париж поддерживает откровенных диктаторов-людоедов, устраивает свои СВО для наведения порядка в формально суверенных странах или организует госперевороты, это не провоцирует у швабодолюбивой общественности никаких воплей о великодержавном имперстве и агрессивной экспансии. Более того, неоколониальная политика Франции даже встречает одобрение: мол, цивилизованные европейцы наводят порядок среди дикарей, и слава богу, так держать, камарады!

Все дело в том, что статус Франции в глазах наблюдателей существенно выше, чем у какого-нибудь Нигера, Кот-д’Ивуара или ЦАР. А раз так, значит нагибать туземцев и попутно творить там всевозможную дичь французы имеют полное право. К тому же они творят дичь во имя демократии, для защиты прав человека и с целью борьбы с терроризмом. Кто выступает против дичи – тот, стало быть, поддерживает террористов. Логично же?

Французская военная экспансия обычно маскируется под «миротворчество». Это так же верно, как то, что американцы свои вторжения объясняют борьбой с «международным терроризмом». В 2011 г. Франция активно бомбила Ливию, прикрываясь резолюцией Совбеза ООН № 1973, которая ввела запрет на полеты и позволила использовать «все необходимые меры» для защиты гражданских лиц. Собственно, сама Франция ее и инициировала.

Когда речь идет о защите гражданского населения, что рисует ваше воображение? Это будут лагеря беженцев, создание зон безопасности и гуманитарных коридоров, конвои, доставляющие продовольствие и медикаменты в зоны бедствия, принуждение воющих сторон к переговорам и примирению. И да, введение бесполетной зоны – тоже мера защиты мирного населения. Бесполетная зона – это когда к берегам страны, охваченной гражданской войной, подходят корабли, которые получили приказ сбивать все, что летает, чтобы исключить бомбардировки городов. Ну, логично же – бесполетная зона – это зона, в которой НЕ ЛЕТАЮТ.

Но Франция цинично подтерлась этой резолюцией и заявила, что бесполетная зона вводится для ливийцев, а они, белые люди, будут летать, где хотят и бомбить, кого хотят. Разумеется, все убитые в ходе этих ударов объявлялись жертвами кровавого режима Каддафи. Ибо попробуй разберись, чья ракета разобрала ночью жилой дом в Бенгази до основания – то ли выпущенная ливийским истребителем, то ли французской подводной лодкой.

Потом лягушатники начали творить такое, от чего у всякого вменяемого человека должны волосы дыбом встать. Для защиты гражданского населения они начали… сбрасывать с самолетов контейнеры с оружием, включая ракетные комплексы MILAN. С самолетов, блеать!!! Одно дело – целенаправленно вооружать каких-нибудь ополченцев. Ты их вооружаешь, выдавая оружие из рук в руки – значит контролируешь их, несешь ответственность за действия вооруженных тобой структур. Но когда оружие тупо сбрасывается с самолета – даже аллах не ведает, в чьи руки оно попадает. Однако легко догадаться, что в конечном итоге оружие прибирают к рукам бандиты всех мастей и террористы разной степени отмороженности.

Как следствие таких усилий по «защите гражданского населения» в разбомбленной и заваленной оружием стране уже почти 15 лет идет гражданская война, и вряд ли хоть один из двадцати читателей сможет внятно ответить на вопрос, кто, с кем и за что там сегодня воюет. Боюсь, даже назвать стороны конфликта (а их там сильно больше, чем две) у них не получится. Проще говоря, воюют все против всех, и конца-края этой кровавой бане не видно. Помимо гражданского населения, которое в результате «защиты» со стороны Франции оказалось в кромешной заднице, страдает вся Европа, потому что Ливия стала дырой, через которую в ЕС хлынул адский поток нелегальной миграции через море. И заткнуть эту дыру не представляется возможным, потому что на территории бывшей Ливии сегодня не с кем договариваться об этом.

Да, в бомбардировках Ливии участвовали многие европейские страны, включая Бельгию, Данию и Норвегию, а также неевропейские – США, Канада, Турция. Но Франция была инициатором и играла ведущую роль в этой агрессии. Объяснение может кого-то шокировать: все дело исключительно в деньгах. Французский истеблишмент после того, как террорист Каддафи (а он был реальным террористом) купил прощение за все свои предыдущие грехи, ринулся делать с ним, с бывшим террористом, бизнес.

Причем Каддафи вынужден был вложиться не только в акции французских компаний. Он инвестировал еще и напрямую в чиновников. Проще говоря, давал взятки, общий объем которых исчислялся десятками миллионов евро. Одним из взяткополучателей являлся тогдашний президент Николя Саркози. Это не мои домыслы и не изложение какой-нибудь теории заговора, это факт, установленный в ходе уголовного расследования и признанный самим Саркози. За это он получил пятилетний срок лишения свободы и даже реально отсидел в тюрьме три недели (сейчас выпущен под надзор – что-то типа подписки о невыезде). Сами понимаете, демократия – демократией, равенство перед законом – равенством, но элитарии гораздо ровнее всяких презренных пролов.

Так вот, Саркози, после того как в СМИ в марте 2011 г. появились сливы о том, что он находится на содержании ливийского диктатора решил, что проще будет просто убить Каддафи, нежели опровергать обвинения. Опять же, плебс любит сильную власть, блестящие победы и все виды имперского вяличия. Вот хозяин Елисейского дворца и решил поправить свой сдувшийся рейтинг маленькой победоносной войной. Расчет был прост: опросы показывали, что 60% французов поддерживают интервенцию против Ливии, следовательно, успешная СВО по денацификации и демилитаризации ливийского режима конвертируется в рост популярности президента, желающего пойти на второй срок.

19 марта Франция начала бомбардировки ливийских городов, позже к ней присоединились Великобритания, США и другие страны. Но ключевую роль играла, вновь подчеркну, именно Франция, Америка же оказалась в несвойственной для себя роли младшего партнера и, вероятно лишь потому, что Вашингтону проще было разбомбить очередную папуасию, нежели объяснять, почему сверхдержава решила остаться в стороне. Объявлено об окончании интервенции западными союзниками было через два дня после убийства Каддафи в октябре 2011 г.

Расчеты Саркози, однако, оправдались лишь частично. Да, французское общество испытало великодержавную эйфорию, внешняя политика президента нашла горячую поддержку в массах, однако общий электоральный рейтинг национального лидера поднялся в марте незначительно – с 30% до 37%. На выборах в апреле 2012 г. Николя Саркози с минимальным отрывом проиграл Франсуа Оланду. Маленькая победоносная война не сработала.

Вторая важная причина, по которой было решено бомбить Ливию, была прозаически меркантильной. Если белые люди вдруг решают кого-то гуманитарно бомбить – шерше ля бабки, как говорится. Во Франции только в банковском секторе было заморожено ливийских финансов на сумму в 6,7млрд евро. По более поздним данным французами было отжато активов Ливии на сумму более 10 миллиардов. Всего же Каддафи «инвестировал» после своей «амнистии» в страны Запада порядка $70 млрд. Это, судя по всему, и являлось ценой возвращения его в круг рукопожатных мировых лидеров. И все это досталось белым людям в качестве трофея. Интервенция для сноса режима Каддафи суммарно стоила чуть менее 5 % этой суммы, но в любом случае ее оплатили рядовые граждане из своих налогов, а не те, кто теперь распоряжается деньгами африканского диктатора.

Конечно, формально ливийские государственные капиталы и вклады частных лиц не изъяты, а лишь заморожены. Когда ливийская государственность будет восстановлена, то теоретически их надо будет вернуть законным владельцам. Но, к счастью для белых людей все так удачненько сложилось, что Ливия, как государство, распалось, и перспективы его воссоздания выглядят весьма туманно. Вопрос о том, оно так само сложилось, или интервенты целенаправленно устроили хаос, является риторическим. Конкретно Франция передала Переходному национальному совету Ливии из замороженных активов только 182 миллиона. Остальное решили оставить себе. Называя вещи своими именами, скрысили.

Что мы видим: Франция напала на суверенную страну, нагло подтеревшись резолюцией Совбеза ООН, да еще и с толпой подельников, результатом чего стал распад государства и гражданская война, идущая второе десятилетие, поток нелегальных мигрантов в Европу и конфискация ливийских активов на десятки миллиардов долларов. Но разве кто-то обвинил Париж в агрессии, ввел против страны санкции, запретил французам пользоваться банковскими картами и летать самолетами? Может, хотя бы какая-нибудь ПАСЕ морально осудила великодержавный французский империализм и всплакнула над трупами невинно убиенных младенцев?

Нет, всему миру глубочайше по…уй на то, что французы творят в Африке. А творят они там такой треш и угар, что Международный суд в Гааге должен на ушах стоять. Бомбардировки Ливии – лишь мимолетный эпизод. Все-таки Ливия не является частью французской сферы влияния. Да-да, у Парижа официально есть своя сфера влияния на континенте - Франсафрика (Françafrique), состоящая из 16 «независимых» стран. Например, после обретения Центрально-Африканской республикой независимости, бывшие хозяева колонии совершили в эту страну семь интервенций! В Чаде французы воевали меньше по числу раз - пять, но зато сильно дольше по времени: например, операция «Ястреб» длилась с 1986-го по 2014 г. И помимо пяти крупных «СВО» в Чаде, французские военные осуществляли там десятки мелких операций «по наведению порядка».

Но, разумеется, основой французского влияния в Африке является не армия, а экономические рычаги. В частности, 14 стран континента с 1945 г. используют в качестве валюты франк КФА. Аббревиатура КФА незамысловато означала «Колонии Французской Африки». Колоний нет, а франк КФА, привязанный к курсу евро, остался. И долгое время резервы и эмиссия контролировались Казначейством Франции.

Думаю, про то, как Франция контролирует экономику своих бывших колоний, распинаться нет нужды. Гораздо интереснее, как Париж осуществляет политический контроль. Ключевое значение имеет то, что французский язык является языком элит, образования и госуправления во Франсафрике. Все туземное начальство училось во Франции, вело бизнес с французскими компаниями, хранило свои богатства во Франции, и всегда считало Францию своим надежным тылом, часто имея в кармане французский «страховочный» паспорт. Вы знаете хоть один случай, когда бы Франция не приютила у себя на Лазурном берегу свергнутого кровавого диктатора (часто она же их и свергала)? Вот и я не знаю.

Например, в своем замке под Парижем приятно проводил время в изгнании один из самых знаменитых диктаторов – Жан Бокасса, свергнутый в ходе рейда французского спецназа. А знаменит он тем, что в бытность президентом ЦАР поедал в самом прямом смысле слова тела своих убитых политических противников. Свергнут он был после того, как по его приказу была расстреляна демонстрация протеста школьников против навязанной им дорогой школьной формы, в результате чего было убито около сотни детей. И, надеюсь, вас это уже не удивит, но «за крышу» Бокасса платил лично президенту Франции Жискару. Известно даже как – дарил ему бриллианты. Тот был в полном восторге, публично называл кровавого людоеда другом своей семьи и ездил охотиться с ним в саванну.

Французская элита вообще безумно любила африканских диктаторов и поощряла коррупцию. Вплоть до 2016 г. во Франции был легализован подкуп госслужащих. Маленький нюанс: давать взятки разрешалось только иностранным чиновникам за пределами республики. Сейчас это формально запрещено, но, как вы понимаете, коррупция просто перестала афишироваться. Щедрые взятки так и платятся всевозможным африканским людоедам, а в обратную сторону идут жирные откаты. Как результат – во Франкафрике процветают самые мерзотные, до предела коррумпированные диктатуры.

Хрестоматийный пример – диктатура Дени Сассу-Нгессо в Республике Конго. Вам кажется, что Лукашенко и Путин правят вечно? Ой, не смешите меня, им обоим далеко до Сасу-Нгессо, который правит Конго, неизменно выигрывая на «выборах», набирая стабильные 80-90% голосов, аж с 1979 г. А до этого он 11 лет был в составе военных хунт, правящих страной. Правда, один пятилетний срок он пропустил, но даже с учетом этого «отпуска» конголезский диктатор стоит во главе страны уже 42-й год. Всего же во власти он почти 60 лет.

Дени Сассу-Нгессо, как в свое время и Жан Бокасса, начал свое восхождение к вершинам власти со службы во французских вооруженных силах, которые неизменно представлены и непрерывно воюют в Африке уже вторую сотню лет. Кстати, любопытная деталь: Бокасса осиротел в шестилетнем возрасте, когда его папа был расстрелян колонизаторами за участие в протестном движении, после чего его мать покончила с собой. Но, как видим, подросший Жан, которого родственники готовили к карьере католического священника, решил служить убийцам своего отца. Так было выгодно: военная служба – это почти единственный социальный лифт для бедного чернокожего крестьянина.

Что касается Сасу Нгессо, тоже происходившего из семьи земледельцев, то после окончания офицерского училища во Франции, он проникся левыми взглядами и, будучи у власти, топил за социализм и дружбу с СССР. И это, не удивляйтесь, было типично для французских марионеток в Африке: получая щедрую помощь от Москвы, они, разворовывая ее, ныкали хабар именно во Франции. И потому именно Париж контролировал политику стран, формально являвшихся советскими сателлитами. В этом – высший пилотаж колониальной политики.

Но как бы Сасу-Нгессо не драл глотку за коммунизм, он обеспечивал интересы французского бизнеса. В частности, французский энергетический концерн Total являлся главным оператором добычи нефти в Конго. Нефтяные доходы поступали напрямую в бюджет и использовались диктатором для покупки лояльности элит и населения. Все, как у Путина, только фактически содержала диктатуру французская компания. А уж когда после краха социалистического лагеря Сасу-Нгессо перестал изображать коммуниста и перековался в «демократа» и строителя капитализма, он стал для Парижа лучшим «нашим сукиным сыном» в Африке.

И сколько бы правозащитники не вопили, что конголезский дед убивает своих конкурентов в борьбе за власть и массово терроризирует недовольных его тиранией, что в стране душится свобода слова, а «выборы» являются фарсом, Франция считает свою бывшую колонию образцом кристально чистой демократии и оказывает диктатору-патриарху самую деятельную военную, медийную, экономическую, дипломатическую и моральную поддержку. Это против Лукашенко, который даже не убил, а всего лишь посадил своих оппонентов на выборах 2020 года – жесточайшие санкции, сделавшие из Беларуси страну-изгой. А когда гораздо больший беспредел у себя в стране творит Сасу-Нгессо – ему только лайк, респект, уважуха и горячее одобрение со стороны европейской «крыши».

Проблема всех без исключения авторитарных диктаторов, правящих десятилетиями – они о..уевают в край. И Сасу-Нгессу настолько уверовал в свою звезду, что начал нагло нарушать закон в самой Франции. Не он один, а вся его семья в полном составе. Особенно отметился сын Дени Кристель Сассу-Нгессо, который возглавляет семейный общак – государственную нефтяную компанию Республики Конго. Через нее нефтяные барыши широкой рекой утекают из Конго, так и оставшейся нищей папуасией, и отмываются во Франции. А во Франции, вот же неприятность – есть неподконтрольные правительству СМИ и НКО, которые и добились инициации уголовного расследования скандального «дела о необъяснимом богатстве» (affaire des biens mal acquis) в отношении несметных сокровищ африканских диктаторов, легализованных во Франции. В этом скандале Дени Сассу-Нгессо оказался ключевой фигурой.

Казалось бы, раз уж сам Верховный суд республики постановил, что жалоба НКО (в их числе Transparency International France и Sherpa) о криминальном происхождении капиталов африканских диктаторов имеет под собой основание, можно было ожидать, что французские власти свернут компрометирующую дружбу с Сасу-Нгессу и даже по-тихому его заменят на менее токсичную фигуру. Ага, щас!

Скандальное расследование тлеет аж с 2007 г., и его результаты… Короче, нет никаких результатов, если не считать того, что проживавшая во Франции жена конголезского диктатора, после того, как в отношении нее был выдан мандат на привлечение к ответственности, спокойно уехала на родину. В ходе тщательного и беспристрастного расследования, длящегося почти 20 лет, ни один банковский счет или дворец африканских диктаторов не был арестован во Франции, ни один коррупционер не попал под санкции. Ни единого евроцента из миллиардов украденных денег не вернулось на родину.

Так-то, Франция, конечно, страна демократическая и очень правовая. Но есть нюанс: священны и неприкосновенны в ней, например, права пидорасов. За гомофобные твиты по французскому УК можно год провести за решеткой. А если речь о международных преступниках, расстреливающих детей, поедающих печень и сердце своих политических оппонентов, ворующих миллиардами, отмывающими капиталы и дающих взятки французским президентам, то можете быть уверенными – на их право быть кровавыми мерзавцами законы Франции не посягают.

Почему же тогда французы нагло кинули Каддафи, который им платил куда больше, чем тот же Сасу-Нгессо? Потому, что Ливия – не их франкофонская колония, а ливийский диктатор не служил во французской армии. Чужак, короче. Кинуть чужого лоха – это святое. Но, главное в другом: Каддафи после нормализации отношений с Западом, приоритетом считал сотрудничество с итальянским энергоконцерном ENI и германским Wintershall. Французская Total не имела статуса главного партнера режима, как в странах Франсафрики, а была лишь одной из многих в длинном списке европейских, американских, российских и китайских нефтяных компаний, которые Каддафи пустил в страну. Многовекторность стала деду Муаммару не страховкой, а приговором. (Продолжение следует)