Дефолт в России НЕИЗБЕЖЕН!

Начало здесь. РФ не только вынуждена тратить на войну в Украине 30% госбюджета и порядка 10% ВВП, но санкции еще и основательно подрубили основу ее экономики, имеющей рентный характер – доходы от экспорта сырья. Как же в таких жестких клещах она умудряется расти и даже увеличивать благосостояние масс? Давайте разберемся.

Почему россияне богатеют во время войны? Я не зря подробно осветил роль государства в современной экономике и охарактеризовал его, как ведущего экономического агента. Дело в том, что в распоряжении государства есть инструмент, которого нет ни у кого – возможность осуществлять монетарную политику. Это действия государства (обычно через центральный банк), направленные на управление количеством денег и стоимостью кредитов в экономике. Цель монетарной политики в нормальных условиях – поддерживать стабильность цен, экономический рост и низкую инфляцию.

Как осуществляется управление количеством денег? Если не углубляться в детали, то есть два основных инструмента – эмиссия («печатание» денег) и утилизация (уничтожение избыточной денежной массы). Именно государство способно получать доход из воздуха, печатая деньги. Это, кстати, объясняет, почему все центробанки враждебно относятся к криптоиндустрии – она разрушает монополию государства на эмиссию денег.

В нормальных условиях государство печатает, то есть эмитирует деньги, вводит их в оборот, удовлетворяя потребности экономики. Растущая экономика требует большего количества денег. А государственные расходы финансируются за счет налогов, которых собирается тем больше, чем быстрее растет экономика, увеличивая тем самым налогооблагаемую базу.

В условиях экономического спада государство, которое и так потеряло доходы из-за спада экономической активности, вынуждено еще и в прямом смысле слова уничтожать собранные налоги, уменьшая денежную массу, чтобы не усугублять экономический спад галопирующей инфляцией. За счет чего финансируются госрасходы? За счет заимствований. Государство берет в долг в плохие времена, чтобы заплатить зарплаты бюджетникам и даже для того, чтобы поддержать крупный бизнес. А отдает долги оно в хорошие времена, когда экономика вновь растет и доходы государства увеличиваются.

Эмиссия – это инструмент на самый крайний случай. Война таковым как раз и является. Государство печатает столько денег, сколько ему надо, чтобы купить танки и снаряды. Да, вброс в экономику больших масс денег вызывает взрыв инфляции. Но государство все равно получит танки и снаряды. Избыточная денежная масса ломает экономику благосостояния, как паводковые воды оплывшую земляную дамбу. Но это будет потом, и это воспринимается государством, как цена за свое выживание. Если же есть возможность взять в долг, это всегда предпочтительнее эмиссии даже во время войны.

Когда в экономику вбрасывается большое количество заемных денег – экономика оживает. Ведь происходит стимулирование спроса. Однако спрос на военную продукцию очень специфический. Да, в первое время все шестеренки промышленности начинают бешено крутиться – заводы, и не только военные, фигачат в три смены без выходных, даже если раньше работали на четырехдневке. Оживляется металлургия, транспорт, химическая промышленность, энергетика, даже текстильный комбинат получает щедрый госзаказ на пошив военной формы.

В итоге растет спрос на рабочую силу, зарплаты в промышленности вырастают. И не только там. Работяги танкостроительного завода, став вдвое богаче, покупают квартиры, машины и ходят в рестораны. Значит импульс развития получают строительная отрасль, автомобилестроение и сфера услуг. Именно это и происходило в РФ в 2022-2025 гг.

Конкретно для России был еще один значимый фактор, обеспечивший рост экономики – санкции. Как ни парадоксально, но финансовые санкции привели к тому, что в Россию хлынул большой поток денег. Ведь раньше значительная часть сырьевых доходов оставалась за границей, где все крупные корпорации создавали центры аккумуляции прибыли. Например, у Газпрома главная кубышка базировалась в Люксембурге. Национальное достояние, ага. Во-первых, так легче воровать. Во-вторых, в западных юрисдикциях раньше было то, что принципиально отсутствует в России – правовые гарантии собственности.

В любом случае, даже если нефтедоллары первоначально и приходили в Россию, наблюдался существенный отток капитала из страны. Рекорд был поставлен в 2022 г., когда вывоз капитала на $243 млрд превысил объем ввоза. Формально отток капиталов продолжился и позже, только стал существенно меньше. Однако надо учитывать, что возвращение в страну нефтедолларов, которые раньше оставались за границей, не считается ввозом капитала. Ввоз капитала – это инвестиции со стороны нерезидентов. Если же мы будем учитывать ввоз/вывоз капитала, сальдо внешней торговли, а также движение банковских активов (раньше ЦБ хранил свои резервы в долларах и евро, еврооблигациях и трежерис, то есть фактически выводил их из российской экономики), то получится, что приток валюты в Россию увеличился. Результатом стало укрепление курса рубля.

Запад, лишив россиян гарантий прав собственности, вызвал колоссальный отток капиталов в Скрепостан. Речь, конечно, о финансовых капиталах. Дворцы и яхты – потерянная собственность. И, разумеется, текущие доходы от экспорта той же нефти, теперь возвращаются на родину. Экономика получила импульс, итогом которого стали рост инвестиционный активности, рост зарплат, бум на рынке недвижимости, расцвет онлайн-торговли. Но у военной экономики есть своя специфика. Поскольку она не создает благосостояние, этот импульс не приводит к качественному росту экономики. Что же это такое?

Допустим, экономике нужно 100 тысяч тракторов. Частный инвестор или государство, вкладываясь в тракторный завод, дают импульс. Инвестиции в $100 млн нужны, чтобы построить цеха и произвести тысячу тракторов. А дальнейшее производство и инвестиции финансируется за счет прибыли, полученной от продажи потребителю этой первой тысячи тракторов и всех последующих. Ведь аграрии, получив эффективную сельхозтехнику, произвели больше продукции, получили больше прибыли и у них возникла потребность в новых тракторах, потому что они расширили посевные площади. То есть производство в экономике благосостояния раскручивает само себя в долгосрочной перспективе за счет прибыли и дает импульс смежным производствам. Это то, что называется мультипликаторным эффектом.

А вот военная экономика не может поддерживать сама себя, поскольку ее продукция уничтожается, а не участвует в дальнейшей экономической деятельности, создавая добавленную стоимость. Оплатило государство тысячу танков – их произвели. В момент производства экономика, действительно, растет. Но это не качественный, а количественный рост, который прекращается в момент выполнения контракта. Произведенные танки сгорели в полях и не создали ничего – ни новых рабочих мест, ни нового спроса, ни прибыли. Если государство остановит маховик военных заказов, экономику накроет жесточайший спад, потому что остановится производство по всей цепочке – от добычи руды до производства танковых двигателей, резины, оптики и электроники.

Напомню, что во время войны происходит мобилизация промышленности, то есть отказ от производства мирной продукции в пользу военной. Автозавод переходит на производство броневиков, поэтому в случае прекращения военных заказов, он полностью останавливается, а весь персонал оказывается безработным. Почему нельзя провести конверсию, то есть обратную перестройку на производство легковых авто? Вообще-то можно, но за чей счет? Мобилизация всегда проводится за счет государства – оно предлагает автопроизводителям пряник – военные заказы с нормой прибыли в 50% против 15% прибыли, которые они получали от производства мирной продукции. И еще гарантирует спрос. В случае недостаточной понятливости собственников автозавода у государства есть и кнут – национализация, то бишь отъем средств производства. Так что особого выбора у капиталиста нет.

А вот обратная переналадка производства требует чего? Правильно – спроса! Но откуда взяться спросу на автомобили в разоренной войной стране? У людей нет средств на такие дорогие покупки! Война уничтожает потребление.

Куда же делись деньги, которые получили работяги на танковых заводах? Деньги у них лежат на банковских счетах. Вот только они не могут их потратить, поскольку… И вот тут начинается самое интересно – в реальности ДЕНЕГ НЕТ. Есть лишь обязательства банков перед вкладчиками. Работяги, действительно, получали высокие зарплаты, но по мере перевода промышленности на военные рельсы и сокращения предложения потребительских товаров, возможностей потратить их не было. Формально в РФ сегодня нет дефицита товаров, простопотребительские товары дорожают темпом, опережающим инфляцию, вынуждая потребителя отказаться от покупки. Так возникает отложенный спрос. А на банковских депозитах накапливается громадная денежная масса. Но чисто номинально.

В реальности государство изымало деньги вкладчиков, чтобы… Ага, правильно – чтобы финансировать военные расходы. Государство именно ИЗЫМАЕТ деньги. Иногда – напрямую, замораживая вклады. Чаще всего – продавая банкам свои долговые расписки. Могут ли банки отказаться их покупать? Разумеется, нет. В условиях мирного времени банки зарабатывают на потребительских кредитах и займах для юрлиц, которые вкладываются в производство потребительских благ. А во время войны доходность обеспечивают исключительно военные заказы, где государство выступает единственным потребителем. Оно же – инвестор и регулятор. Так что у банкиров выбор прост: или закрыть лавочку или финансировать войну. Но закрыть лавочку им никто не даст, конечно. В этом случае государство тоже прибегнет к национализации.

То есть в реальности работяги купили своему правительству танки на свои кровно заработанные. А танки сгорели в полях и их нет. Денег тоже нет. В момент остановки военного производства происходит великое обнуление. Государство торжественно объявляет, что платить по долгам перед банками ему нечем. Соответственно банки отказываются выполнять обязательства перед вкладчиками. Все вклады сгорают. Начинается новая жизнь на пепелище.

Есть и другой путь. Государство формально не отказывается от своих обязательств, а включает печатный станок и производит эмиссию в размере своего долга. Должно оно триллион – вот этот самый триллион оно и печатает, возвращая банкам обещанное, да еще и с процентами. А банки выполняют свои номинальные обязательства перед вкладчиками. Те получают на руки деньги и… В том-то и дело, что потратить их не на что. Этот триллион – необеспеченная денежная масса, которая обрушивает финансовую систему и накрывает остатки экономики волной гиперинфляции. То есть итог в обеих случаях один и тот же – население становится нищим. Причем совершенно не важно, победила их страна или проиграла. Победа способна дать лишь моральное удовлетворение, но не экономический эффект.

Наглядная иллюстрация эмиссионного краха – экстремальная послевоенная инфляция в Германии в начале 20-х. Правительство вело войну в долг, занимая у населения. Населению в условиях карточной системы просто не на что было тратить деньги. После войны национальная валюта была стремительно обесценена в триллион раз. Это не фигура речи, а факт. Курс доллара вырос с 4,2 марок до 4,2 триллиона марок. Скорость инфляции превысила скорость света. Цены удваивались каждые несколько часов. Зарплату платили два раза в день, причем ее тут же надо было потратить, поскольку на следующий день эти деньги уже ничего не стоили. В магазины реально ходили с тачками денег. Результатом стало обнуление госдолга. Вкладчики, потратившие на рейхсоблигации сумму, эквивалентную стоимости дома, получили деньги, на которые можно купить лишь коробок спичек.

Но почему тогда население России в среднем реально разбогатело во время войны, если должно было гарантированно обеднеть? Потому что война – это допинг для экономики. Можно сравнить массированный впрыск денег в военную экономику с инъекцией метамфетамина. Этот наркотик помимо чувства эйфории беспрецедентно наращивает работоспособность, увеличивает концентрацию и когнитивные способности. Водитель-дальнобойщик может не спать, не есть и не уставать трое суток, крутя баранку. Студент под метом перед экзаменами за день осваивает материал, на который раньше потратил бы неделю, причем препарат предает ему уверенности в себе, экзаменуемый буквально фонтанирует красноречием, восхищая профессоров.

Но за фазой подъема следует тяжелый отходняк – человек валится без сил и не в состоянии встать на ноги неделю, пребывая в лучшем случае в апатии, в худшем – в депрессии. Ну и побочные эффекты – разрушенная нервная система, изношенное сердце, убитая печень и изуродованная психика.

Кстати, результативность немецких летчиков-истребителей во время войны отчасти объясняется тем, что многие воевали под Первитином (боевой метамфетамин). На фазе подъема стимулятор действительно превращает пилота в сверхчеловека (один из эффектов – притупляется чувство страха). Но это палка о двух концах. Порой немецкого супер-аса с легкостью сбивал новичок, причем ас даже не замечал атаки – такое бывает, когда наступает отходняк и сознание погружается в полумрак.

Совершенно очевидно, что не существует полезных наркотиков. Наркомания убивает абсолютно всех наркоманов, кого-то быстро, кого-то медленно. Вброс денег в военную экономику – это тот же самый наркотик. И сейчас экономика Россия находится на завершающем этапе эйфорической фазы. Впереди – падение в пучину абстиненции.

Можно ли избежать фазы упадка и ломки? Нет, но можно ее отсрочить. Государство должно поддерживать спрос на танки, ведя войну, и финансировать военное производство. Аналогия с наркоманией – полнейшая. Хронический нарик долбит по вене шприцом уже не для того, чтобы кайфануть, а исключительно затем, чтобы отключиться и не испытывать ломки. Поэтому со временем он переходит с рекреационных наркотиков (мефедрон, ЛСД, экстази) на тяжелые анестетики вроде фентанила.

Государство, заказав первую тысячу танков и дав таким образом импульс маховику военного производства, вынуждено заказывать еще тысячи и тысячи танков. Даже если они не нужны. Война в Украине показала полнейшую их бесполезность на поле боя. Но ведь Уралвагонзавод не останавливается, продолжая штамповать дорогие стальные гробы. Государство вынуждено заказывать сотни совершенно не нужных ему танков, потому что иначе произойдет обрушение экономики.

Давайте вспомним о том, что говорилось выше: в потребительской экономике импульс запускает маховик производства, после чего он раскручивается за счет внутренних ресурсов, которые возрастают в ходе хозяйственной деятельности. Военное производство не дает такого импульса. Танковый завод, произведя тысячу танков, не создает общественного продукта, не стимулирует спрос, он тупо переводит ресурсы. Спрос создает лишь государство, ведущее войну или готовящееся к ней.

Наркотики типа амфетамина и более сильного метамфетамина не дают человеку дополнительных сил, они занимают силы у будущего. Когда это будущее наступает, человек оказывается в бездне бессилия и плохо отдупляет реальность. Чтобы оттянуть срыв в бездну, одна доза должна наслаиваться на другую. Так в момент наступления танкисты вермахта принимали в сутки две таблетки метамфетамина, а если наступление продолжалось, доза наращивалась до четырех волшебных пилюль. Именно поэтому они физически были способны совершать глубокие прорывы, продвигаясь до 100 км в сутки, в то время как их противник в такой же ситуации вынужден был останавливаться на ночь, чтобы экипажи могли поспать, ведь сменных танковых экипажей не бывает.

В настоящий момент ударная доза наркотика, всаженная в вену экономики в 2022 г., перестает действовать. Выбор у Кремля следующий: либо завершить войну, так и не добившись разгрома противника, чтобы пережить тяжелый период экономической ломки в условиях мира, либо догнаться новой, еще большей дозой стимулятора, то есть потратить на войну еще больше денег.

Очевидно, что Пыня выбрал второй путь. Точнее, для него вопрос выбора даже не стоял. Он будет «топить до талова», как говорят зеки. Поэтому вопрос обрушения экономики – это не вопрос. Вопрос лишь в сроках и тяжести кризиса. Чем дольше оттягивается момент ломки – тем жестче экономику накроет абстинентный синдром. Ну и, как показано выше, возможны два сценария краха: через дефолт или гиперинфляцию.

Я абсолютно уверен, что большинство россиян мои слова всерьез не воспримут. Это все равно, что вкинувшемуся торчку, находящемуся в стадии эйфорического подъема, читать скучную лекцию о вреде наркотиков. Ему пофиг, он просто ловит кайф. Точно так же и россиянский обыватель, прочитав эти строки, только хмыкнет: мол, с потребительской экономикой ничего не произошло – если есть деньги – гуляй, рванина, все радости жизни доступны.

Согласен. В эйфорической стадии население богатеет, активно потребляет и возносит хвалы фюреру, при котором оно живет сытно, как никогда прежде. Но именно сейчас эйфория затухает, потребление схлапывается. Давайте рассмотрим три красноречивых индикатора – продажи недвижимости, легковых автомобилей и частота посещения заведений общепита.

Пик продаж недвижимости пришелся на 2023 г. (рекордные 3,8 млн сделок на 18 трлн руб.). В следующем году наблюдался заметный спад (9%), а в 2025-м рынок перешел в стадию обвала – продажи новостроек рухнули на 22%. На рынке вторички пока еще не так плохо, но и он всегда падает вслед за стройкой.

В 2022 г. продажи автомобилей – 690 тыс. штук. В 2023-м у людей появились шальные бабки, доходы реально выросли. Итог – более миллиона проданных машин. В 2024 эффект для экономики достиг пика, продажи достигли 1,6 млн штук. А вот в 2025 г. начались отходняки и продажи упали на 15% до 1,3 млн авто. Это еще не катастрофа, а всего лишь возвращение к довоенным показателям продаж. Но это лишь начало пути в бездну.

Когда у людей много лишних денег, они озабочены сбережением, инвестированием и потому вкладываются в недвижимость. Когда лишних денег нет, но доходы высокие, люди переключаются на потребление и покупают дорогие вещи вроде автомобиля. Когда доходы стагнируют, дорогие траты откладываются на потом, но отказывать себе в радостях жизни люди не готовы. Посещение ресторанов – это доступное широким массам удовольствие. Общепит пока держится: в 2023 г. рост в этой сфере – 18%. В 24-м – рост 9%. И даже прошлый год отметился ростом в 8%, но есть нюанс: доходы выросли за счет роста цен, но количество визитов уже начало снижаться.

Абсолютно все экономические индикаторы свидетельствуют о надвигающемся крахе: это, например, обвал деловой активности и падение инвестиций в основной капитал. А для обывателя зримый признак грядущего пиздеца – дикий рост стоимости коммуналки и продуктов питания. (Продолжение следует)