Ангелы — вестники богов
Каббалист
Представьте изображение божественного, каким его мог видеть ученый-каббалист из Толедо XV века. Луч света струится из окна на его кафедру, и он в задумчивости отрывает взгляд от своих книг, задумавшись о Древе Ангельского Мира.
Сначала он представляет себе голую абстрактную схему десяти Сфирот, десяти Божественных атрибутов, которые управляют и формируют вселенную, как видимую, так и невидимую. Они располагаются в форме розового куста, на котором раскрываются десять восхитительно сияющих цветов.
Каждая из роз света раскрывает свои лепестки – и показывается крылатая фигура. В кроне Древа появляется великий Метатрон, тот, кто ближе всего к Божественному Престолу. Некогда этот Ангел был пророком Енохом, «которого не было, ибо Бог взял его». Бог возложил на голову Еноха Свой венец и дал ему 72 крыла и бесчисленные глаза. Его плоть стала пламенем, сухожилия – огнем, кости – тлеющими углями, и он окружен бурей, вихрем, громом и молниями.
Высочайший из всех Ангелов, Метатрон – пророк, древний, бородатый, вдохновенный – но в то же время небесный лучезарно-прекрасный юноша. «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал» (Ис. 5, 1-2). Вокруг Метатрона стоят Херувимы: «И я видел, и вот, бурный ветер шел с севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из середины его как бы свет пламени из середины огня; и из середины его видно было подобие четырех животных, — и таков был вид их: облик их был, как у человека; и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла; а ноги их – ноги прямые, и ступни ног их – как ступня ноги у тельца, и сверкали как блестящая медь. И руки человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их; и лица у них и крылья у них – у всех четырех; крылья не прикасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего. Подобие лиц их – лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех» (Иез. 1, 4-10).
Огненная река выходила и проходила перед Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы предстояли перед Ним; судьи сели, и раскрылись книги (Дан. 7:10).
Три Ангела слева от Древа – это Цафкиэль, Ангел Созерцания; Самаэль, Ангел Зла и Рафаэль, Ангел Исцеления. Самаэля также называют Сатаной, Люцифером, Утренней Звездой. Если вам удивительно видеть его здесь, наш каббалист напомнит, что у Ангелов может быть множество форм одновременно. Если Сатана – в одном известном монструозном представлении – занимает замерзшую яму самого нижнего ада Данте, он также может появиться как сардонический противник из Книги Иова, который бродит по Небесам и хочет сыграть в азартную игру с Господом. На Древе каббалист представляет его в первоначальной славе, сверкающим драгоценными камнями. Рафаэль – Божественный Целитель, а также покровитель путешественников: он носит шляпу паломника, посох и тыквенную флягу с водой или, возможно, флакон с целебной мазью.
На стволе Древа, под Метатроном, изображены еще три фигуры в представлении нашего каббалиста: Михаэль, Габриэль и Сандалфон. Никакие слова не могут описать славу Михаэля, покровителя Израиля, главы небесного воинства и, подобно своему двойнику – персидскому богу Митре, великолепному Солнцу, он бывает изображен как великолепный крылатый воин, одетый в сверкающие доспехи, пронзающий своим копьем извивающуюся фигуру змея или дракона под ногами.
Габриэль, повелевающий Духовной Мудростью, принимает облик прекрасного юноши, одетого в зеленый расшитый шелк, подносящего к губам золотой рог.
Наконец, Сандалфон (имя которого наводит на мысли о звуке приближающихся шагов) – это Дух-управитель, прототип всех Ангелов-хранителей и их предводитель. Он стоит у подножия Древа, над сотворенным миром, но его рост простирается ввысь на всю вселенную, и он выше любого другого «на расстоянии пятисот лет пути».
Ангелы благодати
В большинстве религий и мифологий Ангелы – это мирные существа, приносящие утешение и обещание высшей жизни. Как посредники между земным и небесным мирами, они представлены в человеческом облике, но со сверхъестественными атрибутами, в то же время узнаваемые и странные, знакомые и необычные.
В политеистических религиях, таких как религия Древнего Египта или Греции, грань между богами и Ангелами очень тонка. Христианство и ислам проводят гораздо более четкое различие. Ангелы – это проявления Бога, который не демонстрирует себя напрямую. Различные аспекты Бога ассоциируются с разными Ангелами. Габриэль имеет схожий характер как в христианстве, так и в исламе. Именно он объявил Марии, что она родит Младенца Христа, и сопровождал Мухаммеда в восхождении на небеса.
Философ
Платон в «Федре» считает, что и боги, и души людей крылаты, поскольку существо, которое выше других, должно обладать крыльями. Речь идет о тех, кто не бог и не человек, но посредник между ними, посланник – на иврите «малах», на греческом – «Ангелос». Согласно Сократу, Эрос – это не прекрасный любовник, каким его привыкли видеть – это Дух, который вдохновляет любящего и наделяет его безумием. Эрос ни смертен, ни бессмертен. Он дух, который толкует и передает послания между людьми и богами. «Бог не имеет дела с человеком» — именно с помощью духов осуществляются все связи и общение богов с людьми, как наяву, так и во сне. Сократ рассказывает о происхождении Любви, пересказывая историю, поведанную жрицей Диотимой. В день явления Афродиты Изобретательность, сын Мудрости, опьянел от нектара. Тогда Бедность, задумав родить от Изобретательности ребенка, воспользовалась его состоянием. В результате этого союза родился Эрос. Он всегда беден и далек от чувствительности и красоты, несмотря на многие распространенные взгляды. Он жесток и груб, бос и бездомен, он спит на улицах – на земле, на порогах домов… Но будучи сыном своего отца, он стремится к получению всего красивого и доброго – он смел, напорист и энергичен, он всегда изобретает новые уловки, подобно хитрому охотнику – он жаждет знания и полон сил, и всю жизнь стремится к мудрости – он искусный маги и алхимик.
Подобно каббалистическим Ангелам, Эрос – посланник, дух; он крылат; он одновременно древний старец и грациозный юноша. В других контекстах мы увидим, что Эрос также принимает роль проводника душ, хранителя или духовного двойника человека, и что он представляет одновременно духовного наставника и возлюбленного. Этот синтез дает нам право рассматривать его как проявление высочайшего из Ангелов.
Но он также умеет хитрить – и в некотором роде трикстер. Ничто в Ангельском изображении на это даже не намекает. Может ли Ангел быть обманщиком? Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо заглянуть за пределы Святой Земли и Греции, чтобы выяснить – можно ли хоть где-то найти платоновский архетип крылатого существа или духа – и если да – то под какими масками.
Шаман
Шаман Кампу из восточного Перу поет жутким потусторонним голосом, от которого вибрирует даже его одежда. Добрые духи являются ему одному – они принимают человеческий облик и танцуют. Ястреб Коакити появляется в образе крылатого человека:
Он приходит от истока Великой Реки,
Его цветы прекрасны и ароматны,
Табачный дум – это магический мост, по которому душа шамана может подняться в мир духов, поэтому он так ценен. Духи колибри также появляются в виде Ангелов:
Колибри, колибри, темные тени,
Колибри, колибри, наши братья,
Колибри, колибри, совершенные.
Хромой Олень, современный знахарь из племени сиу, приводит в своей автобиографии описание Четырех Громовых птиц, которые также появляются в образе крылатых людей:
…есть четыре большие старые громовые птицы. Великая Громовая Птица Запада – первая и самая главная из них, она облачена в облака. Ее тело не имеет формы, но у нее огромные крылья с четырьмя суставами. У нее нет ног, но есть огромные когти. У нее нет головы, но есть огромный клюв с рядами острых зубов. Она черна. Вторая Громовая Птица – красного цвета. У нее крылья с восемью суставами. Третья Громовая Птица – желтая. Четвертая Громовая Птица – синяя. У нее нет ни глаз, ни слуха.
Итак, таковы «херувимы», «четыре животных» племени сиу.
Тот, кто увидел этих существ, должен стать шутом, человеком-противоположностью, Хейоки. Он все делает наоборот, для развлечения, а часто и к ужасу всего племени. Подобно средневековому шуту, он имеет право переворачивать мир с ног на голову, быть постоянным Повелителем Хаоса. Хейока также пророк, святой – священный глупец.
Ворон (Qaq), демиург или агент Хаоса и Созидания у тлинкитов северо-западной Америки – еще одно крылатое существо, черный, сквернословящий, жадный, развратный обманщик, который также приносит свет в мир, украв Луну.
Он знает, кому принадлежит Луна: старый рыбак, бороздящий моря кромешной тьмы «былых времен», прячет источник ночного света в десяти коробках, похожих на китайскую головоломку, высоко на полке в своей каюте. Дочь Рыбака пьет воду, зачинает и рожает ребенка. Рыбак души не чает в новорожденном внуке и балует его. Ребенок плачет – мужчина предлагает ему игрушку за игрушкой, но младенец тянется к шкатулке с Луной. Он открывает все коробки и играет с ярким мячиком. Рыбак ничего не подозревает и оставляет дитя баловаться.
В ту же секунду ворон принимает свой истинный облик, издает вороний крик «КАА!» — и вылетает через дымоход с Луной в клюве. Он отламывает от нее кусочки и создает Солнце и Звезды.
Ворон – это Логос (рожденный девой); он – Люцифер и Прометей, светоносец; Майя, индийская богиня природы и иллюзий; и Протей, греческий бог, принимающий множество форм, сама душа материи. Он проявляется как птица, прекрасный юноша, устрашающий старик с бородой из мха, пожилая женщина с клювообразным носом. Он первый и величайший шаман, человек, который проникает в тайны, становится духом-птицей и взлетает на дерево, держа светило, каркая и дико хохоча. Он вырезает первый тотемный столб, символ Мирового Древа или Ангельской лестницы, иерархию космоса, запись своего путешествия и геральдическую эмблему своего народа. Это Метатрон, пророк, который становится Ангелом, и Гермес-обманщик с Ангельскими чертами лица, посланник богов, который крадет солнечный скот и изобретает лиру. Это Меркурий алхимиков, крылатый обнаженный юноша.
Изображения Ангелов
Большинство жителей Запада, услышав слово «Ангел», думают о христианстве. Многие считают, что вера в этих существ есть только в христианстве и иудаизме, и что их изображали только христианские художники, поскольку иудейский закон запрещает подобные изображения. И все это не просто так. Мы уже видели Ангелов в классических мифах и философии, а также в шаманских видениях. Мы еще столкнемся с ними в зороастризме, индуизме, буддизме, даосизме и исламе.
Ангелы в христианстве играли довольно неоднозначную роль. Святой Павел резко критиковал «Ангелопоклонство», в которое некоторые слепо вступают, подстрекаемые человеческим разумом», что наводит на мысль о существовании в его время культа Ангелов. Никейский собор в 325 году объявил веру в Ангелов частью догмы, что вызвало активное обновление культа: в 343 году Синод Лаодикии осудил поклонение Ангелам как «идолопоклонство». Наконец, в 787 году седьмой Вселенский Синод восстановил вполне определенный и конкретный культ Архангелов, который пустил корни в Восточной Церкви, однако на Западе недоверие к Ангелам все еще присутствовало.
В Новом Завете очень мало информации, которая могла бы подтвердить крупный культ. «Ангелопоклонство» вырастало из-под Церкви, от крестьян, людей, чей голос – Vox Dei. К сожалению, теологи и поборники права и морали часто не реагируют ни на популярное, ни на мистическое воображение. Художники, однако, откликаются и тому, и другому. Христианское искусство в отношении Ангелов гораздо богаче и плодовитее, чем теология. Отсутствие иудейского религиозного искусства, а также скудость и расплывчатость описаний в Новом Завете не представляли препятствий для христианского художника. Во-первых, он мог обратиться за вдохновением к таким трудам как «Небесная иерархия» Дионисия Ареопагита и к другим неоплатоническим авторитетам. От них он бы узнал, как «обращать в христианство» древних богов и богинь. Или он, возможно, изучал «идолов, ныне разрушенных и посеревших от времени, которых все еще можно встретить в Византии и Риме». Возможно, видения мистиков подтверждали шепот его интуиции – поскольку кажется, что существа, виденные такими экстатиками, были очень похожи на крылатых Ник, Зефиров, Эросов и зооморфных божеств древних язычников.
На самых ранних восточных иконах Ангелам даны одежды императорского пурпура, несмотря на то что св. Матфей описывает их одеяния как «белые, словно снег». Встречаются и обнаженные Ангелы по образу Эроса и Меркурия – мотив, который не появляется до эпохи Возрождения. Основываясь на Ветхом Завете и апокрифах, художники изображали определенных Ангелов в форме колес, которых впервые описал Иезекииль: «Вид колес и устроение их – как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе» (1:16). Они движутся по небосводу цвета «ужасающего кристалла» и вокруг сапфира, подобного престолу, на котором восседает Метатрон, залитый сиянием радуги. Колеса часто называют «Престолами», но иногда их рассматривают просто как «опоры» Херувимов или Серафимов. Некоторые из этих образов, которые можно увидеть в скульптуре из Шартрского собора, взяты из «Иерархии» Дионисия, которая описывает девять чинов Ангелов. Библейские описания первых трех, Серафимов, Херувимов и Колес, или Престолов, уже упоминались.
Следующие три чина, Господства, Силы и Власти, описаны Дионисием как носящие длинные повязки, золотые пояса и зеленые накидки. Каждый держит в правой руке золотые посохи, а в левой – печать Бога. Низшие чины, Начальства, Архангелы и Ангелы, одеты в одежду воинов, с золотыми поясами и носят копья и топорики.
На горе Афон, на фресках и надписях, монастыря Иверон, мы обнаруживаем больше деталей: Серафимы воспламеняют смертных к Божественной любви. Они красные, и три их пары крыльев красные; их мечи алеют, подобно пламени. Херувимы, обладатели мудрости, потоками изливают ее. У них единственная пара синих крыльев, и они облачены в богатые одежды, подобно епископам.
Превыше всего установлены высокие Престолы вокруг Всевышнего. Это огненные Колеса с глазами и головой в виде треугольника в ореоле. С этим чином связана Дева: «Истинный Престол Божий, она возвышает Престолы».
Господства направляют свою волю в соответствии с истинно высшей властью абсолютного Владыки. У них два крыла, одеяние, мантия, обувь. В правой руке они держат печать с монограммой Иисуса, в левой – посох, увенчанный крестом. Святой Иоанн Креститель изображен как один из Господств, но бос и одет в шкуры – ибо он был посланником и Ангелом Иисуса.
Вопреки распространенному мнению, ислам не запрещает изображения. Богословы, конечно, могут быть недовольны, но мусульманские художники, подобно суфийским мистикам, впитали богатую иконографию Ангелов из всех течений и источников, питающих исламские «мифы»: иудейских, христианских, зороастрийских и месопотамских, герметических, античных, языческих, гностических, манихейских, буддийских и шаманских. Ниже приводится «Ангелография», взятая из различных исламских источников.
От подошв ног до головы Исрафил, Ангел Судного дня, покрыт пламенеющими перьями. Он прославляет Аллаха на каждом из тысяч языков, и Аллах создает из своего дыхания миллион Ангелов, которые славят Его. Исрафил каждый день и каждую ночь смотрит в сторону Ада, приближается незаметно и плачет – он становится тонким, словно тетива лука, и плачет горькими слезами. У него есть труба в форме рога животного, заполненная жилищами, подобными ячейкам пчелиных сот – в них покоятся души умерших.
Микаил был создан Аллахом через 500 лет после Исрафила. У него шафрановые волосы, а крылья из зеленого топаза. На каждом волоске у него миллион лиц, и на каждом лице миллион глаз и миллион языков. Каждый язык говорит на миллионе языков, из каждого глаза льется 70 000 слез. Они становятся Херувимами, которые покровительствуют дождю, цветам, деревьям и фруктам.
Джебраил был создан через 500 лет после Микаила. У него 1600 крыльев и волосы цвета шафрана. Солнце находится между его глазами, и каждый волосок сияет ярче Луны и Звезд. Каждый день он входит в Океан Света 360 раз. При движении с каждого его крыла падает миллион капель, превращающихся в Ангелов, которые прославляют Аллаха. Когда Он явился Пророку, чтобы ниспослать Коран, Его крылья простирались от Востока до Запада. Его лапы желты, крылья зелены, он носит ожерелье из рубинов или кораллов. Его лоб светел, лицо – сияюще; его зубы ослепительно яркие. Между двумя его глазами начертаны слова: «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк Его».
Ангел Смерти, Азраил, покрыт миллионом покровов перед созданиями Божьими. Его необъятность больше Небес, и Восток и Запад находятся между его руками, как блюдо, на котором разложены яства, или как человек, которого положили ему на руки, чтобы он мог съесть его. И он ест от него, что пожелает – Ангел Смерти вращает мир так и этак точно так же, как человек вращает свои владения, рассматривая их. Он восседает на троне на шестом Небе. У него четыре лика: один перед ним, один на его голове, один позади него и один под ногами. У него четыре крыла, и его тело покрыто бесчисленными глазами. Когда один из этих глаз закрывается, существо умирает.
Что общего у этих и у всех других Ангелов? Как в монотеистических, так и в политеистических традициях Ангелы служат посланниками Бога (или богов). Мы имеем дело с обитателями промежуточного мира, и функция посланника оказывается также функцией посредника. Согласно пророку Мухаммеду, Ангелы посланы Богом на землю, чтобы найти те места, где отдельные люди или группы заняты воспоминанием или призывом к Божеству. Они слушают с радостью, паря над крышами домов этих людей, которые выполняют задачу, для которой были созданы – познать Бога, который любит, чтобы его знали. Затем они летят обратно к Божественному Престолу и повторяют то, что услышали (хотя Бог уже знает это лучше, чем они), и получают благословения, которые могут даровать земле.
Это то, что характеризует Ангелов во всех традициях – они перемещаются между землей и небом, подобно фигурам, видимым в видении лестницы Иакова.
Ангел Господень
В Библии Ангел Господень, очевидно, обладает духовной природой, но у него также предполагаются и физические характеристики, такие как голос или облик. Для читающего миф, для поэта это очевидное противоречие не представляет особой проблемы. На протяжении веков некоторые теологи яростно обсуждали вопрос о том, как нечто, лишенное материальной природы, может принимать форму.
Средневековый еврейский философ Маймонид сводил все видения, описанные в Священном Писании, к простым «образным выражениям» или аллегориям. Другие теологи настаивали на том, что «бестелесность» Ангелов не исключает того, что они созданы из некой тонкой или идеальной материи, так что они лишены тела, но численны. Аквинский называл их «силами» или «нематериальными духами». Если Писание относится к их проявлению, утверждал он, мы можем думать о них как о «последовательности контактов силы в различных местах» во времени, но не по местоположению.
Теологи, философы и мистики – все имеют право определять Ангела так, как им заблагорассудится, и все эти идеи могут быть ценными. Но именно потому, что существует так много различных определений, будет проще и выгоднее начать с вопроса не «Что такое Ангел?», а «Что делает Ангел?». Мифы и Священные Писания чаще содержат историю, чем определения, больше связанные с функцией, чем с философией.
Некоторые Ангелы навсегда остаются погруженными в созерцание божественной красоты, не подозревая даже о том, что Бог создал Адама. Хотя это высшие Ангелы, они остаются вне иерархии. Высший Ангел, фактически принадлежащий иерархии, называется Ангелом Господним – или иногда просто «Господом».
В Ветхом Завете он упоминается множество раз. Именно он говорит из горящего куса, спасает Седраха, Мисаха и Адвенаго из огненной печи, появляется как бог Вифлеема во сне Иакова и стоит на пути Валаамской ослицы. Три Ангела, которых видел Авраам в Мамре, — тройственное проявление этого «Господа». Христиане называют их «ветхозаветной троицей», преображением Отца, Сына и Святого Духа.
Мы уже встречали этого Ангела под его каббалистическим описанием и именем – Метатрон, «Ближайший к Престолу». Другое каббалистическое имя – Фануэль, «Божественный лик». «Лице мое предстанет пред тобой», — как обещает Бог Моисею в Книге Исхода.
Как выразился св. Августин, Господь (как Бог) находится «в» Ангеле, которого поэтому называют «Господом». «Это имя обитателя, а не храма». Но на самом деле, как сказал Джебраил Мухаммеду, Бог сокрыт 70 000 завесами света и тьмы, и, если бы они были внезапно сброшены, «даже я был бы полностью уничтожен». Абсолют в его абсолютности не поддается созерцанию. Поэтому каждое проявление Бога, каждое богоявление должно принимать форму, подходящую сердцу, которое его созерцает.
В суфийской системе Абдула Карима Джили высший Ангел отождествляется с «Духом», упомянутом в Коране. Он создан из света Бога, и «из него Бог сотворил мир и сделал его Своим оком». Он – Божественный Повелитель, глава Херувимов, ось творения. У него восемь основных форм, великих Ангелов, которые несут Престол, и все остальные Ангелы созданы из него, «как капли из океана». Он также – вечный «пророческий свет», из которого все пророки черпают свое внутреннее существо; дыханием или духом, посланным Марии для зачатия Иисуса – и Мухаммедом в его совершенном проявлении.
Ангельские хоры
Согласно средневековым богословам, отраженным в таких далеких источниках, как «Божественная комедия» Данте и Коран, Бог создал Вселенную и все в ней не для того, чтобы увеличить свою силу и доброту, которые по определению бесконечны, а для того, чтобы другие существа могли разделить его любовь.
Таково значение Ангельских хоров, которые воспевают Славу Божью. Музицирование – одно из самых ангельских искусств, а танец Ангелов – райская мандала. Но музыке самой по себе не хватает одной особенно Ангельской функции: слова или Логоса. Именно в поэзии, определяемой как ритмичная речь, сопровождаемая музыкой, человек постигает язык Ангелов или, как называют это суфии, птичий язык, открытый джинном Соломону. Ритм выводит время из сферы мирского и преобразует его в Эвум (Aevum), «сотворенную вечность» Ангелов.
Логос
Отцы Восточной Церкви решают проблему Господа / Ангела Господня по-разному. Бог – это три Личности, и Личность или аспект Бога, который проявляет себя на уровне творения, не является ни Отцом, ни Святым Духом, ни Сыном. «В начале было Слово», Логос, Principe Christi. Все явления Господа / Ангела Господня в Ветхом Завете рассматриваются восточными теологами как частичные проявления, ограниченные теофании Логоса.
Иисус – последнее и совершенное воплощение Логоса. Он – Слово Живое, Слово, ставшее плотью. Однако, если у Логоса есть особый Ангел, то это, несомненно, Габриэль. Это он возвещает Марии о сошествии духа – это он доносит до Мухаммеда слова Корана. У него несколько форм: в своих «космических» проявлениях Мухаммед внушает благоговейный трепет, его тело закрывает половину неба, которое оглашается взмахом его крыльев. Однако на иконах и картинах позднего Средневековья он принимает свой более привычный облик – хрупкого и сверхъестественно красивого юноши, в котором он часто являлся Мухаммеду. Суфий Рузбехан Бакли описывает его: «В первом ряду Исав Габриэль, подобный деве или Луне среди звезд. Его волосы, как у девы, ниспадающие длинными локонами. На нем красная мантия, расшитая зеленым… Он прекраснейший из Ангелов… Его лицо подобно алой розе».
Согласно многим исламским мыслителям, Габриэль – десятый и последний в великой цепи Архангельских разумов, исходящих от Бога. Он правит сферой Луны и всем, что лежит под ней; следовательно, он Ангел Человечества. Все «земные Ангелы» — человеческие души – происходят от него. В каком-то смысле он отец, в другом смысле возлюбленный.
Габриэль – управитель всех Ангелов-хранителей. Когда Ангел является человеку, он – Габриэль или послан Габриэлем.
Если Ангел – «вестник», перемещающийся между небом и землей, «легкими стремительными движениями» (как говорит Платон), то он не просто нунций, персонаж из пролога греческой пьесы. Он есть Послание, поскольку Послание являет себя человеку.
Таким образом, философ Филон Иудейский называет всех Ангелов логосами. В толковании истории Валаамовой ослицы он называет Ангела «Убеждением, божественным логосом, Ангелом, который направляет наши стопы и устраняет препятствия перед ними, чтобы мы могли идти, не спотыкаясь, по большой дороге». Таким образом, логос-Ангел часто появляется с книгой в руках, или каким-то образом он является книгой или путеводителем. Гностики называли его «Зов», зов из-за пределов сфер, который пробуждает душу от ее бесполещного сна, ее демонического сна и ведет ее ввысь, в ее истинный дом. Согласно еврейскому Завету Нафтали, Ангелы научили народы мира их различным языкам – а для суфиев каждой из 28 букв арабского алфавита управляет Ангел (и связано с Луной, сферой Габриэля).
София
По большей части Ангелы либо мужского пола – поскольку они представляют Активный Разум по отношению к человеческой душе, рассматриваемой как пассивная и женственная, — либо андрогинны, поскольку они олицетворяют совершенство, завершенность, совпадение противоположностей. Но женское начало не может быть исключено из сферы «Всевышнего». В каббале вторая из сфирот (или «универсальных божественных принципов»), Бина, или Мудрость, женского рода. Если в западном монотеизме есть «богиня», то это именно она.
Ее часто называют греческим именем София, Мудрость – то, что любят философы. В православном христианстве она занимает возвышенное положение, родственное, но не эквивалентное положению Богородицы. Иконописцы изображают ее в виде крылатого Ангела, восседающего на троне. Она малиновая, цвета алхимического камня, или сумерек, времени, которое открывает трещину во времени, врата между мирами.
В грандиозных космических спекуляциях раннехристианского гнозиса тема Софии усиливается и искажается странным и разоблачающим образом. Истинный дуалистический гнозис, подобный гнозису философа II века Валентина, основан на идее полного разделения Добра и Зла. Добро находится за пределами космоса; творение – это абсолютное зло, управляемое дьявольскими силами. Бог религии часто изображается как один из этих демонов – гностики особенно ненавидели Иегову Ветхого Завета и учили, что Христос пришел освободить человека от рабства, навязанного ложным богом евреев.
Таким образом, ценности Ветхого Завета меняются местами, как в карнавальном зеркале, и София раскрывается как дух, ответственный из-за своей глупости за сотворение мира, ошибку катастрофических масштабов.
Архангелы и Сатана
Гностические «тени» Архангелов – это семь планетарных демонов. Седмерица впервые встречается, возможно, в древней религии Вавилонии, где крылатый человек-бык, многократно вырезанный в монолитном величии месопотамскими и персидскими художниками, демонстрирует архаичный и тотемический лик Ангела. Небо, Служитель Меродаха, — это Ангел Господень. Бог луны Атар стоит во главе небесного воинства, игиги, лидер которого — Нинипе. Ангелов-посланников называют Сукалли, сыновьями и наместниками бога. Эти и другие имена, написанные на глиняных табличках, давно погребенных в пыли и медленно осыпающихся обратно в элемент, из которого они были созданы, взывают к магическому звездному благочестию халдеев, жителей Харрана, сабеев, звездопоклонников, наших собственных прошлых «я». Сегодня сохранилась только одна крошечная гностическая секта – мандеи с месопотамских болот, последователи неузнаваемого Иоанна Крестителя, которого предал Иисус. Их книги вырезаны на металле. Все остальное, вся звездная мудрость и оккультные Ангельские имена, исчезли. Зороастр превратил их древних богов в Архангелов. К тому времени, когда евреи отправились в свое изгнание на Восток, господствовала его религия, и большая часть еврейских и христианских знаний об Ангелах восходит к контакту Израиля с «вавилонской» мудростью.
Семь зороастрийских Амеша-Спент включают Бога Всевышнего, которого видят, как благоговейный солнечный диск, верховного Ангела Чистого Света: Ахура-Мазду. Под ним шесть Архангелов. Ниже них находятся Язаты, или Ангелы: Шраош Вестник, психопомп и владыка материального плана; Вата – Воздух и Ветер; Абан – Вода; Митра – воин Солнца с десятью тысячами глаз (который позже становится Верховным Божеством своей собственной религии); Атар – Огонь; Бехарам, летающий как птица; и т.д.
В Книге Еноха после Изгнания мы обнаруживаем скрытые имена и функции тех Архангелов, которые расплывчато описаны в более ранних Писаниях, где большинству из них не дано ни имени, ни личности:
Уриэль, правящий миром и Тартаром
Рафаэль, правящий душами людей
Михаэль, стоящей над лучшей частью человечества и над Хаосом
Саракаэль, поставленный над духами,
Габриэль, правитель Рая, змей и херувимов
Ремиэль, которого Бог поставил над восставшими.
Енох также описывает четырех Архангелов (окружающих Божий престол со своими воинствами): «Первый – Михаэль, милосердный и долготерпеливый; второй, который стоит над всеми болезнями и всеми ранами детей человеческих, — Рафаэль; третий, который поставлен над всеми силами, — Габриэль; и четвертый, который поставлен над покаянием в надежде тех, кто наследует вечную жизнь зовется Фануэль». Здесь мы можем рассмотреть самого яркого, хотя и зловещего, Падшего Ангела. Он Первый – Люцифер. Подобно гностической Софии, он – тень, с которой нужно встретиться лицом к лицу, понять ее и – согласно некоторым мистиками – «спасти». Если София олицетворяет одновременно мудрость и безумие души, Сатана может олицетворять самость, эго, как «падшее», так и способное быть «воскрешенным» снова.
Можно легко увидеть, как дуалистическая религия, такая как валентинианство, может признавать существование «дьявола». Но как недуалистическая религия вообще может постичь отдельное существование Зла? Тем не менее, в каждой религии существует миф о зле, да и как могло быть иначе, если видеть зло часто гораздо более ощутимо, чем добро?
Только некоторые мистики решили эту теологическую проблему, не унижая их достоинство, признав, что Сатана был Ангелом, истинным главой Ангелов.
История падения Люцифера изложена в апокрифической Книге Адама и Евы и в Коране. Когда Бог создал Адама, Он приказал Ангелам склониться перед этим новым созданием. Но Сатана отказался, и за это был изгнан из Божественного присутствия.
Человек также един с Богом и в то же время каким-то образом отделен от Него, «падший». Миф о Сатане – это миф об отдельной личности человека, его эго. Но эта отдельная личность сама по себе не так уж и плоха. Согласно высказыванию Мухаммеда: «Бог был сокрытым сокровищем и желал, чтобы его узнали; поэтому он создал мир, чтобы Его могли узнать». Богу нужно, чтобы Адам был чем-то отличным от Бога, чтобы Адам мог познать Бога и таким образом выполнить Божий замысел при создании мира. Знание Адама замыкает круг и возвращает Множество к Единому. И Сатана руководит началом и концом этой драмы.
Природа Рая
В западной традиции Небеса обычно состоят из семи сфер, соответствующих семи планетам. Под влиянием гностицизма (который иногда говорил о 360 небесах), некоторые космографы вывели духовный мир за пределы «небесных» сфер. Планетарная символика использовалась с такой же силой и точностью, как у Данте.
Нижние еврейские небеса содержат облака, ветры, «Верхние воды» (символизирующие врата в Мир Воображения), двести звездных Ангелов, хранилища снега, льда и росы с их Ангелами-хранителями. Вторые темны и полны грешников, ожидающих Суда. Третьи содержат Эдем с тремя сотнями Ангелов Света и Геенну, или Ад (который обычно изображается подземным только тогда, когда земля считается плоской, хотя Данте объединил две символические системы в блестящем путешествии по силе космографии). На четвертом небе находятся колесницы Солнца, Луны, Звезд и великих Ветров в форме феникса и медного змея с львиными головами (напоминающие о митристских Эонах). В пятой части падшие Ангелы томятся в молчании и отчаянии. В шестом обитают семь Херувимов с сонмом сияющих Ангелов, которые контролируют влияние звезд, наряду с Ангелами Времени, морей, рек, посевов и душ человечества. Седьмой содержит невыразимый Свет, Архангелов, Херувимов, Серафимов и Офаним (Престолы или Колеса).
Семи небесам соответствуют семь земель, высшая из которых – наш мир; и с каждым из этих четырнадцати уровней соединен, подобно звену цепи, с уровнями над ним и под ним. Бог правит всем – каждый день Он садится на Херувима и посещает каждый из уровней, получая почести; с наступлением сумерек Он возвращается в небеса на крыльях ветра.
Элементы этого мифа получают дальнейшее развитие от мусульманских провидцев, таких как Джили. Его первое небо – это небо Луны. Святой Дух находится здесь, «чтобы это небо имело такое же отношение к земле, как Дух к телу». Адам обитает здесь в серебристо-белом свете.
Второе небо – это небо Меркурия (отождествляемое суфиям с египетским Гермесом, пророками Идрисом и Енохом). Здесь обитают Ангелы искусств, окутанные серым сиянием.
Третье небо, Венеры, создано Воображением и является местом обитания Мира Подобий, тонких форм всех земных вещей, источником снов и видений. Пророк Иосиф живет здесь в желтом свете.
Небеса Солнца созданы из Света Сердца – Исраил восседает над сонмом пророков в золотом сиянии.
Небеса Марса, принадлежащие Ангелу смерти Азраилу, кроваво-красные от Света Суда.
Небеса Юпитера голубые, со Светом Духовной Силы (химма), и им управляет Михаэль. Здесь обитают Ангелы милосердия и благословения в виде животных, птиц и людей; другие появляются, по словам Джили, «как вещества и случайности, которые приносят здоровье больным или как твердые вещеста и жидкости, которые снабжают сотворенные вещи пищей и питьем. Некоторые созданы наполовину из огня и наполовину изо льда. Здесб пребывает Моисей, опьяненный вином откровения о Господстве.
Седьмое небо принадлежит Сатурну – первому сотворенному – из субстанции Первого Разума – и оно состоит из Черного Света (символа Уничтожения в Божественном Единстве).
Джили также говорит о семи землях или «климатах», населенных людьми, джиннами и дьяволами. Седьмое – гиперборейский рай за горой Каф (axis mundi), не тронутый Падением и управляемый Хидром, Зеленым или Сокрытым Пророком.
Пространство и время
Все они вместе, гармонично поющие и двигающиеся по небесам в своем размеренном танце, объединяются в единой гармонии, причина которой одна и конец один: именно эта гармония дает право Всему называться «порядком», а не беспорядком.
В Ветхом Завете упоминаются Ангелы народов – некоторые библейские комментаторы говорят, что их 70, другие – столько, сколько племен или даже городов человеческих. «Когда Всевышний дал народам их дома и установил разделение людей, Он установил границы народов в соответствии с количеством божественных существ» (Кумранский фрагмент).
Подобно божествам-покровителям язычества, genii loci, богам рек, горным духам и лесным нимфам из «Метаморфоз» Овидия, эти Ангелы охраняют свои места – но в более глубоком смысле они и есть эти места. Они являются источником вдохновения, эстетическим потрясением, которое ощущает визионер, поэт, художник, отшельник или путешественник.
Христианский богослов Ориген, писавший в III веке, объясняет, что Ангелов народов иногда воспринимают как богов и они ответственны за тот факт, что каждая религия обладает Истиной: «Тайная и оккультная философия египтян, астрология халдеев, индуистские утверждения, относящиеся к науке о Всевышнем Бога… У каждого из этих управителей есть отдельная наука и особая доктрина для преподавания». Другие христианские богословы утверждают, что миссии этих Ангелов были заменены миссией Христа – но можно ухватиться за идеи Оригена как за обоснование более универсального подхода к сравнительному религиоведению.
Из всех высших Архангелов Михаэль чаще всего «снисходил» до того, чтобы быть Ангелом места. Он не только правит Небесами, но и защищает Израиль и сражается с Ангелами врагов Израиля. В Египте он является покровителем Нила, и его праздник отмечается в день, когда поднимается река. В Германии новообращенные язычники признали Михаэля богом Воды и превратили его горные святилища в церкви Архангела. Он был покровителем Бретани и Корнуолла, где Мон-Сен-Мишель и гора Михаэля свидетельствуют о любви Ангела к впечатляющим пейзажам и изысканной архитектуре.
Поскольку Книга Откровения говорит нам, что Михаэль сражался с драконом, он связан со многими европейскими, кельтскими и ближневосточными мифами о горах и драконах (если только не рассказывается о его земном «аватаре» Святом Георгии). Точно так же, как в алхимии летучий дух Меркурия должен быть «измельчен» или закреплен стабильным солнечным принципом серы, так и гибкий извилистый дракон, скользкий, как ртуть, должен быть «убит» Ангелом Солнца Михаэлем. Символика такова: жизненный дух по своей природе хаотичен и хтоничен, но интеллект не может действовать без его силы. Убить дракона – не означает уничтожить его, но приручить, держать на поводке, приказывать ему, использовать его силу для достижения духовных целей.
Ангел-хранитель Португалии, похоже, также имеет некоторое отношение к Михаэлю. Король Мануэль I (1495-1521) обратился с петицией к Папе Римскому с просьбой санкционировать праздник Ангела Португальского в третье воскресенье июля – ни в одной другой стране нет такого празднования.
Альфонско Энрикес основал рыцарский орден Крыла в честь Михаэля (то есть Ангела рыцарства) в ознаменование своей победы над сарацинами при Сантарене, когда его ослабевшие силы были возрождены появлением руки, сжимающей меч, и крыла, появившегося из воздуха перед их рядами.
Ангел Португалии явился совсем недавно, в 1916 году, трем детям Фатимато, чтобы подготовить их к явлениям Марии в 1917 году. Он принял облик юноши, сверкающего как хрусталь, когда его освещает Солнце, держащего чашу, из которой капает кровь.
Хотя Ангелы «проникают» в землю до такой степени, что саму Землю уже можно назвать Ангелом, — сами они не находятся в космосе в том же смысле, что и люди. Как говорит Аквинский: «Каждая из духовных сущностей… представляет собой всю сферу своего неба, но в то же время имеет особое место, отличное от места своих спутников… ибо они не тела, и небеса, о которых идет речь, — не тело». Таким же образом Ангелы проникают во Время. Послание различных апокалиптических книг заключается в том, что сама история направляется через посредничество святых и Ангелов, к определенному концу. Значение истории лежит за пределами любой концепции «земного времени» — скорее, сами события обладают внутренним значением, которое должно быть истолковано, подобно тому, как Даниил и Иосиф истолковывали сны.
Религия символизирует этот факт, признавая, что Временем управляют Ангелы. Зороастрийцы знают Язат (Ангелов), обозначающих годы, месяцы, дни, часы и даже минуты. Енох приводит список имен Ангелов Времени. И если время подпадает под власть Ангелов, то «мирское время» — просто иллюзия.
Мистики говорят о переживаниях «вне времени», и в царстве фей три дня могут равняться трем сотням лет в нашем мире. Святой Бонавентура объясняет, что профанное время подобно реке: его течение постоянно, но нельзя дважды ступить в одну и ту же воду. Ангельское время подобно лучу света, который (согласно средневековой физике) имеет длительность, но не последовательность: это везде один и тот же свет, мгновенный и в то же время продолжительный.
Ангельское время, которое Бонавентура называет Эвумом, не претерпевает никаких изменений, никакой истории. Все происходит «в одно и то же время», но не все продолжение его существования в одно и то же время: преемственность без инноваций.
Только Бог знает вечность, только человек знает часы. Ангелы живут в относительной или «сотворенной вечности», священном времени, «вечной субстанции». Аквинский утверждает: «Мы видим определенную градацию бесконечности в вещах… Духовная субстанция [Ангел] конечна сверху [т.е. с точки зрения Бога]… но бесконечна снизу [т.е. с точки зрения человека]. Но Первый Принцип, Бог, бесконечен во всех отношениях».
Любовь и Смерть
Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии. – Римлянам 8:15
В еврейском фольклоре Ангел Смерти стоит между небом и землей, держа в руках меч, с которого капает кровь. Отождествляемый с Сатаной, он полон глаз, мрачный жнец, старый беглец и странник, подобный Каину, нищий, коробейник, арабский кочевник, скелет, играющий с грешниками и скрягами в танце жонглера. До грехопадения человек был бессмертным – смерть постигла нас как наказание за грех.
Но чудовищный Ангел представляет свое иное лицо для того, кто «умер до смерти» или достиг некоторой степени апатии святого. Джили говорит нам, что Азраил, Смерть, является нашему духу в форме, определяемой нашими убеждениями, действиями и склонностями при жизни. Он может даже проявлять себя невидимо, так что человек может «умереть от возникшего аромата – или от зловония гниения. Когда душа видит Азраила, она «влюбляется», и ее взгляд, таким образом, отводится от тела, словно соблазняясь. Великие пророки и святые могут быть даже вежливо приглашены Смертью, которая является им в телесной форме. Так было с Моисеем и Мухаммедом. Когда Руми лежал на смертном одре, Азраил предстал в образе прекрасного юноши: «Я пришел по божественному повелению узнать, какое поручение может дать мне Учитель». Спутники Руми чуть не упали в оборок от страха, но суфий ответил: «Входи, входи, посланник моего Царя. Делай то, что тебе велено, и, если захочешь, найдешь мне одного из пациентов».
Намечается странная связь между Гибелью и Соблазнением, Смертью и Любовью. Момент «угасания» в любовном удовольствии напоминает момент смерти, и, следовательно, момент мистика (сходство, которым хорошо пользуются некоторые тантрики и суфии). С мифической точки зрения Эрос и Танатос – почти близнецы, поскольку в некоторых случаях (как мы видели) Смерть предстает в образе прекрасного юноши, а Эрос – в образе иссохшего умирающего от голода. И Любовь, и Смерть – это врата; отсюда их вечная юность, их фиксация в разгар обряда перехода. На гробницах элевсинских посвященных часто вырезаны изображения откровений Диониса, сопровождаемых его сатирами, нимфами, приапами и эротами (мн. ч. от Эрос).
Ангелы-воины
Миф о Сатане, Падшем Ангеле, был христианским и исламским способом примирения дуализма со всемогущим Богом. Сатана, собственное творение Бога, восстает против Бога, что требует создания отряда Ангелов-воинов во главе с Михаэлем, чтобы победить его. Затем он вносит в мир грех и становится исполнителем Божьего наказания, правящим адом, местом вечных мучений. Все это следует рассматривать как аллегорию отпадения от Бога в традиционном христианском искусстве образы принимают буквальную форму.
В сочетании с видением Апокалипсиса это дало ордену Ангелов новую роль – защищать Божий престол и отправлять проклятых в ад. Святой Михаэль становится символом вечного торжества добра над злом, а Сатана – драконом или мифическим чудовищем. Момент смерти особенно критичен, момент, когда добрые и злые Ангелы сражаются за душу умершего.
Ангельский эротизм
Контакт с промежуточным миром иногда сопряжен с определенной сексуальной двусмысленностью, возвышенным эротическим состоянием, часто интерпретируемым пуританами как дьявольское. Архаичные общества допускали уравновешивающую меру хаоса: Сатурналии.
Наряду со священным шутом, такие общества также признавали и даже наслаждались психологической необходимостью проявления необычной сексуальности. Храмовая проституция – это один пример, шаманский гомосексуализм – другой. И то, и другое встречается у даяков Борнео, которые говорят, что поскольку земля женского рода, а небо – мужского, шаманы, занимающие среднее положение между ними, должны разыгрывать эту космическую двусмысленность в сексуальных терминах, мужчины – как гермафродиты, женщины – как проститутки. Похожие идеи встречаются, среди прочего, в древней японской и современной культурах сиу.
Греческий Эрос; статуэтка I века до н. э.
Фактически контакт с духами часто носит сексуальный характер: шаман «женится» на своем духе-хранителе и должен сожительствовать с ним, несмотря на его устрашающий вид. В герметическим трактате «Обращение провидицы к своему Сыну Гору» провидица рассказывает, как Ангел, обитающий на небесном своде, спустился, занялся с ней любовью и открыл ей скрытые тайны изготовления золота и серебра.
В Книге Чисел кратко рассказывается, что во времена до Ноя «сыны Божьи» спустились на землю, чтобы обучить человечество секретам искусств, и что они влюбились в прекрасных дочерей человеческих и женились на них. Очевидно, не предполагается никакого осуждения, поскольку отпрыски этих союзов зовутся «героями давно минувших дней, знаменитыми людьми». На шаманское происхождение этой истории намекают Мидраши (традиционные комментарии к Священным Писаниям), в которых говорится, что Ангелы открыли Скрытое Имя Бога девушке по имени Истехар, которая благодаря этому смогла вознестись на небеса.
Книга Еноха, однако, интерпретирует этот инцидент как происхождение зла. Двести сынов Божьих под предводительством существа по имени Шемьяза спустились без Божественного дозволения, «осквернили» человеческих женщин и обучили их «чарам и заклинаниям, а также обрезанию корней»… и они забеременели и родили огромных великанов, чей рост составлял три тысячи локтей [11 250 футов]!… Гиганты обратились против людей и пожирали их.
Азазель обучил мужчин искусству войны, а женщин – безумию косметики. Блуд и беззаконие распространились по земле. В конце концов Бог повелел Михаэлю истребить этих Ангелов, называемых «Стражами», описанных Енохом как «звезды, внутренние органы которых были подобны внутренностям лошадей». Еноха возносят на небеса, чтобы узнать о Божьем недовольстве и о Его намерении заточить Падших Ангелов «до Судного Дня».
В центре Ангельского эротизма находится великий Ангел, Эрос. В Индии он выглядит точно так же, как и в Греции – мальчиком с луком и стрелами (сделанными из цветов и пчел).
Согласно легенде, Парвати, дочь царя Гималаев, влюбляется в Шиву. Но великий бог остается погруженным в созерцание и отказывается замечать ее. Тем временем другие боги проявляют интерес к бедственному положению Парвати, потому что ужасный демон опустошает космос, и Брахма предсказывает, что только сын Шивы и Парвати сможет преодолеть эту угрозу. Итак, Кама (Эрос) отправляется со своей женой Рати, чтобы растрогать сердце Шивы желанием Парвати. Но как раз в этот момент, когда мальчик собирается выпустить свою стрелу любви, Шива открытвает свой третий глаз и ужасным взором сжигает Каму дотла (отсюда его титул, Ананга, Безбожник). Рати (Страсть) плачет, но слышит голос: «Твой возлюбленный потерян не навсегда – когда Шива женится на Парвати, он вернет тело Любви своей душе». Наконец, Парвати завоевывает любовь Шивы, практикуя медитацию и аскезу. Свадьба состоится, и все пророчества сбудутся.
Сожжение тела Любви означает преобладание созерцания над желанием. Но Парвати любит даже тогда, когда сама Любовь разрушена, потому что она любит Мудрость. Восстановление Камы в качестве свадебного подарка от Шивы своей невесте указывает на то, что Любовь под властью Мудрости – это истинное наслаждение, ананда, Блаженство. Эти мотивы напоминают нам о великой западной легенде о Любви, Купидоне и Психее, рассказанной в «Золотом осле» неоплатоником и поклонником Исиды Апулеем.
История начинается до нисхождения души, Психеи, в мир. Красивая и чистая, она потенциально божественна, «вторая Венера». Однако сама Афродита, изображенная в этой легенде как иллюзорная сила мира (Майя в индуизме), не может вынести мысли о том, что душа остается нетронутой ее кознями. Она вдохновляет оракула предсказать, что Психея выйдет замуж за ужасного змея, а затем посылает Купидона влюбить девушку в самое уродливое существо, которое он сможет найти. Все это символизирует «падение» души в порочный материальный мир.
Но сам Купидон влюбляется в нее, ибо Любовь без объекта любви неполноценна, а Душа создана для Любви. Таким образом, ее брак (то есть рождение) связан не с женихом, а с мечтой о любви. Психея не может видеть Купидона (он «бестелесен»), поскольку она еще не заслужила права на истинное зрение – тем не менее, он навещает ее каждую ночь, и поначалу ее жизнь счастлива, как волшебно счастливо детство, потому что оно простое. Сестры Психеи (ее негативные внутренние способности, ее «эго») изображаются как зло, но их действия не совсем таковы: они подталкивают Психею к новому виду зрелости, желанию познать объект своей любви (как сказал Мухаммед: «Тот, кто не знает себя, не знает своего Господа», — поэтому тот, кто знает своего Господа, должен знать себя). Психея пытается выяснить личность своего возлюбленного, акт неповиновения, который приводит к ее первому истинному видению. Теперь она осознает, насколько на самом деле прекрасна божественность, а также ступень своего собственного отделения от нее. Теперь она искатель – она вступила на духовный путь.
Интересно, что единственный бог, который дает ей хороший совет – это Пан, дух дикости, который советует ей не плакать и не убиваться, «а обожать и поклоняться великому Богу-Купидону и завоевать его для себя, нежного и распутного юношу, своим мягким обещанием служения». Как истинная устремленная, Психея понимает его как «поклоняйся всем богам». Таким образом, когда иллюзия Венеры отправляет ее выполнять невыполнимые задания (все это символизирует развитие определенных духовных особенностей), Психее помогают сами боги.
Наконец, она спускается в Ад («Умри прежде, чем умрешь ты») – и наградой ей становится новое видение Купидона, который помогает ей преодолеть последнее испытание и смирить свое эго.
И Психея обретает бессмертие, возносится на небеса, подобно Илии, и выходит замуж за своего возлюбленного, который есть сама Любовь, божественная красота, а их дитя – божественное Наслаждение – ананда – Блаженство.
Муза
Беда Достопочтенный рассказывает, как поэт Кадмон начал свою карьеру, не будучи в силах произнести даже слова. Когда по вечерам жители деревни играли на арфе и пели, он с позором удирал в горы. Однажды такой ночью ему явился Ангел и приказал ему петь – сразу же губы раскрылись, и он стал поэтом.
Функция муз для поэта Гесиода аналогична функция Англов для израильтян: раскрывать космогонию, историю происхождения людей, богов и всего мира. Ориген рассуждает о традиции, согласно которой Ангелы были причастны к зарождению самого языка: не только Священное Писание, но и все слова «открыты».
В первобытных обществах шаманы действуют как хранители ящыка, редких, древних и специальных словарей, часто гораздо более обширных, чем те, что используются в речи. Их ритуалам неизменно предшествуют и сопровождаются поэтические рассказы, а эпос и устная поэзия всех народов в конечном счете происходят от путешествия шамана или героя в Иной мир – или от одержимости, нисхождения духов в этот мир; или по голосам мертвых, предков, ставших духами.
Кельты достигли того, что в этом отношении можно назвать высокой шаманской цивилизацией. Функции барда, провидца и жреца были взаимосвязаны, но узко специализированы, а техники экстаза были приспособлены к обширному обучению в школах бардов, в которых получение «степени» могло потребовать изучения и подготовки половины жизни. Костюм древнего ирландского барда в основном состоял из перьев: поэт как птица / человек, поэт как Ангел или ученик Ангела, Музы, Белой Богини.
В Персии лирическая поэзия вращается вокруг фигуры возлюбленного. Поэты, подобные Руми, сочиняли в состоянии экстаза (кружась вокруг колонны). Даже сегодня иранские музыкальные лады точно соответствуют поэтическим размерам, так что все традиционные стихи все еще можно распевать. Некоторые ученые верят в связь между 12 ладами и знаками Зодиака и 12 Ангелами месяцев.
Некоторые могут назвать музыку Ангельским искусством – и в том смысле, что она приближается к «чистому» духу – это правда. Музыка сама по себе происходит из Иного Мира и обеспечивает связь между людьми и теми хорами существ, которые изображаются в буддийском, христианском и мусульманском искусстве поющими и играющими на лютне или арфе. Все изначальные музыкальные инструменты были открыты людям духами – лиру изобрел Гермес, посланник богов. Барабаны сибирских шаманов – это их божественные скакуны, на которых они ездят по облакам; барабаны африканцев и гаитян – это боги, вырезанные из чистых духовных субстанций, таинственным образом проявляющихся в определенных священных деревьях.
«Аве Мария», слова Габриэля, обращенные к Марии, написаны простым пением, которое кажется вырезанным в вечности – и святой Иоанн Златоуст говорит нам, что Sanctus – это пение Серафимов, «предназначенное для посвященных, крещеных».
Ангел-хранитель
Ибо Он поручил Своим Ангелам заботиться о тебе, охранять тебя на путях твоих
Я иду навстречу своему образу, и мой образ идет мне навстречу: он ласкает меня и обнимает меня, будто я возвращаюсь из плена.
Когда человек открывает свое сердце, хотя бы на мгновение, фигура, которую он воспринимает (или интуитивные прозрения, которые он получает), является его Ангелом-Хранителем. Когда он слышит призыв к духовной жизни, когда его психическая субстанция защищена от зла, когда он встречает определенных загадочных персонажей во сне или даже наяву, которые разыгрывают за него драму его собственной внутренней жизни – это Ангел-Хранитель в действии.
«Это учение Моисея о том, что у каждого верующего есть Ангел, который ведет его как учитель и пастырь» (св. Василий); а Христос говорит о «малых», что их «Ангелы на небесах всегда созерцают лик Отца».
Согласно зороастрийским верованиям, душа после смерти встречает прекрасную деву, которая объявляет: «Я твоя личная совесть. Ты возлюбил меня в той форме возвышенности, доброты и красоты, в которой я сейчас являюсь тебе».
Во время посвящения даосскому мастеру был назначен дух-хранитель по имени Пен-Мин, который действует как специальный представитель по связям для передачи документов жреца и молитв владыкам космоса. Некоторые авторы (включая Филона) верят, что каждая душа обладает хорошим и плохим Ангелами, которые на протяжении всей жизни борются за обладание ею. Гностицизм дает полезное определение хранителя: Ангел и душа образуют сизигию или «пару». Ангел – это близнец души, ее духовный двойник, который «видит Отца небесного». Когда святой Антоний умирал от голода в одиночестве в пустыне, он увидел человека, точь-в-точь похожего на него, ловившего рыбу в солоноватом пруду – это был Хранитель Антония, показывающий ему, как добывать пищу.
Великие пророки и святые могут иметь великих Ангелов в качестве своих хранителей, поскольку их земные миссии связаны с духовным благополучием целых слоев человечества. «Пророк спешит совершить действие, которое Ангелы созерцают духовно» (Св. Иларий). Таким образом, хранителем Мухаммеда оказывается Габриэль, а Арджуны в некотором смысле – Кришна, который выбирает великого героя в качестве проводника для учений, воплощенных в Бхагавад-Гите.
Великих мистиков иногда посвящают Ангелы, а не учителя-люди. Святого Франциска защищал один из Серафимов, который наделил его стигматами. Царю Соломону и Падмасамбхаве (основателю тибетского буддизма) служили орды Ангелов, джиннов, обращенных демонов и фей.
Если, как утверждает святой Фома Аквинский, каждый Ангел представляет собой отдельный вид, как мы, отдельные люди, можем достичь таких личных отношений с Ангелом? Одна из возможностей заключается в том, что Стражи на самом деле – множественные проявления одного «Ангела Человечества» (Сандалфона или Габриэля).
Страж также в некотором смысле – Возлюбленный. Персидский философ Авиценна, говоря об Ангеле, объясняет, что «душа должна постичь красоту объекта, который она любит: образ этой красоты усиливает пыл любви – этот пыл заставляет душу смотреть ввысь… таким образом, воображение красоты вызывает пыл любви, любовь вызывает желание, а желание вызывает движение» на уровне обеих сфер (которые с любовью тянутся к своим АрхАнгелам-Разумам) и человеческих душ (которые с любовью тянутся к своим Хранителям).
И земной возлюбленный может сыграть роль Ангела. Как говорит Платон в «Федре», новообращенный, которому было явлено небесное видение, когда он видит богоподобное лицо или физическую форму, действительно отражающую идеальную красоту, сначала дрожит и испытывает нечто вроде ужаса, который внушало само видение – затем он смотрит на него и поклоняется ему, как богу, и если бы он не боялся, что его сочтут совершенным безумцем, он принес бы жертву своей возлюбленной как образу божества.
Лестница
И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней.
Иаков после своего сна об Ангельской лестнице «испугался и сказал: как ужасно это место! Это не что иное, как дом Божий, и это врата рая. «Что вверху, то и внизу», — гласит Изумрудная скрижаль Гермеса Трисмегиста. И лестница Иакова говорит нам, что путь вниз – это путь наверх.
Святой Иоанн Златоуст приглашает нас подумать о «той духовной лестнице, которую патриарх Иаков видел простирающейся от земли до небес». Ангелы спускались по ней, а мученики поднимались. Вы часто видели, как утром встает Солнце, разбрасывая во все стороны фиолетовые лучи. Таковы были тела мучеников: алый прилив их крови залил каждую часть их тела, словно пурпурными лучами, и осветил их тела сильнее, чем Солнце освещает небеса. Ангелы с восторгом смотрели на эту кровь!»
Путь мистика (который «умирает раньше смерти») подобен пути мученика. Этот рубиновый оттенок соответствует цвету алхимического камня, малиновому оттенку Софии или Архангела Габриэля.
Лестница присутствует в каждой традиции. Это шест для палатки, по которому шаман взбирается к дымовому отверстию своей хижины: Древо Жизни. Восхождение Мухаммеда (мирадж) буквально представляет собой лестницу. В митраистских мистериях посвященный поднимался по лестнице из семи ступеней, сделанных из планетарных металлов. В Новой Зеландии, Индонезии, Меланезии, Японии и на юго-западе США шаман взбирается на змею-лук, семь цветов которой символизируют семь небес. Вавилонский зиккурат был раскрашен в эти цвета, и взобраться на него означало достигнуть вершины космоса. Тюркские и уйгурские шаманы называли свои барабаны «радуга» и использовали их как волшебных ездовых животных. Даосы на Тайвани и монахи Ямабуси в Японии до сих пор совершают невероятный подвиг, взбираясь босиком по лестнице, сделанной из острых, как бритва, мечей, которых часто достигает 36.
Восток и Гиперборея
Не каждое путешествие – это движение к Ангелу, и не каждый путь ведет наверх. Некоторые искатели путешествуют с Ангелом и через поверхность земли преобразуются символическим озарением в горизонтальное зеркальное отражение небесного или вертикального восхождения. Тогда священным направлением оказывается любое из четырех: в зороастризме путь ведет на юг, в кельтских преданиях и преданиях американских индейцев – на Запад.
Большинство семитских авторов отдают предпочтение символике Востока и в мифах, написанных под влиянием арийцев, направление иногда указывается на Север. Во всех этих случаях цель одна и та же: как выражаются суфии, совершить «путешествие к Внешним Горизонтам», которое будет соответствовать «путешествию к Внутренним Горизонтам». Таким образом, человек путешествует с Ангелом, чье присутствие в качестве проводника позволяет ему находить в пейзаже «знаки», символы истинной самости.
Книга Товита, один из ветхозаветных апокрифов, содержит такой справочник. Товит – благочестивый еврей из хорошей семьи, изгнанник в Ниневии. Он подвергается преследованиям со стороны язычников, и в результате несчастного случая ослеп. Он решает отправить своего маленького сына Товию в Персию, чтобы взыскать там долг с делового знакомого, и поручает мальчику найти какого-нибудь пожилого человека, который мог бы сопровождать его. Товия отправляется на поиски и встречает человека, который ему сразу нравится и которому он доверяет. «Можешь ли ты отправиться со мной в Раджес [Радж, недалеко от современного Тегерана]? Хорошо ли ты знаешь те места?» Мужчина представляется старому Товиту Азарией, евреем с хорошей репутацией, и путешествие начинается. «И вышли они оба, и собака юноши была с ними». Вечером они пришли на берег Тигра. Рыба выпрыгивает из воды, и Азария показывает Товии, как поймать ее (по-видимому, это было нечто вроде водяного дракона, хотя более поздние художники изображают ее в виде маленькой форели). Мужчина приказывает мальчику вырезать у рыбы сердце, печень и желчный пузырь, которые обладают волшебными свойствами.
Теперь действие переносится в Персию, где мы узнаем о странном положении молодой девушки по имени Сара, дочери Рагуила (двоюродной сестры Тобии, живущей в Экбатане, недалеко от современного Хамадана). Она заколдована – она была замужем за семью мужчинами, но все они были убиты демоном Асмодеем в первую брачную ночь «до того, как познали ее».
Вскоре мальчик и его спутник прибывают в Экбатану, и Азария предлагает устроить брак между Товией и Сарой. Естественно, все довольно непривлекательны (особенно Товия), но Азария инструктирует юношу, как приготовить благовония из сердца и печени рыбы. В первую брачную ночь он сжигает его; «когда дьявольский дух почуял этот запах, он убежал в самую отдаленную часть Египта. Товия и Сара проводят ночь в блаженстве, а на следующее утро выходят целыми и невредимыми, чтобы испытать великое ликование. Пока они наслаждаются медовым месяцев, Азария отправляется в Рави, чтобы забрать долг. Затем они втроем (и собака) возвращаются в Ниневию. Азария приказывает Товии приготовить мазь из рыбьей желчи и помазать слепые глаза Товита, после чего он прозревает. Товит предлагает Азарии половину своего состояния в обмен на эту доброту, но мужчина отказывается. Он раскрывает свою истинную личность: «Я – Рафаэль, один из семи Святых Ангелов, которые приносят молитвы святых и которые входят и выходят перед славой Святого». Сначала смертные боятся, но Рафаэль успокаивает их и, приказав записать все, что произошло, исчезает. И с тех пор они живут счастливо.
Полеты Ангелов
Естественное движение Ангела – вверх. Милтон говорит, что им требуется усилие, чтобы спуститься вниз. Когда человеческие существа возносятся на небеса, именно Ангелы без усилий поднимают их. Существуют буквально десятки, возможно, сотни рассказов о небесных вознесениях.
Очевидно, что символизм, архетип вознесения, обладает большим очарованием в каждой культуре. В христианстве наиболее известны Вознесение Христа и Успение Богородицы, но похожие истории встречаются в исламе (ночное путешествие Мухаммеда) и в религиозных текстах Ближнего Востока.
Идея полета ассоциируется с божественностью даже в племенных обычаях североамериканских индейцев, где самым могущественным тотемным животным является орел. Геральдика орла почти универсальна, так же как и стремление человека усвоить себе орлиные качества гордости, мужества и свободы в полете. В большинстве культуры тотемная птица отнесена к монетам или флагам, но есть мексиканские танцоры птиц, которые возвращают саму суть бытия орла, наличия крыльев и полета в трансе, во сне, внутри себя. В Японии танцоры багаку следуют похожему пути видения.
Чудесное ночное путешествие
Клянусь звездой, когда она падает (или частью Корана, когда она нисходит)! Не заблудился ваш товарищ и не сошел с пути. Он не говорит по прихоти. Это — всего лишь внушаемое ему откровение. Научил его обладающий могучей силой и прекрасным сложением (или благоразумием). Он вознесся (или выпрямился) на наивысшем горизонте. Потом он приблизился и спустился. Он находился от него (Джибрил от Мухаммада или Мухаммад от Аллаха) на расстоянии двух луков или даже ближе. Он внушил Его рабу откровение, и сердце не солгало о том, что он увидел. Неужели вы будете препираться с ним о том, что он увидел? Он уже видел его другое нисхождение у Лотоса крайнего предела, возле которого находится Сад пристанища. Тогда Лотос покрыло то, что покрыло (золотая саранча, или группы ангелов, или повеление Аллаха). Его же взор не уклонился в сторону и не излишествовал
Согласно традиционному толкованию этого текста, Мухаммед видел Габриэля в его космической форме только в двух описанных таким образом случаях. Видение Лотоса крайнего предела относится к видению Пророка (его «лестнице» или Ночному восхождению). Коран дает нам очень мало подробностей, но сам Пророк рассказал больше, а фольклор еще дополнил историю.
Это происходит сразу после того, как Мухаммед был избран Пророком. Однажды ночью, пока он спал, к нему пришли трое Ангелов, вспороли ему грудь и вырвали сердце. Водой из священного колодца Зам-Зам в Мекке они омыли сердце и смысли все, что нашли в нем, от сомнений, идолопоклонства, язычества и заблуждений. Затем они заполнили полость сердца жидкостью мудрости, налитой из золотого сосуда, установили сердце на место и зашили Пророку грудь.
я спал в своем доме. В эту ночь бушевал гром и сверкали молнии. Не было слышно ни одного живого существа, не пролетала ни одна птица. Никто не проснулся, тогда как я не спал; Я пребывал между бодрствованием и сном. Внезапно архангел Джебраил снизошел в своем собственном облике, такой красоты, такой священной славы, такого величия, что все мое жилище озарилось светом. Он немного ярче снега, его лицо восхитительно красиво, волны его волос ниспадают длинными локонами, его чело окружено как бы диадемой из света, на которой написано «нет бога, кроме Аллаха». У него шестьсот крыльев, украшенных 70 000 зернами красного хризолита.Когда он подошел ко мне, он обнял меня, поцеловал между глаз и сказал: «О спящий, как долго ты будешь спать? Встань! Я буду направлять тебя. Не бойся, ибо я, Джебраил, брат твой.
Ангел предлагает Мухаммеду на выбор три кубка: один с вином, другой с медом и третий с молоком. Пророк собирается выпить вино, но Джебраил останавливает его и дает ему молоко. По мнению комментаторов, вино – это животное «дыхание», мед – физическое, а молоко – умственное.
Затем Габриэль приносит Мухаммеду сверхъестественное животное – Бурака, крылатого мула с женским лицом. Бурак (как и Гаруда) олицетворяет созерцательный ум – он беспокойный, и Ангел должен успокоить его, прежде чем Мухаммед сможет сесть верхом.
Они взмывают в небу, на мгновение зависают над Каабой и уносятся на север. В одно мгновение они прибыли в Иерусалим к самой дальней точки, Куполу Славы. Здесь муэдзин призывает к молитве. Они входят и находят собрание Ангелов и пророков, которые приветствуют их. Теперь, согласно некоторым версиям, Мухаммед покидает Бурак, привязав ее к скале, и взбирается по золотой лестнице, которая появляется над мечетью. В других версиях он сопровождает ее на протяжении всего путешествия. В любом случае, теперь они поднимаются на первое небо.
Мы уже знакомы с несколькими схемами семи небес, соответствующими планетам. В самых ранних версиях «Видения» подробности скудны: путешественники встречают пророков в каждой сфере (Адам в первой, Иоанн и Иисус во второй, затем Иосиф, Идрис [Гермес], Аарон, Моисей и Авраам), а также Ангелов-правителей. Более поздние версии добавляют более красочные детали, такие как Ангелы из смеси огня и льда, видения наказаний проклятых, описания различных рангов или хоров Ангелов, упомянутых в Коране, и т.д.
В одной трактовке (приписываемой либо Авиценне, либо Сохраварди) добавлены еще два рая. В восьмом находятся прославляющие Ангелы; от этих существ, соблюдающих свой способ поклонения, Мухаммед узнает слова и движения ритуальной молитвы, которым он научит своих последователей. В девятой книге Лотос крайнего предела отмечает границу Воображаемого Мира. Габриэль не может выйти за ее пределы, и Мухаммед видит только бескрайнее море золотого света. Вокруг Дерева обитает множество душ, ставших Ангелами, и Архангел, который наливает воду из сосуда в великую реку. Это Первый Разум, первое сотворенное существо, излучающее саму суть вселенной.
Мухаммед в одиночку отправляется в золотое море и оказывается в долине.
На фоне долины я увидел Ангел, совершенного в Величии, Славе и красоте. Когда он увидел меня, он позвал меня к себе. Когда я подошел ближе, я спросил: «Как зовут тебя?» Он ответил: «Микаил. Я величайший из Ангелов. Какую бы трудность ты ни постиг, спрашивай меня; чего бы ты ни пожелал, проси у меня» — «Чтобы попасть сюда, я претерпел много трудов и страданий. Но моя цель была такова: достичь знания и видения Истины. Укажи мне направление, которое ведет к Нему, чтобы, возможно, я мог достичь цели своего желания и получить частицу Его вселенской Милости». Затем этот Ангел взял меня за руку, он заставил меня войти и провел через свет, непохожий ни на что, зримое мною ранее.
Он слышит голос, зовущий его: «Подойди еще ближе». Он испытывает опьянение и страх божественного трепета, но Голос говорит: «Не бойся, успокойся, подойди ближе». Снова он приказывает: «Спрашивай!» Мухаммед говорит: «Позволь мне спросить обо всем, что было показано мне, чтобы все сомнения прекратились». Затем Голос «без голоса» говорит с ним и наделяет Пророка высшей формой интеллектуальной интуиции, совершенством предвидения.
Теперь Мухаммед возвращается, спустившись с небес, в Мекку. Когда он просыпается в своей комнате, он обнаруживает, что вода из кувшина который Бурак опрокинула своим копытом, когда они уходили, все еще льется на пол: все это произошло вне времени, буквально за долю секунды.
Дионисий и Рай
Данте воздвиг величественный шпиль над Церковью и культурой Средневековой Европы; даже для обсуждения Ангелологии «Божественной комедии» потребовался бы целый том. Один из карнизов великого собора представляет собой трактовку Данте об Ангельских чинах, описанную Дионисием Ареопагитом.
Небесные Иерархии сравнивают Бога с лучом изначального света, который никогда не может быть лишен своего внутреннего единства; и все же он «становится множеством» и переходит в проявление. Это проявление в одном смысле является самим светом, но в другом смысле — завесой, покрывающей божественное единство.
Первичный луч света, нисходящий к пределу творения (гипотетической «грубой материи»), должен быть классифицирован или расположен в порядке, иерархии, «чтобы мы могли быть приведены, каждый в соответствии со своими способностями, от наисвятейших образов к бесформенным, уникальным, возвышающим принципам и ассимиляциям». Именно по этой причине все, что «передается надземным образом Небесным Натурам [т.е. Ангелам], дается нам в символах».
Бог открыл нам Небесные Иерархии, которых мы можем достичь «в должной мере нашего обожения». В этой теологии концепция теофании становится чрезвычайно важной. Теофания — это «созерцание Бога, которое показывает божественное подобие, изображаемое само по себе как подобие того, что бесформенно». Через такой символ «на этих людей проливается божественный свет»… и они посвящены в какое-то участие в божественных делах».
Ангелы являются наиболее могущественными теофаниями; и посвящение, упомянутое выше, передается, так сказать, по цепочке, от высших к низшим чинам, пока человечество не получит его от Ангелов. Таким образом, можно сказать, что для человека каждая теофания (явление Бога) на самом деле является явлением Ангела.
В песнях с XXVIII по XXX «Рая» Данте излагает учение Дионисия, фактически создавая образы, соответствующие Небесным Иерархиям. Достигнув Primus Mobile, самого дальнего предела космоса, Данте останавливается и смотрит в глаза своей любимой наставнице Беатриче. Он видит
Так Точку обнял круг огня, кружившийСтоль быстро, что одолевался имБыстрейший бег, вселенную обвивший.
Эта точка на самом деле является самим божественным светом, окруженным девятью кругами света, которые являются Ангельскими Чинами. Таким образом, Данте переживает Рай в Беатриче, «которая превзошла мой разум». Она — следствие личной теофании Данте, его Ангел-хранитель; и этот символ отраженного света — один из образов, составляющих основную образную структуру стихотворения.
Теперь Данте поворачивается и смотрит на сами кольца света, наделенные силой творить благодаря теургическому эффекту его любви к Беатриче. Он рассматривает систему как серию великолепных ореолов или радуг, окружающих центральную точку. Беатриче объясняет ему это; затем, когда она замолкает, он видит бесчисленных Ангелов:
Чуть речь ее дошла до рубежа,То так железо, плавясь в мощном зное,Искрит, как кольца брызнули, кружа.И все те искры мчались в общем рое,И множились несметней их огни,Чем шахматное поле, множась вдвое.Я слышал, как хвалу поют ониНедвижной Точке, вкруг нее стремимыИз века в век, как было искони.
Беатриче говорит ему, что высшие хоры черпают свое блаженство из Видения Бога:
Знай, что отрада каждого кольца —В том, сколько зренье в Истину вникает,Где разум утоляем до конца.Мы видим, что блаженство возникаетОт зрения, не от любви; онаЛишь спутницей его сопровождает;А зренью мощь заслугами дана,Чьи корни — в милости и в доброй воле;Так лестница помалу пройдена.
Другими словами, гнозис или знание выше Любви.
Беатриче указывает на каждую из Категорий в нисходящем порядке и комментирует:
Все эти сонмы к высоте взираютИ, книзу власть победную лия,Влекомы к богу, сами увлекаютИ Дионисий в тайну бытияИх степеней так страстно погружался,Что назвал их и различил, как я.
таким образом, интерпретируя учение Дионисия о посвящении Ангелов.
Теперь она особым образом комментирует учение Ареопагита о Творении:
Она промолвила: «Мне нет трудаТебе ответить, твой вопрос читаяТам, где слились все «где» и все «когда».Не чтобы стать блаженней, — цель такаяНемыслима, — но чтобы блеск лучей,Струимых ею, молвил «Есмь», блистая, —Вне времени, в предвечности своей,Предвечная любовь сама раскрылась,Безгранная, несчетностью любвей.
По словам Мухаммеда: «Бог был скрытым сокровищем, и Он желал или «любил» быть известным; поэтому Он создал мир, чтобы Его можно было узнать».
Ангелы с самого начала устремляли свой взор на лицо Бога. Каждый Ангел — это отдельный вид, поскольку каждый обладает своим собственным способом поглощения и отражения первичного света, который его излучает:
А так как от познанья производноВлечение, то искони временЛюбовь горит и тлеет в ней несходно.Суди же, сколь пространно вознесенПредвечный, если столькие зерцалаСебе он создал, где дробится он,Единый сам в себе, как изначала».
Теперь, когда после Ангельского видения наступает день, Данте созерцает Беатриче и находит ее прекраснее, чем он когда-либо знал ее:
Я красоту увидел, вне пределаНе только смертных; лишь ее творец,Я думаю, постиг ее всецело.Здесь признаю, что я сражен вконец,Как не бывал сражен своей задачей,Трагед иль комик, ни один певец;Как слабый глаз от солнца, не иначе,Мысль, вспоминая, что за свет сиялВ улыбке той, становится незрячей.
Таким образом, сама Беатриче отражает Блаженное Видение, которое гасит всякий разум, как в пылающем огне. Беатриче — Ангел; Беатриче раскрывает Ангельский мир; а Беатриче — теофанический символ, в котором соединены любовь и знание.
