После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 64. Совместное дело (часть 1)

Попивая прохладительные напитки, четверо собеседников вели неспешный разговор, обмениваясь новостями. Бай Шуй-эр сказал:
— На праздник Дуаньу морские дары разлетаются на ура. Особенно в богатых семьях, где на стол принято подавать «двенадцать красных блюд» — там без горбыля* никак не обойтись. Вот мы и приплыли сюда поторговать. — Он сделал глоток и продолжил: — Сегодня товар и впрямь был нарасхват, всё мигом распродали. Теперь хочу прикупить овощей в дорогу: завтра на рассвете отчаливаем обратно в управу Минчжоу, надо же нам что-то есть в пути.
Лу Суй спросил:
— Сколько плыть отсюда до Минчжоу?
— Два дня, — ответил У Чэн. — Поэтому каждый раз, когда идем сюда, загружаем судно морским товаром под завязку.
Слушая их, Ся Цинтао прикинул, что за эту поездку Бай Шуй-эр и У Чэн должны были выручить немало. Судя по тому, что у них такая большая лодка, да еще и запасы льда, семья их изначально была весьма зажиточной.
Впрочем, они виделись лишь второй раз в жизни, так что расспрашивать о заработках было бы нескромно.
Бай Шуй-эр отпил еще немного напитка и вздохнул:
— У моря земля соленая, зерно не растет. Если не промышлять уловом, не выжить. Но выходить в море опасно. Мы начинаем в начале лета и заканчиваем поздней осенью — выходим всего на два сезона в год.
Ся Цинтао сочувственно кивнул:
— Совсем как у моего А-Суя. Охота в горах — это тоже деньги, заработанные ценой жизни. Всем непросто.
— Это верно, — У Чэн бросил нежный взгляд на Бай Шуй-эр. — Шуй-эр повсюду следует за мной, терпя лишения и непогоду. Если я не буду рисковать жизнью, как я смогу смотреть ей в глаза?
Ся Цинтао слегка удивилась такой откровенности, но Бай Шуй-эр лишь искренне улыбнулся и поведал супругам их историю:
— Он ведь из бедняков был. Рано потерял отца и мать, от дома осталась одна лачуга на берегу. В Новый год у них с братом были одни приличные штаны на двоих — так и носили по очереди. Но я видела, что человек он добрый. Мои отец с матерью и слышать о нем не хотели, решили отдать меня в наложницы к богатому помещику. Я тогда объявил голодовку. В итоге Чэн-лан написал моему отцу расписку на двадцать лянов серебра — только так и смог забрать меня из дома.
Ся Цинтао, завороженный этим рассказом, не удержался и спросил:
— А что же было дальше?
— А дальше он рискнул всем и поймал огромную черепаху-биссу. Продал её за сто лянов: и отцу долг вернул, и лодку купил. С тех пор мы живем на воде... Мои родители только о брате и пекутся, вечно им деньги подавай то на одно, то на другое. Так что на лодке нам спокойнее: всё равно нас не найти, и мы сами себе хозяева.
Говоря это, Бай Шуй-эр улыбался, но в глубине его глаз поблескивали слезы.
— В тот день, когда он ловил ту черепаху, его не было всю ночь. Я думал — всё, сгинул в море. На рассвете сидел на берегу и плакал навзрыд, как вдруг вижу: тащит этот негодник огромный панцирь! У меня чуть сердце не выпрыгнуло.
У Чэн лишь усмехнулся:
— Раз уж она мне попалась, как я мог её упустить? Это же были чистые денежки!
— Ишь, расхвастался! — Бай Шуй-эр пригрозила ему взглядом. — Еще раз так сделаешь — пойдешь коленями на лед стоять, пока не растает!
Голос его звучал сурово, но в каждом слове чувствовалась безграничная забота.
— Хорошо-хорошо, — поспешно согласился У Чэн. Затем он повернулся к Лу Сую: — Брат, вы люди горные, у вас там добра много. Если в следующем году запасёте сушеную бамбуковую поросль или другие лесные дары — оставьте для меня. У моря такого не сыщешь, на перепродаже можно цену вдвое поднять. Если объемы будут большие, я помогу со сбытом. Прибыль поделим: тридцать процентов мне, семьдесят — вам.
— Это было бы замечательно, — Лу Суй ненадолго задумался, а затем спросил: — Кстати, растет ли в ваших краях яньмэя?
— Янмэй? — Бай Шуй-эр на мгновение опешила. — Конечно нет. У моря ветры сильные, земля соленая — такая ягода там не приживется.

— Я вот о чем подумал, — сказал Лу Суй. — Завтра вы возвращаетесь, лодка у вас пойдет пустая. Почему бы вам не набрать яньмэя на продажу? У вас же есть лед — если обложить ягоды, они не испортятся. В уездном городе янмэй дорогая, а у нас в Луцзявань и соседних деревнях её полно, люди в основном для себя растят. Если я пройдусь и соберу урожай, выйдет очень дешево. Если надумаете — я всё подготовлю.
Он сделал паузу и добавил:
— Разумеется, деньги за закупку я внесу сам. Когда вернетесь и распродадите товар — вернете мне вложенное, а чистую прибыль поделим пополам.
Бай Шуй-эр широко раскрыл глаза, пораженный таким доверием со стороны Лу Суя.
— И ты не боишься, что мы просто сбежим? Мы ведь едва знакомы, ты даже не знаешь толком, откуда мы родом!
Ся Цинтао тоже была поражён смелостью мужа. Как и сказал Бай Шуй-эр, они виделись всего второй раз, и только сейчас начали хоть немного узнавать друг друга.
Лу Суй, однако, возразил: «Подозреваешь — не нанимай, а нанял — не подозревай. Я вам верю».
— Брат Лу, какой ты решительный! — с восхищением воскликнул У Чэн. Он поднял чашу с напитком, чокнулся с Лу Суем и добавил: — Ради такого доверия мы точно не дадим вам остаться в убытке. Начинайте собирать, берите столько, сколько сможете. Завтра в полдень мы причалим к вашей пристани в Луцзявань, чтобы забрать товар. Расходы по себестоимости — тоже пополам.
Бай Шуй-эр, глядя на поведение мужа, с улыбкой сказал Ся Цинтао:
— Вот он всегда такой: кровь в голову ударит — и давай деньги тратить. Хорошо, что это вы, а будь на вашем месте кто другой, по возвращении я бы точно заставил его коленями на льду стоять.
Ся Цинтао тоже рассмеялся.
Вчетвером они поговорили ещё немного. Солнце поднялось выше, близился полдень, и пришло время расходиться.
Перед расставанием Бай Шуй-эр вернул корзинку из-под утиных яиц Ся Цинтао и сказал:
— Вы трудитесь, делаете сушёные побеги бамбука, это нелегко. Нам совесть не позволит брать их просто так. К тому же, благодаря им мы познакомились с вашей парой и стали друзьями, а с друзей тем более нельзя брать даром.
Ся Цинтао увидел, что в корзинке лежат медные монеты, и на душе у него потеплело. Он вспомнил истории из книжек о побратимстве и, неожиданно для самого себя набравшись смелости, схватил Бай Шуй-эра за руку:
— Гэгэ, вы такой добрый! А давайте вы завтра придёте к нам, и хоть я и не ровня вам, мы сходим в храм, поклонимся Бодхисаттве и станем назваными братьями. Будем часто видеться, чтобы укрепить нашу дружбу.
Услышав это, Бай Шуйэр прослезился, тоже крепко сжал его руку и кивнул:
— Да какая там «ровня» или «не ровня»! Если ты меня уважаешь, я, конечно же, признаю тебя своим младшим братом. Решено!
Попрощавшись с четой Бай Шуйэра, Ся Цинтао ехал домой на воловьей повозке Лу Суя. По дороге, оставшись вдвоём, они могли поговорить по душам.
— Хоть брат Шуй-эр и брат У Чэн не похожи на плохих людей, я всё же немного удивился, когда ты предложил вести с ними дела.
Во-первых, его поразило, что муж решил делать бизнес с людьми, которых видел всего дважды. Во-вторых, он восхитился смелостью Лу Суя: затеять такое крупное дело! яньмэя — ягода капризная, если отвезти её туда и не продать, весь товар пропадёт.
Лу Суй, погоняя вола, ответил:
— Это я виноват, не посоветовался с тобой заранее.
— Да ну, я и не думал обижаться, — рассмеялся Ся Цинтао. — Ты хозяин в доме, в таких важных делах я тебя слушаюсь. К тому же, брат Шуй-эр и остальные скоро уплывают, у тебя и времени-то не было со мной советоваться.
Лу Суй знал, какой Ся Цинтао понимающий, поэтому не стал больше извиняться, а лишь объяснил:
— Они всё равно возвращаются порожняком, перевозка яньмэя для них — попутное дело. К тому же, на лодке ягоду не так трясёт, как на повозке, она не побьётся — это отличный шанс. В нашей деревне в каждом дворе растёт по десятку деревьев, с которых можно собрать урожай. Если везти их в город на рынок, хорошей цены не выручишь, только день зря потеряешь. А если мы будем их скупать на месте, люди с радостью продадут.

Ся Цинтао подумал и согласился: Лу Суй прав. В их краях много гор, а значит, и фруктов в избытке. Даже в его семье, хоть они в основном занимаются чаем, растёт пара деревьев яньмэя. Даже если за ними не ухаживать, ягод для себя всегда хватит, так что покупать их никто не станет. Из-за этого цены на янмэй в их городке очень низкие, а продажа отнимает слишком много времени.
Но если появится скупщик, людям не придётся тратить время, и сбыт будет гарантирован. Деревенские точно не откажутся.
— Вот только не знаю, хорошо ли янмэй будет продаваться у брата Шуй-эра, — с сомнением произнёс Ся Цинтао. — Если мы скупим много, а они не смогут продать, будут одни убытки.
Лу Суй ответил:
— Не беспокойся. На юге мало льда. У Чэн и его люди возят лёд с севера. К тому же, раз он постоянно ходит по реке, связей у него много, он точно сможет сбыть янмэй.
— И то верно! — воскликнул Ся Цинтао, только сейчас осознав эти детали. Он не мог не восхититься прозорливостью мужа. — Ты такой молодец, всё продумал... Ты ведь уже тогда планировал это, когда спрашивал их, сколько времени они проводят в пути?
Услышав похвалу, Лу Суй слегка улыбнулся:
— Хм. — И добавил: — У Чэн решился влезть в долги, чтобы жениться на Бай Шуй-эре, и не побоялся рискнуть жизнью, чтобы поймать черепаху биссу. Это доказывает, что он человек верный и смелый. С таким можно вести дела, не опасаясь, что он сбежит.
— Ох, это правда, — вздохнул Ся Цинтао. — Пока мы не продали дикого козла, мне казалось, что двадцать лянов серебра — это сумма, которую нужно копить всю жизнь. А он тогда даже приличных штанов не имел, но подписал такую расписку.
Подумав, он шутливо ткнул Лу Суя в его крепкую поясницу:
— А если бы на его месте был ты, осмелился бы ты задолжать двадцать лянов, чтобы взять меня в жёны?
Лу Суй усмехнулся:
— А куда бы я делся? Даже если бы пришлось задолжать сто лянов, я бы стиснул зубы, но взял их.
— Ой, да ты меня переоцениваешь! Где же я стою сто лянов, ха-ха-ха! — Ся Цинтао сам первый и рассмеялся.
Лу Суй на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— В моём сердце — стоишь.
В его душе Ся Цинтао был дороже любых золотых гор.
Ся Цинтао понял его без слов и, сидя позади на повозке, сладко улыбался.
Спустя некоторое время Лу Суй продолжил:
— Когда вернёмся домой и пообедаем, я схожу к старшему дяде. Мы вместе пойдём к старосте, чтобы тот объявил в деревне: наша семья скупает янмэй.
— Хорошо, — ответил Ся Цинтао. — Только надо сразу оговорить: берём только хорошие ягоды. Те, что упали на землю, белёсые или слишком светлые — не принимаем. Мы не должны вести дела кое-как, на один раз. Раз уж мы с братом Шуй-эром побратимы, то и бизнес должны вести честно и на долгие годы!
— Согласен. — Лу Суй поддержал его настрой. — Ту янмэй, что принесут сегодня и завтра, вы с матушкой должны внимательно проверять. Тех, кто захочет подсунуть плохой товар, сразу разворачивайте.
— Хорошо.
— И ещё, — Лу Суй обернулся и посмотрел на него. — Помнишь, я говорил тебе про поимку вора? Сегодня подходящий момент. Воспользуйся случаем и как бы невзначай скажи тёткам в деревне, что торговцы морепродуктами дали нам много денег на закупку.
Ся Цинтао помедлил, прежде чем спросить:
— Прямо так и сказать?
— Да. Как ты и говорил: «Можно тысячу дней быть вором, но нельзя тысячу дней стеречься вора». Чем постоянно оглядываться, лучше выманить его самого. — Голос Лу Суя звучал решительно. — Не бойся, пока я рядом, ничего не случится.
— Ну ладно! — Ся Цинтао тоже набрался решимости. В конце концов, пока этого «воришку» не поймаешь, на душе не будет покоя. Чем жить в постоянном страхе, лучше перенервничать один-два дня, но покончить с этим.