После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 66. Поимка вора

Едва вор приземлился на землю, как две пары рук с силой прижали его к полу. Он попытался вырваться, но противник намертво придавил его спину коленом.
— Всю ночь тебя прождали!
— Проклятая псина, как ты посмел обкрадывать наш дом!
Это были голоса Лу Суя и Лу Яня.
— Вор! Ловите вора! Снова этот мерзавец на воровство пришел! — во все горло закричал Лу Янь.
Крики быстро разбудили Юньнян и Ся Цинтао. Они быстро встали, зажгли масляные лампы и вышли во двор. К этому времени Лу Суй и Лу Янь уже подтащили пленника к свету. Юньнян поднесла лампу ближе и вскрикнула от негодования:
— А-Фа! И впрямь ты!
Оказалось, этим человеком был Лу Яофа, второй сын Чжао Цайцзинь — той самой женщины, что раньше постоянно притесняла Юньнян и Ся Цинтао. Мать в нем души не чаяла, и он вырос ленивым, прожорливым и азартным игроком. Должно быть, мать, вернувшись домой, разболтала о том, что Ся Цинтао накупила сушеного желтого горбыля, вот он и положил глаз на дом Лу Суя.
Лу Яофа, чьи руки были вывернуты за спину братьями, всё еще пытался отнекиваться:
— Я просто зашел посмотреть, какой же я вор! Нельзя так напрасно обвинять честного человека!
Лу Суй холодно усмехнулся:
— Посмотреть? Перелез через стену, чтобы «посмотреть»?
— Вот именно! — поддакнул Лу Янь. — Наверняка прознал, что мы сейчас скупаем янмэй и у нас полно денег на расходы, вот и пришел воровать! И в прошлый раз это точно был ты!
В этот момент в ворота постучали. Ся Цинтао поспешила открыть — это пришла семья старшего дяди, все с фонарями в руках, а за ними и несколько соседей, накинувших верхнюю одежду прямо на нижнее белье.
— Цинтао, опять вор? Поймали? — спросил дядя.
— Поймали! — торопливо ответила Ся Цинтао, пропуская их внутрь. — Он перелез через стену снаружи, и А-Суй с А-Янем сцапали его на месте!
Толпа подошла поближе и, узнав вора, зашумела от возмущения:
— А-Фа, неужели и впрямь ты!
— Во всей деревне только ты привык к таким грязным делишкам. Я еще в прошлый раз заподозрил твою породу!
— Мы же односельчане, как же у тебя рука поднялась на такое!
Старший дядя Лу Суя спросил племянника:
— А-Суй, что думаешь с ним делать?
Стоявший рядом Лу У вставил:
— Что делать? Конечно, сначала руку сломать! Чтобы впредь неповадно было!
— Верно! — поддержал Лу Янь. — Еще и отпирается! Сначала руку сломаем, а там поговорим!
Только тогда Лу Яофа по-настоящему испугался и истошно заорал:
— Нельзя бить, нельзя! Я же еще ничего не украл! Вы не имеете права меня бить!
— Тьфу! — Ся Цинтао сплюнула в его сторону. — Тебя за руку поймали, а нам что, ждать, пока ты в спальни к нам заберешься, чтобы это кражей считалось?
Лу Суй холодно посмотрел на него:
— Похоже, ты жизни не ценишь.
С этими словами он одной рукой схватил его за плечо, а другой резко нажал. Раздался отчетливый «хруст», и Лу Яофа заверещал, как резаная свинья:
— А-а-а-а-а-а!
— А-Суй... — Юньнян испугалась, что сын и впрямь сломал ему кость и это обернется серьезной бедой. Она только открыла рот, чтобы остановить его, но тут услышала, как старший дядя прикрикнул на Лу Яофа:
— Чего орешь! Всего лишь сустав тебе вывихнул, А-Суй еще пожалел тебя, вполсилы дернул!
А Лу Яофа от боли и страха уже вовсю обливался слезами:
— О-о-о... Умираю от боли, как же больно...
— А-Суй, отведи его к старосте. Пусть староста завтра утром решит, как его наказать, — сказал дядя племяннику.
Поимка вора — дело нешуточное, и его полагалось передать главе деревни. Лу Суй и сам так планировал. Он кивнул:
— Хорошо, я сейчас же отведу его.
Затем он обернулся к Лу Яню:
— Я пойду со старшими братьями, а ты оставайся дома, присматривай за хозяйством.
Оставлять Юньнян и Ся Цинтао одних было неспокойно. Лу Янь понимающе кивнул:
— Брат, иди спокойно.
Лу Суй вместе с Лу Вэнем, Лу У и другими мужчинами потащили Лу Яофа со двора к старосте. Соседи, увидев это, тоже потянулись следом.
Лу Янь проводил всех, запер ворота и сказал матери и Ся Цинтао:

— Матушка, невестка, я подожду брата здесь. Вы возвращайтесь в комнаты, на улице холодно.
Хотя время шло к празднику Дуаньу, в горах по ночам всё еще было зябко.
Ся Цинтао плотнее запахнул одежду:
— Ладно, я пойду в комнату, подожду твоего брата. Матушка, вы тоже ложитесь отдыхать, завтра с утра снова янмэй принимать.
Юньнян теперь тоже успокоилась:
— Хорошо, и вы отдыхайте поскорее.
Ся Цинтао вернулся в спальню с лампой, поставил её на стол и снова лёг в постель. Лежа под одеялом, он наконец-то смог глубоко вздохнуть. Зная, что Лу Суй собирается ловить вора, он весь вечер был как на иголках, и в первую половину ночи спал лишь вполглаза.
Теперь, когда вор пойман, можно было наконец-то не терзаться страхом.
Он пролежал в постели неизвестно сколько, уже погружаясь в сон, как вдруг снаружи послышались голоса — это вернулся Лу Суй.
Лу Суй вымыл руки, привел себя в порядок и только тогда вошел в комнату отдыхать. Увидев, что масляная лампа еще горит, он подошел к Ся Цинтао. Тот лежал с закрытыми глазами, и Лу Суй, решив, что он спит, шагнул вперед, чтобы задуть огонь. Но стоило свету погаснуть, как за спиной раздался сонный голос Ся Цинтао:
— Ты вернулся?
— Мгм, почему еще не спишь? — Лу Суй на ощупь забрался на кровать.
— Передал человека старосте?
— Да, староста запер его в деревенском храме, сказал, что разберется завтра.
— Вот и славно… — договорив, Ся Цинтао закрыл глаза и мгновенно затих.
Лу Суй, видя, как тот уснул в одно мгновение, невольно усмехнулся. Он поцеловал его в лоб и тоже закрыл глаза.
Скоро лето, и светать начало всё раньше.
Из-за ночной суматохи Ся Цинтао толком не выспался, однако рано утром его разбудил шум: люди пришли продавать янмэй.
Когда он, одевшись, вышел во двор, Юньнянь уже готовила завтрак, Лу Янь привычно проверял ягоды, а Лу Суй вел переговоры с пришедшими. Цинтао поспешил в дом за деньгами.
Приняв товар у двоих сельчан, семья торопливо села завтракать, опасаясь, что скоро придут другие.
За едой Юньнянь сказала:
— Цинтао, чуть позже придет твой названый брат, вам нужно идти в храм на обряд побратимства. Ты пока принимай ягоды дома, а я схожу куплю мяса получше да зарублю курицу, чтобы было с чем идти в храм — совершить подношение бодхисаттве Гуань-ди.
— Ох, матушка, если бы вы не напомнили, я бы совсем забыл. Позже я дам вам на это денег, — это было личное дело Ся Цинтао, и он считал неправильным брать средства из семейного бюджета.
— Не нужно так строго всё делить. Есть-то будем все вместе, ты же не собираешься съесть всё в одиночку? — улыбнулась Юньнян.
Ся Цинтао тоже улыбнулся:
— Дело не в «единоличном поедании». Мы ведь пригласим брата Шуй-эра с супругом на обед, так что расходы я должен взять на себя. Я знаю, что вы добры ко мне, матушка, но это мой названый брат, и вложить собственные деньги — значит выразить моё личное расположение.
Услышав это, Юньнян не стала настаивать. Все они были одной семьей, и хотя денежные вопросы стоило прояснять сразу, излишнее упрямство могло лишь породить отчуждение.
Утром люди действительно продолжали приходить один за другим. Ся Цинтао был занят приемом ягод, Лу Суй и Лу Янь помогали ему, а Юньнян в это время ощипывала курицу и готовила мясо.
В перерывах не обходилось без любопытных, пришедших разузнать о ночном происшествии. Семья Лу была пострадавшей стороной, так что скрывать было нечего, и они рассказали всё как было.
Слушатели не могли сдержать вздохов возмущения:
— Ой, эта Цайцзинь еще в прошлый раз, когда покупала морепродукты, язвила в ваш адрес. Вся семейка — подлые и грязные людишки!
— И то правда! Если этого А-Фа оставят в деревне, как нам дальше жить? Каждую копейку придется в землю зарывать!
— Сегодня утром я видела, как Цайцзинь там рыдала. Говорит, мол, сын её просто бес попутал, да и не украл он ничего… Какая бесстыжая!
— Вот именно! Будь они поумнее — сами бы убрались из деревни!

Лу Суй помалкивал. Раз уж он передал человека старосте, то и решение оставалось за тем.
Провозившись все утро, к тому времени, как Бай Шуй-эр и У Чэн, спрашивая дорогу, добрались до них, семья успела принять сорок семь корзин янмэй.
— Брат, влезет ли столько ягод к вам на лодку? — спросил Ся Цинтао.
— Влезет! — рассмеялся Бай Шуй-эр. — Прежние морепродукты распроданы, так что места хватит, даже если будет больше!
У Чэн добавил:
— Я знаю, что сезон янмэй скоро отойдет. Если бы мы пришли пораньше, думаю, смогли бы собрать и сотню корзин.
Лу Суй ответил:
— Для начала попробуйте так. Если пойдет хорошо, в будущем возможности еще представятся.
Бай Шуй-эр и У Чэн согласно закивали.
Затем Ся Цинтао, братья Лу, чета Бай и их помощники с лодки в несколько заходов перенесли все корзины на борт.
Уже на лодке Бай Шуй-эр сунул в руки Ся Цинтао один лян и сто семьдесят пять вэней:
— Чэн-лан обещал раньше, что мы поделим расходы пополам. Раз уж мы стали назваными братьями, мы теперь одна семья, и я не могу позволить вам одним нести все риски.
Ся Цинтао, поджав губы, растроганно посмотрел на Бай Шуй-эра, чувствуя, что не ошибся в выборе близкого человека:
— У брата доброе сердце, я не стану отказываться. Идемте, моя матушка подготовила подношения и приготовила еду. Как только мы принесем клятву перед лицом бодхисаттвы Гуань-ди, станем истинными братьями.
С этими словами он увлек Бай Шуй-эра с лодки.
Когда четверка пришла к деревенскому храму, Лу Яофа всё еще сидел под замком в боковом приделе. Но им до него не было дела. Одолжив храмовый алтарь, они расставили подношения, мясо и вино перед статуей Гуань-ди. Было время обеда, и праздные сельчане собрались поглазеть.
Двое зажгли благовония и почтительно опустились на колени перед алтарем:
— Великий бодхисаттва Гуань-ди, свидетельствуй! Сегодня мы, Ся Цинтао и Бай Шуй-эр, приносим клятву стать назваными братьями. Отныне мы как кровные братья: не делим на «твоё» и «моё», вместе делим и счастье, и горе, помогаем друг другу в беде. Небо и Земля нам свидетели! Если нарушим клятву — да покарают нас Боги!
Сказав это, они совершили земной поклон, поднялись и воткнули палочки в курильницу.
Толпившиеся у дверей сельчане, разумеется, принялись судачить:
— А Ся Цинтао-то не прост! Завел знакомство с торговцем морепродуктами, да еще побратался с ним. Теперь этих деликатесов не оберешься!
— И не говори! Впервые вижу, чтобы гэры совершали обряд побратимства, занятно!
— Да без побратимства в делах никак — а ну как торговец сбежит с ягодами?
— И то верно!
Ся Цинтао не обращал внимания на пересуды. Закончив обряд, он повел чету Бай к себе домой обедать.
— Простите за скромный прием, угощайтесь чем Бог послал, не стесняйтесь, — с улыбкой приветствовала гостей Юньнян.
— Тетушка, вы слишком добры, — Бай Шуй-эр сел за стол и рассмеялся. — Тут и свинина, и курица. Если это «скромно», то что же мы тогда едим на лодке? Выходит, кормовую бурду для свиней!
Все рассмеялись. У Чэн добавил:
— Спасибо вам, тетушка, за гостеприимство. Мы впервые в вашем доме и ничего с собой не принесли, в следующий раз обязательно исправимся.
— Эх, — Ся Цинтао, выставляя блюда, улыбнулся. — Свои же люди, к чему эти церемонии! Брат У, не стесняйся. Главное — наесться и напиться вдоволь.
Лу Суй подхватил:
— Эти два дня мы были заняты ягодами, времени на прием гостей совсем не было. У Цинтао отличная рука в готовке, он даже банкеты в других домах устраивал. Когда придете в следующий раз, пусть он приготовит для вас целый пир.
— Ого, правда? — удивился Бай Шуй-эр. — Тогда в следующий раз я обязательно должен буду поучиться мастерству!
— Хорошо, брат, когда приедешь, оставайся подольше, я всё тебе покажу! — охотно пообещал Ся Цинтао.