После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 20. «Я играю в игру со своей кошечкой»

Возможно, жалкое, жалобное, тихое мяуканье испуганного котенка прозвучало настолько приятно для уха, что это окончательно угодило Мин Сыханю. Он наконец удовлетворенно отпустил Чжоу Нина, сделал шаг своими длинными ногами и вышел из VIP-комнаты, громко захлопнув за собой дверь.
*«Хлоп!»* — раздался резкий звук.
Руки Чжоу Нина бессильно опустились вдоль ног. Беспомощно опустившись на колени у стены, он прислонился к ней головой, и из его темных, красивых глаз тихо потекли слезы.
Он слабо протянул руку и прижал ее к груди в области сердца. Каждый раз, когда ему приходилось сталкиваться с Мин Сыханем, он чувствовал там тупую боль. Когда приступ боли накрывал его, ему становилось трудно дышать.
Но каждый раз, если приступ был не слишком тяжелым, он сжимал зубы и справлялся с этим в одиночку. Потому что он уже привык и давно адаптировался к этой боли.
— А-Хань…
Больше всего Чжоу Нина ранила не боль, а бесстыдные унижения со стороны любимого человека и то, что тот относился к нему как к домашнему питомцу ради забавы. От этого он чувствовал себя не человеком, а игрушкой, стоящей на коленях у ног влиятельного господина — без какого-либо человеческого достоинства и личности.
Он достал из кармана флакон с лекарством, высыпал одну таблетку на ладонь и сразу же проглотил ее.
В пузырьке оставалось всего несколько таблеток.
— Нужно снова сходить в больницу на обследование и выписать рецепт… — с бледным лицом растерянно пробормотал Чжоу Нин.
***
За дверью VIP-комнаты.
Мин Сыхань холодно уставился на утонченного и элегантного Лу Жушэна.
— Сколько ты видел?
В глазах Лу Жушэна читалась скрытая боль:
— Немного, но то, что должен был услышать — услышал.
Мин Сыхань с холодной ухмылкой закурил сигарету. Он произнес:
— Тогда ты должен понимать… Ниннин — мой питомец. И даже если он умрет, он все равно останется моим питомцем. Я не позволю никому разрушить мое удовольствие от игры с ним. Если кто-то другой посмеет позариться на Ниннина или попытается отнять его у меня, я сделаю так, что от него не останется даже праха.
Мин Сыхань чеканил каждое слово. В его ледяном голосе проступала жестокость, глаза были мрачными и темными, а пробивавшееся в них безудержное чувство собственничества заставляло сердце сжиматься от ужаса.
— Ниннин — человек, он не питомец! — с неверием произнес Лу Жушэн. С той самой минуты, как он услышал отчаянное и надрывное мяуканье Чжоу Нина, он понял, что Мин Сыхань никогда не считал Чжоу Нина за человека.
И именно это он ненавидел больше всего.
Мин Сыхань усмехнулся:
— Я купил его, я его хозяин. И никто не имеет права указывать мне, что я могу с ним делать, а что нет.
— Мин Сыхань, разве ты раньше не любил Ниннина всем сердцем? Так унижая его, ты лишь толкнешь его еще дальше от себя, — Лу Жушэн сжал кулаки, на его красивом и мягком лице застыла мука.
— Ну и что? — холодно ответил Мин Сыхань. — Шесть лет назад он посмел бросить меня и сбежать из моих рук. Спустя шесть лет, даже если я переломаю ему ноги, растопчу всю его гордость и сломаю его спесь, я все равно прижую его к себе. Это плата за то, что он посмел поиграть с моими чувствами и предать меня.
— Мин Сыхань, ты…
Лу Жушэн потрясенно смотрел на Мин Сыханя. Мысли этого человека казались ему все более и более пугающими.
Он не любил Чжоу Нина.
Он мстил Чжоу Нину.
— Я не позволю тебе так издеваться над Ниннином, — глаза Лу Жушэна становились все холоднее, он пристально посмотрел на собеседника.
Мин Сыхань насмешливо фыркнул:
— Лу Жушэн, ты сам прекрасно знаешь, каким трусом ты был шесть лет назад во время пожара в общежитии. Кто струсил и сбежал, спасая собственную шкуру и бросив Ниннина в опасности? Шесть лет назад ты был трусливым и бездарным, и шесть лет спустя ты остаешься таким же. Твоя симпатия вызывает у меня лишь смех. Ты не дорос до того, чтобы соревноваться со мной.
Вспомнив события шестилетней давности в университете, Лу Жушэн невольно потупил взор. Но в следующую секунду он собрался с силами и, глядя прямо на Мин Сыханя, произнес:

— А ты сейчас недостоин его еще больше. Ты не любишь Ниннина, а я люблю. Ты лишь издеваешься над ним и унижаешь его. А я буду любить его.
— Хочешь отнять у меня Ниннина? — Мин Сыхань хохотнул. Он подошел ближе, его мрачные глаза холодно уставились на соперника. — Ну так попробуй. Я посмотрю, как именно ты соберешься его отбирать.
Лу Жушэн ответил ему холодным взглядом.
— А теперь, Лу Жушэн, будь добр, уйди. Не мешай мне играть в игру с моей кошечкой.
Мин Сыхань отступил на шаг, презрительно улыбнулся, повернулся и вернулся в комнату, с грохотом закрыв за собой дверь.
Простояв у дверей некоторое время, Лу Жушэн вернулся в свою VIP-комнату.
***
Едва войдя, Мин Сыхань наклонился и посмотрел на бледного Чжоу Нина. Чжоу Нин поднял свой чистый, наполненный слезами взгляд и встретился с ним глазами.
Зрачки Мин Сыханя были темными и мрачными. Он сжал подбородок Чжоу Нина и снова жестко предупредил его:
— Ниннин, запомни то, что ты сказал. Тебе запрещено иметь любые связи с Лу Жушэном, понял?
Чжоу Нин не знал, какой гнев вызовет у Мин Сыханя его разговор с Лу Жушэном, и тем более не был уверен, осталось ли у нынешнего Мин Сыханя хоть капля теплых чувств к нему.
Сейчас он жил под чужой крышей и полностью находился во власти Мин Сыханя.
Единственное, в чем он был уверен: если Мин Сыхань скажет «да», он не посмеет сказать «нет».
— Я понял, — кротко и послушно ответил Чжоу Нин. Сейчас он был послушным, сговорчивым, рассудительным, не проявлял характера и не показывал свои острые коготки. Все его барские замашки и капризы были выжжены без остатка.
— Вот и отлично, — Мин Сыхань выпрямился и посмотрел сверху вниз на Чжоу Нина, сидевшего на полу. На шее Чжоу Нина все еще виднелись следы от его укусов.
Его одежда была порвана и превратилась в лохмотья, будто над ним жестоко надругались.
Белоснежное, худое тело было покрыто синяками и засосами.
В таком виде точно нельзя было показываться людям на глаза.
Мин Сыхань словно из одолжения бросил свой пиджак прямо на Чжоу Нина.
Чжоу Нин подхватил пиджак и ошеломленно поднял глаза на мужчину.
— Приведи себя в порядок и возвращайся, — холодно приказал Мин Сыхань.
— Хорошо.
Чжоу Нин практически перевел дух.
На этот раз унижение было окончено.
Чжоу Нин накинул пиджак на плечи, прикрывая следы по всему телу. Он с трудом попытался подняться, но ноги поскользнулись.
Чжоу Нин смущенно опустил голову.
Почему он стал таким бесполезным?
Потерял статус богатого молодого господина, потерял свой характер...
И при этом его тело осталось настолько избалованным и хрупким, что требовало защиты.
В глазах Мин Сыханя мелькнул холод, и он язвительно усмехнулся:
— Ты думаешь, я снова сжалюсь над тобой и понесу тебя на руках?
Чжоу Нин плотно прижался к стене.
Его лицо было бледным, он крепко сжал губы, пытаясь идти сам.
Но мучения были слишком жестокими: его ноги дрожали и подкашивались, он совершенно не мог подняться.
Мин Сыхань резким движением подхватил Чжоу Нина на руки. Ноги Чжоу Нина оторвались от земли, он сжался в объятиях Мин Сыханя, плотно запахивая полы пиджака из страха, что кто-то увидит его в таком состоянии.
Чжоу Нин поднял голову и, проявляя крайнее послушание, тихонько смотрел на подбородок Мин Сыханя. Но чем дольше он смотрел, тем более потухшим становился его взгляд.
— Поехали, — приказал Мин Сыхань водителю, когда они сели в машину.
На этот раз в машине Мин Сыхань больше не стал издеваться над Чжоу Нином.
Когда они вернулись в тот дом, Мин Сыхань положил Чжоу Нина на диван. Взгляд Мин Сыханя по-прежнему оставался мрачным и холодным, отчего Чжоу Нину было страшно смотреть на него.
В следующее мгновение он схватился за рукав Мин Сыханя и тихо произнес свою просьбу:
— А-Хань... Могу ли я... выходить на улицу хотя бы раз в неделю?