— Больше не общаешься? — Мин Сыхань издевательски ухмыльнулся. — Когда мы встречались, ты изменял мне с бабой, спал с ней и даже миловался в нашей общей постели. Ты даже бросил меня ради нее, а потом перевелся в другой университет. С чего бы вдруг ты с ней больше не общаешься? Не потому ли, что высокомерная мисс Цзинь увидела, что ты банкрот, и просто вышвырнула тебя? В тоне Мин Сыханя звучали глубокое презрение и насмешка. Чжоу Нин стоял под шквалом его гнева и обвинений, его чистые, темные глаза полнились слезами. Он приоткрыл рот, но понял, что не может вымолвить ни слова в свое оправдание. — А-Хань, прости меня… Из тысяч слов у Чжоу Нина в итоге вырвалось лишь беспомощное «прости». Ярость Мин Сыханя и его внезапные обвинения...
— Ты хочешь выходить на улицу? В сузившихся глазах Мин Сыханя читался глубокий и мрачный оскал. Он обвел Чжоу Нина ледяным, оценивающим взглядом, будто перед ним был какой-то товар. — Угу… Я хочу выходить на улицу. Хотя бы раз в неделю, одного раза будет достаточно, — голос Чжоу Нина становился все тише и тише под этим с каждым мигом холодеющим взглядом. Чжоу Нин плотнее запнулся в накинутый пиджак. Он не мог выносить этих развязных, покровительственных взглядов от некогда любимого человека. Поэтому он слегка опустил голову, его ресницы дрогнули, а в красивых глазах блеснули слезы. На изящной, белоснежной шее алели синяки и укусы. Белые, точеные ноги — тонкие и хрупкие, словно их можно переломить одним касанием, — были едва скрещены...
Возможно, жалкое, жалобное, тихое мяуканье испуганного котенка прозвучало настолько приятно для уха, что это окончательно угодило Мин Сыханю. Он наконец удовлетворенно отпустил Чжоу Нина, сделал шаг своими длинными ногами и вышел из VIP-комнаты, громко захлопнув за собой дверь. *«Хлоп!»* — раздался резкий звук. Руки Чжоу Нина бессильно опустились вдоль ног. Беспомощно опустившись на колени у стены, он прислонился к ней головой, и из его темных, красивых глаз тихо потекли слезы. Он слабо протянул руку и прижал ее к груди в области сердца. Каждый раз, когда ему приходилось сталкиваться с Мин Сыханем, он чувствовал там тупую боль. Когда приступ боли накрывал его, ему становилось трудно дышать. Но каждый раз, если приступ был не слишком...
— Я обещаю тебе: что бы ни случилось в будущем, я никогда не заговорю о расставании и никогда от тебя не уйду. Чжоу Нин с глубокой привязанностью обнял Мин Сыханя и потёрся лицом о его шею. Глаза Мин Сыханя покраснели; крепко сжимая Чжоу Нина в своих объятиях, он тихо шепнул: — Ниннин, раз уж дал обещание, отказываться от него нельзя, поняла? — Угу! Не откажусь! Ниннин будет вечно любить Мин Сыханя! — Чжоу Нин поднял голову и улыбнулся, словно яркое солнышко, а в глубине его глаз пылала горячая, страстная любовь. Мин Сыхань бережно сжал лицо Чжоу Нина, и его ответ был столь же искренним и пылким: — Ниннин, я тоже тебя люблю и никогда с тобой не расстанусь. Клятвы, данные в юности, были такими чистыми и прекрасными. Те воспоминания...
Чжоу Нин с затуманенными от слёз глазами и спутавшимся сознанием высунул язык и, словно маленькая кошечка, едва ощутимо лизнул изуродованный шрам на руке Мин Сыханя. Толкающие движения стоящего позади мужчины стали гораздо мягче. Мин Сыхань приподнял Чжоу Нинa и полностью заключил его в свои объятия, продолжая распоряжаться им по своему усмотрению. Чжоу Нин сгорающим от стыда взглядом смотрел на их отражение в зеркале, наблюдая, как отдаётся мужчине, и тихо, хрипло плакал. — Ниннин, а ты, оказывается, всё ещё помнишь про него? Леденящий тон Мин Сыханя раздался прямо над ухом. Этот яркий, заметный шрам — этот отпечаток — напоминал Чжоу Нину об их бесчисленных, незабываемых моменх прошлого. *** *Шесть лет назад.* Это было знойное...
Чжоу Нин резко пришёл в себя и, встретившись с мрачными, леденящими зрачками Мин Сыханя, ощутил, как всё его тело сковал холод. Он поспешно слегка оттолкнул Лу Жушэна и сделал шаг назад, инстинктивно пытаясь увеличить дистанцию. — А-Хань, я ничего не делал... Лу Жушэн просто поддержал меня, и всё. Чжоу Нин с бледным лицом пытался всё объяснить, а от бешеного сердцебиения во всём его теле появилась слабая, накатывающая дурнота. — Просто поддержал? И ради этого нужно было обниматься? Чжоу Нин, ты смеешь придумывать такое паршивое оправдание? Мин Сыхань издевательски хмыкнул, сделал широкий шаг своими длинными ногами и резко втащил Чжоу Нина в свои объятия. Он слегка погладил его по волосам, а его мрачный взгляд в упор уставился на него...
Чжоу Нин опёрся о раковину, едва сдерживаясь, чтобы не рухнуть на пол. В глазах Лу Жушэна вспыхнула глубокая жалость. Чжоу Нин опустил голову и тихо произнёс: — Со мной всё хорошо. — Но твоё лицо говорит о обратном, Ниннин... Тебе совсем не хорошо. Лу Жушэн вздохнул. На его привлекательном, утонченном лице появилось едва заметное сострадание. Его мягкий взгляд смотрел на Чжоу Нина, словно тот был редким сокровищем, а занесённая рука так и замерла в воздухе, не решаясь подхватить его. И поддержать было неловко, и отдернуть руку — тоже. Бледное лицо Чжоу Нина казалось почти прозрачным. Дрожащими руками он изо всех сил держался за край раковины. Внезапная острая боль в сердце лишила его последних сил, и всё тело покрылось холодным потом...
Лу Жушэн сочувственно всматривался в Чжоу Нина. Взгляд Чжоу Нина был тусклым, отчаявшимся и надломленным. Семьи Мин и Цинь дружили поколениями, так что в династическом браке Мин Сыханя и старшей барышни из клана Цинь не было ничего удивительного. Ещё раньше в прессе просачивались новости о том, что роды Мин и Цинь собираются породниться. И теперь эти слухи подтвердились из первых уст — от самого Мин Сыханя. Они подходили друг другу по статусу, были красивой парой — настоящий союз, заключённый на небесах. Вот только... положение Чжоу Нина на этом фоне выглядело невероятно неловким и унизительным. Чжоу Нин, крепко удерживаемый в мужских объятиях, казался нежным, хрупким и крошечным, словно стебелёк ряски на ветру. Он опустил голову ещё...
Стоило этим словам прозвучать, как взгляды всех присутствующих в мгновение ока стали сложными и потрясёнными. Неужели эти слова действительно сорвались с губ Чжоу Нина?! Неужто этот кроткий Чжоу Нин перед ними — тот самый капризный и своенравный маленький господин из прошлого? — Ого! Наш маленький господин Чжоу Нин изменил свой характер? — Ну, теперь он хотя бы стал куда понятливее и сдержаннее, чем раньше. Чжоу Нин слегка сминал край своей одежды, осторожно опустив взгляд. Он панически боялся обронить хоть одно неверное слово, которое могло бы вызвать недовольство этой компании богатых мажоров и дать им повод потешаться над ним. С тех пор как отца посадили в тюрьму, а семья разорилась, маленький господин больше не мог своенравничать...
Мало того, на этом банкете было не счесть бывших друзей и знакомых. Каждый из них наверняка посмеётся над ним: как так вышло, что прежний высокомерный, купавшийся в роскоши и почете молоденький господин скатился до такого дна? Лицо Чжоу Нина побелело ещё сильнее. Находясь в мёртвой хватке Мин Сыханя, он до боли сжимал пальцами край своей одежды. Мин Сыхань поднял глаза. Его мрачный, жестокий взгляд заставил бы любого почувствовать страх. Эти слова предназначались Сюй Мосину: — Наговорился? — Наговорился, наговорился, — с улыбкой ответил Сюй Мосин. Похоже, Мин Сыхань весьма балует своего нового заведённого любовника. Впрочем, какая разница? Все равно это лишь красивый предмет потребления, стонущий под мужчиной. Какую волну он может...