— Чжоу Нин, ты все еще думаешь о других мужчинах?! Мин Сихань из последних сил сдерживал в груди гнев и горечь. На его лбу вздулись вены, а наливающиеся кровью глаза с яростью уставились на Чжоу Нина. Чжоу Нин, испугавшись резкой перемены в его лице, в растерянности вцепился в мягкое одеяло. Мужская широкая ладонь крепко сжала его мягкую, белоснежную, хрупкую шею. Чжоу Нин, казалось, был смертельно напуган: его лицо мгновенно побледнело. И без того обессиленный и предельно слабый, он начал дрожать всем телом, в ужасе перед взрывом ярости Мин Сиханя. — Я… Вспомнив сегодняшнюю кровавую сцену в гостиной и приходящего в себя Лю Жусэна, чья голова была вся в крови, Чжоу Нин закусил побледневшую губу. Из беспокойства за старого друга...
Человек на его руках бессознательно издавал слабые звуки; его дыхание было едва ощутимым, а ресницы дрожали — он казался настолько хрупким, словно мог в любой момент развеяться по ветру. Широкая ладонь Мин Сыханя прикоснулась к горячему лбу Чжоу Нина, пока другая рука крепко сжимала его слегка прохладную кисть. Затем он обнял Чжоу Нина за тонкую, изможденную талию и слегка приподнял его подбородок. Чжоу Нин крепко зажмурил глаза, покорно позволяя Мин Сыханю делать с собой все, что угодно. Все его лицо пылало жаром. Мин Сыхань тихо позвал: — Ниннин. Голос звучал глухо, а интонация оставалась неопределенной. Чжоу Нину, должно быть, снилось что-то кошмарное: он всхлипывал во сне, издавая тихие, почти детские звуки, похожие на писк...
Мин Сыхань вышел из заведения, держа на руках абсолютно обессилевшего Чжоу Нина, и усел в машину. На город тихо опустилась ночь, а в небе непрерывно мерцали звезды. В салоне автомобиля... Смертельно бледный Чжоу Нин уткнулся лицом в широкое плечо Мин Сыханя и смежил веки, будто погрузившись в сон. Его дыхание было настолько легким и невесомым, словно порыв ветра мог без труда развеять его и унести прочь. Мин Сыхань крутил в руках ладонь Чжоу Нина, рассматривая её. Она казалась ему тонкой, изящной и очень красивой, хотя из-за долгих лет тяжелой работы на длинных пальцах успели образоваться мозоли. А ведь раньше эта ручка была до того изнеженной — Чжоу Нин и пальцем не прикасался к быту, привыкнув получать все готовое. Тогда его хотелось...
Чжоу Нин мертвой хваткой впился зубами в запястье Мин Сыханя. Во рту разлился металлический вкус крови, а губы окрасились в алый цвет. Его слезы непрерывно капали прямо на рану Мин Сыханя, смешиваясь с кровью и стекая на пол. Все его тело не переставая дрожало от ужаса. Мин Сыхань попытался выдернуть руку, но обнаружил, что Чжоу Нин сжал челюсти слишком крепко: если потянуть слишком сильно, можно повредить зубы котенка. Что ж, раз уж котик любит кусаться, пусть почешет зубки. Он позволил Чжоу Нин продолжать. Другой рукой приподняв белоснежное, заплаканное лицо Чжоу Нина, Мин Сыхань тыльной стороной ладони смахнул слезинки у него из уголков глаз. Глядя на его застывший от ужаса вид, он тихо ухмыльнулся: — Ниннин, прошло всего десять...
— Доводилось слышать, что господин Мин обзавелся прелестной канарейкой. Сегодня увидели своими глазами — и вправду невероятно соблазнительное зрелище... — Личико у этого красивого мальчика прелестное, да и фигурка — настоящее загляденье. — Вот уж повезло так повезло господину Мину! Мужчины наперебой делились сальными комментариями, их мерзкие голоса резали слух, а волна за волной катившийся хохот заставлял сжиматься от страха. Чжоу Нин был похож на кроткого ягненка, попавшего в стаю голодных волков. Объятый диким ужасом, он испуганно хлопал красивыми ресницами и непрерывно пытался спрятаться на груди у Мин Сыханя. Будто только там он мог найти защиту и спасение. Как ни печально, но именно этот высокий мужчина и был главным источником...
— Ниннин, вот теперь ты по-настоящему послушный. Мин Сыхань, словно гладя домашнего питомца, в качестве награды взъерошил волосы на макушке Чжоу Нина. Зрачки Чжоу Нина трепетали, а сам он непрерывно вздрагивал, охваченный паникой перед предстоящим наказанием. Мин Сыхань выпрямился. Его высокая, внушительная фигура отбрасывала огромную тёмную тень, накрывшую собой весь кровавый хаос на полу. Мрачным, тяжелым взглядом Мин Сыхань посмотрел свысока на залитого кровью Лу Жушэна. Лу Жушэн беспомощно обмяк на полу. Из раны на голове без остановки текла кровь, а взгляд стал пустым и размытым. Он смутно различал возвышающегося над ним мужчину. Из его горла непрерывно вырывались слабые, хриплые звуки: — Мин... Сы... хань... Ты... пожале... ешь...
— Ниннин, спускайся. Мин Сыхань манил его рукой, словно подзывая своего домашнего питомца. В красивых глазах Чжоу Нина застыли слезы, он непрерывно дрожал и с ужасом смотрел на высокого мужчину перед собой. В облике высокого и красивого мужчины чётко проступали жестокость и жажда убийства, а его беспощадный вид заставлял сжиматься от страха. Лицо этого человека имело мало общего с тем Мин Сыханем из воспоминаний — теперь оно выражало лишь жестокость и леденящий холод. Такой Мин Сыхань внушал Чжоу Нину глубокий, животный страх. Он не переставая трепетал от ужаса. — Ниннин, ты всё ещё не спускаешься? — Мин Сыхань слегка прищурил свои узкие глаза, в которых сквозило равнодушное и небрежное пренебрежение. Чистые темные глаза Чжоу Нина...
Полчаса спустя. Машина остановилась у въезда в жилой комплекс. Лу Жушэн помог Чжоу Нину выйти: — Ты как? Ниннин, как ты себя чувствуешь? Выйдя из машины, Чжоу Нин намеренно увеличил дистанцию между ними. Опустив свой красивый взгляд и смотря на туфли Лу Жушэна, он тихо вымолвил: — Мне гораздо лучше, спасибо тебе, Лу Жушэн. Дом совсем рядом, не нужно меня провожать, я дойду сам. — Ты точно справишься? — Лу Жушэн все еще сильно переживал. Видя его мертвенно-бледное лицо, он почувствовал в душе прилив щемящей жалости. Сегодняшний Чжоу Нин, в отличие от прежнего изнеженного, заносчивого и гордого молодого господина, источал лишь хрупкую, безысходную красоту. Это вызвало одновременно два крайних чувства: непреодолимое желание защитить...
— А разве я где-то соврал? Сюй Мосин снял солнцезащитные очки, его глаза развязно скользнули по Чжоу Нину с пренебрежением, будто он разглядывал обычный товар. На его губах заиграла глумливая ухмылка: — Разве он сейчас не просто игрушка, ублажающая мужчин в постели? — Мосин, прекрати, — нахмурившись, попытался остановить его Лу Жушэн. — Жушэн, да я поражаюсь тебе! С чего ты за него вступаешься? Ты что, забыл, как он в студенческие годы помыкал нами с высоты своего положения и держал нас за побегушек? Сюй Мосин взглянул на него с досадой и досаждающим разочарованием. Лицо Лу Жушэна потемнело. Чжоу Нин молча опустил голову, оцепенело уставившись на носки своих туфель. Он, Лу Жушэн и Сюй Мосин в университетские годы образуют властный...
— Ниннин! — радостно воскликнул Лу Жушэн и с чашкой бабл-ти в руках быстро шагнул к нему. Чжоу Нин крепче сжал лямку рюкзака. Заметив приближающегося Лу Жушэна, он невольно занервничал и инстинктивно сделал шаг назад. Увидев его испуг, Лу Жушэн решил, что Мин Сыхань где-то рядом, и тревожно огляделся вокруг: — Мин Сыхань… он… Вспомнив предупреждения и угрозы Мин Сыханя, Чжоу Нин почувствовал, как его чистые, красивые глаза наполняются страхом. Побледнев, он сделал еще шаг назад и развернулся, чтобы уйти. — Ниннин, Ниннин, не уходи! Лу Жушэн поспешно бросился вслед за ним и протянул руку, чтобы схватить Чжоу Нина за локоть, но тот инстинктивно увернулся. Совершенно бледный, Чжоу Нин сжался и продолжал отступать: — Не трогай меня...