После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 70. Снова в гостях у родителей

Когда с обедом было покончено, Юньнян выставила на стол миску с цукатами и свежими фруктами, и все вместе уселись за неспешную беседу.
Ся Цинси поинтересовался, когда супруги планируют следующую поездку в лесную хижину. Услышав, что те собираются дождаться осени, он заметно повеселел и успокоился. Затем мужчины принялись обсуждать виды на урожай озимой пшеницы, и Лу Суй охотно делился со старшим братом своим опытом ведения хозяйства. Разговор плавно перетёк на деревенские дела, и Синхуа принялась в красках расписывать Ся Цинтао последние сплетни и забавные случаи, произошедшие в их родных краях.
Родственники не виделись довольно долго, так что тем для разговоров у них было хоть отбавляй. Беседа затянулась до середины дня. Когда полуденный зной наконец спал, Ся Цинси с женой решили, что пора и честь знать, дабы не отвлекать хозяев от вечерних забот. Поднявшись со скамьи, брат сказал:
— Время уже позднее, нам пора собираться. Не знаю, пойдёт ли сегодня лодка Ню Третьего, так что, если её не будет, придётся нам топать до дома пешком.
Юньнян тут же вмешалась:
— А-Суй, запрягай-ка быка да отвези Цинси и Синхуа на телеге. Деревня ведь совсем близко, много времени это не займёт.
— Угу, — коротко кивнул Лу Суй и сразу направился во двор готовить повозку.
— Ой, да не нужно, к чему такие хлопоты! Мы не сахарные, и пешком дойдём… — попыталась было возразить Синхуа, но Ся Цинтао ласково перехватил её за руку:
— Пускай отвезёт. Тебе с таким животом пешком идти тяжело, а на телеге туда и обратно — меньше чем за полчаса управится.
— Да, — подтвердил Лу Суй, заходя в комнату. — Я отвезу вас, а то Цинтао места себе находить не будет от беспокойства.
— Ну раз так, — добродушно улыбнулся простодушный Ся Цинси, — давай прокатимся с ветерком! Пускай все соседи обзавидуются!
Раз уж все были за, Синхуа больше спорить не стала.
Вскоре Лу Суй подогнал к воротам запряжённую телегу. Ся Цинси с женой поудобнее устроились на досках и принялись махать руками на прощание:
— Цинтао, тётушка, А-Янь, мы поехали! Наша деревня совсем рядом, так что выбирайте время и приезжайте в гости!
— Хорошо! И вы тоже не забывайте нас. Синхуа сейчас тяжело в дорогу пускаться, так ты, брат, один почаще наведывайся!
— Ладно!
— Всё, возвращайтесь в дом, не стойте на пыли!
— Доброго пути! Берегите себя в дороге!
Телега медленно тронулась с места, и Лу Суй повёл быка со двора. Ся Цинтао с матерью проводили их взглядом и вернулись в дом. Зайдя в главную комнату, Цинтао подошёл к углу, где лежали принесённые братом гостинцы, и принялся с любопытством их разглядывать:
Два цзиня свежего чая нынешнего сбора, огромная связка только что срезанных сочных стеблей цзяобай, две бутылочные тыквы-хулу, одна длинная люффа, целая гора плоских бобов и небольшой глиняный кувшинчик свежезасоленных овощей.
И всё это его старший брат притащил на собственных плечах.
Юньнян, стоявшая рядом, со вздохом умиления проговорила:
— Твои отец с матерью и впрямь души в тебе не чают. Чуть какая свежая зелень на огороде поспеет — тут же норовят тебе прислать.
Родители ведь прекрасно знали, что в хозяйстве Лу Суя пока нет ни цзяобай, ни тыкв-хулу, потому и собрали самый лучший урожай.
В этих краях испокон веков считалось: «Выданная замуж дочь — что выплеснутая вода». Редко в какой семье так пеклись о замужнем гэре, как в доме Ся Синюаня. Да и брат с невесткой оказались людьми редкой доброты — ни капли не попрекнули, сами с радостью привезли гостинцы.
Ся Цинтао, растроганный до глубины души, тепло улыбнулся:
— Это точно. Небось, матушка с батюшкой с первыми петухами на огород побежали, чтобы всё это для меня собрать, а потом брату в охапку всучили. Вот ведь неугомонные… Передали бы весточку через кого, я бы сам сходил да забрал.
Юньнян ласково рассмеялась:
— Так они, верно, побоялись, что тебе неловко будет самому приходить просить!

И то правда. Всё-таки он теперь был отрезанным ломтем, вошёл в чужую семью. Приди он сам за припасами — и впрямь почувствовал бы себя неловко.
Понимая это, Ся Цинтао, однако, решил перевести всё в шутку и лукаво подмигнул:
— Ну, я человек простой и бесхитростный! Если бы мне велели прийти, я бы мигом прибежал. Да не просто так, а с огромной корзиной, и унёс бы столько, сколько поднять смог!
Юньнян от души расхохоталась:
— И правильно! В следующий раз, как у нас на огороде что-нибудь знатное поспеет, ты тоже собери для них корзину получше.
— Угу, обязательно.
Благодаря заботе родных, к вечернему столу у них появились овощи, которых в их собственном огороде ещё не было. Ся Цинтао приготовил сытный ужин: обжарил сочные стебли цзяобай со свежими соевыми бобами маодоу и хрустящей квашеной капустой, нарезал половину нежной люффы для наваристого супа и на пару приготовил миску плоских бобов — их потом всей семьёй лущили наперебой вместо семечек, сидя во дворе в вечерней прохладе.
---
Спустя несколько дней в их саду окончательно поспели сливы. Сливы в их дворе выдались на славу: крупные, янтарно-сладкие, брызжущие ароматным соком. Они были стократ вкуснее тех кислых и мелких плодов, что росли возле дома родителей Цинтао. Наткнувшись на этот богатый урожай, Юньнян тут же велела невестке набрать полную плетёную корзину и отвезти гостинец в родной дом.
Когда солнце уже начало клониться к закату, Лу Суй велел младшему брату приглядеть за стоком воды на рисовых чеках, а сам запряг телегу и повёз супруга наведаться к родителям.
Они выбрали это время вовсе не для того, чтобы напроситься на ужин. Просто к закату старшие Ся как раз возвращались с полей, да и дневной зной спадал, отчего дорога становилась куда приятнее.
Когда повозка подкатила к дому, Ся Синюань и Ся Цинси действительно только-только переступили порог. Чэнь Хэсян вовсю хлопотала у печи, а Синхуа, тяжело переваливаясь с боку на бок, загоняла кур и уток в загоны.
— Что ж вы раньше-то не приехали? — запричитала Чэнь Хэсян, едва завидев их. — Я бы хоть на рынок сбегала, мясца к обеду купила…
— Матушка, мы не останемся на ужин, — с улыбкой прервал её Ся Цинтао. — Мы специально выбрали час посвежее, пока солнце не печёт… Дома свекровь уже приготовила на нас долю, так что мы только гостинец отдадим и сразу обратно.
— Эх, ну что за дети такие… — заворчала Чэнь Хэсян, вытирая руки о передник. — Приехали в родной дом и даже за стол не присядут, разве так можно?..
— Правда не можем, матушка, — Ся Цинтао заметил, что его мать за эти дни как будто осунулась от работы. Сердце его болезненно сжалось, он ласково взял её за натруженные ладони и тихо произнёс: — У вас сейчас много работы? Если совсем невмоготу, бросайте вы этих кур да уток. Сил тратите без счёта, а выхлопа с них — сущие крохи, не стоит оно того.
Видя, как сын печётся о её здоровье, Чэнь Хэсян растроганно улыбнулась и шутливо цыкнула на него:
— Сказать тоже! Семья большая, ртов много, каждая монета на счету, как тут без хозяйства? Работы, конечно, хватает, но мне оно только в радость. Вот наступит осень, тогда и вздохнём посвободнее.
Она внимательно оглядела своего гэра: Цинтао ни капли не похудел, напротив, кожа его светилась здоровым румянцем, а сам он как будто ещё больше похорошел после замужества. Сердце матери наполнилось тихой радостью — сразу видно, что парень попал в надёжные руки и живёт в полном достатке.
— У вас-то самих зерна в закромах вволю? Как дела на ваших полях? — заботливо спросила она.
— Всего в достатке, матушка, не переживай, — ответил Цинтао. В этот момент к телеге подошёл его отец и бережно уложил на доски крупную бутылочную тыкву и увесистый кабачок-зимник. Юноша поспешно замахал руками: — Батюшка, ну зачем? У нас у самих восковых тыкв полный огород…
— На огороде этого добра навалом, девать некуда, скоро гнить начнёт, — добродушно отозвался Ся Синюань, устраивая овощи на телеге Лу Суя. — Коли вам без надобности, раздай соседям или родне, у кого неурожай.

Эх, приедь вы чуток пораньше, я бы сбегал к речному рву да нарезал для тебя свежих стеблей цзяобай, а то они сейчас так буйно прут, съедать не успеваем…
— Цзяобай — это замечательно! Батюшка, ты не суетись, я ведь дорогу к нашему рву наизусть знаю. Мы на обратном пути сами с А-Суем заедем да нарэжем сколько нужно, — ласково остановил его Ся Цинтао. — Матушка, батюшка, нам пора ехать, не будем вас отвлекать от дел.
— Ну ладно, — Чэнь Хэсян проводила их до ворот. — Смотри не забудь про цзяобай!
Как раз в этот момент со двора выбежал Ся Цинси, на ходу вытирая мокрые после мытья ноги:
— Уезжаете уже? И даже отужинать с нами брезгуете? Что, неужто наша деревенская стряпня не по вкусу пришлась?
Синхуа шутливо пихнула его локтем в бок:
— Да что ты такое мелешь-то?
Лу Суй тоже не остался в долгу и со сдержанной улыбкой ответил шурину:
— Да вот, брезгуем. Ты к нам со всем неуважением — сам ноги моешь, а гостей встречать и не думаешь.
— Ой-ё-ёй! — картинно всплеснул руками Ся Цинси. — Выходит, это я кругом виноват остался!
Все дружно расхохотались.
Ся Цинтао поудобнее устроился на телеге и замахал родным рукой:
— Батюшка, матушка, брат, невестка, мы поехали! Возвращайтесь в дом!
— Доброго пути!
— За цзяобай следите, под ноги смотрите, лозы не потопчите!.. — донёсся издалека заботливый голос отца.
— Знаем! — звонко отозвался Цинтао.
Телега мерно покатилась по просёлочной дороге. Проехав некоторую часть пути, Лу Суй по указанию мужа свернул с наезженного тракта и направил быка прямиком к дальним угодьям семьи Ся.
Они привязали буйвола к раскидистому дереву у дороги и вдвоём пошли по узкой меже, разделяющей рисовые чеки. Дорожка вела к самой реке, у берегов которой раскинулся глубокий ров — именно там, в стоячей воде, буйно разрослись сочные, зелёные стебли цзяобай.
Ся Цинтао никогда раньше сам не срезал эти стебли, к тому же у них с собой не было подходящего ножа, а выдергивать их голыми руками требовало недюжинной силы. Поэтому он остался стоять на сухой бровке, наблюдая за тем, как Лу Суй, закатав штанины, уверенно спускается в илистый ров.
— До чего же цзяобай вкусная штука! — мечтательно протянул юноша, провожая мужа взглядом. — Давай в следующем году у себя за домом тоже такую канаву выкопаем да засадим!
Лу Суй прекрасно помнил, с каким аппетитом Цинтао уплетал эти стебли, когда их привозили брат с невесткой. Он мягко ответил:
— Хорошо. На днях выберу время и расспрошу батюшку, как правильно за ними ухаживать.
— Хе-хе, ловлю на слове!
Ся Цинтао стоял на краю поля, лениво подставив лицо прохладному вечернему ветерку. Он с удовольствием наблюдал, как ловко муж орудует в камышах, и любовался багровыми красками догорающего заката. На душе было на редкость покойно и сладостно.
Вдруг эту тишину нарушил чей-то чужой голос:
— Цинтао?
Юноша вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял молодой парень из их деревни по имени Ся Шэн. Он был на год старше Цинтао и частенько захаживал к его старшему брату, так что им доводилось видеться несколько раз.
— А, брат А-Шэн! — вежливо поздоровался Ся Цинтао, силясь улыбнуться. — Ты что, в такой час пришёл поле поливать?
Ся Шэн не отрываясь смотрел на него, и в его глазах разгорелся нездоровый, лихорадочный блеск. В лучах заходящего солнца Ся Цинтао казался ещё прекраснее, чем прежде: кожа его белела словно чистейший нефрит, а статная, гибкая фигура манила взгляд. Он выглядел таким нежным и сочным, точь-в-точь как только что сорванный стебель цзяобай. Ся Шэн втайне вздыхал по нему ещё задолго до его замужества, но из-за беспросветной нищеты своей семьи даже не смел заикаться о сватовстве. И вот теперь, когда они оказались на безлюдном поле совершенно одни, парень просто не смог сдержать нахлынувших чувств:
— Ты… как ты тут оказался? В родной дом наведался? И что, совсем один?
Ся Цинтао опешил от такого пристального внимания. Он только сейчас сообразил, что высокие заросли камыша полностью скрывали фигуру Лу Суя от чужих глаз. Юноша уже открыл было рот, чтобы ответить, как Ся Шэн сделал шаг вперёд и заговорил вкрадчивым, липким голосом:

— Хочешь персиков? У меня с собой есть, сладкие-сладкие, сочные… Попробуй!
— Нет-нет, спасибо, не нужно… — Цинтао инстинктивно попятился, но парень упрямо двинулся на него, силой пытаясь всучить плоды прямо в руки. На его лице заиграла какая-то дикая, пугающая улыбка.
Перепугавшись не на шутку, Ся Цинтао резко отпрянул назад и истошно закричал:
— А-Суй!..
Лу Суй, который как раз собирался выбираться на берег, услышал крик мужа и вмиг рассвирепел. Из зарослей раздался его громовой, леденящий душу рык:
— А ну убрал руки! Жить надоело?!
Не успел Ся Шэн и глазом моргнуть, как Лу Суй одним мощным рывком выскочил из канавы и вырос прямо перед Ся Цинтао, надёжно укрывая его за своей широкой, могучей спиной. Его лицо было чернее тучи, а взгляд метал громы и молнии:
— Ты что удумал, подлец?!
Ся Шэн, увидев перед собой огромного, как скала, и свирепого как тигр мужа Цинтао, мгновенно растерял всю свою спесь. Поняв, что против такого великана у него нет ни единого шанса, он испуганно замахал руками:
— Ни-ничего… Я ничего дурного не замышлял! Просто хотел угостить Цинтао персиками…
— Нужно ему твое подношение! — Лу Суй смерил его презрительным взглядом и с силой толкнул в грудь: — Пошёл вон отсюда!
Ся Шэн от этого толчка не удержался на ногах, отлетел на несколько шагов назад и едва не повалился в грязь. Поняв, что с этим человеком шутки плохи и кости он переломает в один миг, парень испуганно забормотал:
— Хорошо-хорошо, я ухожу, уже ухожу!
С этими словами он развернулся и бросился наутёк, только пятки засверкали.
Негодяй сбежал, но Ся Цинтао всё ещё била крупная дрожь — до того страшным и мерзким показался ему этот внезапный порыв соседа. Он крепко ухватился за край рубахи Лу Суя и прерывающимся от страха голосом проговорил:
— До смерти меня напугал… А-Суй, видит бог, у него такой жуткий взгляд был, аж кровь в жилах стынет!
Лу Суй и сам не ожидал встретить здесь столь наглого подлеца. Руки у него по локоть были испачканы в речном иле, так что он не мог обнять и успокоить напуганного супруга. Нахмурившись, он глухо произнёс:
— Знаю. Не бойся, я рядом. Возвращаемся к телеге.
— Угу, пошли скорее.
Лу Суй наскоро сполоснул руки в проточной воде, подхватил охапку срезанных цзяобай, и они вместе поспешили к дороге. Усадив Цинтао на повозку, он отвязал быка, и они тронулись в обратный путь.
Сердце Ся Цинтао всё ещё взволнованно стучало в груди. Он никак не мог взять в толк: сколько он помнил Ся Шэна, тот никогда не вел себя подобным образом. В его памяти этот парень всегда оставался неловким, простоватым малым. Каждый раз, приходя к его старшему брату, он скромно топтался у порога и при виде Цинтао или его матери лишь робко и учтиво улыбался.
К тому же, сказать по правде, Ся Шэн был неказист собой: низкорослый, коренастый, с тёмной обветренной кожей. Цинтао никогда и помыслить не мог, что этот тихоня втайне питает к нему столь грязные и низкие помыслы! От одной мысли об этом становилось не по себе.
Лу Суй какое-то время угрюмо молчал, и лишь когда они миновали границы деревни Ся, негромко спросил:
— Он и раньше к тебе заигрывал?
— Вовсе нет!.. — Ся Цинтао сразу понял, к чему клонит муж. — Если бы он хоть раз посмел ко мне потянуться, мой брат из него бы всю душу вытряс. Ты же знаешь, Цинси у нас на всю округу славится как знатный кулачный боец.
Эти слова немного успокоили Лу Суя, и он коротко кивнул:
— Понятно.
В его голове уже зрел чёткий план: завтра же на рассвете он разыщет Ся Цинси, и они вдвоём навестят этого мерзавца Ся Шэна. Они всыпают ему таких горячих, что тот при одном только упоминании имени «Ся Цинтао» будет в ужасе бежать на другой конец уезда!
Заметив мрачное выражение лица мужа, Цинтао, хоть и сам ещё не до конца оправился от испуга, ласково коснулся его плеча:
— Да брось ты, не хмурься. Ты его так припугнул, что он теперь за версту нас обходить будет. Вряд ли мы снова с ним столкнёмся.
— Угу, — отозвался Лу Суй.
Он решил пока не говорить супругу о своих намерениях проучить наглеца, чтобы лишний раз не тревожить его нежную душу.