Прямой эфир из загробного мира Глава 6

Мужчина, словно безумный, рванул прямо на Цзян Муцю, совершенно не боясь длинного ножа в его руках. Выглядел он так, будто намеревался разорвать Цзян Муцю голыми руками.
Увидев это, Цзян Муцю просто отбросил длинный нож в сторону, чтобы случайно не прикончить ценную улику. В конце концов, к сопернику, который хоть и выглядит свирепо, но на деле валится с ног от усталости, стоит относиться как к хрупкому цветку, не так ли? С лёгкой улыбкой на губах Цзян Муцю, не желая бросать снятые очки на землю, просто подпрыгнул и с разворота впечатал ступню прямо в лицо мужчине.
Тот мгновенно грохнулся на землю. Цзян Муцю с молниеносной реакцией тут же зафиксировал его, после чего неторопливо подобрал лежавший у ног длинный нож. Прижав плашку лезвия к спине мужчины, он слегка похлопал его и хмыкнул:
— С твоей-то «физикухой» ты ещё смеешь лезть с кем-то драться насмерть?
Мужчина, распластанный по земле, лишь холодно фыркнул и ничего не ответил — у него просто не осталось сил подняться, хотя Цзян Муцю в этот момент даже особо его не удерживал.
— Как зовут? — Цзян Муцю ткнул его обухом ножа и, подняв руку, снова надел очки, вернувшись к своему образу утончённого и строгого интеллигента.
Мужчина смерил Цзян Муцю злым взглядом и промолчал.
Цзян Муцю улыбнулся. Его уголки глаз приподнялись, делая его похожим на хитрую прищуренную лису:
— Молчишь? Что ж, дело твоё. Дурачина, ты правда думаешь, что если пришёл суициднуться, я с радостью исполню твоё желание? Ты ведь сам сказал: смерть — это освобождение.
«??? Я одна ждала эпичной битвы на 300 раундов?!»
«Не думала, что такой качок свалится с одного пинка...»
«Снял очки — снял печать силы?»
«Честно говоря, мне кажется, что с очками, что без — он одинаково свиреп!»
«Очки тут вообще ни при чём! Разница лишь между "свиреп открыто" и "свиреп под маской"! По сути — всё тот же лютый тип!»
«Да что вы за школьные цитатники развели?! Ему просто в очках драться неудобно было!»
«Брат, раскусил — не пали контору!»
«Да какая свирепость?! Я в шоке! Человека, который три дня не ел, не пил и не спал, даже ребёнок победит!»
«Брат, главное — это АУРА, СТИЛЬ, АТМОСФЕРА!»
«Думаешь, я не понял, что последнее слово ты просто для количества приписал?!»
В чате шло бурное обсуждение, но у Цзян Муцю сейчас не было времени обращать на него внимание. Если быть честным, сюжет этого этапа начинал его по-настоящему интриговать.
Лицо мужчины скривилось от гнева и унижения, но он всё же сдержался и не стал буйствовать. В его налитых кровью глазах читалась полная беспомощность.
— Рассказывай. Всё как есть. Если то, что ты скажешь, совпадёт с тем, что знаю я, я исполню твоё желание, — без лишних прелюдий начал допрос Цзян Муцю. С человеком, который не спал три дня, допрос превращается в элементарную задачу: его воля к этому моменту уже практически сломлена.
Мужчина прикрыл глаза и спустя мгновение охрипшим голосом произнёс:
— Ладно... Я скажу.
Цзян Муцю чуть повернул голову, всем своим видом выражая готовность слушать. На серебряной оправе его очков проскользнул блик, отчётливо вспыхнувший в лучах хладного солнца.
Мужчина сжал губы. Его кулак у бедра незаметно сжался так, что вздулись вены. Однако стоит ему сделать едва заметное движение, как к его шее с левой стороны уже прижалось лезвие ножа-бабочки.
Цзян Муцю приподнял уголки губ и абсолютно будничным тоном спросил:
— Что такое? Нужно время вспомнить? Помочь тебе?
— Нет... Не надо, — сдувшись, пролепетал мужчина. Казалось, он окончательно пал духом и смирился с судьбой. — Начну с самого начала.
Цзян Муцю неопределённо кивнул. Подобные завязки были из той же серии, что и «В некотором царстве, в некотором государстве» — словом, впереди его ждала длинная и, возможно, весьма драматичная история.
— Когда мы только попали сюда, была ночь. Странно, но все мы были одеты в эту одежду. Никто не задавал вопросов, потому что все прекрасно понимали: это спектакль. Нас всех наняли, чтобы сыграть роль за очень приличные деньги.

Такого начала Цзян Муцю никак не ожидал. Он предполагал, что за этим кроется какая-то тайна или заговор, но то, что всё происходящее окажется обычной постановкой, полностью разрушало его первоначальные догадки. Цзян Муцю помрачнел. На миг ему показалось, что за годы работы его профессиональное мышление слишком загнало его в рамки — и это явно не к добру.
"Постойте, а тот человек, что точил нож?.. Хм... Если его настоящей личностью действительно был обычный работяга, то всё встаёт на свои места."
Внутренние размышления Цзян Муцю никак не помешали рассказу, да и на чат он не отвлекался — лишь слегка сжал губы и опустил взгляд, о чём-то думая.
— Но эти наивные представления быстро разбились о жестокую реальность. Вскоре все поняли, что здесь нет ни еды, ни воды. И... мы не могли спать. Я не знаю почему, но мы правда не могли уснуть. — Мужчина будто наконец нашёл слушателя и начал вываливать всё, что пришлось пережить за это время.
Цзян Муцю лишь молча слушал, не перебивая.
— Когда все осознали, что дело дрянь, началась паника. Пока кто-то не нашёл записку на кладбище. Странно, правда? С чего бы на кладбище лежать записке... Но все слепо в неё поверили. Там было написано: «Исполните то, о чём поётся в считалочке — и получите еду и воду». На следующий день, когда прозвучала песенка, люди сделали всё точно по тексту. И действительно получили достаточно еды, чтобы каждый мог сытно поесть.
— Стоп. Скажи мне, откуда именно вы забрали еду? — Цзян Муцю перебил его.
Мужчина поднял голову, посмотрел на него и с усталой, отрешённой улыбкой произнёс:
— Ты ведь не Тагро, верно? Хоть и выглядишь точь-в-точь как он. Но если ты хочешь знать, что здесь произошло... и если ты можешь спасти нас, я всё расскажу.
Цзян Муцю понял: перед ним типичный NPC, созданный для раскрытия лора. Судя по всему, в его словах не должно быть лжи.
— Еду достали из сухого колодца. Мы потом и сами туда спускались, но ничего необычного не нашли, — продолжил мужчина. — После того случая все безоговорочно поверили в записку. Но никто не мог представить, что если сначала требования считалочки были простыми — вроде "перенеси то-то туда-то", то со временем они становились всё более кровавыми и жуткие.
Лицо Цзян Муцю оставалось мрачным. Он легко мог представить себе, через что прошёл этот народ за прошедшие дни.
— Не то чтобы никто не пытался бунтовать... Но их быстро подавляла другая группа. Потому что в день выдачи еды всем удавалось нормально поспать. Если один не хотел этого делать, всегда находились другие, согласные на всё. Хотя большинство просто молча подчинялось. — При этих словах взгляд мужчины потускнел.
— Еду выдавали регулярно, так? — Цзян Муцю смерил его взглядом. — Или только тогда, когда исполнялась считалка?
Мужчина долго молчал, прежде чем наконец выдавить:
— Кажется, раз в три дня. И считалочка звучала тоже раз в три дня.
— А вы пробовали НЕ делать то, о чём поётся в песенке? — голос Цзян Муцю прозвучал прохладно, без каких-либо эмоций.
Мужчина не отрывал взгляда от земли:
— Нет. — Выдержав паузу, он добавил: — Несколько человек пытались... Но тем, кто отказался, еды и воды не досталось. После пары таких случаев желающих протестовать больше не осталось. Даже когда дело дошло до убийств, никто больше не возражал. Молчание... Здесь осталось только молчание.
— Делили еду и воду? То есть каждый раз выдавали одинаковое количество? — лицо Цзян Муцю оставалось непроницаемым, словно изысканная маска.
— Да, — ответил мужчина.
Цзян Муцю слегка кивнул:
— Понял. Продолжай.
Мужчина замешкался, будто надеясь на какое-то объяснение со стороны Цзян Муцю, но в итоге сдался:
— Позже мы устроили поминальный зал для тех, кем пришлось пожертвовать. Ты ведь видел его? Каждая свеча там означает одного человека.
— Пожертвовать? — Цзян Муцю посмотрел на него с усмешкой. — И как же вы выбирали, кем пожертвовать? И куда делись их тела?

Выражение лица мужчины мгновенно сменилось скорбью:
— Сначала жертвы в считалочке описывались с конкретными приметами — словно выбор падал на кого-то определённого. Но потом текст стал размытым. Никто не хотел умирать... Поэтому мы тянули жребий.
— Какая у вас тут демократия, — с лёгкой саркастичной иронией бросил Цзян Муцю.
Мужчина прикусил нижнюю губу и продолжил:
— Три дня назад всё сделали по песенке, но еду нам так и не дали. А сегодня считалочка прозвучала снова — точно такая же, как и три дня назад! Мы не понимаем, что происходит, но нам приходится идти до конца, у нас просто нет другого пути! К тому же, на кладбище мы нашли ещё одну записку. Вдруг... на этот раз всё действительно закончится?
— Нашли только записку? Больше ничего? — сурово переспросил Цзян Муцю.
Мужчина качнул головой:
— Ничего.
— А у Тагро вы что-нибудь нашли? — продолжил допрос Цзян Муцю.
— Нашли карту и пакет сахара. Это нашёл Цампа. Он сказал только мне, а остальным не признался. Тот сахар он тоже разделил со мной... Кажется, там оставалось ещё два кусочка. Мы хотели оставить их на самый крайний случай... — Говоря это, мужчина всхлипнул. Похоже, с этим Цампой они были очень близки. — Цампа только расчленял тело! Он никого не убивал, честно! Никого!
Цзян Муцю посмотрел на него сверху вниз, нахмурился, но ничего не ответил.
Мужчина долго плакал. Цзян Муцю просто молча наблюдал. И только когда всхлипы утихли, снова спросил:
— Куда делось туловище Тагро?
Мужчина шмыгнул носом и выдохнул:
— Мы... мы похоронили его в гробнице. Как и остальных.