По пути к сухому колодцу Цзян Муцю проходил мимо деревянных избушек. Он чётко ощущал направленные на него из окон взгляды — пристальные, настороженные, преисполненные защитной реакции, но, как ни странно, без явной враждебности. Цзян Муцю понимал: под воздействием хладного солнца скорость и реакция этих людей сильно снижались. По этой причине он обязан был закончить всё до наступления кровавой луны — иначе его ждало бы невероятно изнурительное сражение. По сравнению с двумя утренними бедолагами, обитатели этих избушек были куда опаснее. Они прекрасно понимали необходимость беречь силы и вступать в бой лишь в оптимальной форме. Под эти ничем не прикрытые взгляды Цзян Муцю подошёл к самому краю сухого колодца. С этим колодцем он был уже...
— Я понял. Иди в ту избушку и пока оттуда не выходи, — Цзян Муцю поднялся, поправил очки и, бросив ещё один скользящий взгляд на человека на полу, спросил: — Цампа до этого никого не убивал, но сегодня ведь он шёл ко мне с намерением убить, верно? — У него просто не было выхода... Ты хоть представляешь, насколько соблазнительно увидеть надежду? Пусть даже один шанс из тысячи, из десяти тысяч — мы всё равно должны были попробовать! У нас больше нет никакого пути назад. Иначе всё должно было закончиться ещё в самом начале... — мужчина неотрывно смотрел в землю. Спустя пару мгновений он всё же поднялся с пола, лишь горько усмехнулся и поплёлся к деревянной избушке. Цзян Муцю прикрыл глаза, полностью скрыв бушевавший в них шторм. Спустя...
Мужчина, словно безумный, рванул прямо на Цзян Муцю, совершенно не боясь длинного ножа в его руках. Выглядел он так, будто намеревался разорвать Цзян Муцю голыми руками. Увидев это, Цзян Муцю просто отбросил длинный нож в сторону, чтобы случайно не прикончить ценную улику. В конце концов, к сопернику, который хоть и выглядит свирепо, но на деле валится с ног от усталости, стоит относиться как к хрупкому цветку, не так ли? С лёгкой улыбкой на губах Цзян Муцю, не желая бросать снятые очки на землю, просто подпрыгнул и с разворота впечатал ступню прямо в лицо мужчине. Тот мгновенно грохнулся на землю. Цзян Муцю с молниеносной реакцией тут же зафиксировал его, после чего неторопливо подобрал лежавший у ног длинный нож. Прижав плашку лезвия...
После того как жутковатая считалочка смолкла, Цзян Муцю слегка поджал губы и мысленно восстановил её слова. «Неряха и лентяй»? Цзян Муцю ещё раз окинул взглядом всю комнату — он бы не сказал, что здесь был такой уж беспорядок. Или же у этих слов иной подтекст? Из-за того, что его пальцы рассыпались, голова откатилась в сторону, а руки и ноги разбросали, его и назвали «неряхой и лентяем»? По спине Цзян Муцю внезапно пробежал холодок: подобное умозаключение звучало слишком уж демагогически. «Песенка-то... жутковатая, однако». «Дрожу от страха.jpg» «Если честно, если привыкнуть — звучит довольно мило». «Вот-вот! Не надо предвзято относиться к такой музыке, у сестрички очень даже приятный голосок!» Цзян Муцю никак не стал комментировать...
Цзян Муцю развернул тетрадь Тагро. На страницах не было ни строчки текста — только множество рисунков простым карандашом: портреты, пейзажи, животные, предметы интерьера. Нарисовано всё было весьма недурно. Один из рисунков выделялся — это был автопортрет Тагро. Обложка тетради выглядела довольно старой, однако внутренности сохранились очень хорошо. Было видно, что владелец относился к ней с большой заботой. Цзян Муцю не нашёл в тетради никаких зацепок, полезных для его текущего положения, но всё же убрал её в ячейку инвентаря: мало ли когда пригодится. И как раз в тот момент, когда Цзян Муцю огляделся по сторонам, собираясь тщательно осмотреть остальные уголки этой комнаты, снаружи поднялся ледяной ветер. На слух невозможно было...
Цзян Муцю слегка поджал тонкие губы. Пляшущие языки свечей отбрасывали блики на стёкла его очков, из-за чего казалось, будто его вот-вот целиком поглотит тьма, а само лицо выглядело пугающе бледным. — Это они так торопят меня поскорее убраться отсюда, — проговорил Цзян Муцю, глядя на белые свечи, хаотично расставленные на деревянных ящиках разной высоты. Некоторые из них уже догорели почти до самого основания, а другие всё ещё оставались длинными. Казалось, кто-то специально приходил сюда каждый день, чтобы убедиться, что всё помещение полностью залито свечным светом. Впрочем, нет... даже одной-единственной свечи хватило бы, чтобы осветить весь амбар — разница была бы лишь в яркости. Цзян Муцю заперли здесь только что, так что эти свечи...
Цзян Муцю замер в густом тумане. Когда отпущенное время уже подходило к концу, краем глаза он уловил строчку чёрного текста: >【Формирование локации... Пожалуйста, подождите... Ожидание телепортации: 5, 4, 3, 2, 1】 Когда густой туман рассеялся, Цзян Муцю обнаружен, что находится в абсолютно тёмном месте — небольшом круглом пространстве, выложенном из кирпича и камня. Подольнув губы, он попытался определить окружающую обстановку. Подняв взгляд кверху, он тут же оказался прикован к кровавой луне. Кроваво-красный диск молча висел над головой — завораживающий и опасный. «Похоже, это заброшенный колодец», — подумал Цзян Муцю, как вдруг в левом верхнем углу своего поля зрения заметил три маленьких иероглифа: «Прямой эфир». Рядом с надписью...
«Дзинь-дон, добро пожаловать в "Игру смертельных часов Смерти". Поздравляем, вам посчастливилось стать игроком бета-тестирования этой игры! Вы можете получить награду бета-теста, пожалуйста, проверьте её получение, спасибо». Когда сознание Цзян Муцю вернулось, у него над ухом прозвучал именно такой механический детский голос — одновременно наивный и пропитанный едва уловимой жутью. Цзян Муцю огляделся по сторонам. Он находился возле двухэтажного заброшенного особняка европейского стиля. Каждая деталь здесь излучала упадок и запустение. Окна на втором этаже были распахнуты настежь; белые шторы развевались на ветру, вздымаясь и опадая, словно когтистая лапа или пасть голодного зверя, готовящегося пожрать добычу. Единственным проявлением...