После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 17. Наказание Мин Сыханя

Чжоу Нин резко пришёл в себя и, встретившись с мрачными, леденящими зрачками Мин Сыханя, ощутил, как всё его тело сковал холод.
Он поспешно слегка оттолкнул Лу Жушэна и сделал шаг назад, инстинктивно пытаясь увеличить дистанцию.
— А-Хань, я ничего не делал... Лу Жушэн просто поддержал меня, и всё.
Чжоу Нин с бледным лицом пытался всё объяснить, а от бешеного сердцебиения во всём его теле появилась слабая, накатывающая дурнота.
— Просто поддержал? И ради этого нужно было обниматься? Чжоу Нин, ты смеешь придумывать такое паршивое оправдание?
Мин Сыхань издевательски хмыкнул, сделал широкий шаг своими длинными ногами и резко втащил Чжоу Нина в свои объятия. Он слегка погладил его по волосам, а его мрачный взгляд в упор уставился на него.
Чжоу Нин до смерти боялся этого холодного, давящего взгляда Мин Сыханя. Он отводил глаза и тихо повторял:
— Он правда просто поддержал меня.
— Ты думаешь, я тебе поверю? — Мин Сыхань мёртвой хваткой сжал его запястье, пока его широкая ладонь почти нежно поглаживала щеку Чжоу Нина. — Чжоу Нин, сколько правды и сколько лжи в тех словах, что вылетают из твоего рта? А? Шесть лет назад ты так и не научился быть шелковым. И что, спустя шесть лет ты снова хочешь держать меня за дурака?
Зрачки Мин Сыханя излучали пронизывающий холод, глаза налились кровью, а его пальцы сдавили кости на запястье Чжоу Нина с такой дикой силой, будто он собирался переломить его тонкую руку пополам.
Чжоу Нин от этой внезапной вспышки ярости Мин Сыханя почувствовал, как ноги становятся ватными. Он с трудом дышал, не в силах вынести эти беспощадные обвинения.
В его глазах задрожали слезы обиды.
Хватка Мин Сыханя слегка ослабла, а его мрачные, покрасневшие глаза уставились прямо в полные слёз глаза Чжоу Нина.
— Прости... Прости меня, А-Хань, — Чжоу Нин непрерывно извинялся, почти не смея встретиться с ним взглядом.
Слёзы покатились по его щекам, и он тихо, бесшумно зарыдал.
Лу Жушэн, видя эту картину, усомнился, что Мин Сыхань сдержится, и испугался, что тот поднимет на Чжоу Нина руку. Он сделал шаг вперёд и в тревоге начал объяснять:
— Сыхань, не кипятись. Я просто увидел, что Ниннину плохо, он едва не упал в обморок, поэтому я шагнул и поддержал его. Между нами ничего нет.
Мин Сыхань холодно нахмурился, удерживая Чжоу Нина в своих объятиях:
— Плохо? Где ему плохо?
Он дотронулся до лба Чжоу Нина — тот не был горячим.
Глаза Чжоу Нина покраснели, он опустил взгляд на носки своих туфель и с сильным гнусавым оттенком в голосе произнес:
— Мне не плохо.
На привлекательном, утонченном лице Лу Жушэна читалась крайняя обеспокоенность:
— Ниннин, не бойся его. Если ты чем-то недоволен — просто скажи, я заступлюсь за тебя.
Не успел Чжоу Нин вымолвить и слова, как Мин Сыхань крепче прижал его к себе. Со своими метр девяносто ростом он был заметно выше Лу Жушэна, а в его красивых глазах бушевали жестокость и дикий мороз, за которыми при детальном рассмотрении скрывалась пронизывающая до костей вражда и отвращение.
— Лу Жушэн, с каких это пор трус вроде тебя смеет указывать мне, как вести себя с Ниннином? Какое у тебя вообще право?
Лу Жушэн поднял взгляд на Мин Сыханя:
— Относясь к Ниннину вот так, ты просто потеряешь его.
— А тебе-то какое дело? — Мин Сыхань выплюнул холодный смешок. Его узкие, мрачные глаза слегка прищурились: — Лу Жушэн, если ты продолжишь сунуть нос не в свои дела, не вини меня за то, что я перестану сдерживаться.
Лицо Лу Жушэна слегка побледнело.
Мин Сыхань почти одной рукой взвалил Чжоу Нина на себя, а его ледяной тон заставлял сжиматься от ужаса:
— Вернемся — и я с тобой посчитаюсь!
Лу Жушэн смотрел им вслед, но в итоге так ничего и не произнёс.
***
— А-Хань, тише, пожалуйста, тише... А-ах!
Мин Сыхань волочил Чжоу Нина за собой, заставляя того чуть ли не бежать. Чжоу Нин не успевал за его широким шагом и был вынужден семенить, однако его сердце колотилось настолько бешено, что в голове всё плыло.

Шаги Мин Сыханя внезапно замерли, а его леденящий взгляд напомнил раздвоенный змеиный язык.
Чжоу Нин растерянно поднял голову.
В следующую секунду Мин Сыхань резко втащил его в один из номеров отеля. Комната была полностью обустроена и предназначалась для отдыха и переодевания гостей.
Дверь с оглушительным, тяжелым грохотом захлопнулась.
Мин Сыхань сжал запястье Чжоу Нина и с силой швырнул его прямо на пол.
От удара у Чжоу Нина закружилась голова, а перед глазами поплыли золотые мушки.
Он опирался руками о пол, пытаясь подняться, но не успел сделать и движения, как стоящий позади мужчина мёртвой хваткой прижал его голову вниз — лицом к полу, лишая любой возможности шевельнуться.
Его руки были наглухо стянуты чем-то ледяным.
Раздался треск — его рубашка была беспощадно разорвана мужчинами, обнажая белоснежное тело, на котором всё ещё темнели стыдные отметины прошлых терзаний.
— А-Хань... не надо...
Слёзы унижения каплями падали на паркет.
— Чжоу Нин, стоило мне отвернуться, как тебе снова захотелось пойти по рукам и соблазнять кого попало?
— Нет... — Чжоу Нин покрылся холодным потом. Он пытался, согнувшись на коленях, ползти вперёд, чтобы вырваться из-под контроля Мин Сыханя.
Заметив его намерение, Мин Сыхань со спины мёртвой хваткой сжал его подбородок.
Леденая хрипота прозвучала прямо над ухом:
— Чжоу Нин, похоже, пришла пора обучить тебя жестким правилам. Не забывай, что сейчас ты — лишь игрушка, созданная для того, чтобы сбрасывать на тебя похоть. Ты живешь на мои деньги, ешь и пьешь за мой счет, так что твоя задача — покорно раздвигать ноги и обслуживать меня. Без моего приказа тебе запрещено заводить разговоры с кем-либо, кроме меня, запрещено обниматься с другими, запрещено строить глазки, и особенно — вымалчивать хоть слово в присутствии Лу Жушэна. Если ты осмелишься путаться с ним...
Мужчина с жестокой силой вздернул подбородок Чжоу Нина вверх. Тот обессиленно позволил распоряжаться собой; по его лицу непрерывными струями текли слезы.
Безжалостный голос мужчины прозвучал у самого уха:
— Я отправлю тебя в ночной клуб «Мир на небесах», чтобы устроить там веселую игру, а потом переломаю тебе ноги и запру в темном подвале, где ты больше никогда не увидишь солнечного света.
Это жестокое, дьявольское предупреждение и угроза заставили Чжоу Нина судорожно вздрогнуть.
Его взгляд расплылся, а сознание от слабости стало туманным. Он уже не мог разобрать, где физическая боль, а где душевная терзание.
— Я... с Лу Жушэном... мы просто друзья, между нами ничего нет. Мы правда ничего не делали, — Чжоу Нин непрерывно дрожал всем телом, без остановки пытаясь все объяснить.
— Но вы всё равно обнимались! — покрасневшие глаза Мин Сыханя излучали дикую ярость, он с силой надавил на затылок Чжоу Нина.
— Думаешь, я поверю тебе? Прошло столько лет, неужели ты думаешь, что я всё ещё буду верить твоим словам?
Чжоу Нин весь похолодел, его губы стали бескровными, а перед глазами встала пелена. Не зная, как погасить этот всепоглощающий гнев Мин Сыханя, он мог лишь спрятать свою обиду глубоко в сердце и молча принимать этот разрушительный шторм.
— Прости... — тихо плакал Чжоу Нин.
— Одно твоё «прости» может вернуть мне те шесть лет, что ты у меня отнял? Чжоу Нин, ты в состоянии это возместить?!
Чжоу Нин не знал, что сказать, чтобы сбить пламя гнева Мин Сыханя. Он непрерывно извинялся, без конца тихо шептал «прости», но это всё равно не могло остановить пронизывающую до костей ненависть Мин Сыханя.
— Чжоу Нин, я правда ненавижу тебя! Как ты мог быть настолько бессердечным, как мог просто взять и бросить меня, как мог так легко выбросить меня и сбежать к кому-то другому?! А теперь ты как ни в чём не бывало мило беседуешь и смеёшься с Лу Жушэном? Ты поступаешь со мной честно?! А, Чжоу Нин?! Ты поступаешь со мной честно?! — Мин Сыхань мёртвой хваткой сжимал затылок Чжоу Нина, его налитые кровью глаза были полны дикой, всепоглощающей обиды и ненависти.

Чжоу Нин дрожал всем телом, боль сковала каждый сантиметр его плоти. Истерзанный мужчиной до потери рассудка, он мог лишь прерывисто и бездумно повторять одну и ту же бледную, беспомощную фразу: «Прости...»
Мин Сыхань издевательски хмыкнул, крепко удерживая затылок Чжоу Нина, и произнес низким голосом:
— Чжоу Нин, знаешь что? Единственный человек, которого я ненавижу больше всего в этой жизни — это ты.
***
Мин Сыхань выплеснул всю свою ярость и ненависть прямо на Чжоу Нина.
Чжоу Нин осип настолько, что больше не мог издавать ни звука.
Кожаный ремень на его руках ослаб сам собой, на запястьях темнели въевшиеся багровые следы, а расфокусированный взгляд был устремлён куда-то в пустоту.
Ненависть и одержимость Мин Сыханя были слишком безумными. Настолько безумными, что он едва ли мог это выдержать.
На грани угасающего сознания...
Чжоу Нин заметил на предплечье Мин Сыханя заметный, изуродованный красный шрам, напоминавший сороконожку.
След от ножа был очень глубоким и давним, и со временем он вовсе не исчез.
Напротив, он становился всё более отчетливым и бьющим в глаза.