После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 69. Гости из родного дома

— Цинтао! — окликнула его Синхуа, завидев на пороге, и поспешно поднялась со скамьи. — Наконец-то ты вернулся!
— Брат, невестка! — Ся Цинтао аккуратно пристроил плетёную корзину и деревянное ведёрко под навесом крыльца. — Я ходил к речному броду траву косить да вола выгуливать… А этот Дахэй упёрся как осёл, ни в какую не желал из воды вылезать. Пришлось оставить его под присмотром соседского мальчишки.
Услышав это, Ся Цинси добродушно рассмеялся:
— Как говорится, каков хозяин, таков и скот! Ты сам у нас упрямый как осёл, вот и вол под стать тебе вырос.
— Ся Цинси, ты что, специально ко мне в дом пришёл, чтобы меня позлить? — шутливо огрызнулся Цинтао, но с его лица не сходила тёплая улыбка. Он подошёл ближе, ласково взял невестку за руку и усадил обратно: — Невестка, присаживайся, чего ты стоишь?
Он невольно опустил взгляд на её живот — на шестом месяце он уже заметно округлился.
— Эх, с таким-то животом… Если соскучилась, прислала бы весточку, я бы сам к вам прибежал. Зачем было в такую даль пешком идти?..
Синхуа лишь весело отмахнулась:
— Ой, да ты не представляешь, до чего мне дома скучно сидеть, тоска смертная! А тут матушка как раз велела твоему брату отвезти вам гостинцев, ну я и увязалась за ним, точь-в-точь как малое дитя, капризами вытребовала поездку.
В этот момент Юньнян вынесла свежезаваренный чай и со светлой улыбкой добавила:
— Коли здоровье позволяет, от неспешных прогулок один только прок. Вот только жара на улице с каждым днём всё злее, беречь себя надо, как бы не перегреться.
Ся Цинси подхватил:
— Благо ещё, наш Тао-эр близко замуж вышел. Будь это в дальних краях, я бы её ни за что с собой не взял.
Ся Цинтао тоже улыбнулся:
— Раз уж выбрались к нам, оставайтесь на обед. Переждёте полуденный зной и двинетесь обратно, когда солнце перестанет так нещадно палить. У вас ведь дома сейчас поутихли дела?
— Да, в поле пока затишье, — ответила Синхуа. — Мы только боялись, как бы вас от работы не отвлечь, у вас-то, небось, забот невпроворот.
— Ну что ты, сейчас всё спокойно. Это у мужчин работа горит, а мы с матушкой справляемся, — Ся Цинтао заметил, что Юньнян уже выставила на стол нарезанную сочную дыню и мытые сливы, и поспешил угостить родных: — Попробуйте-ка, эти сливы нам соседка принесла, наши-то на огороде ещё совсем зелёные.
Синхуа замахала руками на свекровь:
— Хорошо-хорошо, тётушка, полно тебе хлопотать! Мы ведь все свои люди, к чему эти церемонии, только благоговение нагоняешь.
Юньнян, вытирая руки о передник, ласково рассмеялась:
— Ну и скажешь тоже. Родственников у нас раз-два и обчёлся, вы в наших краях — редкие гости, я и сама несказанно рада вашему приходу. К тому же ты дитя под сердцем носишь, как же мне не выставить на стол всё самое лучшее, что есть в доме?
Синхуа и Ся Цинси благодарно улыбнулись:
— Спасибо, тётушка.
Юньнян кивнула и повернулась к невестке:
— Цинтао, ты посиди, поговори с братом и невесткой, а я пойду обед стряпать.
— Хорошо, матушка!
Пока они беседовали, во двор с коромыслом на плечах вошёл Лу Янь. Столкнувшись у входа с матерью, он по её просьбе оставил инструмент и зашёл в дом поприветствовать гостей. На его открытом лице сияла широкая улыбка:
— Брат, невестка, здравствуйте! Добро пожаловать к нам.
— Ой, это же А-Янь! Каков красавец вырос, куда бойчее своего старшего брата будет! — со смехом поддразнила его Синхуа.
— Да уж, мой гэгэ из тех, из кого и двух слов клещами не вытянешь, характер у него такой, — улыбнулся Лу Янь и, потоптавшись у порога, добавил: — Я весь в пыли да в поту, не буду в дом проходить. Вы сидите, отдыхайте, а я пойду умоюсь.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но Ся Цинтао поспешно выбежал вслед за ним:
— А-Янь, постой! Наш Дахэй остался на речке у западного подножия горы, за ним Сяоцао приглядывает. Сбегай, пожалуйста, за ними, приведи вола домой.
— Ладно, я мигом!

Лу Янь даже переодеваться не стал — развернулся и быстрым шагом направился со двора.
Время шло к полудню, и юноша прибавил шагу, боясь задержать соседского мальчишку и помешать его семье вовремя сесть за обед. Вскоре он уже дошёл до западного склона. Издалека Лу Янь приметил хрупкую фигурку гэра, который сидел на прибрежном валуне и о чём-то увлечённо толковал с волом.
Подойдя ближе, он увидел, что в руках у Сяоцао зажата сорванная где-то веточка дикого бальзамина. Мальчик лучезарно улыбался и весело лепетал:
— …Брат Цинтао у нас такой смелый, взял да и назвался братом с тем морским купцом! Моя матушка говорит, что у него просто невероятная хватка!
Лу Янь замер на месте, внезапно засомневавшись, удобно ли вот так бесцеремонно окликать юношу:
— Эм… Привет.
Услышав чужой голос, Сяоцао резко обернулся. В то же мгновение его безмятежная улыбка бесследно испарилась, уступив место явному испугу и смущению:
— Ах… Э-это… брат А-Янь!
Видно, не привыкнув называть чужого парня «братом», Сяоцао кубарем соскочил с камня, а его бледные щёки густо залил девичий румянец.
Поймав его робкий, бегающий взгляд, Лу Янь и сам почувствовал неловкость. Он шутливо поскрёб затылок и проговорил:
— Моя невестка сказал, что ты вызвался покараулить Дахэя. Испугался, что мы тебя задержим, вот и велел мне поскорее забрать буйвола.
Лу Сяоцао опустил глаза, не смея взглянуть на него, и принялся судорожно крутить в пальцах сочный стебель бальзамина:
— Нет-нет… вовсе не задержали.
Сказать по правде, после того памятного случая Сяоцао всем сердцем привязался к Ся Цинтао. Время от времени он прибегал к ним во двор, чтобы передать овощей от своей матери, тётушки Цайхуа, и Лу Янь пару раз сталкивался с ним. Вот только если со своим названным братом Сяоцао был весел и щебетал без умолку, то при виде других мужчин замыкался, дичился и жутко смущался. Лу Яню до сих пор так и не доводилось толком с ним поговорить.
Вспомнив об этом, Лу Янь не удержался от вопроса:
— Послушай, неужто я такой страшный? Почему ты каждый раз при виде меня готов сквозь землю провалиться?
Сяоцао испуганно вскинул на него глаза и отчаянно замахал руками:
— Нет-нет, что ты! Вовсе ты не страшный…
Видя его панику, Лу Янь добродушно хохотнул:
— Ну вот и ладно. Впредь можешь меня не бояться, я слабых не обижаю.
Эти слова вроде бы немного успокоили Сяоцао, хотя он всё ещё продолжал нервно тискать несчастный цветок, из которого уже готов был брызнуть сок:
— Хорошо, брат А-Янь.
Лу Янь скользнул взглядом по его рукам и добавил:
— Тебе, я гляжу, бальзамин по душе? Я тут намедни видел на Даяньском хребте куст с удивительно красивыми цветами. В следующий раз, как пойду туда, обязательно выкопаю его и передам через невестку для тебя.
— П-правда? — глаза Сяоцао изумлённо округлились, в них вспыхнули живые, искристые огоньки.
— Конечно правда, к чему мне врать? Он всё равно дикий, мне не трудно корень подкопать, — Лу Янь лучезарно улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. В отличие от своего сурового старшего брата, он был парнем простым, открытым, с крепким деревенским румянцем на загорелой коже — от него так и веяло задорной, здоровой силой. — Спасибо, что приглядел за волом. Время к полудню, беги скорее домой, а то тётушка бранить станет, что к обеду опоздал.
В деревнях молодые гэры частенько помогали матерям у печи, и Лу Янь искренне переживал, как бы парню не влетело от строгой матери.
Сяоцао послушно кивнул, и на его лице снова расцвела робкая, радостная улыбка:
— Тогда я пойду, брат А-Янь. До свидания!
— Давай, беги скорее!
Лу Янь взял быка под уздцы и неторопливо побрёл к дому. К его возвращению Юньнян как раз принесла с рынка свежий кусок свинины, а Ся Цинтао вовсю развлекал гостей разговорами.
— Матушка, я промою рис и займусь печью, — Лу Янь загнал буйвола в загон, на ходу сполоснул руки и подошёл к суетящейся Юньнян.

Его невестка была занята гостями, бросать их было никак нельзя, а у него самого срочных дел не водилось, так что помочь у печи было делом вполне естественным.
— Вот и славно, — кивнула Юньнян. В их доме отродясь не водилось глупых предрассудков о том, что мужчине не место у очага — покойный отец Лу Суя всегда охотно помогал по хозяйству, так что и сыновья выросли работящими. — Для начала помоги мне вон с той восковой тыквы кожуру срезать.
— Сейчас сделаю!
Тем временем Ся Цинтао увлечённо делился с братом и невесткой новостями за последнее время. Слухи об ограблении их дома уже успели долететь до родной деревни, но только теперь, из первых уст, Ся Цинси и Синхуа узнали все леденящие душу подробности. Покончив с историей о воре, Цинтао с гордостью перешёл к рассказу о своём названном брате Бай Шуй-эре и их совместной торговле янмэй.
Ся Цинси, выслушав его, лишь диву дался смелости брата и его мужа:
— Ну вы и отчаянные! Связаться с едва знакомыми людьми, да ещё и на вторую встречу ударить по рукам…
Синхуа, напротив, горячо заступилась за Цинтао:
— А по мне, так из твоего рассказа выходит, что этот Бай Шуй-эр с мужем — люди исключительной чести и доброты. Подумать только: парень не побоялся влезть в долг на целых двадцать лянов, чтобы выкупить любимого, а потом отправился в опасное плавание, лишь бы прокормить семью! Какая преданность, какой мужчина!
Эти слова задели Ся Цинси за живое, и он недовольно буркнул:
— Можно подумать, я хуже?
Синхуа одарила его лукавым взглядом и со смехом протянула:
— Ты-то хорош, слов нет, да только простоват больно. Ну да ладно, что выросло, то выросло!
— Ах ты… — Ся Цинси картинно надулся, собираясь наговорить колкостей, но, вспомнив о чём-то, вдруг расплылся в довольной улыбке: — Ну и пусть! Главное, что ты мне скоро наследника родишь, никуда теперь от меня не денешься!
Синхуа и обиделась, и рассмеялась одновременно. Ткнув в него пальцем, она повернулась к Цинтао:
— Ты только погляди на него! Твой брат в таких делах проявляет редкую для него сообразительность!
Ся Цинтао заливисто рассмеялся:
— Невестка, кроме тебя моего брата всё равно никто обуздать не сможет. А теперь, глядишь, родится малыш — и у нас появится ещё один укротитель для этого упрямца!
Упоминание о детях заставило Синхуа вспомнить ещё одну новость:
— Кстати, на днях заходила соседка, тётушка Мяньмянь. Рассказывала, что Ся Мянь тоже понёс.
— Неужели? — удивился Ся Цинтао. Ему казалось, что он уже целую вечность ничего не слышал о своём прежнем сопернике.
— Да, — кивнула Синхуа. — Говорят, здоровье у него совсем слабое, токсикоз замучил, да ещё и угроза выкидыша случилась. Лекарь велел ему круглыми сутками в постели лежать, плод сохранять.
— Он всегда был худеньким и бледным, — заметил Цинтао. — Неудивительно, что организм не справляется.
— Это-то да, — Синхуа на мгновение скривилась в презрительной гримасе и добавила: — Так его матушка теперь на каждом углу хвастает, сколько дорогой лечебной снеди её зять-чиновник надарил! И женьшень-то у них, и ласточкины гнёзда… Тьфу, можно подумать, нам есть до этого дело!
Ся Цинтао прекрасно знал характер матери Ся Мяня. С тех пор как её сын выскочил замуж за сына уездного судьи, она не упускала ни единой возможности уколоть соседей богатством новой родни. И теперь, когда и Синхуа, и Ся Мянь оказались в положении, она просто не могла пройти мимо, изо всех сил стараясь показать, насколько её сыну повезло больше, чем обычной деревенской невестке.
Ся Цинси сурово вмешался в разговор:
— И зачем ты только слушаешь эти бредни? Если уж на то пошло, в столице знатные госпожи этими ласточкиными гнёздами вместо воды рот полощут, со всеми разве намеряешься?
Ся Цинтао поспешил поддержать брата:
— Вот именно, невестка! Главное — чтобы тело было крепким да здоровым. Никакой женьшень не заменит твоего доброго здравия. Настоящее счастье — это когда всё проходит легко, а у них этих благ и за деньги не купишь.

— Да я и не завидую им вовсе, — Синхуа с досадой взмахнула рукой в воздухе. — Просто смотреть тошно на её спесь… А как приедет этот её благородный зять, так на тещу и смотреть не желает, воротит нос да сквозь зубы цедит. И она перед ним на цыпочках ходит, хвост поджав!
Братья дружно рассмеялись над её словами. Как раз в этот момент в ворота вошёл Лу Суй. Все трое немедленно поднялись навстречу, и Ся Цинси первым весело окликнул зятя:
— О, зять пришёл! А мы тут, видишь, решили у вас обедом разжиться!
Лу Суй аккуратно прислонил инструмент к стене, шагнул к гостям и с мягкой усмешкой ответил:
— Раз так, оставайтесь сразу и на ужин.
— Ой-ёй! — всплеснула руками Синхуа, поворачиваясь к Цинтао. — Наш А-Суй-то, гляжу, совсем взрослым стал, шутить научился!
Ся Цинтао так и покатился со смеху:
— Ещё бы, скоро дядей станет, тут хочешь не хочешь — повзрослеешь!
Двор огласился дружным хохотом.
К обеду Юньнян рас постаралась: приготовила прохладный салат из битых огурцов, сочный паровой яичный крем и запекла кусок сушёной рыбы-горбыля. Ещё она томила баклажаны прямо в котелке вместе с рисом: когда блюдо дошло до готовности, она ловко вытащила овощи палочками, разделила на волокна, щедро сдобрила соевым соусом и капелькой ароматного кунжутного масла — аромат пошёл такой, что слюнки текли. К столу также подали отварные в подсоленной воде бобы маодоу, тушёную восковую тыкву с квашеной капустой и внушительную миску нежного соевого творога доуфу с тушёной свининой.
Во время трапезы Юньнян то и дело подкладывала лучшие кусочки в пиалы Ся Цинси и Синхуа:
— Моя стряпня, конечно, уступает кулинарному таланту Цинтао. В следующий раз, как приедете, пускай А-Суй вас развлекает, а Цинтао сам за нож возьмётся.
Ся Цинси поспешно возразил:
— Ну что ты, тётушка, у тебя вышло просто объедение! Мы от стряпни Цинтао-эра уже, признаться, порядком подустали, глаз замылился, так что для нас за счастье сменить вкус и отведать твоих разносолов!
Синхуа горячо поддержала мужа:
— Вот-вот! К тому же заставили тебя, тётушка, всё утро у печи хлопотать, столько сил потратила.
— И вовсе не в тягость, — ласково улыбнулась Юньнян. Ей пришлась по сердцу вся семья Ся Цинтао, а уж эта открытая и весёлая пара брат с невесткой и вовсе вызывала у неё искреннюю симпатию. — Я ведь уже в годах, руки не те, готовлю просто. Спасибо, что не брезгуете нашей простой едой, ешьте побольше, не стесняйтесь!