После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 86. Прогулка по горам (часть 2)

— Ты только взгляни туда! — Ся Цинтао внезапно устремился к самому подножию отвесной кручи, и в его голосе зазвучал неподдельный восторг: — Это… это ведь, кажись, линчжи!
— Осторожнее! — Лу Суй больше всего на свете пёкся о безопасности своего супруга. Стоило юноше сорваться с места, не дожидаясь, пока он сам расчистит дорогу, как мужчина не на шутку перепугался и бросился следом, чтобы перехватить его: — Не спеши! Дай я пойду впереди…
На полуслове он осёкся. Резким движением Лу Суй притянул Ся Цинтао к себе, крепко обнял и прижал его голову к своей груди. В его голосе прозвучали глухие, леденящие нотки:
— Не смотри туда!
— Гав-гав! — Гав-гав-гав!
Дамэнь с Сяо Хэем яростно залились лаем, точно почуяли или увидели нечто из ряда вон выходящее.
Ся Цинтао мгновенно ощутил, как сгустился воздух кругом. Сердце его испуганно затрепетало, готовое выскочить из груди:
— Ч-что… что там такое?
Лу Суй до сих пор ощущал лёгкую дрожь в руках от пережитого испуга. По счастью, благодаря своему высокому росту он вовремя заметил опасность и успел перехватить мужа. Если бы Цинтао увидел это зрелище вблизи, он бы точно перепугался до смерти.
Оказалось, что отвесная каменная гряда не была сплошным монолитом. Прямо посреди скалы вилась узкая, едва заметная расщелина, в которую при желании мог протиснуться один человек. Вот только из-за буйных зарослей дикой травы и кустарника издали её было совершенно не разглядеть, а стоило подойти вплотную, как взору открывалась жуткая картина.
Там, в глубине узкого каменного разлома, восседал мертвец, давно уже обратившийся в иссохший белый костяк!
На скелете всё ещё угадывались остатки одежды — некогда это было чёрное дорожное платье, но от времени оно в прах источилось и местами полностью сгнило. Белёсый череп с двумя провалившимися чёрными глазницами был обращён прямиком к ним, являя собой поистине зловещее зрелище.
Лу Суй ласково погладил Цинтао по спине, успокаивая:
— Там покойник, правда только кости и остались. Опасаюсь, как бы ты с перепугу не захворал, оттого и не пускаю.
— Ах… откуда же он здесь… — Цинтао не стал договаривать. Впрочем, если несведущий человек ненароком забредал в эти глухие дебри, сбивался с пути и не находил обратной дороги, или, упаси бог, ломал ногу и терял возможность двигаться, смерть в глуши становилась неизбежностью. Поняв, что именно так напугало мужа, юноша немного успокоился и тихо спросил: — И что же нам теперь делать?
Лу Суй поднял глаза и присмотрелся к скале. Чуть выше расщелины и впрямь виднелся крупный, похожий на плоский гриб нарост густого красно-коричневого цвета. Мужчине прежде не доводилось видеть линчжи лично, но он был наслышан, что этот гриб, наряду с женьшенем, ценился на вес золота и почитался за редчайшее, целебное снадобье. Цинтао читал медицинские трактаты, так что ошибиться он точно не мог.
Мужчина проговорил:
— Ступай-ка ты пока к той расщелине, выкопай дикое мандариновое деревце. Как закончишь, жди меня у той тропки, откуда мы пришли. А я пока найду подходящее место, чтобы предать эти кости земле, а после попробую исхитриться и срезать этот линчжи, ладно?
— Хорошо.
— На, возьми тесак. Действуй с оглядкой, не торопись.
— Ладно!
Цинтао от природы был человеком робким и до смерти боялся вида мёртвых костей, а потому послушно принял из рук мужа стальной тесак и, кликнув собак, поспешил обратно к дикому деревцу.
И пусть тесаком орудовать было куда сподручнее, чем лопатой, Лу Сую сейчас предстояло рыть настоящую могилу, так что маленькая железная лопатка была ему куда нужнее. А выкопать небольшое деревце — дело нехитрое, можно и не торопясь управиться.
Тем временем Лу Суй подошёл вплотную к каменному разлому и лопатой раздвинул колючие плети лиан, чтобы получше разглядеть останки.

Присмотревшись внимательнее к истлевшему скелету, он приметил, что покойный явно не был простым таёжным жителем или охотником. На его ногах красовались высокие кожаные сапоги, явно чиновничьи: хоть кожа и подгнила от сырости, сработаны они были на редкость добротно и искусно.

Чёрное платье представляло собой облегающий дорожный костюм с узкими рукавами, а запястья до сих пор облегали плотные кожаные наручи — простому люду такое облачение было явно не по карману.
«Кем бы ты ни был при жизни, — мысленно обратился к усопшему Лу Суй, — негоже человеческим костям тлеть под открытым небом на потеху дикому зверью. Вырою для тебя могилу поблизости да предам земле как подобает. Коли потревожил твой покой, не поминай лихом».
Оглядевшись по сторонам, он приметил неподалёку к востоку могучую, раскидистую сосну. Между её стволом и скалой оставался небольшой сухой пятачок, куда как раз заглядывали лучи полуденного солнца. Мужчина рассудил, что лучшего места для упокоения не сыскать.
Он подошёл к выбранному месту и принялся лопатой рыть яму.
Поскольку ему то и дело приходилось обустраивать охотничьи ловушки, копать землю он умел отменно. Не прошло и четверти часа, как перед ним красовалась аккуратная могила глубиной в два чи и длиной в пять чи. Отложив лопату, он достал из-за пазухи плотные холщовые рукавицы — их заботливо сшил для него Ся Цинтао, опасаясь, как бы муж не наткнулся в лесу на ядовитую тварь. В таких рукавицах всё же было куда спокойнее.
Натянув их на руки, он бережно перенёс и уложил в яму истлевшие кости. Когда он приподнял торс покойного, то обнаружил под ним тяжёлый боевой клинок. Поскольку оружие лежало под телом в глубоком каменном разломе, укрытое от дождей и ветров, оно ничуть не пострадало от сырости — сталь до сих пор отливала холодным, зеркальным блеском. Было видно, что этот меч сработан лучшим мастером из первосортного железа.
Мужчина не стал зариться на чужое добро. Он бережно уложил боевой клинок подле усопшего, засыпал яму землёй, а чтобы дикое зверьё не вздумало разворотить свежую могилу, натаскал поблизости тяжёлых валунов, соорудив поверх аккуратный каменный курган.
В завершение он отыскал продолговатый плоский камень и прочно вкопал его с южной стороны кургана вместо надгробия.
— А-Суй…
Лу Суй обернулся — к нему, тихо ступая по траве, подходил Ся Цинтао.
— Чего это ты сюда пришёл? — спросил муж.
— Да я поглядел, что ты уже заканчиваешь, вот и решил подойти, — отозвался Цинтао. Раз уж кости были преданы земле, бояться здесь было решительно нечего. Его взгляд упал на скромный каменный курган и безмолвное надгробие: — Кем бы ни был этот бедолага, сгинуть в такой глуши — страшная доля. Небось, родные искали его долгие годы, все глаза проплакали.
Лу Суй промолчал, не став делиться своими мыслями.
Судя по дорогому дорожному платью и великолепному боевому клинку, этот человек явно принадлежал к знатному роду. И мужчине поневоле вспомнился тот самый тяжёлый чёрный жетон, что Цинтао накануне откопал в бамбуковой роще. Сдаётся мне, та вещица принадлежала именно этому усопшему господину.
Впрочем, лишние расспросы и тайны простому люду были ни к чему, да и волновать молодого мужа попусту не хотелось, а потому Лу Суй лишь негромко проговорил:
— При нём не осталось никаких бумаг или вещей, по которым можно было бы установить имя. Даже если донести до уездной управы, стражники пальцем не пошевельнут, чтобы тащиться в такую глушь. Мы предали его тело земле, и тем самым исполнили человеческий долг.
Цинтао согласно кивнул. Он достал из корзины спелую гроздь дикого винограда и бережно опустил её к подножию камня, после чего снял с пояса Лу Суя дорожную флягу, отвинтил крышку и плеснул немного хрустальной влаги на землю перед могилой:
— Почтенный брат, хоть нам и неведомо твое имя, упокойся с миром. Мы забрели сюда ненароком и не взяли с собой поминальных даров, так что прими от нас эту гроздь лесных ягод вместо угощения. Вина у нас при себе нет, так что пускай эта чистая, ключевая вода послужит поминальной чашей. Спи спокойно.
Сотворив поминальный обряд по безвестному усопшему, Лу Суй стащил с рук холщовые рукавицы и безжалостно отбросил их в сторону. Сбегав к журчащему неподалёку ручью, он тщательно омыл руки в ледяной воде и лишь после этого вернулся к скале, чтобы добыть линчжи.

Гриб рос довольно высоко, так что даже если вытянуться на цыпочках, дотянуться до него руками было невозможно. Цинтао предложил:
— Может, притащить какой-нибудь валун да подставить под ноги? А то ведь скала отвесная, уцепиться совершенно не за что!
— Угу, — Лу Суй отыскал поблизости массивный плоский камень, водрузил его у подножия кручи и поднялся сверху. Вытащив из колчана за спиной крепкую стрелу, он вытянулся во весь рост и высоко поднял руку — острый наконечник стрелы как раз дотянулся до основания гриба.
— Как хорошо, что ты у меня такой высокий вымахал, — с улыбкой поддразнил его стоявший рядом Цинтао. — Будь на твоём месте кто другой, и впрямь бы локти кусал!
Лу Суй вытянул руку до предела и, наляг на стрелу всем весом, принялся усердно подковыривать наконечником упрямый нарост. Линчжи намертво врос в каменную расщелину; стоило шевельнуть его, как из разлома сухим дождём посыпалась жёлтая глина и мелкое крошево.
— Цинтао, отодвинься поодаль…
Да только было поздно — на макушку юноши уже успел просыпаться добрый пригоршень лесной земли. Цинтао испуганно пискнул, отскочил в сторону и, низко нагнувшись, принялся судорожно отряхивать волосы ладонями.
Лу Суй негромко хмыкнул:
— И чего ты так близко встал? Всё равно ведь ничем помочь не можешь, только под руку лезешь.
— Ой, да я же просто испугался, как бы ты с этого камня не сковырнулся! Хотел рядышком постоять, чтобы если что — подхватить успеть, — упрямо буркнул Цинтао, не желая признавать оплошность.
Впрочем, приёмыша Лу Суя с его богатырским сложением юноша при всём желании не смог бы удержать — скорее уж мужчина придавил бы его к земле своим весом.
Лу Суй лишь безмолвно улыбнулся на эти слова.
Цинтао, продолжая ворчать под нос, пробормотал:
— Эх, теперь придётся по возвращении снова голову мыть.
— Сейчас дойдём до мыльного дерева, наберём плодов — и мойся сколько душе угодно, — отозвался Лу Суй. В этот миг наконечник стрелы с силой поддел упрямый корень, и целебный гриб наконец поддался. Он сорвался со скалы и полетел прямо Лу Сую в лицо; мужчина ловко выставил ладони и уверенно поймал добычу на лету.
Какая огромная штуковина!
Снизу, у подножия кручи, гриб казался куда меньше, но теперь, когда он покоился в руках, стало видно, до чего он велик. У Лу Суя были широкие, крупные ладони, но эта шляпка линчжи оказалась размером с две его ладони, сложенные вместе. Должно быть, в этих глухих, нехоженых лесах он мирно рос не один десяток лет.
Мужчина бережно передал находку супругу:
— На, погляди.
— Ого-о… — у Цинтао от изумления даже рот приоткрылся. — До чего огромный! Это ж сколько серебра за него в уезде выручить можно!
Лу Суй, видя, как у его маленького мужа заблестели глаза, снова не смог сдержать доброй усмешки:
— Ну надо же. Наш юный господин Ся на сей раз и впрямь разбогател пуще прежнего.
Цинтао прыснул со смеху и весело отозвался:
— Как там в народе говорят? За доброе дело — и награда добрая!
Лу Суй хоть и поддерживал шутливый тон мужа, но в глубине души с этой поговоркой согласен не был. Он искренне верил, что это у Цинтао такая счастливая, благословенная судьба, раз горы сами подносят ему подобные богатства.
Ведь он и сам не раз бывал у подножия этой каменной гряды, да и покойный наставник-охотник наверняка хаживал этими тропами, но никто из них ни разу не приметил редкого гриба. Да если бы и приметили — всё равно прошли бы мимо, не признав драгоценного снадобья. И лишь благодаря тому, что Цинтао читал умные книги да обладал редкой сообразительностью и острым взглядом, им улыбнулась такая невиданная удача.
С тех пор как Ся Цинтао вошёл в его дом, Лу Суя то и дело преследовало невероятное везение, точно судьба решила разом воздать ему за все тяготы и невзгоды прошлых семнадцати лет жизни.
— Ты дикое деревце-то своё до конца выкопал? — с улыбкой спросил он.
Цинтао замялся, виновато потирая нос:

— Ну-у… Стальной тесак — он ведь для этого дела неудобный, у меня руки быстро затекли… Но я там уже почти всё обкопал, самую малость осталось!
Лу Суй весело рассмеялся, охотно соглашаясь:
— Ну разумеется, тесаком землю рыть — одно мучение, тут твоей вины нет. Давай я сам закончу.
Супруги бережно уложили драгоценный линчжи на дно корзины, после чего Лу Суй в два счёта выкопал дикое мандариновое деревце. Мужчина подхватил саженец за ствол, Цинтао перехватил корзину, и они вместе направились к мыльным деревьям.
Раз уж сегодня им улыбнулась столь знатная удача в виде целебного гриба, жадничать они не стали и не пошли дальше вглубь неизведанных урочищ.
Набрав полный мешок мыльных плодов, они сорвали ещё одну спелую гроздь дикого винограда, чтобы возместить оставленный на могиле поминальный дар, после чего свернули к дикой роще неподалёку от дома, чтобы натрясти свежих фиников. Им удалось собрать добрых два цзиня лесных фиников. Цинтао вознамерился высушить их на солнце: сушёные плоды пригодятся и на вечернее лакомство, и в наваристый куриный суп добавить, да и для праздничных цзунцзы — первейшее дело.
Напоследок они заглянули к ручью, где юноша накопал несколько крупных клубней дикого таро. Сегодня на ужин он твёрдо решил побаловать мужа ароматной похлёбкой из фазаньего бульона со свежим луком-пореем и разваристым таро.
Собрать такой богатый урожай и с полными руками вернуться в родную лесную избушку — истинное счастье.