После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 85. Прогулка по горам (часть 1)

На следующий день Ся Цинтао проснулся, лишь когда солнце уже стояло высоко в зените.
Прошлой ночью Лу Суй изнурял его добрую половину тёмного времени суток. Та мазь оказалась на редкость действенной: даже такой робкий и стыдливый человек, как Ся Цинтао, раззадорился не на шутку и сам без конца ластился к мужу. Так что он, по сути, сам накликал на себя эту блаженную истому, и винить Лу Суя у него теперь не поворачивалось лицо.
Юноша полагал, что муж уже давно ушёл на промысел, но стоило ему переступить порог спальни, как он обнаружил Лу Суя. Тот сидел на пороге залы и споро плел бамбуковую корзину. Завидев супруга, мужчина поднялся, и в его глазах отразилась неподдельная забота:
— Проснулся? Нигде ничего не болит, не занемог ли? Голоден, небось? Я на плите в котле припрятал для тебя тёплый рис, принести?
Ся Цинтао покачал головой. Та мазь не только разжигала плотский жар, но и на редкость хорошо восстанавливала силы: сейчас, если не считать лёгкой ломоты в пояснице, он чувствовал себя прекрасно. Вот только голос немного охрип, да и при виде мужа в душе пробудилось какое-то капризное, изнеженное чувство:
— Сухой рис в горло не лезет… Мне бы жидкой рисовой похлёбки с зеленью. Сваришь?
Лу Суй, разумеется, не мог отказать любимому супругу. Приподняв уголки губ в мягкой улыбке, он отозвался:
— Ладно, сейчас всё сделаю.
С этими словами он растопил малую печь-семиделку, налил в котелок свежей воды, засыпал готовый рис, а сам выбежал за калитку, нарвал охапку сочного дикого амаранта, быстро обдал его водой, накрошил и опустил в котелок, как только вода бурно закипела.
К моменту, когда Цинтао закончил умываться и чистить зубы, ароматная рисовая похлёбка была полностью готова.
Лу Суй вдобавок покрошил в чашу сочную фазанью печень да сдобрил всё это доброй ложкой соевого соуса. И без того наваристая похлёбка вышла до того духовитой и вкусной, что Цинтао уплетал её за обе щёки, усердно дуя на горячую жижу, отчего на его лбу даже выступили мелкие капельки пота.
— Да не спеши ты так, в горах тебя никто за спину не гонит, работы на сегодня нет, — мягко пожурил его Лу Суй.
Цинтао послушно замедлил шаг, принявшись мерно помешивать палочками рис, чтобы тот скорее остыл, и между делом спросил:
— А ты почему сегодня в лес не ушёл?
— Боязно мне было оставлять тебя одного в таком состоянии, — признался Лу Суй. Он и сам переживал, что прошлой ночью излишне увлёкся и утомил своего ненаглядного Персика, а потому сегодня не решился покидать избушку. — Так что сегодня никуда не пойду. А вот после полудня, если хочешь, давай вместе прогуляемся по окрестностям. Пойдёшь?
Стоило юноше услышать о прогулке, как в его глазах вспыхнул живой, неподдельный восторг, а лицо так и просияло:
— Пойду!
В прошлый раз, когда они поднимались в горы ранней весной, в марте, Ся Цинтао безвылазно сидел дома или бродил у самого крыльца, ни разу не осмеливаясь заходить далеко. Ему, конечно, очень хотелось разведать здешние места, но он до смерти боялся заблудиться в нехоженой чаще, из-за чего Лу Сую пришлось бы бросать дела и искать его, да и повстречать свирепого хищника в одиночку — удовольствие сомнительное. Но теперь, когда муж вызвался идти вместе с ним, у него на душе стало тепло и безопасно.
— Вот и славно. Пообедаем — и сразу двинемся в путь, — подытожил Лу Суй.
— Хорошо-о!
Поскольку Лу Суй поднялся с рассветом, он уже успел перестирать одежду, разложить на подносах подсыхающий муэр и покормить зайца. Цинтао оставалось лишь ополоснуть собственную чашку, после чего делать было решительно нечего, и он снова устроился на крыльце с вышивкой.
Лу Суй тем временем продолжал плести бамбуковые клетки — благо в бамбуковой роще позади дома этого добра было хоть отбавляй, делай заготовки сколько душе угодно, в хозяйстве всё сгодится.
К полудню на стол подали томленного фазана. Дикая птица к тому времени успела так хорошо потомиться в котле, что мясо стало удивительно нежным и само отваливалось от костей. На вкус оно вышло сочным и ароматным, а Цинтао вдобавок наварил целую миску душистого супа из свежего амаранта.

Скромное, но невероятно вкусное кушанье пришлось супругам по душе, и они знатно насытились.
Дамэнь с малышом Сяо Хэем тоже не остались обделены: им перепали фазанья голова, гузка и наваристый костный бульон, которым Цинтао щедро размочил поджаристую рисовую корку. Псы уплетали угощение с таким аппетитом, что из-под навеса слышалось лишь довольное чавканье.
Покончив с обедом, супруги дружно прибрались на кухне, сменили домашнее платье на дорожное, надёжно заперли калитку и покинули двор.
Лу Суй прихватил с собой лук, стрелы и верный тесак, а на пояс приладил флягу с водой. Цинтао же шёл налегке, прихватив лишь небольшую плетёную корзинку — а ну как в лесу попадутся спелые ягоды или сочные дикие овощи, негоже добро упускать.
— Нам в эту сторону, здесь тропа полегче будет, — Лу Суй уверенно повёл мужа на восток, где среди буйных зарослей вилась едва заметная, протоптанная им самим тропинка. Пробираться по ней было куда сподручнее, чем проламывать дорогу сквозь сплошную стену дикого кустарника.
Мужчина шёл впереди, юноша неотступно следовал за ним, а Дамэнь с Сяо Хэем бежали по бокам, бдительно охраняя их покой.
Ся Цинтао с любопытством озирался по сторонам: кругом высились исполинские вековые деревья, буйствовала дикая трава, а тяжелые плети лесных лиан опутывали стволы с такой силой, что местами шагу ступить было негде. К счастью, они держались у самого подножия хребта, так что дорога оставалась сносной. Изредка им попадались горные ручьи, бежавшие среди скользких, поросших мхом валунов, так что ступать приходилось с оглядкой.
Лу Суй то и дело взмахивал лопатой, расчищая путь от нависающих ветвей и колючих плетей, чтобы его молодому супругу было легче идти.
— Ой, как здесь зябко, аж мурашки по коже, — поёжился Цинтао. Сколько раз ему доводилось подниматься на холмы за деревней, чтобы набрать чаю или лесных ягод, но такого щемящего холода он отродясь не чувствовал.
Лу Суй подбодрил его безмятежным тоном:
— Кроны у здешних деревьев огромные, они полностью закрывают небо, не пропуская ни единого солнечного луча. Да к тому же это самое сердце гор, так что прохлада здесь — дело обычное.
— А если уйти ещё глубже в чащу, там будет ещё холоднее? — полюбопытствовал Цинтао.
— Угу.
Пройдя ещё немного, юноша своим острым взглядом приметил в густых зарослях дикую лозу и радостно вскрикнул:
— Смотри-ка, это же дикий виноград!
Лу Суй и прежде видел эту лозу, но вечно спешил по охотничьим делам и никогда не останавливался, чтобы рассмотреть её поближе. Заметив, как Цинтао устремился к кустам, он тоже придержал шаг:
— Погляди, поспел ли. Коли сладкий, срежь пару гроздей, будет тебе лакомство на вечер.
Цинтао подошёл ближе и приподнял тяжёлые листья: ягоды дикого винограда были куда мельче тех, что взращивали люди за пределами гор, зато многие из них уже успели налиться густым, иссиня-чёрным соком. Сердце юноши наполнилось радостью. Он аккуратно сорвал две самые спелые ягоды, сполоснул их в хрустальной воде бежавшего подле ручья, одну отправил себе в рот, а вторую заботливо протянул мужу:
— На, отведай тоже.
Хоть виноградины и были крошечными, стоило прикусить их, как во рту сочным взрывом «взрыв сока» разлился кисло-сладкий, удивительно освежающий нектар без малейшего намёка на терпкость.
— До чего вкусно! — Цинтао уставился на Лу Суя своими блестящими тёмными глазами.
Мужчина согласно кивнул:
— Угу, сладкий. Выбери пару гроздей поспелее да срежь.
Юноша отыскал две самые налитые, тяжёлые грозди и бережно уложил их на дно корзины:
— Вот эти две — самые спелые. Теперь у нас к вечеру знатное угощение будет!
Оставив добычу в корзине, супруги продолжили свой путь. Чем дальше они углублялись в лесную глушь, тем глубже и первозданнее становилась тишина кругом. Деревья вымахали до самого неба, и вскоре среди них стали всё чаще попадаться могучие сосны, усыпанные крупными шишками. Цинтао лишь с сожалением вздохнул:

— Эх, будь эта роща поближе к нашей родной деревне, сколько бы знатной сосновой хвои да шишек можно было набрать для растопки печи!
Лу Суй от этих слов не сдержал доброй усмешки:
— Ну, хочешь, наберём целый мешок да утащим с собой?
— Ну уж нет, спину надрывать из-за сухих щепок — много чести, не стоит оно того, — шутливо отмахнулся Цинтао.
Тут его взгляд упал на старый, выцветший лоскут ткани, повязанный вокруг ствола вековой сосны. Он с любопытством спросил:
— Это ты её здесь приладил?
Лу Суй согласно кивнул:
— Угу. Повязывал их одну за другой, когда только начинал осваивать эти горы, чтобы дорогу обратно найти. Теперь-то я тут каждое дерево наизусть знаю, так что эти метки без надобности лежат.
Цинтао и без того знал, что его муж — человек на редкость надёжный, но от вида этих старых охотничьих меток на душе стало ещё спокойнее и теплее. С Лу Суем ему и впрямь не была страшна никакая беда.
Пройдя ещё немного, юноша приметил, что с одной стороны тропы высится крутая, отвесная каменная гряда. Он придержал шаг и с любопытством спросил:
— А туда мы разве не пойдём?
— Там отвесные скалы да глубокие кручи, дикое зверьё туда почти не забредает, оттого и мне там делать нечего.
— А давай хоть глазком взглянем? — он повернул голову к мужу, и в его глазах зажглось детское, просительное нетерпение.
Лу Суй, разумеется, не мог отказать своему маленькому супругу, ведь они как раз и вышли ради праздного любопытства:
— Ладно, пошли.
Раздвигая руками буйную траву, они свернули с тропы и направились к каменной гряде. Ещё издали перед ними выросла грозная, точно исполинским топором разрубленная горная стена. Верхняя её часть обнажала серый монолитный камень, а у самого подножия она была укрыта вековым слоем жёлтой глины, из которой упрямо пробивались кривые горные сосенки да пучки неведомых диких трав.
Эта бесконечная каменная гряда высилась так высоко, что отвесные кручи обступали пятачок земли, точно глубокий колодец. Стоя у подножия этого исполина, они ощутили, как из расщелин потянуло сырым, леденящим сквозняком, от которого волоски на руках невольно встали дыбом.
Ся Цинтао потёр предплечья, с любопытством озираясь по сторонам, и надо же — его острый взгляд и впрямь наткнулся на настоящее «сокровище»! Неподалёку, прямо из глубокой расщелины между серыми валунами, пробивалось невысокое, коренастое деревце с густой изумрудной листвой, усыпанное крошечными зелёными плодами. Юноша так и просиял от радости, указывая пальцем на находку:
— А-Суй, ты только погляди! Там, среди камней, дикое мандариновое дерево выросло! Интересно, сладкие ли плоды на нём уродятся? Давай выкопаем его целиком да перенесём к нам на огородные грядки, глядишь, на следующий год свои мандарины есть станем!
Лу Суй проследил за направлением его руки и действительно обнаружил в паре десятков шагов к западу дикое деревце высотой чуть выше человеческого пояса. Ну и глаз у его молодого мужа — в таких дебрях ухитриться приметить крошечную зелень! Мужчина негромко хмыкнул:
— Ладно, сейчас я его бережно выкопаю, оставим у тропы, а на обратном пути как раз подхватим и унесём домой.
— Вот и славно!
Супруги, утопая по щиколотку в лесной подстилке, поспешили к скалам. Но не успели они сделать и десятка шагов, как Ся Цинтао внезапно осёкся и испуганно вскрикнул:
— А-Суй, ты только взгляни туда!
— Что там такое?