Канарейка
November 4

После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 26. Испуганная кошечка

— Ниннин, спускайся.
Мин Сыхань манил его рукой, словно подзывая своего домашнего питомца.
В красивых глазах Чжоу Нина застыли слезы, он непрерывно дрожал и с ужасом смотрел на высокого мужчину перед собой. В облике высокого и красивого мужчины чётко проступали жестокость и жажда убийства, а его беспощадный вид заставлял сжиматься от страха.
Лицо этого человека имело мало общего с тем Мин Сыханем из воспоминаний — теперь оно выражало лишь жестокость и леденящий холод. Такой Мин Сыхань внушал Чжоу Нину глубокий, животный страх.
Он не переставая трепетал от ужаса.
— Ниннин, ты всё ещё не спускаешься? — Мин Сыхань слегка прищурил свои узкие глаза, в которых сквозило равнодушное и небрежное пренебрежение.
Чистые темные глаза Чжоу Нина застлала туманная пелена, взгляд размылся — он был похож на перепуганного котенка, у которого шерсть встала дыбом по всему телу.
Мин Сыхань издал тихий смешок, его темные зрачки мертвой хваткой впились в Чжоу Нина:
— Ниннин, сегодня ты ведет себя очень непослушно. Ты раз за разом нарушаешь мои приказы и заставляешь меня злиться. Дай-ка мне подумать, как именно наказать тебя, чтобы утолить свой гнев?
С этими словами он шаг за шагом поднялся по лестнице на своих длинных ногах. Смотря свысока на сжавшегося в углу Чжоу Нина, он накрыл его своей высокой, массивной тенью.
В красивых темных глазах Чжоу Нина отчетливо читался панический страх.
Мин Сыхань железной хваткой сжал тонкое, белоснежное запястье Чжоу Нина.
На нежной коже мгновенно выступил болезненный красный след.
В следующее мгновение он рывком притянул Чжоу Нина к себе и, полуобнимая, полуволоком, спустил его вниз по лестнице.
Уловив густой запах крови и увидев окровавленную рану на голове Лу Жушэна, Чжоу Нин, никогда раньше не видевший столь жутких картин, почувствовал приступ тошноты и едва сумел подавить порыв.
Мин Сыхань швырнул Чжоу Нина прямо к ногам Лу Жушэна. Он слегка прищурил свои узкие глаза, а из самой глубины его естества хлынула леденящая душу жестокость:
— Ниннин, посмотри на своего дражайшего любовничка. Он превратился в это только потому, что посмел тронуть тебя.
Чжоу Нин с отчаянием смотрел на истерзанного Лу Жушэна. Из его глаз непрерывным потоком лились слезы, а в душе бушевали бесконечная самокритика и глухая вина.
Упав на колени перед Лу Жушэном, он в растерянности смотрел на алое пятно крови и с плачем спросил:
— Лу Жушэн... ты... ты как, ты живой?!
Лу Жушэн лежал на полу; его сознание давно угасало, и он был не в состоянии вымолвить ни одного связного слова.
Чжоу Нин с болью и виной смотрел на него, совершенно не зная, что предпринять.
— Ниннин, ты так сильно переживаешь за него... Похоже, ты и вправду его любишь. Жаль только, что в таком состоянии он уже никак не сможет тебя удовлетворить.
Леденящий голос Мин Сыханя раздался прямо за его спиной.
Чжоу Нин резко повернул голову. В его красивых глазах застыл нечеловеческий страх. Глядя на возвышающуюся фигуру Мин Сыханя, он буквально на коленях подполз к его ногам.
Чжоу Нин вцепился в руку Мин Сыханя. Словно самый низший питомец, лишённый всякого достоинства, он стал молить этого высокого мужчину.
Его голос непрерывно дрожал, когда он пытался объясниться:
— Между мной и Лу Жушэном ничего не было! А-Хань, я умоляю тебя, отпусти его! Мы с ним чисты! Лу Жушэн просто беспокоился о моем самочувствии и боялся, что я упаду в обморок, поэтому и подвез меня до дома! А-Хань... я прошу тебя, пощади невиновного человека!
Глаза Чжоу Нина были полны слез, которые стекали по его щекам. Он стоял на коленях перед своим хозяином, точно красивый домашний питомец, вымаливающий капли милосердия.
Мин Сыхань смотря на Чжоу Нина с высоты своего роста ледяным, мрачным взглядом.
Его широкая, длинная ладонь мертвой хваткой сжала подбородок Чжоу Нина, а голос прозвучал смертельным холодом:
— Ниннин, этот твой ротик становится все более умелым во лжи. Сегодня ты соблазняешь Лу Жушэна поцеловать тебя, а завтра, получается, соблазнишь его лечь с тобой в постель?

Зрачки Чжоу Нина остекленели от шока. *Он... соблазнил Лу Жушэна поцеловать его?!*
Опомнившись, Чжоу Нин, смертельно бледный, попытался оправдаться:
— Нет, я не соблазнял его целовать меня, нет! Тут какое-то недоразумение!
Но Мин Сыхань абсолютно не верил его словам. В его глазах Чжоу Нин давно потерял всякое доверие.
Шесть лет назад Чжоу Нин точно так же был полон лжи и за его спиной крутил романы направо и налево.
Спустя шесть лет Чжоу Нин ничуть не изменился и остался всё таким же распущенным и ветреным.
— Ниннин, перестань отнекиваться. На фотографии всё видно как на ладони: ты обнимал Лу Жушэна за шею и сам тянулся к нему за поцелуем... Я помню, что еще шесть лет назад вы с Лу Жушэном были очень близки. Не исключено, что уже тогда, за моей спиной, ты не только путался с бабами, но и заигрывал с Лу Жушэном.
Мин Сыхань с силой сжал подбородок Чжоу Нина, а в его узких глазах вспыхнула пронизывающая ненависть. Он с насмешкой наслаждался бледным, истощенным лицом Чжоу Нина и его отчаянными попытками всё объяснить.
*Чжоу Нин, почему ты раз за разом предаешь меня?*
*Чжоу Нин, почему ты ведешь себя как последняя дрянь и соблазняешь других? За что ты так со мной?*
*Разве я относился к тебе недостаточно хорошо?!*
Лицо Чжоу Нина было смертельно бледным, слезы без остановки капали с его красивых щек. Он продолжал сбивчиво повторять:
— А-Хань, нет, честно, ничего не было! Шесть лет назад у нас с Лу Жушэном ничего не было! И сегодня я просто перебросился с ним парой фраз, у нас не было никаких переходящих рамки контактов! Я не соблазнял его! Я молю тебя, А-Хань, отпусти его! Лу Жушэн ни в чем не виноват, он не при чем... Если ты хочешь отомстить, вымести всё на мне одном, не вреди невиновным!
Мин Сыхань мрачно оглядел красивое лицо Чжоу Нина:
— Ниннин, я ведь уже устанавливал для тебя правила. И ты сам говорил, что будешь послушным и разумным. Я запретил тебе разговаривать с Лу Жушэном, запретил любые пересечения с ним. Почему же моя кошечка никак не хочет усвоить урок?
Чжоу Нину пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на возвышающегося перед ним мужчину.
В его красивых глазах застыли слезы, уголки глаз покраснели, а белоснежная шея казалась невероятно хрупкой и уязвимой.
— Неважно, был поцелуй или нет — ты уже нарушил правило, которое я установил... А значит, за этим должно следовать наказание. Лу Жушэн переоценил свои силы и посмел позариться на моё. Он сам виноват в том, что с ним произошло.
Капли слез застыли в уголках испуганных глаз Чжоу Нина. Все его тело пробрал смертельный холод, будто его бросили в ледяной погреб; он в ужасе смотрел на Мин Сыханя.
Ладонь Мин Сыханя с невероятной нежностью погладила мокрую от слез щеку Чжоу Нина. Его движения были настолько трепетными, словно он прикасался к драгоценнейшему сокровищу.
Большой палец мягко смахнул слезинку у уголка глаза Чжоу Нина.
— Раз ты нарушил мое правило, Ниннин, я просто обязан тебя наказать.
Чем нежнее становились его движения, тем сильнее охватывал Чжоу Нина панический ужас. Его непрерывно било мелкой дрожью, даже зубы стучали от страха:
— А-Хань, я обещаю тебе, этого больше не повторится, честно, никогда больше не повторится...
— Я уже давал тебе один шанс, — Мин Сыхань наклонился, встретившись своими мрачными зрачками с полными слез глазами Чжоу Нина. — Ниннин, твои шансы исчерпаны.
С этими словами Мин Сыхань легко поцеловал слезинку в уголке глаза Чжоу Нина. Он высунул язык и слизнул влагу с его кожи.
Чжоу Нин широко раскрыл глаза и полностью замер, позволяя Мин Сыханю делать с собой все, что угодно.
— Больше не повторится, правда, больше никогда... — всхлипывая, тихо шептал Чжоу Нин. От страха перед наказанием, о котором говорил Мин Сыхань, он погрузился в глубочайший шок.
Мин Сыхань погладил Чжоу Нина по волосам, находя этот испуганный, беспомощный вид невероятно милым.

*Кошечка испугалась, у нее шерсть встала дыбом, она вся дрожит... Именно так и нужно укрощать питомцев: заставить бояться, дать запомнить урок — только тогда они станут послушными.*
— Ниннин, запомни: ты принадлежишь мне. И если ты посмеешь к кому-то приблизиться, с ним случится то же самое, что произошло сегодня с Лу Жушэном. Сегодня Лу Жушэн отделался только разбитой головой. А вот останется ли он в живых завтра — зависит от того, будешь ли ты, Ниннин, послушным, умным и сможешь ли ублажить меня.
Мин Сыхань сжал подбородок Чжоу Нина, заставляя смотреть себе прямо в глаза, и с угрозой в голосе спросил:
— Понял?
— Понял, я всё понял! — Чжоу Нин полностью находился под его властью. Погрузившись в липкий ужас, он непрерывно кивал, а слезы неудержимо капали из глаз. — Я больше не посмею! Я буду послушным, буду умным, я больше ни с кем не буду разговаривать!