После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 16. Старый одноклассник Лу Жушэн

Чжоу Нин опёрся о раковину, едва сдерживаясь, чтобы не рухнуть на пол.
В глазах Лу Жушэна вспыхнула глубокая жалость.
Чжоу Нин опустил голову и тихо произнёс:
— Со мной всё хорошо.
— Но твоё лицо говорит о обратном, Ниннин... Тебе совсем не хорошо.
Лу Жушэн вздохнул. На его привлекательном, утонченном лице появилось едва заметное сострадание. Его мягкий взгляд смотрел на Чжоу Нина, словно тот был редким сокровищем, а занесённая рука так и замерла в воздухе, не решаясь подхватить его.
И поддержать было неловко, и отдернуть руку — тоже.
Бледное лицо Чжоу Нина казалось почти прозрачным. Дрожащими руками он изо всех сил держался за край раковины. Внезапная острая боль в сердце лишила его последних сил, и всё тело покрылось холодным потом.
— Ниннин, где ты был все эти годы? Почему от тебя не было ни единой вести?
Лицо Лу Жушэна было полным боли и сочувствия.
— Я... — голос Чжоу Нина звучал едва слышно. Пролепетав что-то побледневшими губами, он так и не решился встретиться взглядом с Лу Жусэном. — Дома произошла беда, я просто искал работу.
Лу Жусэн сделал шаг вперёд. На его интеллигентном и красивом лице появилось осторожное выражение. Он мягко приподнял Чжоу Нина за плечи, явно замечая, насколько тому плохо. Сжав губы, он нежно прошептал:
— Ниннин, ты мертвенно бледнешь и весь покрылся потом. Может, мне отвезти тебя в больницу?
— Нет, не надо.
Чжоу Нин сделал шаг назад, избегая его прикосновения, и прижался спиной к стене.
Он зашуганно опустил голову, не желая, чтобы Лу Жушэн касался его.
Застывшая рука Лу Жушэна так и осталась висеть в воздухе.
— Ниннин, я просто беспокоюсь о тебе... Если тебе от этого некомфортно, прошу меня простить.
Правой рукой Чжоу Нин мёртвой хваткой сжал своё левое предплечье — настолько сильно, что кожа покраснела и вздулась, но он даже не почувствовал этой боли. Потому что ничто не могло сравниться с той дикой болью, что разрывала его сердце.
Его лицо оставалось бледным, когда он тихо ответил:
— Ничего страшного.
Глядя на болезненно-белого Чжоу Нина, который от робости не мог вымолвить и слова, опустив голову, Лу Жушэн лишь безнадёжно вздохнул несколько раз. Он никак не мог понять, как тот прежний капризный, властный маленький господин — яркий, словно солнышко, носившийся повсюду и творивший всё, что вздумается, — мог превратиться в это больное, забитое и покорное существо.
Он просто не мог связать стоящего перед ним униженного, пресмыкающегося Чжоу Нина с тем надменным и высокомерным молодым господином из прошлого.
Перемена была слишком колоссальной.
Если не знать заранее, разве кто-то узнал бы в нём Чжоу Нина?
— Ниннин, тогда, шесть лет назад, ты молча перевёлся в другую школу и бросил Мин Сыханя... Неужели у тебя не было каких-то скрытых, невыносимых причин? Я верю тебе, ты не мог быть настолько бессердечным и жестоким. Ведь вы с ним... вы так безумно любили друг друга. В те годы никто не мог встать между вами.
По мере того как Лу Жушэн говорил, в глубине его глаз появлялась горечь.
Стоило ему вспомнить ту единственную и страстную любовь Мин Сыханя и Чжоу Нина, вспомнить, через сколько бед и испытаний они прошли рука об руку, как у него тут же пропадала всякая смелость даже просто попытаться честно соперничать с Мин Сыханем.
Да. Он был тайно влюблен в Чжоу Нина.
В своё время он набрался храбрости и признался Чжоу Нину в чувствах, но получил от того прямой и суровый отказ.
*«Извини, Лу Жушэн, ты мне не нравишься. У меня есть тот, кого я люблю. Я люблю А-Ханя, так что не нужно больше любить меня».*
Когда Чжоу Нин отвергал людей, его бровки взлетали вверх, тон был гордым, а в словах сквозило то самое высокомерие избалованного богатого барчука, не знающего бед и печалей.
А Мин Сыхань, узнав об этом, потом ещё долго сгорал от ревности.
Каждый день он бегал за Чжоу Нином, заявляя свои права на него и вовсю демонстрируя их неземную любовь.

Мин Сыхань доходил до того, что ребячливо целовал Чжоу Нина прямо на глазах у Лу Жушэна.
А после поцелуя брал Чжоу Нина за руку и прижимал к себе, словно величайшую драгоценность. Мин Сыхань задирал подбородок и холодно, с нескрываемой враждебностью бросал: *«Ниннин — мой. Лу Жушэн, у тебя нет ни единого шанса».*
***
Через Лу Жусэна Чжоу Нин снова вспомнил каждую мелочь из их с А-Ханем прошлого.
И его сердце сжалось от новой волны боли.
— Нет, — тихо сказал Чжоу Нин. — Я просто наигрался. Я просто хотел бросить Мин Сыханя, мне было тошно от того, насколько он беден и гол как сокол. Я хотел жениться на богатой девушке. Я вообще никогда не был гомосексуалистом, с какой стати мне нужно было губить своё светлое будущее ради Мин Сыханя?
Лу Жушэн посмотрел на него с несогласием. Его губы дрогнули, он словно отказался верить, что Чжоу Нин мог быть таким человеком.
— То, что я скатился до такого дна сегодня — это залуженное наказание за мои поступки. Я сам с этим смирился.
Чжоу Нин тихо усмехнулся с горькой самоиронией:
— Я не заслуживаю сочувствия.
— Ниннин, я не верю, что ты такой человек, — Лу Жусэн сильно нахмурился. — Ты ведь так сильно любил его. Я сам всё это видел! Но что Мин Сыхань делает с тобой сейчас?! Он втаптывает твоё достоинство в грязь, он относится к тебе как к игрушке, он унижает тебя на глазах у толпы людей! Он даже собирается обручиться и жениться на Цинь Янь, но при этом всё ещё хочет держать тебя при себе! Ниннин... Как ты можешь терпеть такие унижения?!
Каждое слово Лу Жусэна пропитано было заступничеством за Чжоу Нина. Говоря это, он шаг за шагом приближался к нему.
Чжоу Нин, сгорая от стыда, опустил голову. Загнанный Лу Жушэном в угол, мертвенно-бледный, он слабо прошептал:
— А-Хань ненавидит меня... Я знаю. Это всё потому, что он ненавидит меня...
Поэтому Мин Сыхань так жестоко мстит ему и растаптывает его.
А-Хань ненавидит его.
А-Хань больше совсем его не любит.
Глаза Чжоу Нина покраснели, слёзы намочили ресницы, всё его тело мелкой дрожью сотрясалось под завалившей его волной дикой боли. Сильное эмоциональное потрясение вызвало резкое, бешеное сердцебиение; он схватился за грудь, задыхаясь, а перед глазами всё поплыло.
Его лицо стало прозрачно-белым.
Взгляд затуманился, в ушах зазвенело, и он больше не слышал, что говорит Лу Жушэн.
— Ниннин, что с тобой? Ниннин!
Лу Жусэн в тревоге окликнул его. Он подхватил Чжоу Нина за тонкую талию и сжал в своих объятиях, с болью и изумлением осознавая, насколько Чжоу Нин невесомый.
Он был лёгким, словно мог развеяться от одного порыва ветра. Совершенно безвесный.
Слабый, обессиленный, покрытый холодным потом юноша завалился к нему на грудь; Лу Жушэн чувствовал, что мог бы поднять его одной рукой.
— Ниннин, я ещё только что подумал, не плохо ли тебе? Давай я всё-таки отвозу тебя в больницу.
Голос Лу Жушэна невольно стал совсем тихим.
Он боялся напугать его слишком громким звуком.
— Всё в порядке... Мне просто нужно перевести дух.
Чжоу Нин прижался к мужчине и незаметно отправил в рот ещё одну таблетку из кармана. По мере того как лекарство растворялось в теле — или, возможно, сработало самовнушение — Чжоу Нину показалось, что боль немного отступила.
Обнимая Чжоу Нина и чувствуя его страдания, Лу Жушэн мягко поглаживал его по спине, успокаивая.
Чжоу Нин жадно и тяжело дышал.
Перед зеркалом в туалетной комнате двое обнимались, напоминая неразлучную, влюблённую пару.
Пока неожиданно не раздался мрачный, леденящий, полный едкого сарказма голос:
— Ниннин, стоит тебе отлучиться от меня лишь на мгновение, как ты тут же начинаешь суетиться и блядствовать, соблазняя других мужчин?
Взгляд Мин Сыханя был полон дикой злобы, его исчерченная синими венами ладонь покоилась в кармане. Он слегка прищурил налитые холодом глаза, с высоты своего положения разглядывая Чжоу Нина в чужих объятиях, и тонкие губы выплюнули издевательскую фразу:
— Похоже, тебе не установили жестких правил, раз ты забыл, кто твой хозяин? А? Ниннин?