Возрождение сумасшедшего гэра Глава 12

Все присутствующие повернулись на звук голоса. Из толпы соплеменников, которые поспешно расступались в стороны, с крайне раздраженным видом вышел мужчина, одетый в шкуры.
— Вождь? — тихонько позвал гэр Му.
Вождь? Так вот он какой — вождь племени Даньму.
Тот самый человек, который в свое время хоть и позволил прежнему владельцу этого тела остаться в племени, но с самим Ван Цзинем до сих пор ни разу лично не виделся.
Ван Цзинь с любопытством поднял глаза, оценивающе разглядывая пришедшего. Тот был довольно миловиден, но до его мужчины ему было далеко. Если бы у Юань Хэна затянулись шрамы на лице, он определенно выглядел бы в тысячи, в десятки тысяч раз красивее этого вождя.
Бросив на него лишь один беглый взгляд, Ван Цзинь тут же отвернулся.
Вождь обвел толпу тяжелым взором. Заметив гэра Юэ, он на секунду замер, и выражение его лица едва заметно изменилось, но, поскольку гэр Юэ поспешно отвел глаза, избегая встречи с ним, вождь тоже перевел взгляд.
В конце концов его взор остановился на Ван Цзине. Он окинул парня долгим, изучающим взглядом с головы до ног, и лицо вождя на глазах помрачнело. С холодной усмешкой он процедил:
— Все в племени твердят, что ты сумасшедший. Но, судя по тому, как расчетливо ты мстишь людям, безумием тут и не пахнет.
Услышав это, Ван Цзинь лишь дерзко вскинул брови и с невозмутимым видом нагло заявил:
— Ошибаешься. Я абсолютно не в себе.
Раньше он из кожи вон лез, пытаясь доказать всем, что он нормальный, но ему никто не верил.
Теперь же, когда кто-то наконец засомневался в его безумии, он, наоборот, был только рад прикинуться дурачком.
Ведь только будучи сумасшедшим, можно творить всякие безумства и выходить сухим из воды.
Взять хотя бы этот случай... Будь он обычным, нормальным человеком, в сложившейся ситуации ему было бы крайне трудно распутать этот клубок.
Но сейчас он — невменяемый псих, который понятия не имеет о законах приличия и племенных узах. Всё, что он знает: если его обидели, обидчик должен быть наказан!
— ... — у вождя даже уголков рта дернулся от такого ответа. Он перестал смотреть на Ван Цзиня и шаг за шагом направился к застывшим в противостоянии мужчинам.
Обе стороны, которые еще секунду назад были готовы разорвать друг друга, с появлением вождя поумерили свой пыл и вернули себе человеческий облик.
Жители племени беспрекословно подчинялись приказам своего предводителя. Все, кроме Юань Хэна...
Увидев вождя, Юань Хэн хоть и сложил свои огромные крылья и убрал выпущенные когти, но принимать человеческую форму упорно не спешил.
Зверочеловек, остающийся в зверином обличье, всегда представляет скрытую угрозу для окружающих и выглядит куда опаснее, чем в человеческом виде. Подобное поведение Юань Хэна было ничем иным, как открытой провокацией против власти вождя.
Лицо вождя потемнело от гнева. И как раз в тот момент, когда он уже готов был взорваться, Юань Хэн наконец лениво встряхнулся и превратился обратно в человека.
— Согласно законам племени, за покушение на убийство гэра полагается изгнание. Зверолюди, которые не смогли удержать своих гэров от преступления, разделяют их вину, — едва вернув себе человеческий облик, Юань Хэн первым взял слово.
В его тоне по отношению к вождю племени не было и капли того священного трепета, который испытывали остальные. Напротив, его слова прозвучали как упреждающий удар.
Лицо вождя стало землисто-черным от злости. Кто здесь, в конце концов, вождь — он или этот выскочка?
— Ты что, вздумал учить меня, как мне управлять племенем? — неприязненно спросил он.
Юань Хэн слегка покачал головой:
— Я лишь рассчитываю на то, что вождь проявит справедливость.
— Без тебя знаю! — огрызнулся вождь. Он снова огляделся по сторонам и нахмурился, увидев троих тяжело раненных воинов на земле и трех гэров, которые рыдали навзрыд с мертвенно-бледными лицами.
В глазах гэра Цзюй промелькнула лукавая и хитрая искра. Поняв, что вождь вот-вот вынесет вердикт, он внезапно бросился вперед, упал перед ним на колени и со слезами запричитал:

— Вождь, мы правда осознали свою вину! Всё, что произошло в лесу — это чистая случайность, между нами просто возникло маленькое недопонимание! Но этот сумасшедший... нет... гэр Ван оказался слишком злопамятным и нарочно раздул эту ссору до небес! Гэр Юэ свидетель, он тоже знает, что это был всего лишь пустяковый спор.
Гэр Цзюй отчаянно замигала глазами, подавая знаки гэру Юэ. Тот на мгновение растерялся. Он действительно ранее назвал случившееся «небольшим конфликтом», но на самом деле он понятия не имел, что эта троица совершила настолько тяжкое преступление.
Однако сейчас, видя, как гэр Цзюй умоляет его взглядом, и глядя на его жалкий, растрепанный вид, он невольно проявил минутную слабость.
— Вот именно, вождь! Только что гэр Юэ тоже заступался за нас. Просто этот... гэр Ван совершенно не желает слушать голос разума, а Юань Хэн идет на поводу у своего безумца, наплевав на чувства остальных жителей племени! — заметив, что гэр Юэ медлит, гэр Лань поспешил поддакнуть другу, попутно тонко и незаметно манипулируя чувствами красавца.
Гэр Юэ замер. Он поднял глаза на Юань Хэна, но обнаружил, что взгляд этого обычно холодного и отстраненного мужчины сейчас был переполнен невероятной, почти осязаемой нежностью. Проследив за его взором, гэр Юэ понял, что воин неотрывно, завороженно смотрит на этого сумасшедшего. Его сосредоточенность была такой глубокой, словно всё происходящее вокруг вообще не имело к нему никакого отношения, а единственным, что имело значение в этом мире, был этот дурачок.
«!» — сердце гэра Юэ болезненно сжалось, а к горлу подступила горькая, удушливая обида. Во рту пересохло, и дикая, всепоглощающая ревность, словно зловещий призрак, заползла ему в душу, полностью затмив здравый смысл.
Он громко и уверенно произнес:
— Да, вождь, на самом деле это была обычная житейская размолвка. Они вовсе не собирались убивать гэров, это вышло случайно. Но то, что их теперь лишают всякого шанса на прощение, выглядит слишком жестоко и прискорбно.
Стоило словам сорваться с губ, как в голове у гэра Юэ воцарилась звенящая пустота, словно там что-то взорвалось!
Он... он действительно это сказал?! Он только что прилюдно защитил троих гэров, совершивших смертный грех...
Вокруг воцарилась пугающая, мертвая тишина. Лицо гэра Юэ покрылось бледностью, голова закружилась от дурноты. Он робко посмотрел на Юань Хэна. Мужчина к этому моменту уже перевел на него взгляд и смотрел прямо ему в глаза. В этом взоре больше не было и следа прежней теплоты; он не был даже суровым — он был абсолютно, пугающе равнодушным, словно воин смотрел на какую-то неодушевленную, чужую вещь или на совершенно незнакомого прохожего.
У гэра Юэ потемнело в глазах. Чувство неописуемого, жгучего стыда и позора хлынуло ему в душу, заставив сердце ныть от невыносимой боли.
— Ха... Ну надо же, какое святое и милосердное сердце, — внезапно подал голос Ван Цзинь со стороны, сочась чистейшим сарказмом.
Соплеменники не поняли истинного смысла его слов, решив, что сумасшедший опять бредит и мепит чепуху.
В любой другой день гэр Юэ тоже списал бы это на безумный лепет, но сегодня он обостренными чувствами понял: этот сумасшедший метил точно в него. Он открыто насмехался над ним, глумился и, прочно заняв место рядом с его любимым мужчиной, праздновал над ним победу.
Волна дикой ярости поднялась из глубин его сердца и ударила в конечности, отчего пальцы на руках и ногах судорожно сжались.
Гэр Юэ глубоко вздохнул, и его желание во что бы то ни стало защитить троицу провинившихся вспыхнуло с новой, непреодолимой силой.
Он снова заговорил, чеканя слова:
— В нашем племени и без того осталось не так много людей. Если мы изгоним гэра Цзюй и двух остальных, неужели их отцы, братья и мужья останутся в стороне? Если они уйдут вместе с ними, племя в один миг лишится огромной части своих лучших воинов! Для всего нашего племени это станет невосполнимой и сокрушительной потерей!

Люди в толпе так и застыли. Поразмыслив над его словами, они пришли к выводу, что в рассуждениях гэра Юэ была весомая доля здравого смысла.
Заметив, что соплеменники заколебались, гэр Юэ тут же закрепил успех:
— В этот раз гэр Цзюй и остальные действительно совершили проступок, но это правда была трагическая случайность, они сделали это не умышленно. Они совершили ошибку, так не лучше ли будет оставить их в племени, чтобы они делом искупили свою вину? Кому станет легче от того, что мы просто выставим их за ворота?
Гэр Юэ говорил так проникновенно и эмоционально, что толпа окончательно склонилась к тому, чтобы проявить снисхождение.
Вождь, стоявший чуть поодаль, смотрел на этого гордого, красноречивого гэра, и его взгляд был настолько переполнен восхищением и слепой влюбленностью, что это было заметно каждому.
Юань Хэн, наблюдая за этой сценой, лишь слегка приподнял уголок губ в едва уловимой, презрительной усмешке. Он прошел сквозь толпу, подошел к Ван Цзиню и на глазах у всех собравшихся подхватил его на руки, перехватив поперек талии. Обернувшись к Лай Юаню, он коротко бросил:
— Уходим.
Лай Юань, крепко держа за руку гэра Му, поспешно последовал за ним.
— А? — Ван Цзинь от неожиданности на секунду растерялся, почувствовав, как мужчина бережно несет его прочь со двора. Вспомнив про оставленные на земле листья, он принялся отчаянно махать руками в воздухе, оборачиваясь назад, и жалобно завопил: — Листья... Мои листья!
Мужчина на мгновение притормозил шаг. Стоявший позади гэр Му тут же пробежал пару шагов назад, подобрал огромные листья с земли, и только тогда Ван Цзинь наконец успокоился. Мужчина уверенно продолжил свой путь.
Гэр Юэ провожал уходящую спину воина долгим, полным невыразимой тоски и одиночества взглядом, после чего сиротливо опустил глаза.
***
Вчетвером они вернулись к дому Юань Хэна, но прямо у ворот наткнулись на одного человека — это был Сяо Жо*.
*(Прим. пер.: Жо — здесь и далее: имя молодого зверочеловека из племени).*
Этот парень с открытым, приветливым лицом сейчас в крайнем волнении и тревоге мерил шагами землю перед входом.
Увидев, что четверка наконец вернулась, он поспешно бросился им навстречу.
— Сяо Жо? — Лай Юань удивленно моргнул. — Ты чего здесь крутишься?
— Ребята, я получил за вас долю змеиного мяса и разнес по вашим домам. И еще, брат Хэн... Того туманного зверя, которого ты добыл самолично, парни уже разделали. Самое нежное мясо и лучшую шкуру я притащил к тебе в дом. А еще ту жидкость, которую ты специально добывал, и те ягоды, что ты искал — я тоже всё забрал и сложил у тебя в комнате.
— Спасибо, — негромко поблагодарил Юань Хэн.
Сяо Жо виновато почесал кончик носа, явно колеблясь и не зная, как подступиться к главному:
— Это... Брат Хэн... Я...
Юань Хэн бросил на него короткий взгляд, его сурово нахмуренные брови слегка расслабились, и он сам избавил парня от мук:
— В том, что вождь явился туда, нет твоей вины.
Сяо Жо в изумлении округлил глаза, глядя на мужчину:
— Ты знал?
Юань Хэн кивнул:
— Даже если бы ты не пошел за ним, нашелся бы кто-то другой, кто побежал бы с докладом. К тому же я и не собирался вершить суд над этими гэрами в обход вождя. Я просто хотел проучить их до того, как он вмешается.
Сяо Жо понимающе выдохнул, и тяжелый груз, давивший на его сердце, наконец испарился. На его лице снова заиграла привычная улыбка:
— Я просто испугался, что вы там поубиваете друг друга, вот и бросился к вождю. А потом так испугался, что ты на меня разозлишься, что даже побоялся идти вместе с ним за вами.
— Так значит, все эти хлопоты с мясом и шкурами — это твоя попытка замолить грехи? — добродушно поддразнил его Лай Юань.
Сяо Жо шутливо цыкнул на него и слегка толкнул в плечо:
— Какое еще «замолить грехи», не говори глупостей! Я и раньше всегда помогал вам управляться с добычей после охоты!
Лай Юань весело рассмеялся, а Сяо Жо тем временем с любопытством спросил:

— Кстати, раз уж вождь вмешался, как он в итоге наказал тех гэров? Наверняка заставил их собирать плоды исключительно в безопасной зоне! Ну или отправил на общественные работы — ухаживать за стариками племени?
Стоило ему поднять эту тему, как все четверо разом замолчали. Сяо Жо осекся, выражение его лица стало довольно странным:
— Он... неужели он их просто так отпустил?
Лай Юань тяжело вздохнул и с горечью произнес:
— Хоть окончательного решения он при нас и не вынес, но, скорее всего, так оно и будет. Впрочем, чему тут удивляться? Вождь уже далеко не в первый раз пытается уязвить и задвинуть брата Хэна...
Лай Юань резко оборвал себя на полуслове. Похоже, он внезапно осознал, что сболтнул лишнего, и осторожно, с опаской покосился на Юань Хэна. Ван Цзинь тоже задрал голову, вглядываясь в лицо своего мужчины, но обнаружил, что тот оставался абсолютно невозмутимым, словно речь шла вовсе не о нем.
Ван Цзиню стало невероятно любопытно. Кем же на самом деле был этот мужчина в иерархии племени?
Раньше он как-то не задумывался об этом, но теперь до него наконец дошло: в мире зверолюдей всегда правил культ силы, и вождем, как правило, становился самый могущественный и опасный воин. Однако в племени Даньму этот закон почему-то не работал...
Если вспомнить уважительное отношение остальных охотников к Юань Хэну, эти натянутые, едва уловимые отношения между ним и вождем, и даже его уникальную, пугающую звериную форму — Ван Цзинь кожей чувствовал, что этот мужчина хранит в себе какую-то глубокую тайну.
Сяо Жо совсем поник лицом и с искренним сожалением посмотрел на Юань Хэна:
— Прости меня... Брат Хэн, я...
Ему было невыразимо стыдно. Он прекрасно понимал, что, позвав вождя, он фактически спас ту троицу от изгнания, но он и в страшном сне не мог представить, что вождь поведет себя настолько предвзято и нагло, просто закрыв глаза на преступление...
— Давайте закроем эту тему. Может, останетесь сегодня пообедать у меня? — мужчина аккуратно усадил Ван Цзиня на плетеный стул и повернулся к друзьям.
Лай Юань и гэр Му бережно положили огромные листья на деревянный стол:
— В другой раз, брат Хэн. Нам еще нужно вернуться и заняться разделкой своей доли змеиного мяса. Листья мы оставим здесь.
— Хорошо, — не стал неволить их мужчина. Он перевел взгляд на Сяо Жо. Тот почесал затылок и тоже вежливо отказался, сославшись на то, что ему пора разобраться со своими кусками мяса, после чего поспешил откланяться.
В одно мгновение в уютном доме остались только мужчина и Ван Цзинь.