После пробуждения, осознав себя фоновым мужем, я решил просто плыть по течению Глава 97. С визитом в родной дом, чтобы дать знать, что всё благополучно

Домой они вернулись уже после полудня. Матушка Юньнян решила было, что молодые не приедут обедать, но услышав, что те ещё маковой росинки во рту не имели, засуетилась у очага, разогревая рис и стряпая нехитрые закуски. Лишь когда супруги сели за еду, матушка Юньнян узнала, что они выручили целых два ляна серебра, а линчжи оставили у лекаря Фу на продажу. Матушка Юньн не была жадной до денег, так что двух лянов ей было более чем достаточно для радости.
После обеда Ся Цинтао прилёг отдохнуть, а Лу Суй, коротко вздремнув, отправился за Лу Ху, чтобы вместе пойти и починить крышу дедушке Бафу.
Дело это хоть и казалось простым, а времени требовало немало. Ся Цинтао посреди дня сходил проведать их: принёс Лу Сую и Лу Ху чаю да пышек, а заодно захватил фиников для дедушки Бафу — ведь он обещал ему накануне, а нарушать слово негоже.
Лу Суй воротился домой, лишь когда совсем стемнело. Он рассказал, что крышу они наконец полностью перекрыли и залатали, так что течь больше не должно.
Сбросив это бремя с плеч, супруги почувствовали лёгкость на душе. Перед сном они завели разговор о завтрашней поездке в деревню Ся.
— Завтра, как управлюсь со всеми домашними делами, сразу и двинусь. Пообедаю у родителей, а после полудня вернусь, — говорил Ся Цинтао. — А ты с утра сходи на поля, поработай немного. Мы и так часто отлучаемся, нельзя ведь всю домашнюю работу вечно перекладывать на А-Яня.
— Угу, — полностью согласился Лу Суй. — Завтра просто встанем пораньше.
— Ладно.
Договорившись, супруги пораньше отошли ко сну.
На следующее утро, едва забрежжил рассвет, они уже были на ногах. Умывшись, один принялся готовить завтрак, а второй отправился на ближние грядки поливать рассаду овощей.
К тому времени как матушка Юньнян поднялась, вся работа у них уже спорилась.
После завтрака Ся Цинтао принялся за стирку белья, а Лу Суй ушёл на рисовые поля.
Когда Ся Цинтао перестирал вещи и вернулся, наворотив охапку травы, Лу Суй тоже подошёл. Они переоделись в чистую одежду, взяли гостинцы и отправились в деревню Ся.
Когда они вошли в деревню и приблизились к дому Ся, невестка Синхуа как раз сидела на галерее и шила одежду. Живот у неё был уже огромным. Завидев Ся Цинтао и его мужа, она, придерживая поясницу рукой, поспешила подняться:
— Наконец-то пришли! Цинси говорил, что вы собираетесь, так мы все глаза проглядели!
— Невестка! Сиди-сиди, не вставай! — Ся Цинтао подбежал к ней и осторожно усадил обратно. — С таким-то животом ещё вскакивать! Мы ведь свои люди, к чему эти церемонии!
Синхуа лучезарно улыбнулась, позвала Лу Суя «братцем-зятем» и пригласила обоих присаживаться:
— Цинси сегодня снова ушёл на заработки. Отец на поле, а матушка ушла косить траву.
Ся Цинтао выложил принесённые гостинцы на стол Басянь. Они с Лу Суем устроились на высоких скамьях, и он произнёс:
— Мы с А-Суем вчера снова ездили в уездный город, привезли тебе кое-чего.
— Ну зачем вы тратитесь, просто так бы приходили, — Синхуа, держась за поясницу, улыбнулась: — Пойду согрею воды да заварю чаю, посидите пока.
— Да брось ты, мы совсем не хотим пить, скоро ведь обед, какой уж тут чай, — удержал её Ся Цинтао. — Не суетись, невестка, мы ведь не гости какие, чтобы перед нами расстилаться.
Живот у Синхуа и впрямь был знатный, при ходьбе ей приходилось поддерживать его снизу обеими руками.
Лу Суй поддакнул:
— Вот именно, мы не хотим пить.
— Ох, ну тогда я не стану притворяться, — выдохнула Синхуа. — В последнее время ходить и впрямь тяжело, живот такой тяжёлый, что поясницу ломит, будто огромную корзину впереди себя таскаю…
Ся Цинтао рассмеялся:
— Это значит, что наш малыш растёт крепким и здоровым!
С этими словами он приметил, что Синхуа шьёт детские вещички, подошёл поближе и взял одну рассмотреть. Все они были сшиты из хлопковой ткани, мягкие-мягкие на ощупь. На воротничке Синхуа даже вышила маленького тигрёнка, до чего же мило.

Он не удержался от похвалы:
— Невестка, это ты сама сделала? Какая прелесть!
— Дома мне ни за какую работу браться не дают, от безделья маялась, вот и принялась за детские одёжки, — с нежной, любящей улыбкой ответила Синхуа. Она всегда была бойкой на язык и работящей, и прежде на её лице редко можно было увидеть такое кроткое выражение.
Ся Цинтао, глядя на неё, подумал, что рождение ребёнка и впрямь до неузнаваемости меняет и женщин, и гэров.
— Я нашила целую кучу: и на мальчика, и на гэра, и на девочку — на всех приготовила, — делилась Синхуа. — Позже всё тебе покажу. Ты у нас мастер в вышивке, смотри только, не высмеивай мои поделки!
— Ой, да о чём ты говоришь! — Ся Цинтао хотел было сказать что-то ещё, как вдруг со двора донёсся голос его собственной матери:
— Цинтао-эр! А-Суй! Вы ли это пришли?
Они с Лу Суем поспешили навстречу. Это действительно была Чэнь Хэсян — в переднике, с полной корзиной травы в руках. Увидев молодых супругов, она запричитала:
— Только что кумушка Мэйсян заходила, сказала, что вы приехали. Я бегом всё бросила и сюда…
Ся Цинтао окинул её взглядом: одета мать была как и прежде, но почему-то показалась ему похудевшей и потемневшей с лица. Сердце его сжалось от жалости. Но поразмыслив, он понял: у невестки срок большой, вся домашняя работа теперь легла на плечи матери, оттого та и осунулась. Говорить об этом вслух сейчас было не к месту, поэтому он проглотил эти слова и лишь ответил:
— Да, матушка. Мы с А-Суем управились со всеми делами дома, вот и поспешили к вам.
— И правильно, домашние дела — они прежде всего, — улыбнулась Чэнь Хэсян. — Раз уж Синхуа сейчас тяжела на подъём, я скромничать не стану: Цинтао, подсоби мне у очага с обедом. А-Суй, у нас как раз вода в доме кончилась, подсоби, принеси пару вёдер.
— Хорошо!
— Ладно.
Супруги тут же взялись за дело. Чуть позже с поля вернулся Ся Синъюань и сразу принялся ворчать на жену:
— Ну куда это годится — заставлять А-Суя воду таскать! Молодые в гости пришли, могла бы меня кликнуть…
— Ой, батюшка, зять ведь как сын, помогать родительскому дому — дело совершенно естественное! — со смехом возразила Ся Цинтао. — А-Суй у меня высокий да крепкий, сил у него прорва, что ему стоит пару вёдер принести?
Лу Суй тоже подтвердил:
— Батюшка, всё в порядке. Работы в доме много, нам с Цинтао только в радость помочь, так и должно быть.
С этими словами он снова отправился к колодцу и таскал воду до тех пор, пока не наполнил чан до самых краёв.
Ся Синъюань хоть и поворчал для вида, но глядя на то, какой работящий и услужливый у него зять, в душе очень радовался. К тому же зять то и дело сновал туда-сюда с вёдрами на глазах у всей деревни, что весьма льстило отцовской гордости!
Тем временем Ся Цинтао вместе с Чэнь Хэсян хлопотали на кухне. Мать достала домашние соленья из побегов горчицы и сказала, что обжарит их с побегами бамбука и зелёными соевыми бобами. Ся Цинтао так и просиял:
— Ой, матушка, обожаю это блюдо!
Чэнь Хэсян с улыбкой прикрикнула на него:
— Знала, что ты, лакомка, обрадуешься. Я тебе потом целую плошку с собой отложу, дома приготовите.
— Спасибо, матушка! — Ся Цинтао всегда умел лаской да добрым словом улестить мать. — Я тут невестке привёз тростникового сахара и уездных пирожков. Вы с ней разделите, говорят, это какие-то новые пирожки из рисовой муки, безумно вкусные.
— Зачем только деньги тратил, наши поселковые мятные лепёшки ничуть не хуже, — хоть и пожурила его Чэнь Хэсян, но с лица её не сходила улыбка.
— Ну как можно сравнивать? А ещё я купил сушёного инжира. Он очень сладкий и вкусный, к тому же говорят, если сварить его с курицей, он отлично помогает женщинам и гэрам, у которых мало молока!
— Надо же, невидаль какая! — подивилась Чэнь Хэсян. — Ну, тогда прибережем его для Синхуа.
— Да ты и сама попробуй, он очень вкусный, — приговаривал Ся Цинтао, шинкуя бамбук.

— Ладно, — отозвалась Чэнь Хэсян. Вдруг она вспомнила о чём-то, поднялась на ноги (до этого она сидела на корточках и лущила бобы) и, придвинувшись ближе к Ся Цинтао, зашептала: — Слыхал ли? Мяньмянь уже три-четыре дня как у родителей живёт.
— А? — Ся Цинтао опешил и поднял глаза на мать. — Как так… Он ведь тоже… разве он не понёс?
Они ведь с её невесткой понесли почти в одно время, живот у него сейчас тоже должен быть огромным. С чего бы ему вдруг возвращаться жить к родителям?
— Угу… Да только позже… скинул он, — Чэнь Хэсян сделала таинственное лицо.
— А? Да не может быть… — Ся Цинтао не верил своим ушам. Когда невестка в прошлый раз приходила, разве она не говорила, что муж и его родня на руках Ся Мяня носят, кормят чуть ли не женьшенем да ласточкиными гнёздами… Как же они ребёнка-то не уберегли?
Завидев, что мать с сыном шептаться начали, стоявшая за дверью Синхуа не выдержала. Придерживая свой огромный живот, она зашла на кухню и приглушённым голосом спросила:
— Вы ведь про соседей шепчетесь, верно?
Увидев, с каким едва сдерживаемым азартом блестят глаза невестки, Ся Цинтао поняла, что слухи эти, скорее всего, чистая правда.
Заметив недоумение на лице Ся Цинтао, Синхуа тут же поспешила всё ему растолковать, опустив голос до самого шёпота:
— Тот, из соседнего дома… Уже дня три-четыре у матери сидит. Когда люди расспрашивают его мамашу, та ещё хорохорится, мол, сынок просто по дому соскучился. Да только я сама своими глазами видела: живот у него плоский-плоский, точно нет никакого ребёнка!
— Но ведь говорили, что его там чуть ли не женьшенем да ласточкиными гнёздами закармливают… Как же так вышло, что скинул?
— Да кто ж его знает. Он ведь отродясь доходягой был, тощий, как соломинка, так что неудивительно, что не выносил. — Синхуа изначально не питала к Ся Мяню зла, но её до смерти замутила хвастливая рожа его матери, оттого и к самому Ся Мяню у неё появилось предубеждение.
— Эх, жалко его, беднягу, — вздохнул Ся Цинтао, возвращаясь к нарезке овощей. — Ну, да у богачей деньги есть, подлечит здоровье, глядишь, в будущем ещё наживёт детей.
— Ой, вряд ли, — загадочно протянула Синхуа. — Вчера А-Мяо заходила ко мне вместе пошить, так к слову пришлось. Говорит, муж этого Ся Мяня завёл себе на стороне полюбовницу. Ся Мянь ведь простой деревенский гэр, муж его, поди, и за человека-то не считает.
— Неужто правда? — Чэнь Хэсян сама слышала об этом впервые.
— Истинная правда! — округлила глаза Синхуа. — Муж А-Мяо ведь в уезде кареты чинит. Как-то раз один слуга позвал его починить колесо у повозки в одном дворике. Так соседи тамошние разболтали, что в этом доме второй сын господина начальника уезда как раз и держит свою зазнобу, да уже давненько!
Ся Цинтао ещё раньше слышал об этом от Лу Суя, а потому знал, что слухи эти — чистая правда.
— Они ведь и женаты-то всего ничего, — покачала головой Синхуа. — А уже зазнобу на стороне держит, глядишь, потом и вовсе в дом её приведёт!
— Цыц-цыц, — сокрушённо зацокала языком Чэнь Хэсян. — Вот я всегда и говорила: главное в жизни — жить честно да по средствам. Ну и что, что он теперь вроде как «господин»? Если у мужа на уме другое, а свёкры с порога презирают — что это за жизнь такая?
Будь у него ребёнок, это послужило бы хоть какой-то опорой. А теперь, когда дитя потеряно, он лишился и этой последней защиты.
Ся Цинтао почувствовал глубокую печаль за Ся Мяня. Гэрам в этом мире и так суждено во всём полагаться лишь на мужа и его семью. И если муж с его роднёй в грош тебя не ставят и втаптывают в грязь — пиши пропало, вся жизнь насмарку… Точно так же, как видел он в своём кошмарном провидческом сне про самого себя.
Конечно, каждый сам выбирает свою судьбу. Но почему в этом мире у них так мало выбора, почему нет никакой дороги назад после сделанного шага? Почему гэр непременно должен выходить замуж, вместо того чтобы просто заниматься любимым делом? И почему, даже если муж выставит тебя за дверь, это считается позором, вместо того чтобы просто продолжить жить своей жизнью?..

Ладно, всё это лишь его пустые, несбыточные фантазии. Главное сейчас — беречь своё собственное счастье и лад в своей семье.