Возрождение сумасшедшего гэра Глава 19

Однако... разговор об одежде мгновенно всколыхнул в его памяти еще одно немаловажное воспоминание.
Ван Цзинь резко поднялся со своего места. Выражение его лица стало предельно серьезным. Гэр Му от неожиданности вздрогнул и тоже поспешно встал вслед за ним...
Неужели А-Цзинь прямо сейчас решил пойти и силой отобрать свои вещи обратно? Но ведь в прошлый раз они так сильно повздорили, если он заявится к ним в таком состоянии...
Му, слегка заикаясь от волнения, принялся поспешно его отговаривать:
— А... А-Цзинь? Всё, что случилось, уже в прошлом... Давай просто забудем об этом и перевернем страницу, хорошо? Обещаю, как только вернусь домой, я сразу же сошью тебе отличную новую одежду из звериных шкур, идет?
Ван Цзинь лишь молча покачал головой. Он развернулся, целенаправленно подошел к углу комнаты и вытащил оттуда те самые два огромных листа, которые притащил с собой ранее.
Если бы гэр Му сейчас не завел разговор об одежде, он бы, пожалуй, и сам совсем позабыл про эти листья...
Листья были действительно колоссальных размеров — каждый длиной примерно в половину роста самого Ван Цзиня. К тому же они были очень плотными и жесткими. В диких условиях на таких листах вполне можно было бы спать, расстелив их прямо на сырой земле вместо подстилки.
Однако Ван Цзинь сорвал и принес их вовсе не для того, чтобы использовать в качестве коврика. Его цель была совершенно иной...
Парень нежно провел ладонью по гладкой поверхности. Кончиками пальцев он отчетливо осязал рельефные, сильно выступающие прожилки, которые ровными, упорядоченными рядами тянулись строго в одном направлении по всему листу.
Если приподнять такой лист и посмотреть сквозь него на яркое солнце, то можно было отчетливо разглядеть, что эти прожилки состоят из бесчисленных прочных нитей... А эти нити, в свою очередь, являлись идеальным, первоклассным сырьем для ткачества!
Когда Ван Цзинь впервые увидел это растение в лесу, в его голове мгновенно вспыхнул образ настоящей, качественной ткани. Он сразу понял, что благодаря этим листьям уже совсем скоро сможет сбросить грубые шкуры и примерить нормальную человеческую одежду. Именно по этой причине после своего возвращения он совершенно не торопился возвращать те вещи, которые нагло присвоили себе гэр Цзюй и его дружки.
Главным образом потому, что парень до ужаса брезговал: кто знает, успели ли те гэры поносить его одежду или нет? Ван Цзинь был на редкость привередлив в таких вопросах и донашивать за кем-то чужие вещи категорически не собирался.
С этими мыслями Ван Цзинь, бережно прижимая к груди огромные листья, мелкими, быстрыми шажками засеменил прямиком на кухню.
Гэр Му в глубоком недоумении проводил его взглядом и поспешил за ним.
На кухне Лай Юань и Сяо Жо уже были аккуратно выставлены Юань Хэном в сторону — мужчины послушно занимались укладкой и сортировкой наколотых дров, в то время как сам хозяин дома спокойно мыл посуду.
Стоило Юань Хэну заметить вошедшего маленького безумца, который ко всему прочему тащил в руках два гигантских листа, он удивленно приподнял брови и вопросительно посмотрел на вошедшего следом гэра Му.
Му в ответ лишь беспомощно покачал формой головы, давая понять, что сам без понятия, что задумал юноша.
Мужчина перевел взгляд обратно на Ван Цзиня. Парень к этому моменту уже вплотную подошел к нему и, задрав голову, твердо произнес:
— Пожалуйста, свари мне это.
Воин опешил. Нахмурив брови, он с беспокойством спросил юношу:
— Ты что, совсем не наелся за обедом?
Ван Цзинь качнул головой:
— Это не для еды.
Мужчина опустил взгляд на листья, протянул руку и слегка пощупал их пальцами. Листья были невероятно жесткими и волокнистыми... Совершенно очевидно, что даже если проварить их в кипятке несколько часов, гэр всё равно ни за что не сможет их прожевать...
Но если их нельзя есть, то зачем тогда вообще их варить?
Мужчина чувствовал полное недоумение и изначально хотел было мягко отказать маленькому безумцу и остановить его чудачество.

Но стоило ему поднять глаза, как он увидел, что глаза Ван Цзиня ярко блестят, а нежные розовые губы слегка надулись в капризной манере — весь его облик буквально лучился отчаянным ожиданием согласия.
Пальцы воина невольно дрогнули. Как и во все предыдущие разы, любые слова отказа застряли у него в горле, так и не сумев сорваться с губ. Мужчина глубоко вздохнул про себя и, смирившись со своей участью, покорно забрал листья из рук парня, отложив их в сторону:
— Как только закончу с посудой, сразу же займусь этим.
Ван Цзинь нахмурился, явно оставшись недовольным отсрочкой. Однако, посмотрев на недоделанную работу мужчины, он проявил редкое послушание и не стал больше капризничать. Вместо этого парень притащил маленькую деревянную табуретку и уселся на нее вплотную к воину.
И как бы гэр Му ни пытался уговорить его выйти на улицу и подождать там, Ван Цзинь упорно отказывался вставать с места.
Лай Юань ранее уже слышал от своего супруга, что этот «безумец» на самом деле вовсе не такой свирепый и опасный, каким его расписывали слухи в племени, а напротив — безумно ласков и привязчив к тем, кто проявляет к нему искреннюю доброту. Поэтому сейчас, наблюдая за этой сценой, он не выказал особого удивления.
А вот Сяо Жо, глядя на них, втайне продолжал поражаться. Этот невероятно ласковый, тихий и льнущий к своему мужчине парень... ну никак не вязался в его сознании с тем жутким, кровожадным сумасшедшим из рассказов соплеменников.
Напротив, благодаря своей выдающейся, утонченной внешности, Ван Цзинь сейчас походил на маленького, пушистого и бесконечно милого зверька, от одного вида которого сердце невольно таяло и сжималось от нежности.
И если уж обычный молодой охотник Сяо Жо испытывал подобные чувства, то что говорить о самом мужчине, к которому так откровенно льнули...
Юань Хэну в эту секунду до безумия захотелось немедленно бросить всю эту посуду, полностью подчиниться желаниям маленького безумца и исполнить абсолютно любую его прихоть, какой бы дикой она ни была.
Они молча сидели и неотрывно смотрели друг на друга в течение нескольких минут, совершенно позабыв о присутствии посторонних, пока гэр Му наконец первым не признал свое поражение в этой безмолвной атмосфере.
Он подошел к Юань Хэну и мягко произнес:
— Брат Хэн, А-Цзиню явно неудобно сидеть здесь в тесноте. Иди лучше побудь с ним, а я сам быстренько домою эту посуду.
В конце концов, вся домашняя и кухонная работа в племени исконно считалась обязанностью гэров. Му с самого начала порывался помочь, просто из-за того, что слишком плотно поел, ему пришлось немного передохнуть, и перехватывать работу посреди процесса было бы не совсем вежливо.
В семье же Юань Хэна ситуация была особенной: Ван Цзинь был болен, заставлять его работать по дому было нельзя, поэтому воину волей-неволей пришлось научиться делать абсолютно всё самостоятельно.
Видя, что Юань Хэн не шевелится, Му решительно протянул руки и перехватил у него таз с водой. Воин на секунду замер, но спорить не стал и тихо поблагодарил его.
Гэр Му с улыбкой поторопил его:
— Брат Хэн, давай, скорее уводи А-Цзиня на свежий воздух.
Юань Хэн согласно кивнул, подхватил огромные листья и, бережно взяв Ван Цзиня за руку, вывел его во двор.
Выйдя на улицу, воин развел сразу два костра. Над одним он водрузил котел, чтобы отварить свежесобранные целебные травы для ран, а над вторым соорудил точно такой же чан для варки листьев по требованию Ван Цзиня.
Юань Хэн абсолютно не понимал, какой прок может быть от варки этих жестких листьев, но, как и всегда, он просто без лишних слов потакал желаниям своего маленького безумца.
Сам же парень после этого мгновенно притих и успокоился. Он всегда вел себя так: стоило во всём уступать его желаниям, как он становился невероятно послушным и кротким — настолько, что его хотелось оберегать и баловать до глубины души.

Сейчас он сидел у костра, подперев подбородок ладонями, и не мигая смотрел на пляшущие языки пламени. Он выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, словно искренне боялся, что с содержимым котла случится какая-то непоправимая беда. Эта детская серьезность вызывала у мужчины невольную, теплую улыбку.
Время близилось к полудню, солнце нещадно палило, да еще и жар от костра давал о себе знать. Очень скоро нежные щечки маленького безумца густо порозовели от тепла, став похожими на спелые, налитые соком плоды, которые так и манили к себе, пробуждая желание сорвать их и попробовать на вкус.
Сердце мужчины внезапно бешено заколотилось, а кончики ушей мгновенно запылали густой краской. Разум твердил ему, что нужно немедленно отвести взгляд, но его глаза словно намертво приклеились к фигуре юноши, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.
Мало того, что лицо парня пылало румянцем, так еще и капельки пота медленно, одна за другой, скатывались по его безупречно белой, фарфоровой шее, создавая какое-то неописуемое, волнующее зрелище, от которого невозможно было оторваться.
Лишь много лет спустя мужчина осознал, что это манящее чувство называлось вожделением... и это было самое мощное, хоть и неосознанное, оружие маленького безумца, способное без труда покорять сердца.
Мужчина с трудом сглотнул подступивший к горлу комок. Он положил ладони на колени и сжал их в тугие кулаки, так сильно впившись пальцами в грубую ткань своих звериных шкур, что его костяшки побелели от напряжения, а кончики пальцев мелко, непрерывно задрожали, словно крылья испуганной стрекозы.
Он пристально, не отрываясь, смотрел на Ван Цзиня, будто хищник, загнавший в угол свою законную добычу. Если бы прямо сейчас кто-то со стороны увидел этот взгляд, он бы непременно пришел в ужас — Юань Хэн смотрел на парня так, словно собирался заживо проглотить его вместе с костями. Однако сам виновник этого ментального пожара оставался в полном неведении...
Он продолжал со всем доступным ему вниманием гипнотизировать взглядом костер, словно на дне этого котла покоились абсолютно все его надежды на будущее.
Лишь когда в определенном месте внизу живота разлилась ощутимая, тянущая боль, мужчина наконец с усилием пришел в себя. Пытаясь скрыть свое замешательство, он судорожно подогнул ноги, с трудом заставил себя отвернуться, а его уши к этому моменту покраснели настолько сильно, что казались готовыми вот-вот брызнуть кровью.
«Ведь на дворе еще глухой день, а я...»
В душе воина вспыхнула острая волна стыда перед самим собой. Он лихорадочно подбросил в огонь еще несколько крупных поленьев, резко поднялся с места, подошел к большой кадушке и принялся грубо, пригоршнями плескать ледяную воду себе в лицо, пытаясь смыть этот удушливый жар с кожи и усмирить бешеное смятение в груди.
Спустя пару минут он полностью взял себя в руки, заново набрал чистой воды в таз, взял мягкий кусочек звериной шкуры и вернулся к маленькому безумцу. Тщательно смочив мех в прохладной воде, он принялся предельно нежно и аккуратно стирать капли пота с лица, шеи и плеч юноши.
— Здесь слишком жарко и душно. Иди лучше в дом, отдохни, а я сам за всем послежу, — мягко и заботливо уговаривал его мужчина.
Ван Цзинь проявил упрямство и недовольно покачал формой головы. Воин уже открыл было рот, собираясь настоять на своем, как вдруг из дверей дома один за другим появились Лай Юань, Сяо Жо и гэр Му.
— Брат Хэн, на кухне мы полностью закончили с уборкой, так что нам пора возвращаться к себе, — вежливо произнес гэр Му.
В этот раз Юань Хэн не стал их задерживать. Ван Цзинь, услышав, что А-Му уходит, торопливо вскочил со своей табуретки, пулей метнулся в комнату, загреб со стола добрую пригоршню тех самых плодов белой яшмы, которые рассыпал ранее, и поспешно выбежал обратно, силой запихивая их прямо в руки гэра Му.
— А-Му, возьми с собой, обязательно съешь дома!

— Это... да как же так...
Му в полном замешательстве и растерянности испуганно взглянул на Юань Хэна. Воин лишь завел руки за спину и с безграничной, балующей нежностью посмотрел на своего маленького безумца, после чего согласно кивнул гэру Му.
Лай Юань, заметив этот знак, перехватил руки супруга, который уже собирался было вернуть ценные фрукты обратно, и веско произнес:
— Раз дают — бери и не отказывайся. Брат Хэн уже дал свое согласие.
Сам он, будучи обычным зверочеловеком, не был способен добыть для своего любимого гэра такие редкие деликатесы и в глубине души очень из-за этого переживал. И раз уж сейчас представилась возможность получить такой щедрый дар от друга, он ни за что не мог позволить своему супругу упустить её.
Видя такое отношение, гэр Му тоже больше не стал упрямиться и с широкой, счастливой улыбкой искренне поблагодарил Ван Цзиня и Юань Хэна.
Проводив троих гостей за ворота, мужчина подхватил табуретку маленького безумца, переставил её чуть глубже под навес, в приятную прохладную тень, и полупринудительно усадил парня обратно.
Ван Цзинь поначалу собирался было выказать свое недовольство, но, ощутив, что в тени действительно дышится гораздо легче и приятнее, постепенно перестал сопротивляться.
Эти лесные листья действительно оказались невероятно жесткими и прочными. К тому времени как котел с целебными травами уже полностью сварился и был снят с огня, листья во втором чане всё еще продолжали оставаться твердыми и даже не думали размягчаться.