После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 30. Самое далекое расстояние в мире
Мин Сыхань вышел из заведения, держа на руках абсолютно обессилевшего Чжоу Нина, и усел в машину.
На город тихо опустилась ночь, а в небе непрерывно мерцали звезды.
В салоне автомобиля...
Смертельно бледный Чжоу Нин уткнулся лицом в широкое плечо Мин Сыханя и смежил веки, будто погрузившись в сон. Его дыхание было настолько легким и невесомым, словно порыв ветра мог без труда развеять его и унести прочь.
Мин Сыхань крутил в руках ладонь Чжоу Нина, рассматривая её. Она казалась ему тонкой, изящной и очень красивой, хотя из-за долгих лет тяжелой работы на длинных пальцах успели образоваться мозоли.
А ведь раньше эта ручка была до того изнеженной — Чжоу Нин и пальцем не прикасался к быту, привыкнув получать все готовое.
Тогда его хотелось качать на руках, окружая безграничной трепетной любовью.
Как жаль... Мин Сыхань тихо усмехнулся. В его мрачных, леденящих глазах промелькнула тень ненависти: хозяин этой руки оказался слишком меркантильным, жадным до денег, предательским и ветреным...
Только сломав его гордость, можно заставить его быть послушным.
Аура вокруг Мин Сыханя становилась все более холодной, отчего атмосфера в машине опустилась до точки замерзания.
— Господин Мин, я принес лекарства. Давайте я обработаю рану, — ассистент открыл дверь и принялся промывать поврежденные ткани на лучезапястном суставе Мин Сыханя. Дезинфицировав рану спиртом, он нанес мазь и слой за слоем наложил белый медицинский бинт.
Нахмурившись, ассистент не сдержался и тихо пробормотал:
— Как глубоко он укусил... Еще немного — и задел бы крупную артерию.
Мин Сыхань равнодушно поднял голову и смерил ассистента ледяным, давящим взглядом.
Тот мгновенно вздрогнул, опустил голову и больше не смел вымолвить ни слова. Завершив перевязку, он молча забрал аптечку и пересел на переднее сиденье.
Мин Сыхань продолжал машинально поглаживать пальцы Чжоу Нина. Глядя тёмным взором на белоснежный бинт на своем запястье, он вспомнил, с какой безумной страстью Чжоу Нин впился зубами в его кость.
В этом порыве было столько жизни, столько отчаянной красоты...
Он был прекрасен даже в гневе.
Мужчина тихо хмыкнул: *Какая прелесть... Ну как можно быть настолько милым? Словно несчастный, напуганный котенок.*
Боль в запястье накатывала волнами. Мрачное лицо Мин Сыханя в ночной тьме выглядело жутко и зловеще, пока другая его рука без остановки перебирала пальцы Чжоу Нина.
Чжоу Нин уже окончательно провалился в небытие. Губы юноши побелели, глаза были плотно закрыты, а дыхание во сне оставалось едва ощутимым, почти неразличимым. Он был похож на пожелтевший осенний лист, кружащий по воле ветра...
На пушистый зимний снег, которому суждено растаять...
На хрупкую кувшинку, теряющую силу без защиты могучего дерева.
Его болезненный, изможденный вид казался слишком хрупким для столь жестоких испытаний.
К сожалению, ночь была слишком темна, а свет в салоне — слишком тусклым.
Мин Сыхань не заметил ничего странного в состоянии Чжоу Нина. Все его мысли были заняты лишь тем, как приручить этого котенка и заставить его покориться. Он уже планировал заказать золотую клетку, чтобы заточить его навсегда.
Запретить ему выходить на улицу, разговаривать с кем-либо, лишить любых контактов и возможности появляться на людях.
Чтобы тот лишь подчинялся ему, беспомощный и покорный, принимая любые его капризы.
— Ниннин, впредь тебе запрещено перечить мне. И ты больше никогда не уйдешь от меня, понял?
Чжоу Нин молчал.
Мин Сыхань не переставая гладил его по макушке, и тьма в его зрачках слегка рассеялась. Он крепче прижал юношу к себе, глубоко вдохнул, слегка прикусил его мочку уха и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины.
Он, разумеется, знал, что Чжоу Нин уснул.
Уснул очень крепко.
И только в такие минуты Мин Сыхань мог сбросить свою маску.
Машина мчалась на высокой скорости.
Ассистент случайно поднял взгляд: отблик света с улицы скользнул по окну, осветив салон. В зеркале заднего вида лицо его начальника отпечаталось с поразительной четкостью.
Ассистент замер и поправил очки, думая, что ему мерещится.
На глубоких, красивых чертах мужчины виднелись следы слез, а с подбородка скатывалась прозрачная капля.
В замешательстве повернувшись, ассистент тут же столкнулся со случайно поднятым, тяжелым взглядом Мин Сыханя.
Сердце ассистента бешено заколотилось. Он поспешно отвернулся и мысленно отругал себя за глупость: *Вот уж привиделось так привиделось... Мой босс — хладнокровный и жестокий монстр, я ни разу не видел, чтобы он плакал.*
*Как такой человек, как Мин Сыхань, мог плакать из-за какой-то домашней канарейки?* Он лишь покачал головой, посчитав увиденное нелепой оптической иллюзией.
Все знали, что внебрачный сын семьи Мин — безумный и беспощадный человек, готовый пойти на крайности даже против самого себя.
Разве у такого человека может быть сердце или душа?
Автомобиль продолжал свой быстрый бег.
Внутри салона...
Мин Сыхань крепко сжимал Чжоу Нина в объятиях — они были так близко друг к другу.
Вот только тело одного пылало теплом, а тело другого оставалось леденяще-холодным.
Хотя Чжоу Нин был крепко зажат в его руках, он казался настолько эфемерным, словно не принадлежал этому миру. Он напоминал гость песка: чем сильнее сжимаешь ладонь, тем быстрее ускользает его жизнь.
Будто он вот-вот развеется по ветру.
Водитель включил аудиосистему.
Под проникновенную мелодию нежный и спокойный женский голос начал читать стихотворение Рабиндраната Тагора «Самое далекое расстояние в мире»:
Мин Сыхань крепче сжал Чжоу Нина. Эта печальная, берущая за душу музыка заставила его нахмуриться. Он обнял холодноватого, крепко спящего юношу и темным, тяжелым взглядом уставился в окно.
А Чжоу Нин продолжал сладко спать.
*«Самое далекое расстояние в мире —*
*Не тогда, когда я стою перед тобой, а ты не знаешь, что я люблю тебя.*
*А тогда, когда, зная о взаимной любви,*
*Мы не можем быть вместе».*
Лицо Чжоу Нина оставалось бледным, а дыхание во сне прерывалось. Ему снился сон — сон, в котором он вернулся в частную академию «Минчуань».
Там остались его самые светлые воспоминания.
Там был человек, которого он любил больше всего на свете.
Образы во сне казались размытыми и туманными...
Юный Мин Сыхань в школьной форме — высокий, стройный и невероятно красивый — держал в руках охапку цветов. Он с трепетом и заботой протягивал Чжоу Нину белоснежные эустомы.
На лице высокого юноши сияла искренняя улыбка, а его горячий, пылкий взгляд был устремлен только на стоящего перед ним прекрасного юношу.
— Ниннин, с праздником Циси! Белые эустомы — тебе! Белая эустома символизирует вечную и неизменную любовь. Пусть наша любовь будет такой же вечной, как этот цветок!
В этом сне Чжоу Нин был бесконечно счастлив.
Он беззаботно смеялся, подбегал к Мин Сыханю и бросался ему на шею. Подняв лицо, он смотрел в глаза юноши своими чистыми, сияющими глазами.
— Хорошо, А-Хань! Мы обещали быть вместе навсегда и дожить до самой старости. Смотри у меня, тебе нельзя нарушать обещание!
Чжоу Нин запрокидывал голову, смотря на Мин Сыханя.
Их взгляды встречались, в глазах искрилась нежность, а сердца бились в один такт, чувствуя тепло друг друга.
Мин Сыхань, держа в руках белые цветы, подхватывал Чжоу Нина на руки, бережно и нежно целовал его в щеку и с жарким трепетом шептал:
— В этой жизни я буду любить только Чжоу Нина. Пока я с тобой до самой старости — я никогда не отступлюсь.
***
В машине...
Дыхание Чжоу Нина оставалось очень слабым, но от этого прекрасного сна на его губах заиграла едва заметная, светлая улыбка.
Мин Сыхань обнимал его, чувствуя, насколько истощено его тело — оно казалось еще тоньше, чем шесть лет назад.
Вес был гораздо меньше, чем раньше.
Он казался легким, словно перышко.
А грустная, трогательная музыка продолжала звучать:
*«Самое далекое расстояние в мире —*
*Не тогда, когда траектории звезд не пересекаются.*
*А тогда, когда, пересекшись на мгновение,*
*Они навсегда теряют друг друга в темноте».*
Мин Сыхань тяжело нахмурился.
Он холодно бросил водителю:
— Выключи!
Водитель вздрогнул от неожиданности:
— Понял! — и поспешно выключил аудиосистему.
В салоне мгновенно воцарилась тишина.
Дыхание Чжоу Нина стало совсем нитевидным.
— Ниннин?
Мин Сыхань наконец дотронулся до лба Чжоу Нина и обнаружил, что тот горит — жар был страшным. Все его тело бьет мелкая дрожь.
Комментарий от автора:
Всех люблю, посылаю сердечки biubiubiu
Еще раз подчеркну: смены главного героя (гуна) не будет, нас ждет HE (хэппи-энд), оба героя чисты душой и телом.
В будущем с Ниннином ничего страшного не случится, так что не переживайте.
Мин Сыхань, этот скот (зачеркнуто), не станет поднимать руку на жену и не будет выбивать ему зубы (хотя вырвать зубы мудрости можно было бы подумать).