Возрождение сумасшедшего гера
October 26

Возрождение сумасшедшего гэра Глава 21

Мужчина на секунду оцепенел. Маленький безумец говорил об этом с таким искренним восторгом, что его глаза буквально лучились счастьем.
Когда дело касалось этого уродливого шрама, маленький безумец всегда переживал о нём гораздо сильнее, чем сам хозяин лица. От этой мысли на душе у воина стало невыносимо тепло.
Убрав остатки лекарства, Ван Цзинь решительно вложил чашу с мазью прямо в руки мужчины и строго добавил:
— Как только полностью вылечишь лицо, чтобы больше никогда не смел так безрассудно лезть на рожон!
— Безрассудно лезть? — в глазах воина промелькнул странный огонек.
Ван Цзинь смотрел на него с таким видом, словно ему уже давно и доподлинно всё известно. Это выражение лица заставило Юань Хэна вспомнить тот момент, когда он только вошел в дом: гэр Му и остальные тогда вели очень бурную и оживленную беседу. Судя по всему, маленький безумец узнал подлинную историю происхождения этого шрама именно из разговоров гостей.
Он поднял глаза на юношу. Радостное и возбужденное выражение лица Ван Цзиня куда-то бесследно исчезло, а вместо него на лице крупными буквами было написано отчетливое «недовольство».
Сердце мужчины пропустило удар. В его голове сама собой родилась логическая цепочка: неужели маленький безумец злится из-за того, что он когда-то спас другого гэра? Неужели он... ревнует?
Стоило этой дикой, но безумно приятной мысли укорениться в его сознании, как её уже невозможно было остановить. Сердце мужчины словно начали нежно щекотать мягким птичьим перышком, вызывая нестерпимый, проникающий до самых костей зуд. Этот зуд был настолько сильным, что Юань Хэну до безумия захотелось прямо сейчас сгрести стоящего перед ним гэра в охапку, крепко прижать к груди и навечно спрятать в самом сердце.
— Больше такого не повторится, — тихо, но твердо пообещал он. Его голос звучал настолько весомо, словно он приносил священную клятву.
Ван Цзинь в этот момент был полностью погружен в свои мысли о ткачестве, поэтому не расслышал толком слов мужчины, уловив лишь какой-то невнятный тихий звук. Он поднял взгляд на воина.
И только тогда обнаружил, что мужчина тоже пристально смотрит на него. Кто знает, как долго Юань Хэн уже гипнотизировал его этим тяжелым, глубоким и пугающе хищным взглядом. Он смотрел на него точно так же, как дикий зверь в лесу смотрит на кусок нежного, беззащитного мяса, оказавшийся прямо у его пасти.
Ван Цзинь невольно съежился под этим напором. В его памяти всплыли недавние слова гэр Му и его спутников о происхождении мужчины, его невероятной силе и том предвзятом отношении, с которым к нему относились в племени. В душе парня зародилось сильное сомнение.
Раз уж здесь его никто не уважает и не ценит по достоинству, почему этот мужчина до сих пор не покинул это место и не ушел жить в другое?
Ван Цзинь опустил ресницы, лихорадочно соображая. Его губы шевельнулись, и он уже собирался было напрямую озвучить свой вопрос, как вдруг мужчина резко поднялся с места, обошел его стороной и направился прямиком к костру, над которым беспрерывно варились листья.
— Размягчились, — произнес мужчина, аккуратно поддевая палкой разбухший лист и демонстрируя его Ван Цзиню.
Всё внимание парня в ту же секунду переключилось на котел. Он мгновенно вскочил на ноги и взволнованно закричал:
— Тогда скорее вытаскивай их! Нужно тщательно счистить всю листовую мякоть, мне нужны только эти прочные тонкие нити!В
— ... — Нити?
Мужчина еще раз внимательно осмотрел размягченный лист. Разваренная листовая мякоть уже отслоилась больше чем наполовину, но часть её всё еще намертво липла к прожилкам. Этих прожилок на листе было на удивление много, и каждая из них, ровная и тонкая, действительно чертовски походила на самую настоящую нить.
Вот только... для чего вообще могут пригодиться такие тонкие ниточки?
В душе воина росло искреннее недоумение, но, видя столь отчаянное предвкушение на лице маленького безумца, он смирился со своей участью и беспрекословно подчинился приказу.

После того как остатки разваренной мякоти были тщательно смыты водой, нежно-зеленые прожилки-нити побелели, став идеально чистыми и отчетливо отделяясь друг от друга.
Мужчина аккуратно разложил их сушиться на плоском камне и, повернув голову к Ван Цзиню, спросил:
— Зачем они тебе?
Ван Цзинь протянул руку и бережно коснулся этих тонких нитей. На его лице сияла такая неподдельная радость, словно он только что откопал бесценное сокровище.
— Из этих нитей можно сделать одежду.
— Одежду? — Мужчина озадаченно нахмурился.
Ван Цзинь ненадолго задумался, пытаясь подобрать понятные слова, а затем пояснил:
— Ну, это почти то же самое, как ты плетешь свои корзины.
— ... — Мужчина опустил взгляд на тончайшие волокна. Сплести из столь тонких нитей одежду для взрослого мужчины было попросту невозможно, если только сначала не скрутить эти волокна вместе в более толстые и прочные жгуты.
Воин бросил быстрый взгляд на небо — оно уже заметно потемнело. Но маленький безумец с того самого момента, как получил в свои руки заветные нити, ни на секунду не соглашался отвести от них глаз.
Мужчина не стал ему мешать и заставлять уйти. Быстро прибравшись во дворе, он отправился на кухню готовить ужин.
Вечером они ужинали, используя свежевырезанные деревянные миски и палочки для еды. Впервые за столько долгих дней Ван Цзинь наконец-то держал в руках нормальные палочки — от этого зрелища у него на глаза едва не навернулись слезы счастья. И если бы в его голове сейчас не крутилась куча других важных планов, он бы точно весь вечер просидел, сжимая эти палочки в руках и не желая выпускать.
Кое-как, на скорую руку покончив с едой, он сразу же порывался выскочить обратно во двор, чтобы караулить свои нити. Однако мужчина с мягким вздохом поймал его за руку и удержал на месте:
— Да куда они денутся, никто их не украдет. Они ведь еще совсем мокрые. Сначала хорошенько искупайся и ложись спать, а завтра к утру они сами собой высохнут.
Ван Цзинь недовольно надул губы. Мужчина заставил свое лицо принять строгое выражение и не терпящим возражений тоном произнес:
— Будь послушным.
— ... — Только после этого Ван Цзинь с явной неохотой и внутренним протестом вернулся в комнату, где для него уже была приготовлена бочка с горячей водой.
Услышав доносящиеся из комнаты тихие всплески воды, мужчина мгновенно замер всем телом. В ту же секунду остатки ужина показались ему абсолютно безвкусными.
Когда Юань Хэн закончил со всеми домашними делами и вошел в спальню, этот беспечный и легкомысленный гэр уже крепко спал. Мужчина глубоко вздохнул, перешагнул через край кровати и улегся рядом.
Стоило ему лечь, как нежное и мягкое тело юноши на чистых инстинктах потянулось к нему ближе. Ван Цзинь собственнически и крепко обвил его своими руками и ногами, буквально прилипнув к нему всем телом.
Мужчина на мгновение напрягся, но затем медленно, капля за каплей, полностью расслабился в этих объятиях...
***
На следующий день.
Ван Цзинь проснулся с одной-единственной мыслью — его нити. Он пулей сорвался с постели и выбежал во двор, где обнаружил мужчину, который уже вовсю сидел посреди двора и что-то увлеченно мастерил из вчерашних волокон.
Ван Цзинь подошел ближе, чтобы рассмотреть его работу, и застыл от удивления. Оказалось, мужчина скрутил тонкие нити в более толстые веревки, а затем, используя ту же технику, что и при плетении корзин, умудрился сплести из них огромный, широкий кусок... ткани!
Вот только из-за того, что его движения были слишком грубыми и непривычными для ткачества, это полотно получилось сплошь дырявым и сетчатым...