Возрождение сумасшедшего гера
October 26

Возрождение сумасшедшего гэра Глава 22

— Что ты делаешь! — Ван Цзинь, глядя на то, как тонкие нити, которые он с таким трудом вытягивал вчера, оказались безнадежно испорчены, покраснел от подступивших слез обиды.
Он потянулся, чтобы вырвать нити из рук мужчины. После того как их попытались сплести в ткань, они сплошь покрылись узлами и стали ужасно грубыми на ощупь. Кожа Ван Цзиня была невероятно нежной, и от этого резкого рывка на его ладони тут же проступил багровый вспухший след.
Мужчина не ожидал от Ван Цзиня такой бурной реакции и на мгновение опешил. Придя в себя, он первым делом схватил руку маленького безумца, чтобы осмотреть ее.
Ладонь парнишки уже сильно опухла. В глазах мужчины промелькнуло сострадание, и он невольно повысил голос:
— Ах ты, маленький безумец! Прекрасно ведь знаешь, что о твоем теле нужно заботиться, как ты мог быть таким неосторожным?
Глаза Ван Цзиня заволокло слезами от боли. Он хотел было возразить, но, увидев во взгляде мужчины тревогу, которая была даже сильнее его собственной, почувствовал, как в горле застрял ком. Он не смог выдавить ни слова и лишь обиженно замер на месте, тихо бурча под нос:
— Тонкие нити так тяжело достать... Я просто испугался, когда увидел, как ты их портишь. Ткань ткут совсем не так, да и одежду шьют по-другому!
Голос маленького безумца дрожал, готовый вот-вот сорваться на плач. Хоть он сам был виноват в случившемся, сейчас он выглядел несчастнее всех на свете.
Мужчина поднял на него глаза, чувствуя одновременно досаду и легкую умиление:
— Ну испортил и испортил, я добуду тебе еще этих нитей. Какими бы редкими они ни были, тебе-то самому пальцем шевелить не надо, чего ты так разволновался?
Возможно, мужчина и сам не замечал, сколько нежности и покровительства было сейчас в его голосе.
Ван Цзинь поджал губы. И правда, ведь всю работу по добыче нитей делал мужчина, а он сам лишь стоял рядом и смотрел. Не говоря уже о том, что он не умел разводить огонь и заниматься подобными вещами, с его хрупким здоровьем ему ни за что в жизни было бы не под силу получить эти нити.
Только сейчас Ван Цзинь по-настоящему осознал: без этого мужчины он пропадет.
После того как мужчина осторожно нанес мазь на его ладонь, он забрал обратно нити, которые Ван Цзинь у него выхватил. Сделав несколько ловких движений, он за короткое время вернул ажурное подобие ткани обратно в состояние отдельных тонких ниточек, разве что теперь они стали немного волнистыми.
Мужчина вложил нити в руки Ван Цзиня:
— Вот, держи, вернул в прежний вид.
Пальцы Ван Цзиня слегка дрогнули, сжимая нити. Снова став нитями, они казались гораздо мягче на ощупь.
Слезы на лице Ван Цзиня сменились улыбкой. Немного подумав, он присел на корточки и нарисовал на земле схему маленького, простого ткацкого станка. Затем он поднял голову и, глядя на мужчину, спросил:
— Из дерева сможешь такой сделать?
Мужчина долго разглядывал рисунок, а затем едва заметно кивнул.
Ван Цзинь поднялся и, потянув мужчину за рукав, сказал:
— Тогда я хочу вот это.
— Хорошо, — мужчина ласково взъерошил волосы Ван Цзиня. — Но сначала иди умойся и поешь. Твой завтрак греется на кухне.
— Ладно, — Ван Цзинь послушно зашагал в дом.
На завтрак мужчина приготовил суп. На вкус он отличался от того, что они ели раньше — должно быть, мужчина использовал другое мясо. Бульон был очень наваристым, и Ван Цзинь остался сыт и доволен.
Когда он закончил есть и вышел во двор, простой ткацкий станок, о котором он просил, был уже готов.
Ван Цзинь взял его в руки, чтобы осмотреть. Хоть станок и считался маленьким, в руках хрупкого Ван Цзиня он казался размером в половину его собственного роста. Впрочем, внешне он почти в точности соответствовал тому, что парень держал в голове...
Сам Ван Цзинь ткать не умел. Будучи молодым господином из богатой семьи, у которой были бесчисленные лавки тканей и нанятые ткачихи, ему никогда в жизни не приходилось делать что-то своими руками.

Он всучил станок обратно в руки мужчины, в общих чертах пересказал ему способ ткачества, который помнил по памяти, и в довершение отдал ему нити.
Мужчина уставился на нити с таким серьезным выражением лица, будто перед ним стоял злейший враг.
Ван Цзинь, видя, что мужчина долго не шевелится, изрядно удивился. Обычно, что бы он ни говорил, мужчина выполнял всё беспрекословно и быстро. Но в этот раз он просто застыл, не сводя глаз с нитей и явно не желая начинать.
«?» — Ван Цзинь с недоумением посмотрел на него. Мужчина, словно почувствовав этот торопящий взгляд, тяжело вздохнул и принялся за работу, следуя объяснениям Ван Цзиня.
Однако ладони мужчины были огромными, а пальцы — в два раза толще, чем у Ван Цзиня. Нити же были невероятно тонкими. Мужчина неуклюже перебирал их, и не прошло и нескольких минут, как всё превратилось в запутанный ком. О ткани, которую Ван Цзинь помнил из своей прошлой жизни, не было и речи.
«...» — Ван Цзинь некоторое время ошеломленно наблюдал за этой суматохой, а затем не выдержал и прыснул со смеху.
Мужчина поднял на него взгляд.
Маленький безумец смеялся совершенно беззастенчиво, в его глазах плясали насмешливые искорки, и он ни капли не раскаивался в том, что сам же и заставил его это делать.
Мужчине стало досадно. Он отложил вещи в сторону и с притворным раздражением произнес:
— Ах ты, маленький безумец, смеешься так, будто у тебя совсем нет совести.
— Ха-ха-ха! — щеки Ван Цзиня порозовели от смеха, а в уголках глаз выступили слезинки. — Оказывается, есть вещи, в которых ты тоже не силен!
До сих пор мужчина казался ему всемогущим, но теперь Ван Цзинь наконец нашел его слабое место.
Маленький безумец смеялся открыто и заливисто. Его розовые губы изогнулись, напоминая по форме сердечко, обнажая ровный ряд аккуратных белых зубов. Красновато-белые влажные губы выглядели так, словно их покрыли слоем сладкого меда. Взгляд мужчины потемнел, и он произнес низким, хриплым голосом:
— Будешь и дальше смеяться — я тебя поцелую.
Ван Цзинь хохотал так беззаботно, что звонкий смех заглушил слова мужчины; он попросту не услышал, что тот сказал.
Видя его таким, мужчина, словно поддавшись какому-то наваждению, наклонился. Прежде чем маленький безумец успел хоть что-то сообразить, его губы накрыли эти нежные, манящие губы.
Смех резко оборвался. Ван Цзинь широко распахнул глаза, глядя на лицо мужчины, оказавшееся вплотную к его собственному. Ему показалось, что в голове с оглушительным грохотом что-то взорвалось. Весь мир вокруг исчез, остался только этот мужчина, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Лишь спустя пару мгновений он пришел в себя от шока. Парень отступил на несколько шагов назад, а его лицо вспыхнуло так сильно, будто он весь день простоял под палящим солнцем.
Ощущение мягкости и тепла на губах исчезло. Пальцы мужчины дрогнули. Повинуясь внутреннему порыву, он сделал пару шагов вперед, намереваясь притянуть к себе отпрянувшего гэра.
Однако в последний момент разум взял верх, и его рука замерла в воздухе. Повисла неловкая пауза. Мужчина сжал пальцы в кулак и убрал руку за спину. Он уже собирался что-то сказать, но маленький безумец опередил его:
— Ты... ты... не надо... я...
Хотя он и заговорил первым, от волнения парень заикался и никак не мог связать и двух слов.
Глядя на растерянность гэра, мужчина мгновенно успокоился, а его собственная тревога улетучилась.
Оказывается, не он один потерял голову от смущения.
Он тихо усмехнулся и потер кончики ушей, которые тоже начали гореть:
— Мы ведь супруги, так что подобная близость — это совершенно нормально.
— ! — зрачки Ван Цзиня сузились, он в шоке уставился на мужчину.
Тот поцеловал его и заявляет, что это нормально?! Неужели он наконец принял его как своего гэра?!
Но ведь раньше он упирался и не хотел этого признавать!
Нет! Мужчина не должен принимать эту реальность! Если он согласится, то им придется...

От испуга вся краска сошла с лица Ван Цзиня, оно стало бледным, как очищенное от скорлупы яйцо. Он пробормотал:
— Так нельзя... Мы ведь еще не провели свадебный обряд...
— ... — это замечание совпало с его собственными мыслями. Мужчина ободряюще улыбнулся Ван Цзиню, и в его взгляде читалась твердая решимость: — Не переживай, я не обижу своего гэра.
— ... — Ван Цзинь аж поперхнулся от возмущения, у него задергался глаз.
Разве мог он сказать, что дело было вовсе не в отсутствии свадебного обряда?!
Он вообще-то пытался ему отказать!
Впрочем, подумав о том, как долго он уже живет у этого мужчины, и о том, что тот ни разу не заикался об организации свадьбы, Ван Цзинь решил, что обряда, скорее всего, так и не будет. А пока нет свадьбы, он сможет избежать *этого*.
На душе у Ван Цзиня немного отлегло. Он поспешил перевести тему, чтобы закрыть неловкий разговор, и поднял отложенный ранее ткацкий станок:
— Пожалуй, я сам попробую.
— ... — мужчина открыл было рот, чтобы остановить его, но вспомнил, что нити были мягкими, и, если не тянуть их изо всей силы, они не повредят кожу маленького безумца. Поэтому он решил не вмешиваться.
Ван Цзинь уткнулся в станок, пытаясь разобраться в плетении, и уже через минуту углубился в процесс настолько, что перестал замечать всё вокруг...
Мужчина посмотрел на него, немного подумал, развернулся и вышел со двора.
Спустя совсем немного времени в ворота постучал гэр Му.