После того, как я пнул своего бывшего, я стал его канарейкой Глава 23. Сюй Мосин насмехается над Ниннином
— Ниннин! — радостно воскликнул Лу Жушэн и с чашкой бабл-ти в руках быстро шагнул к нему.
Чжоу Нин крепче сжал лямку рюкзака. Заметив приближающегося Лу Жушэна, он невольно занервничал и инстинктивно сделал шаг назад.
Увидев его испуг, Лу Жушэн решил, что Мин Сыхань где-то рядом, и тревожно огляделся вокруг:
— Мин Сыхань… он…
Вспомнив предупреждения и угрозы Мин Сыханя, Чжоу Нин почувствовал, как его чистые, красивые глаза наполняются страхом. Побледнев, он сделал еще шаг назад и развернулся, чтобы уйти.
— Ниннин, Ниннин, не уходи!
Лу Жушэн поспешно бросился вслед за ним и протянул руку, чтобы схватить Чжоу Нина за локоть, но тот инстинктивно увернулся.
Совершенно бледный, Чжоу Нин сжался и продолжал отступать:
— Не трогай меня!
Лу Жушэн замер. Ошеломленно смотря на то, как Чжоу Нин избегает его и боится, он почувствовал острую боль в сердце. Тем не менее он не отпустил его, крепко перехватив тонкое запястье юноши. Голос Лу Жушэна невольно смягчился:
— Ниннин, да что с тобой происходит? Почему ты шарахаешься от меня, едва завидя?
Сделав еще несколько шагов назад, Чжоу Нин тихо произнес:
— Я пойду обратно.
— Ниннин, — окликнул его Лу Жушэн.
Чжоу Нин замер на месте.
— Ты все еще считаешь меня своим другом? — с болью в голосе спросил Лу Жушэн, глядя на его спину.
Чжоу Нин слегка опустил ресницы:
— Мы… просто друзья.
Лу Жушэн пристально посмотрел на него:
— Ты до сих пор винишь меня за то, что во время пожара в общежитии я испугался и бросил тебя одного?
Видя, что Чжоу Нин молчит, Лу Жушэн мучительно исказился в лице:
— Ниннин, за то, что произошло тогда… мне очень жаль перед тобой. Я сбежал один, я знаю…
Чжоу Нин мягко перебил его:
— Я не виню тебя. В такой опасный момент инстинкт самосохранения есть у каждого. Ты просто сделал то, что было выгоднее для тебя самого.
— Я… — Лу Жушэн выглядел подавленным. — Скажи, я в твоем сердце навсегда уступлю твоему А-Ханю?
Чжоу Нин сжал лямку рюкзака и, крепко сжав губы, ничего не ответил.
Лу Жушэн уже понял его ответ. Он горько, самоиронично усмехнулся и сделал шаг вперед, всматриваясь в профиль Чжоу Нина. Чжоу Нин поднял голову — его красивые глаза были чистыми, словно прозрачная вода, не тронутая ни капли пыли.
— Ниннин, твой А-Хань давно стал другим человеком. К тебе у него больше нет ни грамма любви. Найди способ уйти от него, Ниннин. Если ты захочешь, я готов помочь тебе в любой момент. Если ты останешься с ним, ты будешь только страдать.
Лу Жушэн с глубокой жалостью и болью смотрел на Чжоу Нина.
Смертельно бледный Чжоу Нин тихо пробормотал:
— Лу Жушэн, спасибо за твою доброту. Но А-Хань выплатил за меня все долги. К тому же сейчас я нахожусь у него в…
Эти два слова были настолько унизительными, что Чжоу Нин не смог заставить себя выговорить их вслух.
— Наверное, когда я ему надоем, он сам вышвырнет меня…
Чжоу Нин вымученно, горько улыбнулся.
Его отец был слишком известен в деловых кругах. Свергнутый с олимпа и отправленный в тюрьму за тяжкие преступления, он оставил своего единственного сына расплачиваться по счетам. Долги отца легли на плечи Чжоу Нина, и ему пришлось пить эту чашу до дна.
Попытайся он найти нормальную работу — ни одна компания не взяла бы его.
Однако гигантские долги, расходы на жизнь и содержание сына вынуждали его искать любые варианты.
Оказавшись в тупике, он согласился пойти в то злачное место, где его втаптывали в грязь, где он был вынужден продавать собственное достоинство и терпят издевательства от каждого встречного.
Мин Сыхань, хоть и был чрезмерно груб в постели, по крайней мере, дал ему деньги, закрыл долги и позволил содержать ребенка.
Он давно упал на самое дно, канул во тьму и испачкался в грязи. Он больше не был тем избалованным молодым господином. Так на что он вообще может рассчитывать?
— Ниннин…
— Лу Жушэн, спасибо за заботу, но прямо сейчас я не могу вырваться. Будь то долги или что-то другое, А-Хань теперь мой главный кредитор, — выражение лица Чжоу Нина было одиноким и потерянным, а красивые глаза смотрели в пустоту.
— В таком случае, Ниннин… если тебе в будущем хоть что-то понадобится, обязательно обратись ко мне за помощью. Ты ведь сам сказал, что мы хорошие друзья. А друзья должны помогать друг другу. Пока тебе нужна помощь, я обязательно сделаю все для тебя, — темные глаза Лу Жушэна наполнились нежностью, пока он неотрывно смотрел на стоящего перед ним красивого юношу.
Чжоу Нин посмотрел на Лу Жушэна и тихо вымолвил:
— Спасибо тебе.
Лицо Лу Жушэна просияло улыбкой. Он мягко сказал:
— Ниннин, не нужно говорить мне «спасибо». Главное, чтобы я мог быть тебе полезен.
С этими словами он протянул Чжоу Нину купленный бабл-ти. Чжоу Нин поспешно начал отказываться.
— Не нужно, я не могу это пить, спасибо, — Чжоу Нин не стал брать стакан и отступил на шаг.
— Ниннин, возьми, пусть это будет просто знакам моего внимания, ладно? — Лу Жушэн насильно вложил стакан ему в руки. Чжоу Нин, не зная, как отказать, с растерянным видом сжал стакан и боязливо посмотрел на Лу Жушэна.
Лу Жушэн вздохнул и слегка погладил Чжоу Нина по макушке:
— Ниннин, я…
Он не успел договорить, как раздался мужской голос:
— Надо же, юный господин Чжоу Нин сегодня не ублажает Сыханя? Как это тебя вообще выпустили на улицу?
Сюй Мосин, одетый в сшитый на заказ костюм и солнцезащитные очки, подошел к ним чеканя шаг. В его черных глазах читались лишь насмешка и злой умысел.
Завидев Сюй Мосина, Чжоу Нин замер, его дыхание перехватило, а красивые зрачки испуганно сузились. Он беспомощно посмотрел на Сюй Мосина, нервно сжав пальцы в кулаки. *Почему он тоже здесь?..*
Сюй Мосин прищурился, оценивающе оглядел Чжоу Нина с ног до головы, подошел вплотную и, заметив следы от укусов на его шее, с развязной фамильярностью слегка провел по ним пальцами.
От этого сального, липкого прикосновения у Чжоу Нина волоски встали дыбом по всему телу.
Внезапный двусмысленный жест до смерти испугал Чжоу Нина — он отшатнулся назад и, панически прикрывая шею рукой, настороженно уставился на мужчину:
— Что ты делаешь?!
Сюй Мосин поправил очки и издевательски расхохотался:
— Да ладно тебе, ты же просто шлюха из ночного клуба, готовая подставить задницу любому, у кого есть деньги! К чему этот разыгранный спектакль о гордости и невинности? Неужели я, генеральный директор группы Сюй, не смогу наскрести на тебя денег? Чжоу Нин, сколько стоит потрогать тебя один раз? А сколько ты берешь за ночь?
Эти пошлые и унизительные слова заставили Чжоу Нина сгорать от стыда.
Проходившие мимо пешеходы стали бросать на Чжоу Нина изумленные взгляды.
Оскорбительные реплики и чужие косые взгляды заставили Чжоу Нина почувствовать леденящий холод. Рука, прикрывавшая шею, задрожала, а бледное до прозрачности лицо выглядело предельно изможденным.
— Сюй Мосин, не переходи границы.
Голос Чжоу Нина прозвучал очень тихо, но в нем слышалась негласная твердость. В его красивых глазах вспыхнул решительный отказ, а внутренний стержень и неприступная гордость были настолько яркими, что их невозможно было проигнорировать.
Некоторые люди, даже упав на самое дно грязи, отказываются предавать остатки своего достоинства.
Сюй Мосин на пару секунд застыл в замешательстве. На мгновение ему показалось, будто перед ним снова тот самый надменный и капризный молодой господин. Но, придя в себя, он лишь презрительно фыркнул:
— Чжоу Нин, с чего ты вообще корчишь из себя гордого господина? Не забывай, что сейчас ты лишь грязная, дешевая шлюха. Любой, у кого есть деньги, может крутить тобой как захочет. Вот подожду, пока Сыхань с тобой наиграется, и просто заберу тебя себе.
— Хватит, Мосин, заткнись! — вполголоса рявкнул Лу Жушэн.